Проблемы в школе.

Льготы, пособия и выплаты, которые выдавались Ризли за его инвалидность и за то, что он был отцом одиночкой не были настолько велики, чтобы спокойно на них жить. Из-за этого, после больницы ему пришлось искать новую работу.  Он не выходил на неё каждый день, но она всё равно занимала большое количество времени и сил. Ризли стал автомехаником. Женщина, проводившая собеседование, смотрела в документы мужчины, а потом на него.  — Вы уверены, что с вашей инвалидностью вы можете работать здесь? — спросила она неуверенным тоном.  — Она редко проявляет себя, так что большую часть времени я обычный человек, — он усмехнулся, почёсывая затылок. Почему-то никто, из тех к кому он приходил устраиваться на работу, не верил его словам.  — А что если она всё-таки проявит себя? Что вы будете делать? — её взгляд будто прожигал дыру в нём, заставляя нервно ёрзать на кресле. — Я вас уверяю, всё будет в порядке — мужчина приподнял руки в защитном жесте, — даже если у меня заболит рука, я всегда ношу с собой таблетки.  Женщина вопросительно выгнула бровь и Ризли поспешил добавить:  — Выписанные врачом, обычный обезбол, — его улыбка была неловкой, хотя он очень старался это скрыть.  Собеседник цокнула, поправляя очки и снова заглянула в резюме Ризли.  Когда мужчина выходил из кабинета, то он громко выдохнул, похлопывая себя по плечу. Ему сказали, что перезвонят в ближайшее время. И он правда надеялся, что они это сделают. Через пару дней, пока он запускал стиральную машину, телефон зазвонил. Ризли вопросительно взглянул на неизвестный ему номер, но звонок принял. Женщина извинилась за то, что звонит так поздно и сообщила ему радостную новость. Ему наверно никогда не было так хорошо от факта, что его правда приняли на работу. — Наконец-то.. — завершая звонок прошептал он, потому что Сиджвин к тому времени спала, поднимая кулак в победном жесте.  Первые дни были не из лёгких. Он учился не только чинить машины, но и разговаривать с клиентами. Мужчина не был удивлён, что второе получалось хуже. Один раз он даже встретил бывшего заключённого, который шуганулся при одном виде Ризли, а потом с очень вежливым тоном объяснял, что у него не работают фары. Фары Ризли починил, и после оплаты, следуя старой тюремной привычке, сказал: «Я буду следить за тобой». Он часто говорил это заключённым, когда ему приходилось встречаться с ними лично на прошлой работе. Осознание этой фразы дошло до него только когда клиент чуть ли не в панике сел в машину и быстро уехал из автосервиса.  Ну, Ризли решил не зацикливаться на этом.  Прямо сейчас он лежал под клиентским авто, занимаясь ремонтом. В этот день солнце решило посмеяться над работягой, так что на улице стояла 27 градусная жара. Ветерок почти не долетал до Ризли, даже с открытой дверью гаража. Пот уже каплями стекал с его лба, а он активно проклинал не только погоду, но и себя за то, что надел сегодня чёрную футболку, а не, хотя бы, майку. Он задрал рукава на плечах, оголяя руки. Вдруг сквозь шум улицы он услышал, как поёт рингтон его телефона. Ризли сначала прислушался, а потом вылез из-под машины. Он встал и подошёл к металлическому столику, на котором лежал телефон. На экране высветилось: «Сиджвин». Ризли нахмурился и в груди он почувствовал неприятное ощущение тревоги. Она почти никогда не звонила ему в школьное время, разве что это не было чем-то срочным?..  Он нажал кнопку принять и приложил телефон к уху.  — Да? — он показал своему напарнику, что отойдёт и ушёл за здание, останавливаясь в теньке.  — Ризли... — голос Сиджвин был встревоженным. Мужчина напрягся от одного тона и забеспокоился ещё сильнее.  — Сиджвин, что-то случилось? Я на работе, — он обмахивался рукой, чтобы хоть как-то охладить тело.  — Ну, в общем, тут такое дело.. — через динамики послышался сторонний голос, который Ризли не сразу узнал, — месье Нёвиллет хочет увидеть тебя.  Ризли застыл, глядя пустыми глазами вперёд. Он прокашлялся, отводя телефон от уха, пока на заднем фоне опять кто-то заговорил. — Ч-чего? — запнувшись спросил мужчина.  — Господин Ризли, здравствуйте — послышался до боли знакомый голос. Ризли снова стало жарко, и это, кажется, было не из за погоды. — Прошу прощения, что так вырываю вас с работы, но я бы хотел, чтобы вы пришли в школу.  Опекун покрылся холодным потом и потёр переносицу. Что за чёрт вообще происходит?  — Ээ.. да, а что случилось? Это сильно срочно? — он уже обдумывал, как будет оправдываться перед начальницей, или как будет умолять напарника, который отдыхал после своей смены, поработать вместо него пару часов. — Я бы не хотел вас отвлекать, но боюсь ситуация станет хуже если вы не приедете сейчас. Сиджвин.. подозревают в воровстве и я бы хотел, чтобы вы присутствовали тоже, — голос Нёвиллета казался слегка обеспокоенным. На заднем фоне мужчина услышал чьи-то возмущённые речи. — Агрх.. - выдохнул Ризли, искренне надеясь, что он не на громкой связи, — Хорошо, я… я приеду через 10 минут, — он вышел из за здания, подхватывав сумку у рабочего стола.  Через динамики послышался облегчённый вздох.  — Спасибо вам, извините ещё раз, — звонок закончился и Ризли грубо запихал телефон в карман.  Сиджвин? В воровстве? Он не слышал большего бреда за всю свою жизнь. Его племянница не могла этого сделать, это было просто невозможно.  Злость и тревога накипали. Он сдержался в разговоре с напарником, который понял ситуацию и согласился подменить мужчину, но руль мотоцикла он сжимал так сильно, будто хотел сломать его.  *** Нёвиллет сбросил трубку и протянул телефон Сиджвин. Девочка выглядела так, будто сейчас расплачется, но пытается сдержаться изо всех сил.  Учитель присел на корточки и успокаивающе погладил её по плечу.  — Всё хорошо, сейчас приедет папа и мы всё выясним, не бойся, — он ласково улыбнулся девочке и в её глазах засверкал огонёк надежды.  — Почему вы её успокаиваете? Разве не очевидно, что жертва тут мой сын?! — мать рыдающего мальчика стояла с ним и глядела на Сиджвин с такой ненавистью, будто девочка прокляла всю их семью.  — Прошу, успокойтесь, мы не имеем всех доказательств и не можем ничего утверждать. Давайте немного подождём и потом всё решим, — он поднялся, пытаясь разговаривать с разозлённой женщиной уважительно.  Нёвиллет никогда не полагается на беспочвенные обвинения и выносит своё мнение только, когда имеет достаточно доказательств. Даже если бы Сиджвин была виновата, он должен был вызвать родителей, или родителя в её случае. Тем более замешаны были не только Сиджвин и мальчик по имени Луи, но и троица из семьи… О господи, почему же он должен встречаться с этим «Отцом»? Дети этой женщины постоянно творят, что хотят, но очень редко доходило до того, чтобы приходилось вызывать главу «Дома очага».  Учитель не испытывал ненависти ни к её детям, ни к ней самой. Скорее ему некомфортно от присутствия госпожи Арлекино. Он почти никогда не мог понять, что у неё на уме, несмотря на то что мужчина хорошо умеет читать людей. К Лини, Линетт и Фремине он относится так же, как и к своим ученикам. Конечно, его часто беспокоит беспорядок, который они устраивают во время своих представлений на переменах, но в целом они хорошие дети.  Нёвиллет чувствовал неловкость рядом со Слугой и из-за того, что знает о ней больше, чем сама Слуга о Нёвиллете. Так получилось, что их знакомство с Фуриной.. началось именно с рассказа девушки о том, как они расстались с Арлекино. Он не может утверждать, знает ли «Отец» о том, что учитель – друг её бывшей, но он явно не собирается спрашивать её об этом. И этот взгляд тёмных глаз.. у мужчины по телу бегают мурашки от необъяснимого ощущения давления, когда ему приходится общаться с ней наедине.  Спустя минут десять, в течение которых Нёвиллет успокаивал Луи, пока его мать говорила с учителем на повышенных тонах, в дверь – правильнее сказать, ворвался, чем зашёл – запыхавшийся Ризли. В этот момент учителю показалось, что за ним пришёл ангел – спасти его наконец от этого балагана.  — Я ехал как можно быстрее, что происходит? — он тяжело дышал, оглядывая хорошо украшенный кабинет. Надо сказать, что кабинет был директорским, а не лично учителя. Фурина была в отпуске и Нёвиллет решил, что здесь им будет проще решать конфликт. А так же потому что мать Луи не верила, что директриса отсутствует и настаивала на посещение её кабинета.  Нёвиллет оглядел Ризли с ног до головы, и он снова почувствовал, как лёгкий румянец подступает к шее. Мужчина был в футболке, которая обтягивала мускулистое тело. Кожаная куртка повязана на бёдрах, а волосы взъерошены – видимо, от шлема для езды на мотоцикле. В руке было что-то вроде рюкзака. А на шее и руках опять завязаны бинты, что он под ними скрывает?  Учитель силой заставил себя отвести взгляд от выреза на футболке мужчины и посмотреть ему в глаза.  — Мы ждём ещё одного человека, господин Ризли, я могу вам кратко рассказать ситуацию за дверьми, — его голос как всегда был чётким и спокойным. Хотя внутри творился ужас. Может быть приход Ризли немного успокоил его, но вместе с ним он вспомнил и другие проблемы, связанные с опекуном Сиджвин.  Ризли кивнул, подзывая к себе девочку, которая почти моментально спряталась за мужчиной, лишь бы не ощущать, как её испепеляет взглядом не только мать, но и её сын.  Трое вышли за двери и учитель аккуратно закрыл их. Нёвиллет выдохнул, ощущая приятную тишину. У него скоро заболят уши от всех этих споров.  — Так что произошло? — опекун посмотрел и на племянницу и на мужчину. Он положил руку на бедро, нервно постукивая по нему пальцами.  — Я не знаю.. я сидела в классе, как вдруг пришёл этот мальчик и, — она шмыгнула носом, смотря в пол — начал говорить, что я воровка, — её голос с каждым словом дрожал сильнее, лицо Ризли становилось всё мрачнее, и Нёвиллет поспешил взять инициативу на себя.  — Я повёл класс в столовую, но Сиджвин попросила остаться в классе. Я решил, что ничего страшного не произойдёт и согласился, с условием, что она не будет никуда уходить. Когда мы вернулись, я застал, как они оба ссорятся из-за чего-то, — он вздохнул, смотря на девочку, — я оставил детей в классе, а их вывел в коридор, чтобы понять ситуацию.   Он вернул взгляд на Ризли, который внимательно его слушал, смотря прямо в глаза. Учитель попытался сделать свой рассказ нейтральным, чтобы не расстроить маленькую Сиджвин ещё больше, но и не навлечь гнев Ризли на мальчика в кабинете. Вот, как обстояли дела: Луи без разрешения Нёвиллета ушёл из столовой, чтобы взять из рюкзака его новую игровую приставку, как сказал мальчик: «чтобы похвастаться перед друзьями». Но когда он обыскал весь рюкзак, то не нашёл её. Луи увидел одиноко сидящую Сиджвин у окна и поспешно решил, что она украла его вещь. Он начал обвинять девочку, но та всё отрицала. У них завязался спор, в котором, опять же, веря словам жертвы: «Сиджвин называла меня очень плохими словами!». Когда Нёвиллет спросил правда ли это – девочка промолчала.  Мальчик успел рассказать о всём матери, которая примчалась в школу, чтобы защитить своего сына. Она еле выслушала рассказ учителя о ситуации и просьбы «не обвинять никого заранее», и они оказались в кабинете директора. Как-же здесь затесалась троица из «Дома очага»? Эти дети тоже отсутствовали на обеде в столовой, как позже заметил Нёвиллет. Они не присутствовали на уроке с самого начала из-за того, что репетировали выступление, но в класс вернулись со всеми остальными. Это навело мужчину на мысли о том, что они тоже могут быть причастны к этому делу.  Всё усложнило лишь то, что.. Сиджвин молчала. Она не отвечала на вопросы учителя, из неё еле получилось вытащить то, что она делала пока её не было в столовой, а позвонить своему опекуну согласилась только, когда Нёвиллет слегка повысил голос.  — Почему ты молчала? Ты же знаешь, что не виновна, — обратился к девочке Ризли. Его взгляд был хмурым, но он также выражал обеспокоенность и смятение. Примерно те же чувства ощущал классный руководитель.  Но племянница молча смотрела в пол.  Ризли вопросительно выгнул бровь.  — Сиджвин, посмотри на меня, — его голос стал строже.   Она помедлила, но подняла взгляд из под бровей.  — Что произошло? — ещё раз спросил опекун и Нёвиллет тоже посмотрел на девочку, ожидая от неё ответ.  Сиджвин посмотрела на них обоих, потом нахмурила брови и отвела взгляд на стену. Она будто что-то... обдумывала?  — Я.. — наконец прозвучал голос, но ответ был совсем не таким, какого ожидали оба мужчины. — Это я украла её.