III. проверка на прочность

      Сегодня зелёный был нестабилен. Графики, отвечающие за показатели напряжения на линии северного сектора «прыгали» с самой ночи. Автоматическая система регистрировала небольшие, но частые колебания, которые не позволяли команде Пака расслабиться или корректировать нагрузку. Потому что пока было непонятно, что вообще менять. В их центре управления городской энергосети через экраны проходила почти вся электроэнергия, которая питала огромную часть города: подстанции, жилые районы, больницы и метро. И из этой операторской они фактически держали на ладони город. На главном мониторе напряжение оставалось в пределах нормы, но линии на графике часто подрагивали, как будто сигнализировали о мелких скачках, которые могли перерасти в серьёзную проблему при внезапном увеличении нагрузки. Как если бы человек делал вид, что всё в порядке, но дрожь в пальцах предательски выдавала его, а потом бах – и нервный срыв.       Чанёль стоял у главного пульта, машинально скрестив руки на груди, и не отрывался от графиков. Он был полностью в системе. За несколько лет работы он научился чувствовать ее, встраиваться так, будто сам был ее частью. Казалось, пока линии на графике зелёные – город живет спокойно. На самом деле, где-то внутри уже что-то началось. Поэтому всё утро их тревожат эти незначительные, но настойчивые скачки. Он умел погружаться в инженерское нутро очень глубоко, но в то же время умудрялся слышать всё. Где-то за спиной тихо говорил Джин.       — …я просто не понимаю, как ты вообще это заметил…       Голос Бэкхёна был ленивым, как у человека, который заскучал в душной операторской с пересушенным воздухом. То ли гипоксия, то ли недостаток адреналина в крови.       — Наблюдательность.       Джин покачал головой, немного тревожно расхаживая вокруг чересчур спокойного парня, который сидел за своим столом, закинув ногу на ногу и подоткнув голову рукой. Он не особо обращал внимание на колеблющийся всё утро зелёный.       — Вчера всё могло закончиться плохо, — Джин понизил голос, мельком глянув на Пака. Тот стоял к ним спиной, но на самом деле умудрялся не только следить за экранами, перекидываться короткими, рабочими фразами с Минхо, но и слышать приглушенные разговоры позади. Хотя старший из парней всё ещё считал, что никто их не слышит. — И вообще, если ты не согласен с решениями ведущего инженера… есть нормальные способы сказать об этом.       Бэкхён вдруг хмыкнул. За последние часы это было самое оживленное, что он делал. Забавно, что это произошло только при упоминании Чанёля.       — А ты сам-то пробовал?       Терпение Пака становилось таким же неустойчивым, как и графики. Бэкхён молча изучал эмоции на лице парня напротив, как тот стушевался, как поджал губы. Младший явно попал в цель: Джин никогда, ни при каких обстоятельствах не перечил Пак Чанёлю. Даже там, где можно было вставить и свое слово, он предпочитал его сдерживать. Ведущий инженер, бесспорно, был на своем месте заслужено, но слепо подчиняться иерархии и быть серой массой — самое скучное, что придумало человечество, не находите?       Когда Пак резко пошел к парням, Джин тут же выпрямился по струнке. Бэк же так и остался развалисто сидеть в кресле, словно происходящее мало тревожит его.       — Джин, если ты не согласен с чем-то — говори, — без вступлений сказал старший. Всё та же грозная фигура: прямая спина, закрытая поза со сложенными на груди руками, отстраненное лицо. Бён быстро считал, как сменились эмоции на лице Джина, как напряглось всё тело.       — Нет, всё в поря-       — Он не согласен, — перебил Бэкхён. Парень резко повернул к нему голову, поджав губы. Пак медленно перевел взгляд на Бёна.       — Я спрашивал не тебя.       — Он всё равно не скажет, — пожал плечами тот, поднимая глаза.       Аналитик сидел так расслабленно, будто этот разговор его вообще не касался, в то время как Джин готов был провалиться куда угодно, лишь бы не находиться между ними двумя и быть центром этой ужасной ситуации, в которую его загнали, между прочим, не по собственной воле. И вдруг Вселенная услышала парня. График снова дёрнулся: в реальном времени изменилась нагрузка на трансформаторы северного сектора. Это был сигнал, который мог привести к перегрузке. Чанёль поспешил подойти к монитору старшего инженера, оставляя этот пустой разговор открытым. Бэкхён встретил убийственный взгляд Джина мгновенно.       — Чтоб тебя, Бэк! Никогда больше так не делай!       Младший выставил руки в примирительном жесте, и губы дрогнула слабая улыбка. Измерять пределы прочности людей было, определенно, любимым делом Бён Бэкхёна. Пак свёл брови, пока смотрел на подрагивающую линию графика. Система почти всегда предупреждает. Вопрос в том, услышишь ли ты ее вовремя. А это не было похоже на обычные скачки. Это…       — Это не случайные скачки, — прозвучал знакомый голос за спиной. Голос, который никогда не звучал просто так, а всегда нес за собой что-то. Иногда даже ценное. Даже споры порой были ценными. К удивлению.       — Ты снова собираешься доказывать нам, что мы все бездарны? — фыркнул Минхо, покачав головой. — А что это тогда, умник?       — Это ритм, — одновременно произнесли Чанёль и Бэкхён, тут же посмотрев друг на друга. В операторской повисла короткая пауза, пока Минхо переводил взгляд с одного на другого.       — Вы сейчас синхронно это сказали?       Оба проигнорировали этот комментарий.       — Скачки идут с одинаковым интервалом, — пояснил Пак. — Выведите мне логи за последние шесть часов. Сегодня у нас по плану выезд к подстанции северного сектора, — он повернулся к Бэкхёну. — Посмотрим, как ты будешь действовать в по-настоящему экстренной ситуации.       Как и обычно, Бэкхён бесстрашно выдержал чужой взгляд. И всё же, незаметно для других, пальцы нервно впились в подлокотники кресла, на котором он так расслабленно сидел. Ведь в инженерии ритм в колебаниях сети — это не случайный шум. Это повторяющийся процесс, у которого есть причина. А значит, проблема уже где-то работает циклически.

***

      Командировка по выявлению скачков напряжения в северном секторе началась с путаницы, и Чанёль сразу подумал, что с приходом Бён Бэкхёна он точно стал проклят.       — Один номер, — девушка за стойкой протянула ключи от номера, не глядя на мужчину. Голос у нее был усталый, ровный, как у человека, который за день сто раз повторял одно и то же. Чанёль взял ключи машинально, но с места не сдвинулся, нахмурившись.       — Это какая-то ошибка, — он говорил сдержанно, без нажима. Тон такой же, как и всегда: ровный, будто любая ситуация поддается поправке, если правильно расставить слова. — Проверьте ещё раз.       Администратор вздохнула и наконец подняла глаза.       — Мы уже проверили. Бронь оформлена на один номер с двумя кроватями. Других свободных нет.       Пак на секунду прикрыл глаза, задерживая дыхание. Конечно, куда без сюрпризов и проблем, когда он рядом. Чанёль сразу, с первого дня предсказал: рядом с ним всё перевернётся вверх дном. Он несет за собой хаос, и эта глупая ситуация только доказывала это. Старший раздраженно глянул на парня, будто всё происходило только по его вине. Но Бён не выглядел раздражённым или напряжённым. Взгляд был заинтересованным, словно ему подкинули неожиданный эксперимент: провести несколько дней в четырех стенах с брюзжащим шкафом.       — Ну, — Бэк пожал плечами, поправляя рюкзак на плече. — Не самый худший сценарий.       — Мы будем работать, — Пак был хмурым, как туча. — Нам нужен комфорт.       Бён закатил глаза.       — Нам нужен свет, стол и интернет. Всё остальное — бонусы.       Бэкхёну очень хочется съязвить, что Пак на самом деле боится, как бы его не придушили во сне. Но, к удивлению, он сдерживается. А то у бедного ведущего инженера пар из ушей пойдет. Парень первый направился к лифту. Чанёль помедлил всего несколько секунд, а потом последовал за ним с грузным вздохом.       Номер оказался ровно таким, как они и ожидали: тесный, функциональный, без лишних деталей. Две отдельные кровати, между ними узкая тумбочка. Один рабочий стол, рассчитанный максимум на одного человека, если тот не разложит документы. Окно с видом на парковку и серый фасад соседнего здания.       — Как уютно, — протянул Бэк, скидывая рюкзак где-то у стола.       Чанёль молча прошел к окну, почти автоматически проверяя замок. Привычка, выработанная годами командировок. Затем снял пиджак, аккуратно повесил в шкаф. Каждое действие будто по инструкции, каждый предмет должен быть в нужном месте. Если контролировать мелочи, легче держать под контролем остальное. Бэкхён тем временем уже копошился с кучей кабелей и ноутбуком, заняв стол без колебаний.       — Я возьму стол, — пояснил он, не поднимая глаз. — Ты можешь работать на кровати или… — он задумчиво огляделся, — на тумбочке.       — Я старше тебя по должности, — напомнил Чанёль.       — Не переживай, возраст — не главное, — Бэк слегка улыбнулся. — Я печатаю быстрее и мне нужен монитор. Через пару часов можем поменяться.       Чанёль сжал челюсть, но промолчал. Спорить сейчас было бессмысленно, а каждая минута ценна. Он достал планшет, сел на край кровати и выпрямил спину. Рабочая поза. Рабочее лицо. Уметь абстрагироваться, не обращая внимания на внешние раздражители было их империей.       Несколько часов они работали почти в тишине. Только стук клавиш и тихий гул кондиционера. Пак не вводил формулы сам, за это отвечал Бэкхён, печатающий код и пересчитывающий модели на ноутбуке. Ведущий инженер держал всю систему в голове. Следил за графиками, сверял значения с допустимыми пределами и отмечал, где Бэк мог случайно нарушить протокол. Или не случайно? В руках Чанёля даже планшет превращался в инструмент контроля: каждая цифра и линия как сигнал, на который нужно мгновенно среагировать. Бэкхён, как аналитик аварийных сценариев, занимался поиском слабых мест системы через прогоны симуляционных моделей. Он занимался проверками вроде: «а что будет, если…». И даже спустя несколько часов продолжал печатать, почти не двигаясь. Пальцы порхали по клавиатуре, глаза следили за потоками данных. Линии на экране менялись, и он тут же подгонял их, исправлял, оптимизировал. За несколько часов маленькие колебания напряжения превращались в понятный ритм, и только взгляд Чанёля мог уловить, где можно чуть ослабить контроль. Они общались лишь короткими репликами:       — Проверь коэффициент запаса, — напомнил Пак, не поднимая головы.       — Уже проверил. Он занижен, — оперативно ответил Бён. — Если пойдет нагрузка, не вытянем.       — По моим расчетам — вытянем.       — По твоим — да. По реальным данным — нет.       Бён ожидал привычного раздражения, но тот просто поднял голову. Младший потупил секунду, а потом развернул ноутбук к нему. Пак смотрел долго, а затем тихо сказал:       — Возможно ты прав.       Бэкхён удивленно вскинул брови.       — Ты только что это сказал?       — Не привыкай, — отрезал Чанёль, но в голосе не было ни нотки злости или раздражения.       Всего через час в номере стало темно, лишь тусклый свет настольной лампы и синий свет от экранов падал на их лица. Пак сидел уже не ровно и собрано, а ссутулив плечи. На этих плечах была тяжеленная, сто тонная усталость. Ее не сбросишь, чтобы просто передохнуть немного. Ее приходится носить постоянно, не позволяя себе слабость пожаловаться, что хоть немного устал. А взгляд тем временем уже скользил по строкам бесцельно, не понимая смысл. И вдруг Бэк закрыл ноутбук.       — Всё, — он устало потянулся, разминая затекшие мышцы, — если продолжим работать без перерыва, начнем делать ошибки.       — Я в норме, — автоматически отозвался Пак.       — Ты сейчас выглядишь так, будто система вот-вот выдаст критическую ошибку, — спокойно заметил младший. Анализировать — его работа.       — Следи за своими моделями.       — Я слежу. Поэтому и заметил.       Чан бросил на парня короткий взгляд. К удивлению, не раздраженный, скорее оценивающий. Обычно такие замечания злили, но сейчас нет.       — Сколько тебе лет, Бэкхён? — неожиданно спросил он.       — Чего? — Бэк даже повернул голову, выгнув бровь. На лбу ни морщинки не заломалось, чего не скажешь о хмуром взгляде Пака, даже когда он не хмурился. — Ты сейчас будешь читать лекцию о субординации или вреде комментариев не по делу?       Чанёль сложил руки на груди, но взгляд не отвел. И Бэк развернулся к нему уже всем корпусом.       — Двадцать четыре. Не переживай, лобные доли у меня уже сформированы.       Чанёль тихо хмыкнул, слегка расслабляя плечи. Слишком молодой. Для своей компетенции ему должно было быть минимум двадцать семь. Но Бэкхён уже успел зарекомендовать себя «сверху». Пак для некоторых тоже был «молодым» для должности ведущего инженера, но хотя бы не спорил со старшими выше себя по должности, как некоторые в этой комнате. Между ними было восемь лет разницы, но казалось, что пропасть куда глубже. Эта пропасть — не просто разница в возрасте, а килограммы подавленных Паком чувств и эмоций, жизни, сжатой в узких рамках и, в конечном итоге, черствая пустота. И где же всё-таки глубже: в настоящей черной дыре где-то в просторах космоса или у Пака в душе? Бэкхён вырвал из этих мыслей слишком резко.       — Ты из-за возраста меня недолюбливаешь и вздыхаешь?       — Я не вздыхаю.       — Ты буквально вздохнул.       Чан хотел возразить, но поймал себя на том, что уголок рта дёрнулся. Это была почти улыбка. Почти, потому что он тут же ее подавил, и Бэкхён это заметил.       — Ладно, — он хлопнул по коленям, вставая. — Перерыв. Я предлагаю цивилизованный вариант: ты перестаешь мучать планшет на пять минут, я затыкаюсь.       Бён? Заткнётся? Чанёль даже посмотрел с интересом.       — Что ты хочешь взамен?       — Чистая благотворительность, — младший прошелся по комнате. Особо в ней не расходишься, но когда он приметил мини-бар, то с интересом глянул на старшего. — Хотя, могу предложить расслабление в жидком виде.       — Нет, — отрезал Пак, даже не взглянув. Бэк кивнул с таким видом, будто ничего другого он и не ожидал.       — Категорично.       — Я не пью на работе. Ты — тоже.       — Мы в гостинице.       — Мы на объекте.       Бэкхён недовольно фыркнул, возвращаясь к своей постели. Так вот где начинает чувствоваться разница в возрасте.       — Ты просто невозможный.       — Я эффективный, — бросил Пак, всё ещё контролируя показатели в планшете.       — Иногда это одно и то же, — парень завалился на кровать, потупив взгляд в потолок. Это было странно — сидеть вот так, в одном номере и не говорить о работе. И чувствовать, как напряжение постепенно меняет форму. Оно не исчезало, но становилось менее осязаемым и острым, и уступало место… любопытству. И вдруг Бэкхён задал весьма неожиданный вопрос: — Почему ты вообще согласился быть ведущим на этом проекте?       Вопрос был без подвоха, без привычной колкости. Просто от уставшего парня, развалившегося на кровати рядом. Просто уставшему мужчине, который не умеет не брать ответственность.       — Потому что это моя работа.       — Хороший ответ. Универсальный, — Бэк кивнул и повернул голову, смотря на старшего в полумраке. Всё как всегда: Чанёль совершенно не позволял себе лишних эмоций. Но на лице слишком отчетливо отпечаталась усталость, и ее было не скрыть никакими масками и барьерами. — А если честно?       — Потому что я умею это делать, — выдохнул он наконец. — И потому что, если я не возьму, поставят кого-то другого.       — А ты не можешь упустить контроль и позволить кому-то облажаться.       — Я не могу позволить, чтобы кто-то допустил критическую ошибку, — поправил Чан.       Ошибку, стоящую жизней.       Бэкхён медленно сел на край кровати. Чанёль всё ещё держал свой планшет, но больше не смотрел в экран. Наконец-то.       — Тогда понятно, почему ты всё тащишь сам, — тихо сказал Бэк. — Только знаешь… это не всегда работает.       — Работает достаточно, — отрезал Пак.       — До первого срыва.       Старший посмотрел на парня пристально. Взгляд был холодный, оценивающий, тот самый, от которого многие тушевались. Бэкхён — нет.       — Боишься срывов?       — Боюсь молчаливых катастроф, — спокойно ответил Бэк. — Когда делают вид, что всё под контролем, а потом – бах.       В номере повисла пауза. Она не была тяжелой или неловкой, а даже необходимой, потому что они оба нуждались в ней. Чанёль готов признаться себе, что за последние месяцы это самый честный и открытый разговор, который он себе позволил. Но одновременно с тем это отталкивало. Потому что… пугало.       — Ты слишком много себе позволяешь, — голос Пака был ровный, в отличие от непривычно пошатнувшегося внутреннего равновесия. И причиной стали вовсе не скачки напряжения, почти-аварии, от которых немели руки, или самые настоящие, страшные аварии, исходы которых могли быть самыми разнообразными.       — А ты слишком мало, — парировал младший. — Баланс, Чан. Слышал о таком?       Когда-то слышал. Когда балансу было место в его жизни.       Чанёль встал, направляясь к окну, снова машинально складывая руки на груди. За стеклом мерцали редкие огни. Модели, над которыми работали Пак и Бён, были ровными и пока не требовали внимания. Стоило бы использовать это время для отдыха, но в голову, не знающую тишины и спокойствия, неустанно тянулись мысли. Никто из команды не называет Чанёля так неформально, как позволил себе Бэкхён.       — Иди спать, — строго сказал Пак, чтобы хоть как-то заткнуть парня. — Завтра ранний подъём.       — Убегаешь, — тихо усмехнулся Бэкхён, опустив голову. Без упрёка.       — Сохраняю систему.       — Иногда систему нужно перезагружать.       После этих слов Бэкхён удалился в ванную, оставив мужчину почти в тишине. До ушей доносились только приглушенные звуки воды. Но мысли, которые повесил в воздухе младший, были громче.

***

      Следующие дни на объекте были адом: реальные нагрузки на линии не совпадали с расчетными моделями, постоянно срабатывала автоматическая защита, трансформаторы перегревались, работая на пределе. Всё проверяло их на прочность. Они почти не спали, питались кофе и автоматными сэндвичами, говорили коротко и по делу. Здесь не было места чему-то, кроме происходящего вокруг. Не было места личной жизни, отдыху и потери контроля хоть на минуту. Каждая мышца в теле людей, трудящихся здесь, была натянута до предела. И именно здесь, в этом диком напряжении, начала проявляться их странная синхронность. Они понимали друг друга практически кожей, выигрывая ценное время, потому что не тратили его на объяснения.       — Не так, — Бён помотал головой, наклоняясь к ноутбуку. — Смотри, если нагрузка пойдет сюда…       — Вижу, — перебил Чанёль. — Тогда меняй распределение нагрузки.       — Я уже пересчитал.       И Минхо заметил это быстро.       — Вы что, телепатически общаетесь? — уголок рта дёрнулся в подобие усмешки. — Или у вас теперь свой закрытый чат, на двоих?       Бэк вздёрнул голову. На лице была мягкая, раздражающая улыбка. В ответ на нее было неуместно и дальше вкидывать сальные ухмылочки. Она была блоком, который не пробить и не обойти с других сторон.       — Завидуешь, что тебя не пригласили?       — Минхо, — старший инженер не успел открыть рот, как Чанёль обратился к нему, даже не поднимая головы. На мониторе была схема сети. Несколько линий были подсвечены жёлтым, значит, система предупреждала о нестабильности. — Расчеты не сходятся с реальными показателями. Нужно проверять на месте. Бери переносные датчики и тепловизор. Вы идете на вторую подстанцию, будешь контролем там. Я — координирую здесь.       — Мы? — переспросил старший инженер, надеясь, что он просто ослышался.       — Возьми одного из полевых инженеров, — спокойно продолжил Чанёль, переведя взгляд на младшего. — И аналитика. Бэкхён должен посмотреть, как его модели работают на реальном оборудовании.       Младший смотрел на Пака внимательно, про себя отмечая: настал момент проверки его пределов прочности. Хотя Бэкхён чаще всего был спокойным, выход в опасную зону — это не сидеть за монитором в операторской. Это всегда страшно, каким бы уверенным в себе ты ни был.       Полевые работы — это не просто проверка оборудования. Это попытка удержать баланс на грани физического риска. Один неверный шаг на площадке — и можно попасть под ток высокого напряжения. Один пропущенный сигнал — и трансформатор может взорваться, разрывая вокруг все пространство и разбрасывая искры ещё на десятки метров. Один срыв линии — и целый район может остаться без электричесва, в полном хаосе. И Чанёль знал, что для Бэкхёна это проверка собственной храбрости и навыков. Он мог упасть с высоты, врезаться в оголённый кабель, попасть под что-то, падающее на него. И что страшнее всего — там ты не застрахован от мгновенной, безжалостной катастрофы. А одно короткое замыкание может привести к цепной реакции на линии, а цепная реакция в свою очередь — к поражению током, разлому опоры, разрушению конструкции, взрыву. Даже небольшая ошибка из-за невнимательности может вызвать каскадные последствия. И Чанёль, видя всё на экране, не сможет вмешаться напрямую. Он сможет лишь направлять, координировать, предупреждать словами, мысленно сжимая сердце каждый раз, когда маленькая камера на инженерах фиксирует что-то потенциально опасное, а микрофон записывает каждый треск.

***

      У ворот подстанции старшего инженера и аналитика уже ждал невысокий мужчина в рабочей куртке. Каска была сдвинута на затылок, перчатки заправлены за ремень. Когда он увидел Бэкхёна с планшетом в руках, то хмыкнул как-то не по-доброму.       — Значит, из-за твоих моделей нас гоняют по подстанциям?       — Возможно, — кивнул тот. — Я часто скуку развеиваю.       Бэк оценивал его бесстрастно. Да, этот человек, вроде бы До Кёнсу, явно не любил «офисных умников». Ведь в отличие от их «нежных пальчиков», которые стучат по клавиатуре и держат кружки с кофе, полевой инженер постоянно находился в опасности, проверяя вибрации через грубую ткань рабочих перчаток. В его мире был только гул, вибрации и риск.       — От меня не отходить, — предупреждал Су, когда вдвоём уже они шли по подстанции. — Там горячее, чем кажется. Осторожнее с кабелями, голыми руками ничего не трогай. И не лезь куда не надо. Я докладываю по оборудованию, ты анализируешь, оптимизируешь и направляешь всё ведущему инженеру. Всё ясно?       Бэкхён коротко кивнул, сжимая одной рукой планшет. Мужчина тоже кивнул в ответ, словно закрепляя их договоренность, и первым ступил в родное для себя нутро подстанции ТЭЦ. На подстанции было душно и шумно. Ряды серых корпусов уходили вглубь помещения, между ними тянулись толстые кабели и узкие металлические проходы. Воздух там будто дрожал вместе с вибрациями трансформаторов, гул которых ощущался всем телом. Когда Бэкхён шагнул на площадку, локти инстинктивно прижались к бокам. Один неверный шаг — и оборудование может среагировать непредсказуемо.       — Смотри сюда, — позвал Кёнсу, прижав ладонь к металлическому корпусу трансформатора, потому что иногда вибрации могли говорить больше. Казалось, он слушает, что же говорит ему оборудование. Также, как Бэкхён пытался слушать свои модели. — Этот гудит иначе.       И Бэкхён слышал. Неровный гул, чуть более высокий, чем должен быть. Вот оно. Момент, где ритм существует не только в графиках.       — Всё нестабильно, — полевой инженер покачал головой, разговаривая почти сам с собой. — Сигналы скачут сильнее, чем у вас в отчетах.       — Вижу, — тихо ответил Бэк. — Если пойдет нагрузка, будет мгновенный перегруз.       Кёнсу поднял голову, удивленно взглянув на Бёна.       — Ты реально вычислил это до того, как трансформаторы закричат?..       Аналитик находился внутри с полевым инженером всего пять минут, но уже мог сказать, что Кёнсу — человек, который доверяет оборудованию больше, чем людям и компьютерам. И всё же, полевой инженер не привык тому, что конторские работники, вроде инженеров-аналитиков, могут чувствовать оборудование. Это вызывало уважение. Когда Бэк собирался наклониться ниже и прислушаться, наушник в ухе тихо зашипел.       — Осторожно с этим узлом, — вдруг прозвучал низкий голос Чанёля. — Если случится перегрузка, удар будет мгновенным.       — Как... здорово, — сжато выдал тот. Запах перегретого масла душил, вынуждая дышать поверхностно. Бён стиснул зубы, игнорируя ком в горле.       — Смотри на показания здесь, — Кёнсу указал на локальную панель с датчиками, — я проверил датчики, но тебе нужно убедиться, что модель верна.       — Подстрахуй нас дистанционно, если пойдет скачок, — Бэкхён обращался уже к Чанёлю по другую сторону, пока проверял данные в планшете. Всё, что отмечал аналитик мгновенно летело в систему к Паку, который координировал с безопасной зоны.       — Давай дальше, — Кёнсу бросил взгляд на парня через плечо. — Нужно проверить ещё три секции.       Бэкхён и Кёнсу медленно передвигались между рядами трансформаторов, гул оборудования становился плотнеее, будто стены сами дышали напряжением. Бэк проверял показания на планшете, сверяя их с датчиками, которые Кёнсу прикладывал к корпусам.       — Пак опять нас в самое пекло отправил, — буркнул Кёнсу, понимая, что чем дальше они идут, тем сильнее ощущается напряжение.       — Смотри, здесь скачок идёт раньше, чем модель предсказывает… — Бэк сделал ещё шаг, и под ногами что-то дрогнуло. Он едва успел шагнуть чуть в сторону, когда тонкая голубая искра пронзила воздух совсем рядом, заставляя сердце улететь куда-то вниз. Бэкхён замер на долю секунды, глотая ком в горле. Чанёль на том конце провода отреагировал быстрее всех, внезапно не найдя сердце на привычном ему месте.       — Стоять, — голос был жестким, но он даже не повысил его. — Без импровизаций. Не прикасайся ни к чему без моего указания или указания полевика. Твоя задача — передача и оптимизация.       — Если не проверю сейчас, может случиться авария! — громко сказал Бэк. Полевой инженер быстро настраивал датчики, когда гул оборудования внезапно усилился, будто само железо предупреждало быть осторожными.       — Напряжение растёт! — предупредил Кёнсу. Бэкхён скользнул взглядом по панели, подавая тому команды: куда переключать нагрузку, где замедлить ток, какие секции оставить на паузе. Пульс подпрыгнул, как бешеный, руки слегка подрагивали, а мозг пытался одновременно вычислять десятки показаний и предсказывать последствия.       Пак Чанёль по ту сторону сжимал руки за спиной. Волнение можно было счесть лишь по играющим скулам и прерывистому дыханию, которое было почти незаметным для других. Бэкхён проверял показатели, когда вдруг датчик на одном из трансформаторов зашкалил, а панель замигала красным.       — В сторону! — только и успел крикнуть Су. Бэк уже успел отдать команды по планшету: где сбросить нагрузку, какие секции временно отключить. А потом почувствовал, как в воздухе запахло гарью. Миг – и мощный щелчок прогремел так близко, что сердце подпрыгнуло в груди. Это был звук аварийного выключателя, который повернул полевой инженер. Гул трансформатора начал спадать, и только сердце Бэкхёна билось так, что казалось, слышно Чанёлю через наушник. Пару секунд они оба не дышали. Бэкхён — в перегретом пространстве, где один неверный шаг мог прибить тем же током. Чанёль — вроде бы, в безопасном месте, которое на деле было страшнее и тяжелее других мест. Кёнсу привык жить в объятьях с риском, привык дышать ровно там, где у других спирало дыхание.       — Чанёль… — прозвучал ровный, но сжатый голос младшего.       На планшете снова дернулся график. Слишком резко. И гул трансформатора, который только что стих, вдруг начал набирать силу снова. На мониторах Чанёля то же самое — скачки, которых больше не ждали.       — Подождите...       Чанёль нахмурился, наклоняясь над монитором. И снова скачок. Пальцы сжали холодные края стола.       — Они же только что это остановили...