IV. рискнуть собой

      Гостиничный номер давно погрузился в темноту, в которой обычно самые тихие звуки звучали громче обычного. Гул кондиционера, редкие машины за окном и приглушенные голоса тех, кто ещё не спал, были слишком громкими этой ночью. Чанёль лежал на спине, совсем не двигаясь, только грудь слегка поднималась от размеренного дыхания. Он давно научился имитировать сон, чтобы не тревожить Юджон, когда долго не мог заснуть. Сейчас в комнате не было никого, кого стоило бы беречь и бояться разбудить. На соседней кровати парень перевернулся уже в четвертый раз за последние десять минут. Простынь шуршала раздражающе громко в ночной тишине, и когда тихо скрипнул матрас, Пак раздраженно вздохнул.       — Ты ещё долго собираешься ворочаться? — промычал он. — Ты действуешь мне на нервы.       — А ты долго будешь считать в голове коэффициенты? — голос Бэкхёна был уставшим, чуть хриплым.       — Уже посчитал, — Чанёль даже не открыл глаза. — Дважды.       Младший наконец перестал крутиться. Просто лежал на спине, потупив взгляд в потолок. Глаза упрямо не хотели закрываться, хотя уже безумно хотелось. Бэкхён действительно очень плохо спал на проектах, боясь что-то упустить. Отсутствие адекватного отдыха грозило и отсутствием концентрации, из-за чего риск допустить ошибку возрастал в десятки раз, и это был настоящий замкнутый круг. Нужно было сохранять трезвый ум, а без сна это сложно сделать. После случившегося сегодня вот так взять и уснуть не представлялось возможным и подавно. В кончиках пальцев всё ещё осталась легкая дрожь, совсем не заметная, но прекрасно ощущающаяся.       — Ты отлично проявил себя сегодня, — голос Чанёля резал ночную тишину. Будет привычно, если тот удивится или бросит что-то саркастичное. Но губы младшего дрогнули в слабой улыбке. Эти слова были практически жизненно необходимыми. Одному было важно произнести их, второму — услышать.       — Спасибо, — неожиданно ответил он. Потому что прекрасно понимал: для Пак Чанёля хвалить его так же нелегко, как Бён Бэкхёну благодарить.       В номере снова стало тихо. Чанёль закрыл глаза, но вместо темноты увидел совсем другое. Он провалился туда, где воздух был гуще, а каждая секунда весила тонну. В то, что произошло всего четыре часа назад.       В душном мобильном пункте на мониторе перед Чанёлем, точно так же, как на панели перед Бэкхёном в раскалённом и гудящем пространстве подстанции горел красный индикатор. Не мигал настойчиво, просто горел. Ровно, тяжело, нервируя до костей. Трансформатор «Северная-2» висел на волоске, за ним — огромная часть города.       — Если не сбросить нагрузку, — прозвучал голос Юнхи, отвечающей за мониторинг, — через пять минут полетит всё.       Пак часто слышал страх в ее голосе, хотя девушка усиленно пыталась его скрывать. Весьма успешно, ведь от большинства получалось легко. От Чанёля — никогда. Мужчина зацепился взглядом за схему распределения энергии. Три района. Три больницы. Два родильных дома. Если они отрубят их аккуратно, сектор за сектором, потери будут, но не критические. Люди останутся без света на несколько часов, но останутся живы. Возможно.       — Готовь отключение, — голос Пака был тяжелым, как свинец, но он давно уже не ощущает ком в горле в такие моменты. — Сектор А, потом В, потом С. Интервал две минуты.       — Не надо, — внезапный голос, слишком мужской для Юнхи и слишком мелодичный для Минхо. Он звучал где-то в наушнике. Это был Бэкхён. — Я могу предложить другой вариант.       Чанёль помедлил. Глубоко внутри всё стянуло в тугой узел: чувство, которое зародилось лишь в последние пару недель и появлялось только тогда, когда Бэк открывал рот. Раздражение? Гнев? Страх? Он даже не успел отреагировать, как парень продолжил.       — Там… там есть ручной узел. Но схема очень старая. Если переключить под нагрузкой, узел примет удар на себя и даст системе пять минут, чтобы произошло перераспределение. Тогда не придется отрубать районы.       — Очень старая? — выдохнул Кёнсу, стоящий рядом. — Да ты еще не родился, когда была эта схема! Там открытая шина. Если дёрнется напряжение, ты даже отскочить не успеешь!       — Успею, — почти перебил Бэк.       Не успеет.       — Нет.       Точка. Чанёль сказал это очень спокойно, как всегда говорил. Не повышая голос. Не выходя на эмоции. Однако в мобильном пункте, в котором он находился, будто заледенел воздух вокруг.       — Ты не будешь это делать. Я запрещаю.       Показалось, что Бэкхён в том пространстве, в котором от напряжения вибрировал воздух, возмущенно охнул. А может и не показалось.       — Ты не можешь мне запретить делать мою работу.       — Бэкхён, — от подобного тона Чанёля дурно было всем, и с приходом в команду человека, которому плевать, стало очень тяжело. Ведь он пока не разгадал, чем брать Бёна. — Здесь я принимаю окончательные решения. И если я запретил что-то...       — Ты сам мне говорил, что ответственность лежит на тебе. Ты хочешь оставить три района без света. Больницы. Родильные дома. Реанимации, людей на аппаратах ИВЛ. У них нет времени ждать, пока мы тут всё починим, — голос Бэкхёна был спокойным. Спокойнее, чем должен. — Я предлагаю рискнуть собой.       Времени для пауз и разборок не оставалось. Чанёль смотрел на схему распределения, у него не было времени долго принимать решение. Никогда не было. Он научился делать это не за минуты, а за секунды. И сейчас выбор был не между «правильно» и «неправильно», а между «плохо» и «ещё хуже». Бэкхён прав. Это действительно сработает. Если он понимает эту схему. Если успеет. Если не ошибается в своих действиях. Если не дрогнет рука. Если…       Глубокий вдох носом.       — Сколько тебе нужно времени? — тихий выдох. Бэкхён не услышал эту тяжесть на душе мужчины. Даже стоящая рядом Юнхи не заметила того ужасного напряжения во всем теле, хотя пальцы сжимали края стола до побеления костяшек. Голос был ровным. Таким же, каким он буднично просит принести отчёты. Такой же, когда он объявлял на совещании, что у них шесть недель, чтобы спасти город. Бэк закусил нижнюю губу, прикинул в уме.       — Три минуты… максимум четыре.       — У тебя две.       Пауза. А потом в наушнике раздалось то, что Чанёль не ожидал услышать никогда: тихий, почти прощальный смех Бэкхёна       — Принято, начальник.       И связь оборвалась.       В наушнике повисла звенящая тишина. В стенах мобильного пункта он позволил себе только короткий, обрывистый выдох, который всё же заметила Юнхи. Он ненавидел это чувство. Бессилие. Он мог просчитывать риски, координировать, принимать решения, но в те секунды он ничего не мог сделать. Только ждать. Минуты были бесконечно долгими. Словно это не две, не четыре и не десять минут. Каждая секунда ощущалась кожей, как вечность. Но в какой-то момент Чанёль таки смог разжать пальцы. Произошло это даже не когда он увидел на мониторах перед собой ровные значения и зелёный свет индикатора. А когда услышал тихое копошение и судорожный вздох в наушнике. Пак тогда не сказал ничего. Лишь снял с уха гарнитуру и кивнул Юнхи. Взгляд говорил «всё в норме», но воздуха всё равно не хватало.       После принятий решений, в которых чужая жизнь зависела от воли случая или него самого, он нуждался в месте для «перезагрузки». Тихом, спокойном, чтобы побыть в одиночестве. Крыша Центра управления была далеко отсюда, зато он нашел абсолютно безлюдную лестницу в конце коридора гостиницы, которая, видимо, не так пользовалась популярностью, как лифты. Когда Чанёль вышел на лестницу, то медленно и глубоко втянул носом воздух, который был свежее, чем где-либо сегодня. Порой в этой работе и с дыханием были трудности, как сегодня. Поэтому несколько минут он просто стоял с закрытыми глазами и глубоко дышал. А потом нос вдруг уловил едва различимый запах сигарет.       Чанёль спустился на этаж ниже, замерев буквально в нескольких шагах от человека, которому точно так же требовались укрытие и одиночество. Бэкхён сидел на ступеньках, накинув на голову капюшон худи. В пальцах он сжимал сигарету. И кто бы знал, какая она была по счету, ведь под ногами валялась ещё куча окурков. Он даже не сразу заметил, что не один. Парень выдохнул дым, провёл свободной рукой по лицу, и Чанёль заметил, как подрагивают его пальцы даже когда он просто убирает волосы со лба. Пак вдруг поймал себя на мысли, что младший целыми часами, а то и сутками может не выходить на перекур и чувствует себя прекрасно. По крайней мере, спорит с тем же энтузиазмом и нужды в никотине не питает. Но курил Бэкхён только когда был на стрессе, и чем сильнее тряханёт, тем дольше ему нужно прийти в себя. Будто он прогонял страхи и изломанные нервы с каждой затяжкой, пытался, как он однажды сказал, «вспомнить, как дышать». Вопрос в том, помогало ли.       — Долго здесь сидеть собираешься? — вдруг прозвучал голос Чанёля, отдаваясь эхом в пустом лестничном пролёте. Бэкхён крупно вздрогнул. Так, будто был где-то не здесь, и последний, кого он ожидал застать на тихой лестнице — вот этот занудный шкаф. Бэк не огрызнулся в ответ, не попросил оставить его, но тут же попытался спрятать собственную слабость. Затушил сигарету и увёл взгляд, пряча лицо за волосами от чужого, такого внимательного взгляда.       — Я уберу, — тихо выдавил он. Сдавленно, устало, так непривычно для ушей Чанёля. Бён всегда был наглым и рискованным, минутную слабость он увидел той ночью на крыше Центра управления, но сейчас парень был оголённым нервом. Как шина, в которую он полез меньше часа назад. Только током в отличие от нее не ударит. Он был слишком истощён для этого. В полумраке лицо казалось бледнее, чем обычно, а синяки под глазами ещё глубже. Глаза блестели ярко, как стеклянные — далеко не от позитивных эмоций.       В мыслях Чанёля не было слов поддержки, а Бэкхёну они были не нужны. И как бы ни было странно, пока оба искали укрытие и одиночество, а наткнулись на компанию друг друга, против не был никто. Даже наоборот, Чанёль в какой-то момент услышал, как грузно и облегчённо выдохнул парень, словно с этим вздохом вышло всё то, от чего должен был помочь никотин. Тишина в компании друг друга неожиданно... спасала. Дышать стало чуточку легче. Не только Бэкхёну.       Ночная тишина в номере была другой. В ней не горели красные индикаторы, не было леденящего страха похоронить завтра двадцатичетырёхлетнего парня, которому больше всех надо, не ощущался густой никотиновый дым. Чанёль открыл глаза и повернул голову, затаив дыхание. На соседней кровати Бэкхён затих, не шевелился, выглядел очень безмятежно. Слава богам, спал.       Живой.

***

      Когда Пак проснулся, не было еще и шести. В номере было очень светло и холодно. Мужчина поёжился, когда вылезал из-под горячего одеяла, машинально бросая взгляд на соседнюю кровать. Бён ещё спал. Чёрные волосы разметались по белой подушке, одна рука свисала с кровати, а лицо было таким спокойным и умиротворённым, что совсем никак не вязалось с тем самоуверенным и до боли раздражающим парнем, что спорил с Чанёлем с поводом и без. Будь он вот таким же милым в жизни, а не только во сне, то цены б ему не было. Но тогда он не будет собой. Тем смелым и острым на язык Бён Бэкхёном. Да и вряд ли, не будь он собой, он бы вообще полез во что-то столь опасное.       Собирался Чанёль очень тихо, стараясь не тревожить чужой сон. Ведь он давался также нелегко, как собственный, а после вчерашнего парень заслуживал хотя бы поспать по-человечески, больше трех часов. Мобильный пункт, в котором они работали на этом объекте, был достаточно просторным для нескольких человек которые оказались вместе в командировке: Чанёля, Минхо, Ёнсу, Бэкхёна и Юнхи. И всё же ведущий инженер любил работать по утрам один, настолько бы просторно не было вокруг. В пункте тоже было достаточно зябко, ведь буквально за дверью была промозглая улица, и пока Чанёль изучал, подобно врачу, как дышит система, пожалел, что не взял с собой кофту или горячий кофе. Система вела себя ровно, без скачков и сбоев, но тишина после аварийных моментов иногда настораживает больше, чем оранжевые и красные индикаторы. Показатели «Северной-2», трансформатора, который Бён спас вчера, держались в норме. Но это было ненадолго. Пак чувствовал это кожей. Это старье не выдержит ещё одного такого пика, а рисковать кем-то он больше не собирается.       К восьми дверь позади тихо скрипнула. Шаги за спиной он узнал сразу. Они были не такими тяжелыми как у Минхо, не осторожными как у Ёнсу. Лёгкие, уверенные, чуть наглые. И вдруг на столе молча оказался стаканчик с кофе. Чанёль поднял голову. Бэк был ещё сонный, но всё-таки гораздо свежее, чем всё эти дни. Под глазами почти прошли тени, а взгляд стал еще проницательнее. Он был уже не такой, как вчера. Снова собранный, привычный Бэкхён, словно вчера ничего не случилось и они не встретились на лестнице, оказавшись друг перед другом такими уязвимыми. В руке он держал такой же стаканчик, с эмблемой какой-то кофейни, незнакомой Паку.       — Взял в кофейне неподалёку. Этот не такой противный, — только и сказал Бэкхён, поймав на себе долгий взгляд старшего. И как ни в чем не бывало занял место через пару столов от него.       Чанёль не нашел, что ответить. Даже не поблагодарил, только коротко кивнул. Но когда всё-таки сделал глоток горячего напитка, терпкого, с легкой кислинкой — именно такой он и любил, в груди приятно потеплело. То ли от кофе, то ли от внезапной заботы.       Ещё через полчаса начала подтягиваться остальная команда. Первой достаточно бодро впорхнула Юнхи, в отличие от мужчин в этих стенах. Ёнсу и Минхо, вошедшие за ней, тоже не отличались энергией.       — О, где вы взяли этот кофе? — первое, что сказала Юнхи, занимая место рядом с Чанёлем. — Я тоже такой хочу!       — В автомате в гостинице, — отмахнулся тот.       — Не врите, — мягко улыбнулась девушка. — Там такого нет.       Зато такой же стоял и на столе Бэкхёна. Минхо перевёл взгляд с одного на другого. Усмешка скользнула по лицу. Цепкая, оценивающая. Заметил.       К обеду Бэкхён скинул расчёты в общую папку, и когда Пак открыл файл и пробежался глазами по первым строкам, то замер. Это было не просто правильно. Это было... элегантно, нестандартно. Бэкхён нашёл способ перераспределить нагрузку так, чтобы старые узлы вообще не участвовали в пиковых часах. Это было очень рискованно, но, если сработает, они выиграют неделю, а то и две.       — Ты серьёзно?.. — тихо спросил Чанёль, не оборачиваясь.       Бэкхён подошёл ближе и наклонился, глядя на экран через плечо старшего.       — Что не так? — совершенно непонятливо спросил он, выгнув бровь.       — Слишком смело.       — Слишком смело для системы или для тебя?       Чанёль повернул голову. Бэк был так близко, что можно было разглядеть длинные ресницы.       — Для системы, — секунду потупив, ответил Чанёль. — Если нагрузка пойдёт не по сценарию, мы не успеем переключиться.       — Успеем, — аналитик ткнул пальцем в экран. — Смотри. Здесь запас в сорок секунд. Если автоматика сработает чётко, мы будем в зелёной зоне.       Пак свёл брови, в голове возникли с десяток вопросов: а если автоматика не сработает? А если сбой? А если Бэкхён напрасно рискует? А если... Чанёль смотрел на парня несколько секунд. В глазах напротив была спокойная уверенность человека, который просчитал всё до миллисекунды.       — Нужно ещё раз просчитать риски, — сказал Пак, возвращаясь к монитору, но голос незаметно дрогнул от неожиданной близости. — Не забывай мониторить распределение нагрузки на новых узлах.       Бэкхён отстранился ровно настолько, чтобы формально соблюсти дистанцию, но всё ещё оставаться в зоне, где личное пространство Чанёля превращалось в нечто общее. В этом пространстве воздух между ними будто сгустился, но Бён в отличие от старшего отнюдь не чувствовал себя скованно. Скорее наоборот.       — Я уже прогнал три сценария. По всем параметрам схема работает.       — Три сценария — не тридцать три. — Чанёль выделил голосом цифры. — Ты предлагаешь опасный вариант. Вывести старые узлы из пика через резервные фидеры, но мы не знаем их реального состояния.       — Затем и нужен выезд, — Бэкхён говорил уверенно, без тени сомнения. — Я съезжу и проверю. Если фидеры в порядке — проблема решена. Если нет — вернёмся к твоей консервативной схеме.       Пак медленно повернулся к нему, на этот раз полностью отвлекаясь от мониторов. Взгляд, которым он обычно изучал схемы и показатели, теперь был направлен на человека перед ним. И если на показатели он был чаще спокойный, то с Бэкхёном рядом о спокойствии как-то забывалось.       — Ты предлагаешь рискнуть собой. Снова.       — Я предлагаю не хоронить проект из-за страха, — с вызовом, как когда вихрем ворвался в проект в первый день, ответил Бэк. — Твоя задача — принимать решения. Моя — предлагать варианты. И если ты боишься за меня, так и скажи.       Повисла пауза. Такая длинная, что Юнхи перестала помешивать кофе. Пальцы Минхо зависли над клавиатурой, он поднял от монитора заинтересованный взгляд, даже не пытаясь скрыть, что между теми двумя было явно интереснее, чем в схемах подстанций. Чанёль поднялся со стула, возвышаясь над Бэкхёном. Оба почти не моргали, будто играли в гляделки. Пак пытался напомнить этим взглядом о границах, уважении и правилах, которые много лет действуют в их команде и которые Бэк обязан соблюдать, хочет того или нет. Но тот даже не поменялся в лице. В глазах было предвкушение, наглый вызов, и... что-то ещё, от чего у Чанёля внутри что-то ёкнуло.       — Я не боюсь, — голос ведущего инженера прозвучал ровно, но где-то на самой глубине, куда никто не может добраться, он дрогнул. — Я просчитываю риски.       — Я тоже, — Бэкхён сложил руки на груди, задрав подбородок. — И мой расчёт верен. А ты… — он чуть наклонил голову, разглядывая Чанёля так, будто видел впервые, — ты — тяжелее, чем любой узел.       Воздух в операторской, казалось, перестал двигаться. Этот парень очень много себе позволял, а Пак пока понятия не имел, как унимать бури, которые он вызывает. Они были уже не только внутри этих стен. Перед глазами мелькнуло сегодняшнее утро. Как беззащитно спал Бэкхён. Какими мягкими казались его волосы, как едва различимо подрагивали ресницы, а грудь вздымалась от размеренного дыхания. Черты Бёна и так были достаточно мягкими, а во сне казались ещё сглаженнее. Бэкхён даже милый, если не открывает рот. Сейчас же — взгляд острый и наглый, он снова язвит, как кобра. Чанёль крепко сжал челюсти, даже не замечая своих внезапных эмоций, неуместных в работе.       — Похоже, ты считаешь, что быстро изучаешь систему… и людей, — тихо сказал он, прищурившись. — Не ошибся с оценкой?       — Думаю, нет, — уголок рта дрогнул слабо, но Чанёль стоял так близко, что мог уловить каждую, даже самую мимолетную эмоцию. Не улыбка, но призрачный намек. Игра. — А ты не ошибся, позволив мне рискнуть?       — Нет, — процедил он. — Пока что.       — Тогда доверься мне, — честно попросил Бэкхён. Глаза просили о том же самом. Просили позволить кому-то тоже пораскинуть мозгами и разделить ношу трудных решений. Это задело Пака глубже, чем можно было ожидать. Ведь никому из команды он ещё не позволял той же дерзости и рискованности, которые в избытке были в Бэкхёне. Даже если нести ответственность в итоге будет Пак — Бён ведь уверен в том, что предлагает. Он часами мотает это в симуляции, прежде чем подойти к этой хмурой туче.       Но в помещении помимо них было ещё три человека, которые видели этот внутренний разрыв. Хотя, не сказать, что именно это им было интересно. Всё внимание забрали искры, что летали между ними. Потому что наблюдать за Паком и Бёном было интересно с первого дня, как последний появился у них, ведь начальник в эти моменты открывался с другой стороны. Ёнсу аккуратно наклонился к Юнхи, выгнув бровь.       — Я не пойму, он специально его выводит?..       — Я на объект съезжу, — громко сказал Бэкхён, прихватывая под руку планшет. — Проверю этот узел лично.       Чанёль дёрнул головой, то ли кивок, то ли жест «иди уже». И когда младший покинул операторскую, Юнхи оторвалась от монитора.       — А вы заметили, что Бэкхён с вами больше не спорит? — девушка кинула на инженера мимолетный взгляд, сдерживая улыбку. Чанёля это возмутило так, что он медленно поднял голову.       — Это шутка? — нахмурился Пак. — Спорит ещё как.       Во взгляде девушки мелькнуло что-то неопределённое: то ли любопытство, то ли лёгкая насмешка, но совсем беззлобная. Даже наоборот — эмпатичная, мягкая.       — Нет, — она покачала головой. — Раньше он спорил, потому что бунтовал. А теперь он спорит, потому что вы начинаете его слушать.       Чанёль хотел возразить, но вдруг осознал, что сказать ему нечего. В помещении повисла тишина, неприсущая этой команде. Она внезапно и непривычно затрагивала вечно далекого Чанёля, который всегда держался на дистанции и не позволял себе лишних эмоций. Теперь тут появился человек, который вызывал их. Каждый в команде догадывался: однажды Пак Чанёль либо прибьёт его, либо что-то случится с ним самим. Вопрос времени, что.       Минхо, сидевший у окна и в последние пять минут делающий вид, что работает, медленно прошелся взглядом по присутствующим.       — Интересно, — протянул он, не скрывая насмешки, и вот именно от него она была уже не невинной. Чаще всего всё, что касалось этого мужчины вне рабочих разговоров было неприятным, — кто будет отвечать за свежий взгляд, если что-то пойдёт не так?       Несколько секунд не реагировал никто, будто слова старшего инженера улетели в пустоту. Пауза была тяжёлая и липкая, как перегретый воздух перед грозой. А потом Чанёль посмотрел на Минхо в упор. Тот не отводил взгляд, словно проверял, насколько всё-таки далеко можно зайти.       — Отвечать буду я, — без сомнений ответил Пак.       — Ты всегда так говоришь, — мужчина отставил кружку и откинулся на спинку стула. — Но расчёты пишут конкретные люди. Эмоциональные, импульсивные и не очень-то опытные. И если кто-то из этих людей ошибётся…       Он не договорил. Пак медленно поднялся. Не резко, не угрожающе, но этого хватило, чтобы насмешка стерлась с лица старшего инженера.       — В этом проекте, — Чанёль говорил тихо, но каждое слово ложилось отдельно, как тяжёлые камни, — как и во всех других, все изменения проходят через меня. Все конечные решения — мои.       Он выдержал паузу. Достаточно длинную, чтобы тот понял: это не обсуждается.       — Это понятно?       Минхо смотрел на него пару секунд. Потом дёрнул плечом, то ли соглашаясь, то ли в попытках сохранить лицо.       — Понятно.       Он вернулся к своему монитору, делая вид, что его больше ничего не интересует. Пак сел обратно за стол, и только тогда позволил себе выдохнуть, крепко сжав кулак. Минхо всегда первый фиксировал изменения в людях, буквально специально выискивая их. И если он что-то заметил, то это конец. Чанёль давно не маленький, и получил свою должность и репутацию не по воле случая. Не хватало ещё осаживать коллег за разговоры не по делу. Именно поэтому в команде так важна иерархия. Она не должна позволять звучать таким высказываниям в его сторону, а надлом уже произошёл. Та самая точка невозврата.       В следующие пару часов, как бы Чанёль ни пытался, работа как-то не шла. Каждый работал в своей зоне ответственности. Иногда они перекидывались рабочими фразами, что-то докладывали, на что ведущему инженеру нужно было обратить внимание. Всё, что он должен был делать — принимать отчёты, проверять, следить. Показатели держались в зелёной зоне, графики не дёргались, автоматика не давала сбоев. Система дышала ровно, как человек, который наконец-то уснул после мучительной бессонницы. Это должно было успокаивать. Но не сегодня. Чанёль уже в третий раз перечитывал отчёт Ёнсу. Цифры перед глазами складывались в верные формулы, логика — безупречная. Но смысл ускользал, будто кто-то над головой намеренно стирал его, стоило только попытаться сосредоточиться. Мужчина откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу, на секунду прикрыв глаза. Его окружали лишь негромкие щелчки клавиш, шорох бумаг, короткие реплики по делу. Всё под контролем, как всегда. Кроме одного.       Взгляд сам упал на пустой стаканчик в углу стола. То, что делал Бэкхён вызывало в Чанёле нечто человеческое. Это было непривычно, и он даже пока сам не понимал, что процесс уже происходит. Просто ощущение, что что-то не то, не так, как было раньше. Но оно уже начало выбивать из ритма. Файл с расчётами Бёна всё ещё был открыт на мониторе Чанёля. Аккуратные строки, выверенные формулы и схема, в которой всё сходилось слишком красиво, чтобы упрямо не искать подвох. Инженер провел курсором по диаграмме и остановился на одном из узлов. Если нагрузка пойдет чуть выше, чем прогнозирует Бэк, резервный узел примет удар на себя. Даст те самые сорок секунд, о которых они спорили. Брови нахмурились у переносицы. Если он там сейчас… Если проверяет это на месте... Если снова лезет туда, куда не стоит… Пак сжал челюсть, переключаясь на другой файл. Пальцы печатали быстрее, чем он успевал думать, будто тело пыталось догнать разум, который всё равно был на пару шагов впереди.       Я съезжу, проверю.       Чанёль тогда кивнул, даже не задумываясь. Вот же идиот. Он бросил взгляд на часы. Секунда... вторая… Мужчина отвёл взгляд уже раздражённо. Он никогда не следил за временем так часто. Если задача поставлена — она просто выполняется. Без лишних проверок того или иного, уж тем более времени. Ожидание было лишним. Оно было слабостью. Вдруг дверь за спиной тихо скрипнула, впуская внутрь холодный воздух и человека вместе с ним. Никто не отреагировал сразу. Минхо что-то бурчал над отчётами, Юнхи передавала данные Ёнсу, и только Чанёль, не поднимая головы, замер на долю секунды. Где-то внутри мысль мелькнула быстрее, чем он успел ее поймать: вернулся. Он глянул на парня лишь на секунду. Бэкхён уже снимал куртку, поправляя волосы, что растрепал ветер. На скуле был грязный след, будто он машинально провёл рукой и только больше размазал ее. Рукава рубашки закатаны выше, чем он обычно носил, на запястьях следы грязи.       — Жив, парень? — первым спросил Ёнсу, даже не поднимая глаз от бумаг.       — К сожалению, — тон Бэкхёна был с той самой, уже привычной ленивой интонацией, за которой всегда пряталось что-то большее.       Чанёль смотрел в свой монитор, но почему-то слишком спокойный тон и пыль на чужих руках мешала думать. И когда Бэк уже работал за своим ноутбуком, Пак закрыл файл и встал, направляясь к выходу. Проходя мимо, он лишь бросил.       — Бэкхён, на минуту.       Тот не сразу поднял голову. Дописал строку, нажал ввод, а потом посмотрел на старшего с легким прищуром, лениво плетясь за ним.       — Соскучился уже?       Чанёль закатил глаза, даже не проверяя, идёт ли за ним Бэк. А когда оба оказались на улице, Пак повернулся и сложил руки на груди, ожидая.       — Старые узлы держатся, — начал Бён. — Изоляция местами потрескалась, но критичных повреждений там нет. Я проверил точки соединения, контакт нормальный, соединение в пределах…       — Ты был под нагрузкой? — перебил Чанёль. Он видел, как Бэкхён сжимал собственные пальцы, потому что те слегка подрагивали. Слышал чуть сбитое дыхание, несмотря на ровный тон.       — Немного, — легко отмахнулся он. — Ничего критичного.       Ну, подумаешь, под нагрузкой. Бэкхён не врал, он просто недоговаривал. Пак сделал шаг ближе, сокращая расстояние слишком неожиданно. Младший даже невольно выпрямился.       — Руки покажи.       — Чего?..       Бён не успел отреагировать. Пальцы Чанёля сомкнулись на запястьях неожиданно аккуратно. На руках были мелкие ссадины, тонкие полосы, будто его задело чем-то острым. Пыль, въевшаяся под кожу. И едва заметная, но всё же присутствующая дрожь.       — Ты всегда так проверяешь отчёты? — тихо спросил Бэк, глянув на старшего с натянутой насмешкой.       Тепло чужих прикосновений прекратилось резко. Чанёль отпустил его, но не отступил, укоризненно смотря в упор.       — Ты не обязан каждый раз проверять это на себе, — в голосе впервые за долгое время не было сухой строгости. — У нас есть безопасные методы работы.       — Есть, — кивнул Бэк. — Но они медленнее.       Чанёлю хотелось дать этому упертому человеку подзатыльник. Но, опять же, это не совсем профессионально. Поэтому он лишь грузно выдохнул, не скрывая очередного раздражения, что вызывал парень своими выходками.       — А ты не любишь медленно?       Молчание повисло слишком плотное, чтобы его можно было проигнорировать. Бэкхён усмехнулся, выгнув бровь. В глазах вдруг вспыхнул живой азарт.       — А ты?       Чанёль потупил пару секунд. Взгляд задержался на лице парня перед ним дольше, чем следовало, и в этом лишнем мгновении было что-то опасное, неуловимое, но уже ощутимое.       — Я предпочитаю работать по протоколам, — вновь сухо ответил он, хотя внутри ощущалось нечто другое. Живое.       — Скучно, — почти шёпотом выдохнул Бэк. Но глаза не были скучающими. Они цепляли, искрили, были противовесом всем его словам. В них не было открытого вызова, но он словно изучал Чанёля. Пробовал его на прочность и запоминал реакции. Старший почувствовал это слишком явно, и именно это выбило из привычного равновесия сильнее всего.       Между ними прошелся холодный и резкий ветер, словно остужая пространство вокруг и возвращая внимание. И Бэкхён первым отвёл взгляд, словно решив, что на сегодня достаточно.       — Пойду займусь отчётом, — бросил он, чуть улыбнувшись Паку.       Когда парень уже скрылся за дверью мобильного пункта, ведущий инженер провёл рукой по лицу, сжимая переносицу, будто пытаясь вернуть себя в привычное состояние, где всё было чётко: задачи, решения, ответственность. Где люди не выбивают из ритма одним взглядом и острым словом. Где не приходится биться о стену, объясняя о безопасности и правилах. Переживать за другого, потому что кому-то больше всего нужно. Холодный ветер обнимал, проветривал голову, в которой, казалось, мозг готов перегреться и взорваться, прямо как чёртовы трансформаторы. А потом, стоя в полном одиночестве, Пак сказал тихо, будто самому себе:       — Иди.