Глава XXXVI

Зажигалка коротко чиркнула, высекая дрожащий язычок пламени. Нарцисса скосила взгляд на чужие пальцы с безупречным маникюром и сильнее сжала собственную сигарету. Тонкая бумага едва слышно хрустнула между подушечками. Исла неторопливо поднесла огонёк к кончику сигареты, сделала глубокую затяжку и только потом резким движением большого пальца захлопнула металлическую крышку. Щёлк. Странный, сухой, короткий, предельно магловский звук. Нарцисса едва заметно хмыкнула. — Почему вы пользуетесь зажигалкой, если можете поджечь сигарету палочкой? Весткрофт перевела на неё взгляд, и уголков её губ коснулась непринуждённая ухмылка: — Привычка, — она затянулась ещё раз, на пару секунд затаила дым и медленно выдохнула его в сторону. Сероватая струйка вилась в прохладном воздухе тонкой волнообразной лентой. — Так сложилось, что в магловском Лондоне я курю куда чаще, чем здесь. А там, сами понимаете, доставать палочку было бы не слишком благоразумно. — Понимаю. Исла вновь чиркнула колёсиком — и маленький яркий огонёк вспыхнул между ними. — М-м? — Весткрофт вопросительно вскинула бровь и подала руку вперёд. Миссис Малфой мгновение медлила, но потом, коротко кивнув, вложила тонкую сигарету меж губ и слегка наклонилась навстречу предложенному пламени. Тёплый отблеск скользнул по хромированному корпусу зажигалки и выхватил её собственное отражение в отполированной грани. Она втянула воздух — табачный кончик вспыхнул ярким рубином и тут же принялся размеренно тлеть. Горьковатый, терпкий дым в секунду заполнил рот, обжёг язык и гортань. Нарцисса отстранилась, выпрямила спину и после непродолжительной паузы выдохнула серую пелену. — Действительно, — ровно произнесла она, наблюдая, как дым медленно тает в пространстве между ними, — весьма удобно. — Я же предупреждала, — Исла развернулась вполоборота и с нескрываемым любопытством окинула миссис Малфой оценивающим взглядом. — Подумать только, как быстро мне удалось подсадить вас на сомнительные привычки. Нарцисса чуть заметно усмехнулась и лёгким касанием указательного пальца стряхнула столбик серого пепла. — Поверьте, табак — едва ли не самое безобидное из того, с чем мне приходилось иметь дело за последние несколько лет. Она снова поднесла сигарету к губам, сделала неторопливую затяжку и выпустила вьющийся дым в сторону. Весткрофт молчала, только всматривалась в неё с проницательным ожиданием. Не торопила, не проявляла бестактности, но создавала то самое пространство, которое так и подбивало заполнить его каким-нибудь откровенным признанием. Нарцисса распознала этот хитрый приём — именно поэтому не поддалась на провокацию. — Я была у Шеклболта, — небрежно сменила тему она. — Неужели? — теперь Исла развернулась к ней уже всем корпусом. — Да, представляете… — Только не говорите, что вы… — Да, — решительно перебила Нарцисса, не дав той закончить. — Я обсуждала с ним полное снятие всех обвинений с меня и Люциуса. В обмен на добровольный отказ от волшебных палочек и окончательный переход в магловский мир. Весткрофт застыла, так и не донеся сигарету до губ. Нарцисса слегка прищурила светлые глаза: — Почти добровольный, — сухо конкретизировала она, — и абсолютно окончательный. Конечно же. — Миссис Малфой… — …без права на возвращение в магическое сообщество, за исключением экстренных случаев или официального вызова, — Нарцисса затянулась ещё раз и отвела сигарету от губ. — Однако предварительно я намерена выяснить, что конкретно министр способен предложить нам взамен. И стоит ли эта авантюра таких жертв. Исла прикрыла глаза, словно отмеряя дистанцию между импульсивной первой реакцией и взвешенным ответом, который следовало бы произнести вслух. Наконец она с чувством выдохнула дым: — Честно говоря, когда мы с вами бродили по Лондону, я говорила об этом всём скорее как о гипотетической альтернативе… Не ожидала, что вы действительно пойдёте к Кингсли. И уж тем более так быстро. — Вы думали, я испугаюсь магловской подземки? — Я думала, что вы слишком благоразумны, чтобы принимать подобные решения под впечатлением от одной-единственной прогулки и совета не близкого вам человека. Поэтому мой вопрос продиктован не шоком, а желанием понять, насколько далеко вы готовы зайти. Нарцисса неспешно провела подушечкой большого пальца по белоснежному фильтру: — Ровно настолько, насколько потребуют обстоятельства. — Опасный ответ. — Вам кажется? На губах Весткрофт проступила сдержанная улыбка. Она сделала ещё одну затяжку, на секунду отвернувшись к прохладному воздуху, а затем развернулась обратно: — Само по себе решение может быть разумным. При определённых условиях. Но на вашем месте я бы дождалась чётко сформулированного предложения от Шеклболта. С прописанными от и до обязательствами Министерства. И тщательно взвесила бы все «за» и «против». Нарцисса стряхнула с рукава своей рабочей мантии невидимую соринку и на секунду опустила взгляд на грубоватую зелёную ткань. — Исла, я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что расплывчатые обещания власти не стоят даже пергамента, на котором их вырисовывают. Если то, что предложит Министерство, окажется недостаточным, ни о каком переходе не может быть и речи. — А что для вас станет достаточным? Я уверена, вы ждёте от Кингсли чего-то конкретного. Что же выступает вашим главным условием? Миссис Малфой тихо хмыкнула и, чуть сузив глаза, всмотрелась в лицо стоящей напротив женщины. — Сын, — выдохнула она вместе с тонкой струйкой дыма. — Мой сын. Это единственное, что меня по-настоящему интересует. Весткрофт рассматривала её сквозь облачко дыма, а затем молча опустила сигарету к чугунной пепельнице на высоком штативе. Раздавила тлеющий кончик о металлический край, проворачивая фильтр между пальцами, и только после этого отпустила окурок внутрь. Нарцисса механически последовала её примеру. Табачный дым всё ещё оставлял на языке въедливую горечь. Она прижала сигарету к прохладному металлу сильнее, чем требовалось, и проследила, как алый огонёк бессильно задохнулся в тусклом пепле. — И чего именно вы хотите для своего сына от Министерства? — Исла скрестила руки на груди и опустила подбородок. — Если это, конечно, не тайна. Миссис Малфой сначала не ответила. С одной стороны, и без того уже было сказано чересчур много. Неприлично много для женщины, привыкшей всю жизнь считать откровенность самой уязвимой формой слабости. С другой — Весткрофт задавала вопросы вовсе не из праздного любопытства. — Неприкосновенности, — тихо, но абсолютно чётко выдохнула Нарцисса. — Неприкосновенности? — Именно. Я хочу, чтобы Драко никто не смел тронуть: ни палочкой, ни судейским молотком, ни очередной политической прихотью очередного чиновника, которому срочно понадобится громкая фамилия для показательной расправы. Я хочу, чтобы он мог спокойно окончить Хогвартс и выйти из его стен не чьей-то удобной мишенью или тенью прошлого, а человеком, у которого есть будущее. И, главное, есть выбор. Исла плавно убрала ладонью гладкую прядь каре за ухо. Жест вышел практически бессознательным, но Нарцисса уловила, как сфокусировался и потемнел при этом чужой взгляд. — Я вас понимаю. — Правда? — Да, — Весткрофт помедлила, — но вы же осознаёте, что так называемая «неприкосновенность» — это не родовое заклинание на фамильной драгоценности? Её нельзя единожды наложить и считать вечной. В нашем мире любая гарантия держится ровно до тех пор, пока её выгодно соблюдать обеим сторонам. — Вот почему я и упомянула чётко прописанные обязательства… — Даже они имеют свой предел. Что произойдёт, если ваш сын сам даст повод? — Он не даст! — с надрывом вырвалось у миссис Малфой. Она осознала эту вспышку, сразу же пожалев о секундной слабости. Выпрямила и без того идеально ровную спину и сцепила пальцы перед собой: — Драко далеко не глуп. Он пережил и совершил достаточно, чтобы наконец понять: больше у него нет права на ошибку. — Наконец? — Я смотрю, вы очень внимательно слушаете, Исла… — Профессиональная деформация. — В таком случае вы, вероятно, услышали и то, что я не пытаюсь выставить сына невинным ягнёнком. На губах Весткрофт проклюнулась заинтригованная улыбка: — Это очень любопытно. Продолжайте. — Он вспыльчив, высокомерен. Порой упрям до той степени, которую даже я нахожу утомительной. Но он не идиот. Он окончит школу, определится с дальнейшим родом деятельности… с профессией, если этот термин вам ближе. А после, когда пыль окончательно уляжется, подберёт себе подходящую невесту. — Невесту? — Вас что-то смущает? — Нарцисса с полной невозмутимостью поправила манжету, не отводя взгляда от глаз собеседницы. — Нет, что вы. Просто стало интересно. — Не стоит приписывать моим словам излишне романтический подтекст… — Поверьте, с вами мне это даже в голову не могло прийти. На этот раз миссис Малфой не сдержала короткой усмешки:  — Я говорю о равновесии. Мужчинам Малфой жизненно необходимо, чтобы их… время от времени аккуратно контролировали. Направляли в нужное русло. Скажем лучше так, — улыбка сама собой тронула её губы. — Забавно, — Весткрофт тоже растянула накрашенные вишнёвой помадой губы. — Тогда просветите меня… а что же необходимо женщинам Малфой? Нарцисса отвернула голову и прикрыла глаза. — Женщинам Малфой?.. — задумалась она. Первые ответы, просившиеся на язык, казались слишком банальными. Терпение? Выдержка? Руководство по уходу за павлинами?.. Смешно. Она открыла глаза и прямо посмотрела на Ислу: — Понятия не имею. Я всё-таки урождённая Блэк. Та едва успела открыть рот, но Нарцисса закончила: — А нам необходимо просто оставаться собой. И ни на секунду не забывать, кто мы такие. Весткрофт вдруг прикрылась ладонью, пытаясь сдержаться, но неожиданно-громкий смех всё равно прорвался наружу. Нарцисса посмотрела на неё с недоумением и вдруг, к собственному удивлению, рассмеялась тоже. Впрочем, тут же коротко кашлянула, насилу заставляя себя вернуть прежнюю невозмутимость. — Скажите… я ведь права? — Исла, всё ещё улыбаясь, посмотрела на неё пристальнее. — В чём конкретно? — Мне почему-то кажется, что в глубине души вы вполне довольны тем, как всё завершилось. — Что вы имеете в виду? — Что Волдеморт не победил. Имя прозвучало неожиданно буднично, даже как-то по-бытовому. Миссис Малфой застыла, невольно ожидая… чего? Ещё не так давно после произнесения имени Тёмного Лорда требовалось оглядеться по сторонам или перейти на шёпот. Теперь же за этим именем следовало… ничего. — Конечно же, — ровно произнесла она. — Я искренне рада, что магическое общество получило реальный шанс пересмотреть свои… предрассудки.  Исла опешила, а в следующий миг снова прыснула — на этот раз практически беззвучно, прикрыв рот костяшками пальцев: — Мерлин! Передо мной-то вы можете не переигрывать настолько сильно. — Прошу прощения? — Если быть до конца честной, вы не производите впечатление женщины, которую когда-либо искренне волновали предрассудки чистокровных насчёт маглорождённых. То есть они вас, скорее всего, волновали… но совершенно в ином ключе. Не правда ли? Нарцисса поджала губы, пойманная на паршивой актёрской игре, и, посчитав, что продолжать спектакль бессмысленно, тихо хмыкнула: — Вы правы. Меня куда больше волновали особи, жаждущие править или жить вечно. После этих слов дразнящая улыбка мгновенно сошла с лица Весткрофт. — Я действительно искренне рада, что он мёртв, — продолжала миссис Малфой, — и совсем не потому, что внезапно прониклась идеалами всеобщего равенства — к этому мне ещё предстоит пройти долгий путь. А потому, что получи он абсолютную власть, война не прекратилась бы никогда. Ему всегда и всего было бы мало. Территорий. Поклонения. Страха. Крови. Рабов, готовых ползать у его ног, восхваляя навязанные убеждения, — она умолкла, устремив взгляд в высокое окно госпиталя. — Понимаете… подобные ему просто не способны останавливаться. Исла сдержанно кашлянула в кулак, так ничего и не ответив, и первой отвела взгляд. — Ну что ж, — Нарцисса легко кивнула, — мне, наверное, пора. Нужно продолжать делать вид, что этот прекрасный сад действительно нуждается в моих умелых руках. — Конечно-конечно… Они обменялись практически зеркальными вежливыми улыбками, после чего миссис Малфой покинула крошечный служебный дворик. Бесконечные коридоры госпиталя Святого Мунго перестали казаться ей запутанным лабиринтом. В первые недели она раздражалась, путаясь в лестничных пролётах, переходах и одинаковых дверях, ведущих куда угодно — от процедурных до техничек. Теперь же ноги сами безошибочно находили дорогу. Мимо стойки с витающими карточками пациентов, через короткий коридор, выложенный ярко-голубой плиткой с цветочным узором. Вниз по ступеням. К массивной стеклянной двери, за которой расстилался больничный сад. Нарцисса оказалась там аккурат под конец дневной прогулки. Несколько пациентов всё ещё оставались в саду под присмотром колдомедиков: кто-то медленно бродил по гравию, опираясь на локоть медсестры, кто-то безучастно сидел на скамье, уставившись в пустоту. Она успела привыкнуть к этим отрешённым взглядам, невпопад выкрикиваемым обрывкам фраз и к тому, как человеческий разум витал где-то рядом с оболочкой, но никак не внутри неё. Это больше не вызывало жути. Во всяком случае, не в той мере, что поначалу. Миссис Малфой, предварительно достав из шкафчика с садовыми инструментами небольшой зачарованный серп, подошла к пышному кустарнику с узкими фиолетовыми листьями и присела, чтобы убрать лишние поросли. — Не сегодня, — хмыкнула она, когда гибкий стебель попытался обвиться вокруг рукава её мантии. Серп звякнул: срезанный побег упал в плетёную корзину, и листья на нём сразу же свернулись в плотные трубочки. Нарцисса бегло оценила место среза и потянулась за медным зажимом, чтобы зафиксировать ветку у деревянной опоры. И вдруг — чужой взгляд. Она обожглась о него, точно ощутив физическое прикосновение. Где-то совсем близко зашуршали опавшие листья, и миссис Малфой резко повернула голову: в нескольких шагах от нее замерла та самая жуткая пациентка с длинными, сбившимися в колтуны волосами. Мертвенно-бледная, с лицом, будто бы навсегда оставленным где-то за пределами настоящего, она смотрела прямо в глаза — в упор, не мигая. Внезапно бескровные губы ведьмы беззвучно пришли в движение. Показалось? Или она правда произнесла: «Нарцисса»? Зажим в руке болюче впился в подушечки пальцев. — С-с-с… ти-ше… — безумная наклонилась вперёд, приложив указательный палец к губам. — Ой, простите! Простите, миссис Малфой! — к ним, запыхавшись, подбежала молоденькая целительница. Она торопливо подхватила пациентку под локоть, мягко, но уверенно разворачивая прочь от кустарника. — Вот так, вот так, дорогая… Она обычно совершенно безобидна… — девушка бросила на Нарциссу виноватый взгляд, при этом густо покраснев: — Извините, ради Мерлина… Пойдёмте, милая, пойдёмте. Вот сюда. И ведьма, уже совершенно безразличная ко всему происходящему, легко позволила себя увести. Серп снова лёг в онемевшие пальцы. Миссис Малфой наклонилась к кусту и подцепила следующий побег, отчаянно пытаясь заставить себя сосредоточиться, но листья расплывались перед глазами сплошным фиолетовым пятном. Она моргнула, когда мозг услужливо подкинул ей давно погребённый образ из прошлого. — О нет… Нет-нет-нет! Зачарованный серп выскользнул из обессилевших рук и со звонким лязгом ударился о гравий дорожки.

***

— Incendio. На кончике палочки трепетно вспыхнул крошечный огонёк. Драко поднёс пламя к криво скрученной сигарете и резковато втянул воздух: ровно так, как проинструктировал Забини. Едкий дым обжёг язык, царапнул гортань, устремился в лёгкие, и Малфой машинально сглотнул. В ту же секунду грудь сжало, глаза заслезились, а наружу вырвался такой надрывный кашель, что он чуть не прикусил бумажный край. — Драккл… — прохрипел он. Драко отбросил палочку на траву, сжал самокрутку двумя пальцами и согнулся, откашливаясь в рукав пальто. Всего второй раз в жизни он пробовал курить, и второй раз неудачно. Первый эксперимент случился в четырнадцать: украденная из отцовского кабинета сигара, пустая оранжерея, чудовищная самоуверенность и полчаса тошноты после. Тогда он решил, что знакомство с табаком окончено.  Малфой поморщился, разглядывая уголёк на кончике самокрутки, и, переборов себя, снова поднёс её к губам. «Сицилийский апельсин» — как с гордостью заявил Блейз. Особый семейный бленд. Пряный, с горчинкой. «Только не тяни как девчонка, иначе задохнёшься раньше, чем поймёшь вкус». Драко сделал осторожный вдох, но дым всё равно отозвался мерзостной тяжестью. Терпкий и густой, он оседал на языке, драл горло и распирал грудную клетку, но Малфой упрямо подавил новый позыв к кашлю. Прикрыл глаза и не спеша выдохнул. Вроде бы стало легче. Он откинул голову назад, упёршись затылком в шершавую кору дуба, и разрешил себе сползти вниз. Лопатки проехались по стволу, пока тело не осело на влажноватую землю. Ноябрьская сырость мигом пробила шерстяное пальто и кашемировый свитер. Пожухлые листья под спиной сухо хрустнули; промёрзшая почва у самой границы Запретного леса явно не располагала к тому, чтобы на ней валялись всякие аристократы. Драко раскинул руки в стороны, растянувшись звездой. Идиотской белой звездой на опушке — министерские ограничения запрещали зайти вглубь леса. Он усмехнулся и выпустил серые струйки через ноздри. — Тебе не страшно, — голос понизился до хрипа от въедливого дыма. — Совсем не страшно… План Грейнджер. Её самонадеянный, до тошноты гриффиндорский план… Малфой иронично фыркнул: как жаль, что Гермионе не посчастливится узнать, что он запустил этот маховик без неё. И без неё же доведёт дело до конца. Надо же, почти не пришлось притворяться: руки и так вовремя начали трястись. Самообладание тоже пошло к Мерлину как раз тогда, когда требовалось. Удобно, что твоя собственная раздолбанная нервная система наконец приносит хоть какую-то практическую пользу.  Стать полезным… жалкая мысль. Даже совсем чуть-чуть смешная. Сын Люциуса лежит в гниющих листьях, давится сигаретой и пытается придумать, как бы поскорее стать достаточно достойным человеком, чтобы его можно было не прятать по тёмным углам школьных коридоров. Драко сжал самокрутку пальцами с такой силой, что тонкая бумага жалобно захрустела. Может быть, если он поможет… Если разберётся с Нилом. Если выяснит, что случилось с Гойлом. Если даст Грейнджер всё, что она хотела бы получить от своего плана… Если хоть раз сделает что-нибудь «правильное» в конце концов. Малфой сделал глубокую затяжку и зажмурился, ощущая, как горчит в гортани. — Пользуйся мной, Грейнджер. Я только за, — прошептал он, выдыхая в сумеречный воздух рваную струйку серого яда.  Неплохо бы освежить навыки окклюменции… Он криво ухмыльнулся, так и не открыв глаз.