1 глава. «Ниже нуля»

Gesaffelstein — Lost in the Fire       Старый семейный пикап Ли выглядел на улицах Каннама как грязное пятно на белоснежном холсте. Вечернее солнце, задыхающееся в смоге мегаполиса, окрашивало панорамные окна небоскребов в цвет расплавленного золота. Город горел холодным, дорогим огнем. Пикап кашлял сероватым дымом, дребезжал ржавым крылом и категорически не вписывался в стройный ряд глянцевых «Тесл» и «Порше», которые обгоняли их, словно породистые скакуны хромую клячу.       Феликс прижался лбом к прохладному стеклу. Его мутило, то ли от резких запахов дорогого парфюма, просачивающихся даже сквозь закрытые окна, то ли от предчувствия катастрофы. Каннам давил на него своей безупречностью. Здесь не было случайных трещин на асфальте или облупившейся краски — всё казалось отполированным до болезненного блеска.       — Вы только посмотрите на эти здания! — папа едва ли не прилип носом к боковому стеклу, его глаза сияли так ярко, будто он сам был частью этой неоновой иллюзии. Рыжий Суни в его руках, что невольно сжали кота сильнее, едва слышно мякнул. — Минхо, дорогой, ты видишь? Там на углу ресторан с тремя звездами Мишлен. Тебя обязательно туда возьмут, с твоим-то талантом!       Минхо уверенно сжимал руль одной рукой, хотя Феликс видел, как напряжены его плечи, как побелели костяшки пальцев. Отец старался казаться невозмутимым, но в его взгляде, брошенном на зеркало заднего вида, читалось торжество человека, который наконец-то смог вырвать свою семью из лап вечной нехватки денег. Вечерний свет подчеркивал морщинки в углах его глаз — следы долгих смен на однодневных подработках, которые он надеялся оставить в прошлом.       — В этом районе даже воздух пахнет по-другому, да, Джисон? — отец усмехнулся, глядя на мужа.       — Пахнет деньгами, отец! — успел вставить свои пять копеек Ёсан, сидевший рядом с Феликсом. Он не переставал что-то быстро печатать в телефоне, изучая окрестности через карты. — Феликс, ты чего такой кислый? Нам купили форму, которая стоит больше, чем наш старый дом вместе с забором. Расслабься! Мы теперь элита.       Феликс лишь плотнее прижал к себе рюкзак. Лямки впивались в плечи, напоминая о грузе, который лежал внутри. В этом рюкзаке покоилась она — форма академии «Чхонсан». Ткань была такой гладкой и чужой, а золотое шитье на эмблеме кололо пальцы даже через подкладку. Для Ёсана это был билет в новую жизнь, сверкающий и манящий. Для Феликса — тяжелые доспехи, которые он не просил и которые, как он чувствовал, не смогут его защитить.       — Элита — это не про одежду, Ёсан, — тихо произнес Феликс. Он смотрел, как их пикап сворачивает в закрытый жилой квартал. Сумерки сгущались, и вдоль дорог вспыхивали мягкие дизайнерские фонари. Дома здесь прятались за высокими живыми изгородями, идеально подстриженными, словно под линейку. Слышалось лишь мерное шипение струйного полива, орошающего безупречно изумрудные газоны. Американская мечта в корейских реалиях. Никакого шума улиц, никаких криков детей или запаха жареной рыбы из открытых окон. Только тишина. Дорогая, стерильная тишина. — Это про то, как на тебя смотрят, — закончил он, и его голос почти утонул в урчании мотора.       Феликс вспомнил их старый район. Там стены пахли выпечкой из соседней лавки, а трещины на тротуарах были родными, как линии жизни, сердца и любви на ладонях. Соседи знали их по именам с самого детства, отец всегда помогал чинить краны пожилым омегам, а папа угощал всех домашним кимчи в обмен на свежие сплетни. Здесь же дома стояли как крепости — холодные, красивые и совершенно безжизненные. В окнах напротив не было герани или «омежьего счастья», там были лишь тяжелые шторы из шёлка.       Лотерейный билет, который отец в шутку купил на сдачу, стал их спасением и проклятием одновременно. Сотни миллиардов вон. Сумма, которую Феликс не мог даже осмыслить. Она стерла их прошлое: комиссионки, дешевый рамен на ужин и вечный подсчет мелочи в кармане, которая тогда казалась целым состоянием. Но эта заоблочная цифра не стерла его память. Она лишь сделала его «чужим» сразу в двух мирах.       — Мы здесь на стипендии, — напомнил Феликс, когда пикап, жалобно скрипнув тормозами, замер перед массивными коваными воротами их нового дома. — Мы, Ёсан, с тобой умные омеги, которых взяли для статистики и престижа школы. Не забывай об этом. Мы как трофеи, а не как гости на этом празднике.       — Ликс-и, расслабься, Ёсан-и правильно говорит! — папа обернулся и ласково потрепал старшего сына по щеке прохладной узкой ладонью. В полумраке салона его улыбка казалась единственным настоящим маяком. — Вы гордость нашей семьи. Ты и Ёсан заслужили это своими мозгами. Теперь всё будет иначе. Никакого выживания. Только будущее.       Феликс попытался улыбнуться в ответ, но губы словно онемели. Будущее наступило. И оно пахло не деньгами, а грозой, которая вот-вот должна была разразиться.       Отец первым выпрыгнул из пикапа, как только автоматические ворота с тихим, дорогим шелестом сомкнулись за их спинами, отрезая прошлую жизнь. За ним, сияя от восторга, выскочил папа, крепче прижимая к себе ошалевшего от переезда Суни, а следом выпорхнул Ёсан.       Феликс остался сидеть внутри. Пыльный, пропитанный запахом старой обивки и бензина салон пикапа сейчас казался ему последним островком безопасности. Через лобовое стекло он смотрел на их новый дом, но не видел в нём семейного очага. Здание возвышалось перед ним огромным куском ледника — безупречным, острым и смертельно холодным.       «Наверное, я сумасшедший», — подумал Феликс, горько усмехнувшись про себя.       Любой на его месте прыгал бы от счастья, празднуя победу над нищетой. Но там, в их старой тесной квартирке, где обои отклеивались от сырости, была душа. Там было тепло, которое не купишь ни за какие миллионы вон. А здесь... Здесь даже воздух казался отфильтрованным и чужим. Друзья, привычные маршруты, любимая пекарня на углу — всё это теперь было дальше, чем открытый космос. Новый мир нужно было выстраивать по кирпичику, а у Феликса внутри не было даже фундамента.       Он прижался лбом к боковому окну, не отрывая головы от прохладного стекла. Наблюдал, как семья суетится у багажника. Ёсан выглядел пугающе счастливым. Младшего, казалось, совершенно не заботили трудности социализации, он всегда умел вписаться в любую компанию, сверкая своей уверенностью, как начищенной монетой. Феликс же чувствовал себя бракованным товаром.       Медленно, почти нехотя, омега перевел взгляд на соседский участок. Тот дом был еще более пугающим: монолит из черного камня и зеркального стекла. Настоящий фетиш какого-нибудь заграничного архитектора, помешанного на минимализме и холоде. Взгляд Феликса лениво скользил по ровным линиям фасада, пока не замер на балконе второго этажа.       Там стоял человек.       Высокий парень, явно альфа, в расслабленной, почти ленивой позе прислонился к стеклянному ограждению. Светлые волосы с небрежно отросшими темными корнями были зачесаны назад, открывая высокомерное, породистое лицо. В его пальцах покоился последний айфон, он держал его так небрежно, словно эта дорогая игрушка ничего не стоила, и он в любой момент мог уронить её на идеально подстриженный газон.       Альфа наблюдал за суетой семьи Ли с какой-то скучающей иронией. А потом, словно почувствовав на себе чужой взгляд, он опустил глаза и посмотрел прямо на Феликса. Прямо в глаза омеге, который всё еще нелепо подпирал лбом стекло старого драндулета.       Сердце Феликса пропустило удар. Он замер, застигнутый врасплох этим холодным, изучающим взглядом. Он уже хотел было отвернуться, провалиться сквозь землю от собственной нелепости, но в этот момент мир вокруг него содрогнулся.       Дверь пикапа, на которую он опирался, неожиданно распахнулась снаружи. Феликс едва не выпал на асфальт, в последний момент восстановив равновесие. Перед ним стоял недовольный Ёсан.       — Ты помогать собираешься или решил здесь поселиться? — брат кивнул в сторону папы, который умудрялся одновременно удерживать вырывающегося кота и тянуть за собой два тяжеленных чемодана. Рядом Минхо балансировал с целой пирамидой коробок в руках.       Они были такими шумными. Такими настоящими. И такими катастрофически неуместными среди этой стерильной роскоши. Феликс почувствовал, как щеки обжигает стыд. Он быстро бросил взгляд на соседский балкон, но там уже было пусто. Только стеклянная дверь в глубине балкона медленно закрывалась.       Выдохнув, Феликс перехватил поудобнее лямки своего рюкзака, набитого книгами, новой формой и мечтами о другой жизни, и с силой захлопнул дверь пикапа. Ржавый металл отозвался таким громким, скрежещущим звуком, что, казалось, по всей округе сработала сигнализация. Этот звук буквально разорвал тишину элитного квартала, как пощечина.       Феликс кожей чувствовал, как за их семьей наблюдают из-за дорогих штор. Чувствовал себя микробом под микроскопом.       — Иду я, иду... — буркнул он, подхватывая одну из коробок.       Каждый шаг к дверям нового дома давался ему с трудом, словно он шел не в элитный особняк, а в клетку, где правила игры были написаны на языке, которого он еще не знал.       Переступив порог, Феликс сразу наткнулся на баррикаду из коробок. Отец, в своей привычной манере «сначала дело, потом логика», бросил их прямо в прихожей, перегородив путь. Феликс хмыкнул, перешагивая через стопку кухонной утвари.       — Осторожнее! — шикнул папа, внося в дом Суни. Кот возмущенно топорщил усы. — По всем правилам первым должен войти кот, чтобы в доме был уют, а не ты, мой вредный старший сын! Ты перехватил всю удачу!       — Па... вообще-то первым зашел отец, — лениво отозвался Феликс, осматривая просторную гостиную. — А он у нас, как известно, тот еще кот. Так что всё по канону, лимит пушистых исчерпан.       — Кто быстрее на второй этаж, у того лучшая спальня! — крикнул Ёсан, проносясь мимо брата вихрем. Его кеды громко застучали по лакированным ступеням.       Феликс лишь проводил его усталым взглядом. Бегать наперегонки за квадратные метры? Нет, он уже давно вышел из этого возраста. Пока Ёсан завоевывал территорию, Феликс медленно побрел следом. Папа кричал им снизу, что все комнаты замечательные и спорить не о чем, а сам уже ускользнул на улицу, помогать Минхо перетаскивать остатки их небогатых пожитков.       Внутри дом оказался на удивление приятнее, чем снаружи. Здесь не было того давящего гранита; стены были выкрашены в теплый молочный цвет, а паркет приятно поскрипывал, словно приветствуя новых жильцов. Это немного подкупило Феликса, смягчив его внутреннюю оборону и предвзятость.       На втором этаже он наугад толкнул первую дверь, но тут же в него прилетела мягкая туша плюшевого гуся.       — Занято! — победно вопил Ёсан.       Этот мелкий омега обладал сверхъестественным даром выигрывать в игровых автоматах, он каким-то образом вычислил механику захвата и теперь его вещи ломились от этого пушистого барахла. Феликс поднял руки в сдающемся жесте.       — Да пожалуйста, не очень-то и хотелось жить в зоопарке, — хмыкнул он и пошел дальше по коридору.       Он методично заглядывал в комнаты. Спальня родителей — огромная, пахнущая новой мебелью, с отдельной гардеробной, в которой можно было поселить еще одну семью, и личным санузлом. Дальше кабинет. Потом еще одна гардеробная? Феликс приподнял бровь, думая о том, что у них вещей не набралось бы и на половину этих шкафов. Следом еще одна пустая комната.       «Боже, может это комната для хранения грязи?» — подумал он. — «Зачем людям столько пустого места? Чтобы эхо лучше гуляло?»       Наконец, он зашел в угловую комнату в самом конце коридора. И замер. Она была идеальной. Светлая, с двумя окнами на разные стороны. Феликс подошел к первому окну, выходящему во двор. Внизу, у их старого пикапа, копошились родители. Папа, активно жестикулируя, что-то громко доказывал отцу. Минхо, удерживая стопку коробок одной рукой с какой-то звериной грацией, на ходу шлепнул папу по заднице, обтянутой мягкими домашними брюками.       Феликс почувствовал, как уши мгновенно вспыхивают пунцовым.       — Какой стыд... — прошептал он, поспешно отворачиваясь. Родители в своем репертуаре: даже в элитном квартале ведут себя так, будто они одни в лесу.       Он сделал несколько шагов к другому окну, надеясь на более спокойный вид, но тут его ждало разочарование. Это окно выходило прямиком на соседский «черный замок». Расстояние между домами было небольшим, ровно столько, сколько требовал закон о частной собственности, но недостаточно, чтобы скрыть чужую жизнь.       Прямо напротив окна Феликса находилось окно соседа. И в нем снова мелькнул тот самый альфа.       Только теперь он был без футболки.       Феликс замер, не в силах пошевелиться. Золотистая кожа альфы мягко поблескивала в свете комнатных ламп, подтянутые мышцы спины и плеч перекатывались под кожей, когда он двигался по своей комнате. Это было чертовски красиво и настолько же неловко.       «Это его комната? Серьезно?» — мысли заметались в голове Феликса, как пойманные птицы. — «Может, попробовать выгнать Ёсана? Или все-таки жить в комнате для грязи? Отбирать спальню у родителей — это слишком, но смотреть на голого соседа каждое утро...»       Пока он вел этот внутренний диалог, альфа обернулся. Его взгляд — прямой и насмешливый, столкнулся с взглядом Феликса. Омега почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понял, что стоит и откровенно пялится.       В панике Феликс не придумал ничего лучше, чем просто... рухнуть вниз. Он резко присел на корточки прямо под подоконником, надеясь, что исчез в одно мгновение. Но он совершенно забыл про свои волосы. Его черная, чуть отросшая макушка сиротливо торчала над краем рамы, как антенна, передающая сигнал о его позоре.       Сердце колотилось в горле. Феликс закусил кончик большого пальца, зажмурился, а потом едва заметно, буквально на миллиметр, выглянул из своего укрытия.       Альфа все еще стоял у окна, задержав взгляд на соседском доме, после чего усмехнувшись, резко дернул шторы, скрываясь от чужого любопытного взгляда.       — Ну и кринж... — выдохнул Феликс, закрывая лицо руками. Хотелось провалиться сквозь этот новый дорогущий паркет прямо в подвал.       Он вскочил и почти выбежал из комнаты, направляясь к Ёсану. Сейчас он был готов отдать все свои карманные деньги, лишь бы поменяться комнатами. Но, зная вредность своего младшего брата, Феликс понимал: это дохлый номер. Его личный ад официально начался, и у него было рельефное тело и очень дорогой айфон.

***

      Утро в новом доме не принесло облегчения. Наоборот, оно ворвалось в комнату Феликса через щели плотных штор, которые папа вчера заставил вешать с таким энтузиазмом, будто от цвета занавесок зависела их судьба. Окно в сторону «черного замка» соседа было задрапировано наглухо, но Феликс кожей чувствовал присутствие этого дома за стеклом.       Ёсан, конечно, меняться отказался. Махнул рукой, мол, «сам виноват, нечего было тормозить», и заперся в своей комнате-зоопарке.       Феликс стоял перед зеркалом в полный рост. Форма академии «Чхонсан» сидела на нем безупречно — плотная, дорогая ткань подчеркивала стройный силуэт, а золотая вышивка с его именем на лацкане издевательски поблескивала, отражая солнечный зайчик. «Ли Феликс». Имя выглядело чужеродно на этом фоне, как подпись художника на картине, которую он не рисовал. Он недовольно взъерошил свои черные волосы, пытаясь придать им хоть каплю привычного хаоса, и подхватил рюкзак.       Внизу жизнь кипела. Спускаясь, Феликс слышал звон посуды и смех. Кухня-гостиная встретила его нагромождением коробок. Казалось, за ночь их стало вдвое больше.       «Откуда? — мелькнула раздраженная мысль. — Мы же привезли всего один пикап хлама. Неужели эти стены сами генерируют барахло, чтобы заполнить пустоту?»       Папа сидел за огромным овальным столом, который выглядел слишком пафосно для их завтраков, и потягивал кофе. Отец у плиты что-то увлеченно жарил, а Ёсан в сотый раз крутился перед родителями, демонстрируя новую форму.       — Ну посмотрите, как сидит! — ворковал папа. — Мои мальчики — просто загляденье. Самые красивые ученики в этой школе будут.       — Определенно, — отец довольно кивнул, переворачивая омлет.       Феликс проигнорировал дифирамбы, подошел к холодильнику и достал стеклянную бутылку сока. Холодная жидкость обожгла горло, принося мимолетное отрезвление.       — Нам пора, — бросил он, направляясь в прихожую.       — Ликс-и, подожди брата! — донеслось из кухни. — Идите вместе, первый день всё-таки.       Ёсан выскочил следом, на ходу впрыгивая в белоснежные кроссовки. Феликс поморщился — его собственные кеды были такими же чистыми, до блевоты правильными. Родители вышли проводить их на крыльцо. Минхо в своих растянутых трениках и майке выглядел здесь как системный сбой. Когда отец предложил подвезти их на своем дребезжащем пикапе, Феликс почувствовал, как внутри всё сжимается.       — Не надо, отец. Мы сами, — быстро отрезал он. Увидеть отца в таком виде у ворот элитной школы — это был бы социальный суицид еще до звонка на урок.       Папа, словно почувствовав его напряжение, мягко улыбнулся:       — Идите, идите. Не будем вас смущать.       Заставив их обменяться ритуальными «я вас люблю», родители наконец отпустили их. Но стоило Феликсу ступить на дорожку, как взгляд сам собой метнулся к соседскому крыльцу.       Магнит. Там словно чертов магнит, иначе Феликс не сможет себе объяснить почему хочет каждый раз глянуть на соседский дом.       Там стоял вчерашний альфа. На нем была та же форма «Чхонсан» — безупречный пиджак, идеально выглаженные брюки. Он выглядел в ней не как ученик, а как владелец этого заведения. Парень лениво крутил между пальцев кейс от беспроводных наушников, и этот жест — расслабленный, уверенный раздражал Феликса до зуда. Альфа смотрел на их семейное прощание с той же нечитаемой полуухмылкой.       «Чего ты пялишь?» — зло подумал Феликс, выравнивая шаг.       Они схлестнулись взглядами. На секунду мир вокруг затих. Альфа не отвел глаз, он смотрел прямо, изучающе, пока медленно спускался по ступеням. К обочине бесшумно подкатил черный «Майбах». Парень сел на заднее сиденье, не разрывая визуального контакта, пока дверь не закрылась.       — Давай, Ликс, до встречи в школе! — Ёсан бросил скейт на асфальт и с легким шумом умчался вперед, скрываясь за поворотом.       Феликс остался один. Он вытащил наушники, вставляя их в уши, чтобы отгородиться от этого мира. Мимо него медленно проехал «Майбах». Тонированное стекло пассажирского окна начало подниматься вверх именно в тот момент, когда машина поравнялась с ним. Сосед продолжал наблюдать до последней секунды.       И прежде чем стекло окончательно отрезало их друг от друга, в нос Феликсу ударил запах. Тяжелый, дорогой, терпкий аромат альфы, просочившийся сквозь открытое окно машины. Он накрыл Феликса с головой, выбивая воздух из легких. Тело омеги покрылось мурашками, «откликаясь» на чужой подавляющий зов.       В наушниках зазвучал голос рассказчика аудиокниги, но слова превратились в бессмысленный шум. В голове пульсировала только одна мысль: этот запах, этот взгляд и эта школа — его личный капкан захлопнулся.       Феликс поправил лямку рюкзака и пошел вперед, стараясь не думать о том, что он уже опаздывает на встречу со своей «новой жизнью».

***

      Академия «Чхонсан» не была просто школой. Это был храм из стекла, полированного гранита и запредельного высокомерия. Стоило Феликсу переступить порог, как его оглушил «богатый смех» — тот самый специфический, ленивый и звонкий звук, который он сотни раз видел в пародиях в соцсетях. Но здесь, в этих стерильных коридорах, он не казался смешным. Он казался предупреждающим рыком стаи.       Холл больше напоминал терминал аэропорта в Дубае, чем учебное заведение. Группы охранников у турникетов выглядели так, будто охраняли не детей, а ядерные коды. Феликс невольно сжал лямки рюкзака, чувствуя себя лазутчиком в тылу врага. Его новенькие чистые кеды, предательски скрипнули по зеркальному полу, когда он подошел к посту.       — Я… новенький. Ли Феликс, — голос прозвучал тише, чем хотелось бы. — Мне нужно в учительскую.       Пока охранники с каменными лицами вбивали его данные в планшеты, взгляд Феликса метнулся к стене. Там, во всю высоту холла, мерцало огромное цифровое табло. Это не было расписание или список отличников в привычном понимании.

РЕЙТИНГ «ЭФОС»

      Хван Хёнджин — 5.0       Бан Чан — 5.0       Чхве Сан — 4.9       Чон Уён — 4.8       Список тянулся вниз, сияя холодным неоном. Феликс нахмурился. Рейтинг? Пять из пяти? Это походило на оценку в приложении по доставке еды. Фамилия «Хван» пронеслась в голове, словно заевшая станция старого радио. Охранник сухо кивнул, разрешая пройти, и Феликсу пришлось забыть о табло.       Он почти бежал. Коридоры школы давили своей идеальностью. Школьники, мимо которых он проходил, не просто смотрели, они сканировали его. Их взгляды задерживались на его лице, на рюкзаке, на руках. Это было похоже на работу таможенного контроля: годен или нет?       В учительской пахло озоном и дорогим кофе.       — Ли Феликс? — молодой бета в безупречном сером костюме поднял голову от монитора. — Я ваш классный руководитель Ким Сынмин. Ваш брат, Ёсан, только что ушел. Подойдите. — Учитель говорил быстро, профессионально-любезно, выдавая кипу бумаг: расписание, пропуск, читательский билет. — И самое главное, — бета замолчал, выжидающе глядя на Феликса. — Директор ведь говорил вам о приложении? «Эфос» должен быть у каждого.       Феликс нехотя достал свой телефон. На фоне новеньких смартфонов учителей и учеников его гаджет с паутиной трещин на экране выглядел как ископаемое. Учитель на мгновение запнулся, увидев состояние телефона, но тут же взял себя в руки.       — Это очень удобно, Феликс. Здесь всё: оценки, расписание, общение. И, конечно, ваш социальный рейтинг. Система автоматически начисляет каждому новичку 3.0 балла. Это «золотая середина». Ваши поступки, комментарии одноклассников, отзывы учителей — всё влияет на то, пойдет шкала вверх или вниз. Высокий рейтинг дает привилегии: от скидок в кафетерии до приоритета в выборе факультативов. Ну а если упадет... не беда, его всегда можно поднять.       «Социальный рейтинг?» — внутри у Феликса всё похолодело. Это звучало как цифровая тюрьма. Пока учитель помогал устанавливать приложение, телефон в руках Феликса жалобно вибрировал, словно сопротивляясь установке инородного кода.       Установка завершена... Создание профиля: Ли Феликс... Текущий рейтинг: 3.0.       В этот момент пронзительно прозвенел звонок.       — Ох, в библиотеку за учебниками вы уже не успеваете, — учитель сочувственно улыбнулся, записывая номер кабинета на клочке бумаги. — Идите на урок, Ли Феликс. Добро пожаловать в «Чхонсан». Постарайтесь не растерять свои баллы в первый же день. И... помните, Феликс, в этой школе самое важное не знания, а чистота твоего цифрового следа. Удачи.       Феликс вышел из учительской, сжимая в руках дрожащий телефон. На экране горела цифра «3.0», и ему почему-то казалось, что эта цифра — это прицел, который теперь наведен прямо ему в лоб. Без учебников, в новой форме и под прицелом невидимых рейтингов он сделал первый шаг к своему кабинету.       Химия. Феликс всегда любил этот предмет за точность и предсказуемость реакций, но сейчас, взлетая по лестнице на нужный этаж, он чувствовал, что сам стал участником крайне нестабильного эксперимента.       Он зашел в класс с коротким, резким стуком. Разговоры мгновенно стихли, сменившись тяжелым, липким любопытством десятков глаз.       — Извините за опоздание, — выдохнул Феликс, поправляя лямку рюкзака. — Я Ли Феликс, новенький.       Старый учитель химии, похожий на высохший экспонат из анатомического музея, недовольно сжал тонкие губы. Он приспустил очки на кончик носа, оглядывая омегу так, будто тот был нежелательным осадком в пробирке.       — Ах, тот самый стипендиат, — проскрипел он, и по классу пронесся едва слышный, но ядовитый шепоток. — Раз так, на первый раз прощаю. Но в следующий раз — минус балл в рейтинге сразу, чтобы неповадно было. Садись.       Феликс двинулся вглубь класса, сканируя ряды парт. И тут его сердце на мгновение запнулось. Прямо на уровне свободной парты в центре, на соседнем ряду, сидел он. Сосед. Тот самый альфа с «Майбахом» и задернутыми шторами. Теперь, в закрытом пространстве кабинета, его запах — терпкий, древесный, с нотками какого-то дорогого металла, он заполнил легкие Феликса, мешая сосредоточиться.       Химик завел монолог о новой теме, шурша страницами. Феликс сел, достал тетрадь и тонкий пенал, но тут же понял, что совершил тактическую ошибку. Учебника не было. Все вокруг лениво перелистывали глянцевые страницы, а перед Феликсом была лишь пустая поверхность парты.       Сосед наблюдал за ним, подперев голову рукой. На его губах играла ленивая, издевательская ухмылка. Он явно наслаждался беспомощностью новенького.       Делать было нечего. Феликс вдохнул поглубже и поднял руку.       — В чем дело, Ли? — раздраженно оборвал его учитель.       — У меня... нет учебника. Я не успел зайти в библиотеку.       Брови учителя взметнулись к переносице, образуя глубокую складку.       — Боже, какие нынче пошли ученики... — причитал он, уже копаясь в своем телефоне. — Ничего не успевают, никакой организации. И всё-таки снимаю с тебя балл за неподготовленность.       В кармане пиджака коротко и сухо звякнуло уведомление. Феликс не посмотрел, но почувствовал, как этот звук вонзился ему в ребра. Химик протянул ему свой экземпляр:       — Возьми. Пользуйся моим, раз своего ещё нет.       Феликс встал. Под липкими, насмешливыми взглядами «золотых деток» он прошел к учительскому столу, взял книгу и, тихо поблагодарив, развернулся обратно. Он старался смотреть только вперед, игнорируя буравящий взгляд соседа, но на полпути мир резко качнулся.       Его нога наткнулась на чье-то препятствие. Феликс споткнулся, учебник едва не вылетел из рук, а сам он чудом не пропахал носом пол, в последний момент восстановив равновесие. По классу прокатился взрыв хохота. Громче всех смеялся сосед, закидывая голову назад и словно дирижируя общим весельем.       — Тихо! — учитель недовольно застучал обложкой другого учебника по столу. — С новенькими всегда десять неприятностей на голову...       Феликс выпрямился, чувствуя, как горят щеки. Он посмотрел на соседа, тот сидел в расслабленной позе, крутя между губ кончик ручки, и в его глазах не было ни капли сочувствия. Только холодный спортивный интерес:       «Ну, насколько быстро ты сломаешься?»       Омега дошел до парты и сел, с силой раскрывая учебник. Он чувствовал себя так, будто его выставили нагим на площади. Неловко повернув голову влево, он снова наткнулся на прямой, вызывающий взгляд альфы. Тот не отводил глаз, словно помечая территорию.       Дрожащими пальцами Феликс достал телефон и включил экран. В шторке уведомлений висела всего одна строка, которая перечеркнула все его надежды на спокойную жизнь: «Ваш текущий рейтинг: 2.0. Статус: Ниже среднего. Нужно постараться! 😉»       Издевательский смайлик в конце системного сообщения казался Феликсу финальным плевком. За одно утро он потерял треть своей социальной значимости, даже не успев открыть тетрадь.       Школа «Чхонсан» оказалась не храмом знаний, а высокотехнологичной мясорубкой. К середине дня Феликс чувствовал себя так, будто его пропустили через шредер.       Его рейтинг вел себя как кардиограмма умирающего. Сначала корейская литература: класс замер, внимая монотонному чтению отличника, как вдруг тишину вспорол дребезжащий, резкий рингтон будильника. Старенький телефон Феликса, решив окончательно его добить, заглючил и отказывался выключаться.       Омега в панике тыкал в треснувший экран, пока одноклассники один за другим доставали свои смартфоны. Феликс видел боковым зрением, как их пальцы синхронно заскользили по экранам.       Минус. Минус. Минус.       — Ли Феликс, у нас не принято прерывать учебный процесс технической неграмотностью, — сухо бросил учитель.       В кармане снова звякнуло. Рейтинг: 1.6. И снова это издевательское системное сообщение:       «Не вешай нос! Это пустяк, просто нужно постараться! 😉».       Феликсу хотелось запустить телефоном в стену.       На физике фортуна, казалось, решила сжалиться. Феликс блестяще решил три задачи у доски, исписав мелом половину пространства. Мелкие цифры на экране подпрыгнули обратно к 2.0 благодаря учителю. Но стоило ему пойти на место, как проклятие новенького сработало снова. Проходя мимо одной из парт, он почувствовал, как подошва мягко погрузилась во что-то... слишком чистое.       Скрип.       Феликс замер. Под его кедом красовался отчетливый серый след на белоснежном, только что из коробки, кроссовке огромного альфы-амбала. Тот сидел, вытянув ноги в проход так, что они едва ли не занимали всё пространство. Именно об эти «лыжи» Феликс, скорее всего, и споткнулся на химии.       Глаза амбала налились кровью. Феликс открыл рот, чтобы извиниться, но учитель физики уже ударил указкой по столу:       — Все разборки — на перемене! Ли, сядь на место.       Феликс сел. Телефон завибрировал так сильно, что едва не выпрыгнул из кармана. Рейтинг: 1.4. Падение было стремительным. Всего три урока, а он уже чувствовал себя наркоманом, который каждые пять минут проверяет дозу этих проклятых цифр. Эта система не просто оценивала, она прошивала мозг, заставляя верить, что ты стоишь ровно столько, сколько горит на экране.       — Хван Хёнджин, к доске. Разбери следующую схему, — голос учителя вырвал Феликса из оцепенения.       Омега с любопытством вытянул шею. Ему до смерти хотелось увидеть этого «идеального человека», этого обладателя рейтинга 5.0, которого школа возвела в ранг божества.       Стул слева от Феликса отодвинулся с тихим скрежетом.       Сосед.       Феликс проводил его взглядом, чувствуя, как внутри всё обрывается. Этот насмешливый парень с балкона, этот обладатель голого торса и Майбаха, и есть Хван Хёнджин? Пуп земли. Король школы. Центр этой безумной вселенной. Хёнджин шел к доске с такой ленивой грацией, будто он делал учителю одолжение, просто существуя в этом кабинете.       Феликс невольно засмотрелся на то, как Хван берет мел, но его отвлек пристальный взгляд. Альфа-амбал, чью обувь он испачкал, смотрел прямо на него. Парень медленно поднял руку, указал сначала на Феликса, потом на себя, а затем с выразительной жестокостью провел большим пальцем по горлу.       «Тебе конец», — читалось в его глазах так ясно, что Феликсу на мгновение стало нечем дышать.       Запах Хёнджина всё еще витал рядом, смешиваясь с запахом мела и озона, а перед глазами Феликса стоял его рейтинг — жалкие 1.4. Он понял, что обеденная перемена, которая вот-вот начнется, станет для него не отдыхом, а полем боя. WOODZ — Feel Lik       После звонка, Феликс шмыгнул в коридор, превращаясь просто в еще один «пиджачок с золотой окантовкой» в коридоре. Он надеялся слиться с толпой, чтобы скрыться от правосудия альфы-одноклассника.       Огромные панорамные окна столовой заливали зал светом, отражаясь от белоснежных столешниц и дорогого фарфора. Феликс зашел сюда, надеясь раствориться в шуме толпы, стать просто еще одной тенью в этом царстве блеска. На мгновение ему показалось, что он в безопасности.       Но иллюзия лопнула, когда на его плечо легла тяжелая, как надгробная плита, ладонь.       — Эй, новенький. Ты забыл кое-что. — Голос был низким, пропитанным опасным спокойствием. Феликс замер. Холодный пот колючим ручейком побежал вдоль позвоночника. Его резко развернули, и через секунду спина Феликса встретилась с холодной поверхностью стены. Перед ним возвышался тот самый одноклассник-амбал, чьи кроссовки Феликс неловко заморал. Альфа смотрел на него сверху вниз, словно коллекционер-садист на редкую бабочку, которую он собирался проткнуть иголкой прямо сейчас. — Ты знаешь, кто я? — он подался вперед, вжимая Феликса в стену. — Я Чхве Сан. Мой рейтинг 4.9. Ты вообще понимаешь, что я могу растоптать тебя прямо здесь, и мне за это начислят баллы за «поддержание дисциплины»?       Феликс судорожно взглотнул. Он чувствовал, как сотни взглядов впиваются в него. В столовой повисла звенящая тишина, нарушаемая только тихим писком уведомлений — все доставали телефоны, чтобы не пропустить начало прилюдной казни. Феликс метнул взгляд в сторону и наткнулся на Ёсана. Младший брат сидел всего в паре метров, в компании двух омег, которые весело что-то обсуждали. Ёсан смотрел на брата, но в его глазах читался не страх, а застывшее оцепенение и... нежелание вмешиваться. А потом... потом он просто отвернулся. Он уже нашел свою зону комфорта. Он уже вписался. В отличие от Феликса.       — Давай, новенький, — Сан с силой надавил на плечо омеги, заставляя его оседать вниз, к грязному следу на кроссовке. — На колени. Будешь чистить это своей формой. Почувствуй, каково это — касаться вещей, которые тебе не по карману.       Феликс успел подумать о том, откуда у альфы информация о денежном состоянии омеги, но думать сейчас об этом не было времени. Унижение было почти физическим. Феликс чувствовал себя так, будто его заставляли не обувь чистить, а совершать нечто гораздо более грязное и постыдное на глазах у всей школы, медленно опускаясь на колени перед ухмыляющимся альфой. Колени коснулись холодного пола, и в этот момент над залом пронесся спокойный, размеренный голос:       — Сан, оставь его.       Сердце Феликса пропустило удар. Хван Хёнджин. Альфа стоял в паре шагов, засунув руки в карманы брюк. На его лице блуждала едва заметная улыбка. Неужели? Неужели сосед решил заступиться? Феликс поднял на него полные надежды глаза, готовый простить Хёнджину и его голый торс в окне, и его насмешливое молчание.       Но Хёнджин подошел ближе и, даже не глядя на Феликса, хлопнул Сана по плечу.       — Ты слишком добр к нему, — произнес Хван, и мир Феликса окончательно рухнул. — Зачем пачкать кроссовки об его лицо? Раз этот стипендиат такой неуклюжий, пусть платит по-крупному. — Хёнджин обернулся к залу, вскидывая свой телефон. — Эй, все слышали? — голос Хвана заполнил столовую. — Наш новенький испортил вещь с рейтингом 4.9. Я только что выложил в приложение открытый лот в задания. «Урок хороших манер для Ли Феликса». — Хёнджин наконец посмотрел на Феликса, но в его глазах не было и тени соседской теплоты. Только расчетливая жестокость короля, карающего раба. — Он должен отработать стоимость ущерба. Каждый, кто хочет проучить его сегодня, может купить право на это за свои баллы, разумеется. Развлекайтесь.       Телефон в кармане Феликса забился в конвульсиях от уведомлений.       Рейтинг: 1.1... 1.0... 0.9...       Внутри омеги что-то с хрустом надломилось. Глядя на Хёнджина, который только что хладнокровно выставил его на публичные торги, Феликс с горькой ненавистью подумал о том, что лучше бы их отец никогда в жизни не покупал тот проклятый лотерейный билет. Лучше бы они гнили в своих трущобах, ели пустой рамен, но оставались людьми. Здесь же, среди блеска и золота, он только что официально перестал быть человеком. — Ну что, новенький, — Сан оскалился, глядя в экран своего телефона. — Твой рейтинг упал до 0.9. Ты знаешь, что это значит? Теперь с тобой можно делать всё, что угодно. Правила школы на тебя больше не распространяются.