7. Семейный ужин Пиастри.

      Утром их вызвали к директору.       Оскар и Ландо сидели в приёмной, дожидаясь, пока секретарша закончит с каким-то звонком. Ландо барабанил пальцами по подлокотнику кресла, Оскар просто смотрел в стену. Он ещё в машине сказал, что это из-за Тайлера, и, судя по тому, как быстро их дёрнули с первого урока, оказался прав.       — Мистер Норрис, мистер Пиастри, — секретарша кивнула на дверь. — Директор ждёт.       Директор Уильямс, грузный мужчина с седыми висками и усталыми глазами, сидел за столом и листал какую-то папку. Напротив него уже сидел Тайлер с перевязанным запястьем и максимально страдальческим выражением лица. Рядом стоял тренер футбольной команды, скрестив руки на груди.       — Садитесь, — директор указал на стулья.       Ландо сел, сразу откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. Оскар опустился рядом, прямой как палка.       — Итак, — директор закрыл папку. — Вчера в школьном коридоре произошёл инцидент. Мистер Уилсон утверждает, что на него напали без причины и нанесли травму.       — Без причины? — Ландо приподнял бровь.       — Я дам слово каждому, — директор посмотрел на Тайлера. — Рассказывай.       Тайлер выпрямился, морщась от боли в запястье.       — Я просто шёл по коридору, а они стояли на лестнице. Я ничего им не сделал, просто хотел пройти. А этот, — он кивнул на Оскара, — просто взял и бросил меня на пол. У меня запястье вывихнуто, мне врач сказал, две недели без тренировок.       Тренер футбольной команды нахмурился.       — Мой капитан выбыл перед важной игрой. Это серьёзно, мистер Уильямс.       Директор повернулся к Оскару.       — Мистер Пиастри, ваша версия?       Оскар встретил его взгляд спокойно.       — Он преградил нам путь. Назвал нас извращенцами. Сказал, что то, что мы соулмейты — это противоестественно. Потом замахнулся и я просто применил приём, которому меня научили на дзюдо. И он упал обезвреженный.       Директор перевёл взгляд на Тайлера.       — Это правда? Насчёт того, что ты им сказал?       — Я ничего такого не говорил! — Тайлер попытался возмутиться, но голос дрогнул. —       Странно, — Ландо достал телефон и повертел им в пальцах. — А у меня есть запись. Ну, не видео, но аудио. Я успел включить диктофон, когда понял, к чему идёт. Хотите послушать?       В кабинете повисла тишина.       Тайлер побледнел. Тренер перестал хмуриться и теперь смотрел на своего капитана с совсем другим выражением. Директор вздохнул и потёр переносицу.       — Мистер Уилсон, это правда?       — Я... я просто...       — Ясно, — директор захлопнул папку. — Мистер Уилсон, у вас уже есть предупреждения за прошлые инциденты. Драка в раздевалке в прошлом году, оскорбления в адрес учеников из клуба робототехники в сентябре. Ваша репутация мне хорошо известна. А мистер Пиастри и мистер Норрис — одни из лучших спортсменов этой школы. Они приносят нам победы на соревнованиях, у них безупречная успеваемость и ни одного замечания. Так что я склонен им верить.       — Но моё запястье...       — Вы замахнулись первым. Мистер Пиастри действовал в рамках самообороны. Я не вижу здесь его вины. Но, — директор поднял палец, — я выношу официальное предупреждение вам, мистер Уилсон. Ещё один подобный инцидент, и вы будете отстранены от школьных мероприятий до конца года. Вам ясно?       Тайлер сжал зубы и кивнул.       — Свободны.       Они вышли из кабинета. Тайлер пронёсся мимо, не глядя, чуть не сбив с ног какого-то первокурсника. Тренер вышел следом, что-то недовольно бормоча себе под нос.       Ландо повернулся к Оскару.       — Ты как?       — Нормально, — Оскар пожал плечами. — Предупреждение дали, и ладно.       — Не нам дали, — уточнил Ландо. — Это ему дали, мы-то чистенькие.       — Это хорошо.       — Хорошо, — Ландо улыбнулся. — Пойдём, а то алгебру пропустим.       Оскар кивнул и пошёл следом. В коридоре на них оборачивались, но теперь в этих взглядах было меньше любопытства и больше уважения.       Новость о том, что Пиастри уложил Тайлера и не получил за это ни единого взыскания, разлетелась по школе за один день.

***

       Недели потекли своим чередом.       Оскар переехал окончательно. Его вещи заняли половину шкафа в комнате Ландо, его зубная щётка поселилась в ванной, его кроссовки стояли у двери рядом с кроссовками Ландо.       Миссис Норрис купила ему отдельное полотенце и выделила ящик в прихожей для мелочей.       Они просыпались вместе каждое утро. Ландо всегда просыпался первым, и Оскар постепенно привык к тому, что его будят прикосновения. Иногда это были поцелуи в плечо, иногда — пальцы, перебирающие его волосы, иногда — горячий шёпот на ухо: «Эй, соня, просыпайся». Оскар по-прежнему делал вид, что это его раздражает, но Ландо видел, как дёргаются уголки его губ.       На кухне их всегда ждал завтрак.       Миссис Норрис настаивала, чтобы Оскар называл её Сарой, и каждый раз подкладывала ему добавку, игнорируя его протесты.       Мистер Норрис за ужином расспрашивал о тренировках по дзюдо, а иногда, забывшись, ронял «сынок», и Оскар каждый раз замирал на секунду, прежде чем ответить.       Школа перестала быть испытанием. Да, на них всё ещё смотрели, всё ещё шептались за спиной, но это уже не было так тяжело. Оскар шёл по коридору, держа Ландо за руку, и не опускал глаза.       Но постепенно начали проявляться их различия. Те мелочи, которые неизбежно всплывают, когда двое разных людей живут в одной комнате.       Ландо засыпал под музыку. Он врубал джаз на телефоне, ставил таймер на полчаса и уплывал под фортепианные переливы.       Оскар в тишине засыпать не мог. Ему нужен был белый шум, и он включал на ночь звук дождя. Первую неделю они спорили, чья очередь. Потом Ландо купил колонку с двумя режимами, и они ставили её ровно посередине кровати.       Ландо разбрасывал вещи по всей комнате. Оскар складывал их обратно.       Ландо мог оставить чашку на подоконнике и забыть про неё на три дня. Оскар мыл посуду сразу после того, как допивал чай.        Ландо готовил на завтрак хлопья с шоколадным сиропом и бананом. Оскар пил чёрный кофе и ел тосты без масла.       — Ты ешь как пенсионер, — говорил Ландо.       — А ты ешь как пятилетка, — отвечал Оскар.       — Зато вкусно.       — У тебя зубы слипнутся.       — Не слипнутся. Хочешь проверить?       Оскар закатывал глаза, но улыбался.       С тренировками тоже пришлось подстраиваться. У Оскара дзюдо было три раза в неделю плюс субботние сборы. У Ландо баскетбол — каждый день, иногда с утра и вечером.        Их расписания почти не совпадали, и они виделись урывками: утром за завтраком, на переменах в школе, поздно вечером дома.       Ландо тяжело это переживал. Он привык, что Оскар всегда рядом, и теперь каждая минута без него ощущалась как потерянное время.       Он не говорил этого прямо, но Оскар видел по тому, как он сжимал его руку при встрече. Как писал сообщения каждые полчаса: «Ты как?», «Скоро будешь?», «Я скучаю».       Оскар отвечал на все. Он не умел выражать чувства так же легко, как Ландо, но он старался. Иногда он просто писал: «Тоже». И Ландо всё понимал.

***

      В начале октября Оскару позвонила старшая сестра.       Кэти была самой старшей из трёх. Она жила в соседнем городе с мужем и двумя детьми, работала архитектором и всегда была главной связующей нитью между Оскаром и остальной семьёй. Именно она звонила ему раз в месяц, спрашивала про учёбу, про тренировки, рассказывала про племянников.       — У мамы день рождения в субботу, — сказала она. — Будет семейный ужин. Все приедут.       Оскар сидел на кровати в их с Ландо комнате и вертел в пальцах шнурок от худи.       — Я знаю.       — Ты приедешь?       — Приеду.       — С ним?       Оскар помолчал. За окном шёл дождь, капли барабанили по стеклу.       — Нет.       — Почему? Мы все хотим познакомиться. Я, Эмили, Джесс. Мы столько слышали про него. Мама сказала, что ты нашёл соулмейта.       — Мама сказала? — Оскар не смог скрыть удивления.       — Да. Она позвонила мне на следующий день после того, как ты уехал. Сказала, что у тебя зажглась метка и что ты переезжаешь к своему соулмейту. Она говорила сухо, ты же её знаешь, но она всё рассказала. И про метку, и про то, что он из хорошей семьи.       Оскар молчал.       — Оскар? Ты здесь?       — Здесь.       — Так почему ты не хочешь его привозить?       Оскар вздохнул.       Он представил Ландо в доме Пиастри.        Представил его в гостиной с идеально белыми стенами и кожаными креслами, в которых никто никогда не сидел.       Представил, как он будет пытаться шутить за столом, а в ответ получит вежливые улыбки.       Как его тепло разобьётся о холод этих стен.       — Потому что я не хочу, чтобы он чувствовал то, что я чувствовал там всю жизнь.       — Оскар...       — Я приеду один. Познакомитесь в другой раз.       Кэти вздохнула.       — Ладно, как знаешь, но мы правда хотим его увидеть. Ты изменился, Оскар. Я слышу это по голосу. И я хочу увидеть человека, который это сделал.       — Сделал что?       — Сделал тебя счастливым.       Оскар не ответил. Кэти попрощалась и положила трубку.       В субботу он поехал один.       Ландо предлагал отвезти его, подождать в машине, просто быть рядом. Оскар отказался.       — Это семейный ужин. Я быстро. Пара часов, и я вернусь.       — Если станет тяжело — сразу звони.       — Хорошо.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Ландо поцеловал его в лоб и остался стоять на крыльце, провожая взглядом такси.       Дом Пиастри встретил Оскара тишино, знакомой с детства.       Гостиная была залита светом хрустальной люстры, стол накрыт белой скатертью, приборы разложены идеально ровно.        Никакой музыки, никакого смеха. Только звук шагов и редкие обрывки разговоров.       Отец сидел во главе стола, прямой как струна, в отглаженной рубашке.       Мать — напротив, с идеальной укладкой и жемчужной ниткой на шее.       Сёстры приехали с мужьями и детьми. Кэти обняла Оскара первой, долго и крепко. Эмили потрепала его по волосам. Джесс взяла за руку и заглянула в глаза.       — Ты похудел, — сказала она.       — Нет, — ответил Оскар. — Меня там кормят.       — Хорошо кормят?       — Очень хорошо.       — Уже легче.       Дети носились по гостиной, и мать провожала их взглядом, в котором читалось лёгкое неодобрение. Сёстры переглядывались, но ничего не говорили.       Сели за стол. Разговор тёк медленно и натужно. Отец расспрашивал мужей о работе. Мать комментировала блюда. Сёстры пытались шутить, но шутки повисали в воздухе и гасли.       Оскар молча ел. Он чувствовал себя чужим в этом доме. Ещё более чужим, чем раньше. Потому что теперь у него было с чем сравнивать.       После ужина они с сёстрами вышли на террасу. Вечер был холодным, пахло мокрой землёй и опавшими листьями. Кэти закурила, выдыхая дым в темноту.       — Ну, рассказывай, — сказала она.       — О чём?       — О нём. О Ландо.       Оскар облокотился на перила. Он посмотрел на звёзды, на тёмные силуэты деревьев, на огни соседних домов.       — Его зовут Ландо. Мы познакомились на осеннем фестивале. Метки зажглись одновременно. С тех пор мы вместе.       — Это всё? — Эмили приподняла бровь. — Ты два месяца живёшь с человеком, и всё, что ты можешь сказать — «мы вместе»?       — А что ты хочешь услышать?       — Какой он? Чем занимается? Как к тебе относится? — Джесс толкнула его плечом. — Давай, Оскар. Мы же сёстры. Мы имеем право знать.       — Он хороший, — сказал он наконец. — У него нормальная семья. Они меня приняли. Его родители... они другие. Не как наши.       Сёстры переглянулись.       — И всё? — спросила Кэти.       — А что ещё? Он мой соулмейт. Я живу у него. Мне там хорошо.       — Ты его любишь? — спросила Джесс.       Оскар не ответил. Он просто стоял и смотрел в темноту.       — Ясно, — сказала Кэти и затушила сигарету. — Ты его не привёз, потому что не хотел, чтобы он видел наш дом.       — Да, — сказал Оскар.       — Мы сбежали отсюда, как только смогли, — сказала Эмили. — Каждая из нас. Только ты остался.       — Я тоже сбежал. Просто позже.       Джесс обняла себя за плечи.       — Мы правда рады за тебя. И мы хотим с ним познакомиться. Только не здесь. Давай встретимся где-нибудь в городе. В кафе, в парке. Только не в этом доме.       Оскар подумал секунду.       — Я спрошу у него, — сказал он.       — Спроси, — Кэти улыбнулась. — Мы будем ждать.       Они постояли ещё немного и вернулись в дом. Оскар попрощался. Мать кивнула, отец пожал руку. Никто не попросил его остаться. Никто не спросил, когда он приедет снова.       Он вызвал такси и уехал.       Ландо ждал на крыльце. Увидев фары, вскочил и вышел на дорожку без куртки.       — Ну как?       — Нормально.       — Не замёрз?       Оскар посмотрел на него. Привычные растрёпанные кудри, встревоженные глаза, руки, которые уже тянулись обнять.       — Нет. Не замёрз.       — Хорошо, — Ландо обнял его, — Пойдём домой. Я там чай сделал. И мама оставила пирог.       — С яблоками?       — С яблоками и корицей. Твой любимый.       Оскар уткнулся носом в его плечо. От Ландо пахло домом, теплом. Всем тем, чего не было в доме Пиастри.       — Сёстры хотят познакомиться, — сказал он.       — Да? — Ландо отстранился, заглядывая ему в глаза. — И что ты?       — Я сказал, что спрошу у тебя.       — Конечно. В любое время и где скажешь.       — Не в нашем доме только. Они предложили встретиться в городе.       — Отлично, организуем. Можем позвать их к нам, кстати. Мама будет счастлива накормить ещё троих человек.       Оскар представил этот ужин. Своих сестёр за столом Норрисов.        Кэти, которая будет спорить с мистером Норрисом о политике.       Эмили, которая будет смеяться над шутками Ландо.       Джесс, которая будет играть с детьми в гостиной.        И миссис Норрис, которая обязательно обнимет каждую и скажет, что они теперь тоже часть семьи.       — Это было бы хорошо, — сказал он.       — Значит, так и сделаем, — Ландо поцеловал его в висок. — А теперь пошли. Чай стынет.       Они зашли в дом. В прихожей горел тёплый свет, из кухни доносился голос мистера Норриса, который снова спорил с кофемашиной. Миссис Норрис выглянула в коридор и улыбнулась им.       — Оскар, ты как раз вовремя. Я пирог достала.       — Спасибо, — сказал Оскар.       — Садись, садись. Ландо, принеси чашки.       — Сейчас, мам.       Оскар снял куртку и прошёл на кухню. Дома было тепло даже если на улице шумел ветер.       Он был дома.