Глава 11: Свадьба в Глубинном Гнезде (Тамада — Каннибал)

Это была самая дикая актерская задача в моей жизни (в обеих). Представьте: мрачная пещера, вокруг шуршат полуразумные пауки-сектанты, а я — немой сосуд с женской грудью и рогами, который должен изобразить из себя альфа-самца (альфа-самку?), чтобы меня не сожрали. — Ну что ж, Лампи, — скомандовала я себе. — Вспоминай уроки физрука. Грудь колесом, живот втянуть (хотя втягивать нечего, там Пустота), взгляд — как у гопника, у которого попросили закурить. Я выпрямилась во весь свой рост (не очень высокий, но гордый). Откинула полу мокрого плаща назад, демонстративно открывая вид на рукоять гвоздя. Потом сделала шаг вперед к старому Ткачу. Я выпятила свою новообретенную грудную пластину. В свете тусклых фонарей мой черный хитин блестел. — Смотри, дед, — транслировала я всем своим видом. — Видишь эту мощь? Видишь эти формы? Я не просто жених. Я — её личный Армагеддон. Я медленно, с театральной паузой, положила руку на рукоять гвоздя. ДЗЫНЬ. Металл лязгнул о ножны (ну, о петлю на поясе). Я обвела взглядом толпу пауков. Показала пальцем на вход в логово Херры, куда ушла Хорнет. Потом ударила себя кулаком в грудь. И снова положила руку на гвоздь. «Она — моя. Тронешь — отрублю лапы». Старый Ткач отшатнулся. Его фасеточные глаза (или что там под маской) заблестели. — Ооо... Сильный... — прошипел он с благоговением. — Защитник! Спутник! Достойный крови Зверя! Другие Ткачи зашелестели, закивали. — Жених... Грозный... — Формы... Странные... Но крепкие... Один из них, с замотанной головой, подполз ближе и протянул мне что-то на тарелке из панциря. Это был кусок мяса. Сырого. Оранжевого. Кажется, это была нога Грязекопа. — Ешь... Набирайся сил... Для ночи... — прохихикал он. Меня чуть не вырвало (метафизически). — Для какой ночи, извращенец?! — паниковала я. — Мы тут мир спасаем, а у вас тут "Давай поженимся" по-Глубинному! Но отказываться было нельзя. Я взяла кусок мяса двумя пальцами, как величайшую драгоценность. И повесила его на пояс (типа "на потом"). — Спасибо, — кивнула я важно. — Съем, когда проголодаюсь после битвы с вашими предрассудками. Старейшина Ткачей указал костлявой лапой на скамейку. Тую самую. С подушечками. Окутанную шелком. — Садись... Отдыхай... Принцесса скоро позовет... Мы подготовим ложе... Ложе. Ага. Я знала, что это ловушка. В игре ты садишься — и скамейка падает вниз, в паутину, где тебя вяжут. Но Хорнет УЖЕ там. Она ушла внутрь пешком. Если я сяду — я упаду к ней. Это, по сути, экспресс-лифт в спальню к теще. Я подошла к скамейке. Вокруг собрались Ткачи. Они начали напевать что-то жуткое, монотонное. «Спи, зверь, спи... Нити крепки...» Я села. Скамейка скрипнула. — Ну, с Богом, — подумала я. — Или с Лучезарностью. Поехали. ЩЕЛК. Механизм сработал. Пол под скамейкой разверзся. Я даже не успела пикнуть. Я полетела вниз, в темноту, опутанная шелком, под улюлюканье моих "фанатов". Падение было мягким. Я приземлилась в огромную сеть. Она пружинила, как батут. Вокруг была тьма, но не полная. Светились яйца пауков и какой-то фосфоресцирующий грибок. Я барахталась в паутине, пытаясь достать гвоздь. — Тише! — раздался шепот рядом. Я замерла. Хорнет. Она стояла на соседнем витке паутины. Живая. Целая. Но она смотрела не на меня. Она смотрела в центр огромного зала. Там, на возвышении из костей и шелка, лежала Она. Херра Зверь. Огромная. Гораздо больше, чем в игре. Её маска с шестью прорезями для глаз была закрыта. Она дышала. Тяжело, хрипло. Вокруг её тела пульсировал барьер Грёз. Белые частицы кружились в воздухе. — Мать... — прошептала Хорнет. В её голосе было столько боли, что мне захотелось обнять её. Но я висела вниз головой, запутавшись рогом в паутине. Хорнет шагнула к ложу. — Я здесь, — сказала она громко. — Я вернулась. Ты слышишь меня? Никакой реакции. Херра спала мертвым сном Грезящей. И тут воздух изменился. Стало холодно. Реальность дрогнула. Из тела Херры, из самого центра печати, начала просачиваться... не инфекция. А Тень. Нет, не Пустота. А что-то другое. Мир Грёз начал проникать в реальность. Перед Хорнет соткалась призрачная фигура. Это была не Херра. Это была высокая, стройная фигура в белых одеждах. Мономон Наставница? Нет. Это была проекция самой Печати. Страж Грёз. — Уходи, — прозвучал голос в голове. — Сделка нерушима. Жертва принята. Не буди Зверя, иначе мир сгорит. Хорнет выхватила иглу. — Я не уйду! — крикнула она. — Я хочу знать! Знала ли она, что умрёт?! Или вы обманули её?! Страж поднял руку. Пространство вокруг Хорнет начало сжиматься. Грёзы атаковали её разум. Хорнет упала на колени, схватившись за голову. — Ааа! — закричала она. Я наконец-то выпуталась из сети. Упала на пол (мягко, спасибо паутине). Моя «жена» (по версии пауков) была в беде. Ментальной беде. Её плющило магией Грёз. У меня нет Гвоздя Грёз. Я не могу войти в её разум и помочь. Но я — Сосуд. Я сделан из Пустоты. А Пустота — это антитеза Грёз. Свет тонет во тьме. Если я коснусь её... Если я направлю свою Пустоту на этот барьер... Я могу либо развеять его, либо меня разорвёт на части конфликт двух сил. — Лампи, вспомни физику! — заорала я себе. — Плюс на минус дает замыкание! А тут Свет на Тьму! Это же аннигиляция! Но Хорнет кричала. Я рванула к ней. — Я иду, вайфу! Держись! Я прыгнула на платформу. Страж Грёз повернул ко мне безликую маску. — Пустота... — прошептал он с отвращением. — Ошибка... Я не стала слушать. Я обхватила Хорнет обеими руками (со спины, как в фильмах про любовь, только тут мы обе в панцирях). И я "включила" себя на полную. Я представила, как я — черная дыра. Как я всасываю этот белый свет, эту боль, этот шум. «ЖРИ ЭТО!» — приказала я своей Пустоте. Вспышка. Мир перевернулся. Мы больше не были в пещере. Вокруг были облака. Золотые облака. Платформы, висящие в небе. Мир Грёз. Я и Хорнет стояли на маленьком островке посреди золотого океана. А перед нами стояла Херра. Без маски. (Как она выглядит без маски? Как огромный паук с человеческим торсом? Или просто как величественная королева пауков?). Она смотрела на Хорнет. Мы попали внутрь сна. Я — проводник. Я затянула нас обеих в сон Херры. Хорнет открыла глаза. Она увидела мать. — Мама? — её голос дрогнул, став совсем детским. Херра улыбнулась (жвалами, но это выглядело тепло). — Дитя мое... Драгоценная сделка... Почему ты здесь? Ещё не время. Мы внутри кат-сцены, которой не было в игре. Эксклюзивный контент, мать его. Но я чувствовала: время ограничено. Мы здесь чужаки. Лучезарность где-то рядом, она светит своим "солнцем" на горизонте. Если она нас заметит — нам конец.