Глава 10: Анатомия Пустоты и «Отцовская любовь»

Это был момент истины. В горячей воде, в полумраке пещеры, где пахло серой и древностью, я решил выложить карты на стол. Точнее, на мокрый камень. Хорнет сидела напротив, погруженная в воду по плечи. Её маска была непроницаема, но я видела, как напряжены её плечи. Она ждала ответов. Я стянула с себя остатки плаща, чтобы прополоскать его от кислотной слизи Носка. Ткань намокла, потяжелела и облепила тело. И тут я замерла. В темноте Бездны и в суматохе побега я как-то не обращала внимания на... детали. Но сейчас, в свете голубых кристаллов, я увидела своё отражение в воде. И посмотрела на себя. Сосуды — это бесполые манекены. Пустота в хитине. Прямые линии, ноль вторичных половых признаков. Но я... Моя грудная клетка не была плоской. Там был... рельеф. Небольшой, аккуратный, но отчетливо женственный. Талия была уже, бёдра — чуть шире, чем у стандартного «Гвоздоносца». Мой хитин был гладким, черным, как обсидиан, но форма тела... — Охренеть, — подумала я, трогая себя за бок. — Это что, сила самовнушения? Или Пустота настолько пластична, что приняла форму моего ментального образа «Лампи №2»? Я реально стала вайфу. Мрачной, рогатой, хитиновой вайфу. Хорнет тоже это заметила. Она перестала тереть иглу и уставилась на меня. Её глаза-щелки, казалось, расширились. — Ты... — она запнулась. — Ты отличаешься. Сосуды так не выглядят. Ты сформировала себе... оболочку самки? Я пожала плечами (теперь это выглядело даже изящно). «Ну, я же говорила. Я — художник. Я вижу мир так. И себя тоже». Но сейчас не время любоваться формами. Хорнет ждала правды о семье. Я выбралась на бортик, взяла камень и начала писать. 1. Про Батю и Брата (Почему мы в заднице) Я нарисовала КОРОНУ (Бледный Король). Рядом нарисовала высокого СОСУДА (Полый Рыцарь). И нарисовала между ними линию. Потом я нарисовала маленькую сценку: Король и юный Сосуд стоят на краю обрыва. И Король смотрит на него. Я написала: FATHER LOVED HIM (Отец любил его). LOVE = IDEA (Любовь = Идея). IDEA = FLAW (Идея = Изъян). Хорнет наклонилась ближе. Вода стекала с её маски. — Отец... любил? — переспросила она недоверчиво. — Он пожертвовал тысячами, чтобы найти одного чистого. Он не мог любить инструмент. Я покачала головой. «Мог, сестрёнка. В этом и трагедия. Он старый маразматик-фетишист, который хотел идеального сына, но сам же всё испортил, привязавшись к нему. Он дал ему "голос", чтобы страдать». Я нарисовала ТРЕЩИНУ на маске Сосуда. Написала: NOT PURE (Не чист). INFECTION LEAKS (Инфекция протекает). NOW (Сейчас). Хорнет молчала. Она смотрела на воду, где плавали лепестки призрачных цветов. — Значит, жертва была напрасной, — тихо сказала она. — Полый не сдержит её. И Светочума вернётся. 2. Про Маму (Самое больное) Теперь Херра. Я стерла предыдущее. Нарисовала ПАУТИНУ. В центре — маску Херры (шесть глаз). Написала: DREAMER (Грезящая). SEAL (Печать). Хорнет кивнула. — Я знаю это. Она стала Грезящей, чтобы запечатать Яйцо. Это была сделка: она спит, а Король даёт ей... меня. Дочь. Она коснулась своей груди. — Я — цена её сна. Я вздохнула. «Прости, Хорнет. Сейчас будет больно». Я нарисовала ГВОЗДЬ ГРЁЗ (кружочек с лезвием). И провела линию через маску Херры. Написала: TO SAVE WORLD (Чтобы спасти мир). BREAK SEAL (Сломать печать). BREAK = DEATH (Сломать = Смерть). WAKE UP = IMPOSSIBLE (Проснуться = Невозможно). Я посмотрела на неё. «Твоя мама не просто спит. Она — живой замок на двери тюрьмы. Чтобы открыть тюрьму и убить главгада (Сияние), нужно сломать замок. Нужно убить Херру. В мире снов и наяву». Хорнет замерла. Её рука медленно потянулась к игле. Вода вокруг неё пошла рябью от напряжения. — Ты говоришь... — её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Что спасение Халлоунэста требует смерти моей матери? Что тот, кто придёт спасать нас... придёт как её палач? Я опустила голову и кивнула. «Да. И скорее всего, это сделает наш мелкий брат, который скоро придет. Тот самый ГГ». Хорнет вскочила. Вода брызнула во все стороны. Она нависла надо мной, игла уперлась мне в горло (в третий раз за день, это уже традиция). — Лжешь! — крикнула она. Эхо отразилось от стен пещеры. — Она Грезящая! Она вечна в своём сне! Король обещал! Я не отстранилась. Я смотрела ей в глаза. В моих (пустотных) глазах не было страха. Была только грусть художника, который знает сюжет и не может его изменить. «Король лгал, Хорнет. Или ошибался. Нет ничего вечного. Даже Пустоты». Она видела, что я не вру. Игла дрогнула и опустилась. Хорнет отвернулась. Её плечи опустились. Она вдруг показалась мне очень маленькой и одинокой в этой огромной, враждебной пещере. — Значит, я охраняю мертвеца, — прошептала она. — Я охраняю её сон, зная, что пробуждение — это смерть. Она стояла так минуту. Потом резко повернулась ко мне. Её взгляд снова стал жестким, как сталь. — Мы пойдем в Деревню, — сказала она твердо. — Я должна увидеть её. Я должна убедиться сама. Она указала иглой на мою "новую" грудь, прикрытую мокрым плащом. — И оденься. Ты выглядишь нелепо. Сосуд с формами... Отец бы в гробу перевернулся, если бы увидел, во что превратились его эксперименты. Я слабо улыбнулась (мысленно). «Батя был бы в шоке, это точно. Но мне нравится. Лампи №2 готова к выходу». Я натянула плащ, выжала его. — Пошли, — подумала я. — В Деревню Диких. Где нас ждут Ткачи, акушерки-каннибалы и, возможно, твой последний разговор с мамой. Мы вышли из зоны Источников. Путь до Деревни Диких (Distant Village) был близким, но опасным. Паутина становилась гуще. Стены были затянуты коконами. Здесь жили Ткачи. Народ Хорнет. Но они ушли (или спрятались), оставив только безумных родичей. Мы вошли в огромный зал, похожий на улей. В центре возвышалось строение, укутанное шелком. Логово Херры. Вокруг было тихо. Подозрительно тихо. На скамейке перед входом сидело несколько фигур. Жуки. С закрытыми лицами. Они увидели Хорнет. И... поклонились. Не напали. Поклонились. — Дочь... Принцесса... Вернулась... — зашелестели голоса. Хорнет прошла мимо них, не глядя. Она шла к входу в Логово. Я семенила следом, держась за рукоять гвоздя. Мне эти "поклонники" не нравились. В игре они были ловушкой. Они сажали тебя на скамейку, и ты падал в логово Зверя. Хорнет остановилась у входа. — Жди здесь, — сказала она мне. — Это моё дело. Я войду одна. Если я не выйду... Она посмотрела на меня. — ...уходи. Найди выход на поверхность. И живи. Ты забавная, Лампи. И странная. Может, в твоем "Игровом мире" у нас был бы счастливый финал. Она шагнула в темноту. Я осталась одна перед входом, в окружении странных культистов-ткачей, которые пялились на мои рога. И тут один из них, старый, сгорбленный жук, подошел ко мне. Он протянул костлявую лапу и коснулся моего плаща. — Не зверь... Не жук... — проскрипел он. — Но пахнешь... силой. Ты пришел с Ней? Ты... жених? — ЧЕГО?! — я чуть не поперхнулась воздухом. — Принцессе нужен защитник... — продолжал дед. — Матриарх спит. Принцесса одна. Ты... сильный? Вокруг начали собираться другие. Они смотрели оценивающе. Кажется, я попала на смотрины. В Глубинном Гнезде. Среди каннибалов. И они думают, что я — пара для Хорнет. Ну, технически, я нарисовал ей сердечко...