«Увидеть невидимое»

❝ Убийство — это как игра в шахматы.

Нужно продумывать каждый ход,

чтобы не попасть в ловушку. ❞

***

      Ангелина отпила вино из стакана – тёмно‑красное, почти чёрное в приглушённом свете комнаты, с лёгким ароматом вишни и дуба. На стекле остались едва заметные следы помады – кораллово‑розовый контур, контрастирующий с глубоким цветом напитка. Она прижалась плечом к большому окну в пол, наблюдая за вечерним городом.       За стеклом раскинулась панорама мегаполиса: огни улиц и вывесок сплетались в причудливые узоры, неоновые линии тянулись вдаль, а редкие силуэты прохожих казались маленькими точками, скользящими между зданий. Где‑то далеко внизу гудели автомобили, доносились обрывки музыки и смеха – жизнь кипела, но здесь, в этой комнате, время будто замедлилось. В воздухе витал слабый запах воска от давно погасшей свечи на подоконнике и едва уловимый аромат ванили – она утром распылила немного духов, надеясь, что это поднимет настроение.       Женщина тяжело вздохнула, сжав переносицу пальцами. В висках слегка пульсировала усталость, а в груди поселилась странная пустота – не тоскливая, а какая‑то опустошающая, лишающая сил. Её ждала целая куча работы: отчёты с десятками цифр, графики, которые нужно было перепроверить, письма, скопившиеся в почте ещё со вчерашнего дня. Но впервые за много лет она не хотела делать примерно… ничего. Совсем. Ни строчки, ни клика мыши, ни одного телефонного звонка. Хотелось просто стоять у окна, слушать далёкий гул города и никуда не двигаться, не думать о дедлайнах, не вспоминать о бесконечных совещаниях и ожиданиях коллег и клиентов.       Нужно было взять себя в руки. Она это понимала: рациональная часть сознания настойчиво напоминала о сроках, обязательствах, последствиях промедления. Но тело будто отказывалось подчиняться: мышцы расслабились, плечи опустились, а веки стали тяжёлыми, словно налились свинцом.       Изосимова отпила последние глотки терпкого напитка, ощутив на языке остаточную горчинку и лёгкий дубовый привкус. Выдохнула оставшийся воздух – медленно, протяжно, словно вместе с ним пыталась выпустить накопившуюся тяжесть, сбросить невидимый груз, давивший на плечи.       Затем, всё ещё глядя на город за окном, медленно отошла от стекла. Шаги получались чуть замедленными. Она подошла к столу, на котором стоял выключенный ноутбук: его тёмный экран отражал блики уличных огней, пробивающиеся сквозь стекло, и мерцание неоновой вывески напротив. Рядом лежали стопки распечаток, стикеры с пометками, ручка с наполовину исписанным стержнем и чашка остывшего кофе, на поверхности которого образовалась тонкая плёнка.       Опустившись в кресло, женщина села, поджав одну ногу под себя, и на мгновение замерла. Пальцы машинально скользнули по гладкой поверхности стола, коснувшись края клавиатуры. Экран ноутбука оставался чёрным, безмолвным – как будто ждал, пока она примет решение: включить его или оставить всё как есть ещё на несколько минут.       Она взглянула на часы на запястье – тонкие, с перламутровым циферблатом, подарок на прошлый день рождения от сестры. Стрелки показывали 20:47. Потом снова перевела взгляд на город за окном: огни переливались, мигали, создавали иллюзию движения и жизни, которой ей сейчас так не хватало внутри. Пять минут тишины перед бурей рабочих задач.       Изосимова откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. В ушах всё ещё звучал гул города, но теперь он смешивался с тихим стуком сердца и шёпотом собственных мыслей.       Наконец, женщина включила ноутбук.       Ангелина навела курсор мышки на ссылку и замерла на мгновение, в нерешительности, а затем кликнула. Экран мигнул, с тихим мелодичным звуком открылась новая вкладка, и её перекинуло на новостной сайт крупного канала. В верхней части экрана привычно мелькнули рекламные баннеры, но она тут же их проигнорировала. Перед глазами возник заголовок, от которого по спине пробежал холодок: «Убийство Виктории Райдос: основательница престижного модельного агентства была найдена мёртвой у себя в квартире».       Она невольно задержала дыхание, пальцы на мышке слегка дрогнули. Череватый, один из лучших её помощников и адвокатов компании, практически правая рука, отправил ей эту ссылку ещё утром с лаконичной припиской: «Думаю, это важно. Взгляните.». Он всегда отличался удивительной способностью находить то, что другие упускали из виду: умел просеивать горы информации, вычленять главное, выстраивать логические цепочки там, где остальные видели лишь хаос. За один день он откопал больше данных, чем Ангелина могла себе представить, – перелопатил десятки источников, выстроил связи, собрал обрывки слухов и фактов в единую картину. И сейчас ей предстояло с ней ознакомиться.       Женщина подпёрла голову рукой, вчитываясь в текст. Строки бежали перед глазами, складываясь в пугающую реальность. Она читала медленно, перечитывала отдельные фразы, пытаясь осознать масштаб произошедшего:       «Виктория Германовна Райдос была найдена убитой в своей квартире 24 октября 2025 года. Следствие установило, что смерть наступила в результате пулевого ранения в районе груди. На месте происшествия обнаружены следы борьбы. Полиция пока не раскрывает подробностей, но источники, близкие к следствию, сообщают, что рассматриваются несколько версий, включая профессиональную деятельность погибшей.       Райдос, основательница и генеральный директор модельного агентства „Силуэт“, за последние годы превратила компанию в одного из лидеров индустрии. Её называли „крёстной матерью подиума“ – жёсткой, дальновидной, не боявшейся идти на риск. Коллеги и партнёры отзываются о ней как о человеке, способном „перезагрузить индустрию“. По словам инсайдеров, незадолго до смерти она вела переговоры о расширении бизнеса в Европе и планировала запустить линейку одежды от начинающих дизайнеров.       Похороны запланированы на 30 октября. Семья погибшей обратилась к СМИ с просьбой уважать их право на частную жизнь в этот тяжёлый период. В ближайшее время ожидается официальное заявление от совета директоров „Силуэта“».       Ангелина пробежала глазами по фотографиям: на портрете Виктория выглядела слишком привлекательно – уверенная улыбка, пронзительный взгляд, волосы уложены в безупречную причёску, деловой костюм подчёркивает статность фигуры. Но следующий кадр заставил женщину поёжиться. Там был изображен вид подъезда её дома, оцепленного полицией: жёлтая лента ограждения резко контрастировала с серым фасадом здания, возле входа толпились журналисты с камерами; дальше только размытые кадры с места происшествия: угол комнаты, опрокинутый стул, чьи‑то следы на полу.       В груди что‑то сжалось. Ангелина откинулась на спинку кресла, машинально потерев висок. Она снова взглянула на экран, где светился застывший заголовок. Затем открыла следующую вкладку – та загрузилась с едва слышным щелчком, и перед ней развернулась страница официального сайта модельного агентства «Силуэт». В верхней части экрана красовался логотип: изящно переплетённые буквы «С» и «Р», стилизованные под силуэт идущей по подиуму модели.       Она перешла по ссылке на раздел «О компании» и углубилась в чтение. Взгляд скользил по строкам, впитывая факты и даты:       «Модельное агент­ство „Силуэт“ основано в 2015 году Викторией Германовной Райдос. Начав с небольшого бюро в центре города, за десять лет компания превратилась в одного из лидеров индустрии, представляющего интересы более 200 моделей в России и за рубежом.       Ключевые направления:       — классическое подиумное моделирование;       — коммерческая реклама и съёмки;       — поддержка молодых талантов через программу „Новые лица“;       — сотрудничество с ведущими дизайнерами и брендами.       В 2023 году „Силуэт“ запустил собственную академию моделей, где обучают не только дефиле и позированию, но и основам психологии, финансовой грамотности и медиакоммуникаций. По словам основательницы, „модель – это не просто лицо и фигура, это личность, которую нужно раскрыть и защитить“».       Изосимова отметила про себя эту фразу: пальцы автоматически потянулись к блокноту, и она аккуратно вывела – «личность вместо манекена».       Затем она перешла по ссылке на другой сайт – отраслевой портал о моде, где публиковался подробный профиль Виктории. Здесь было больше деталей, личных штрихов и цитат:       «Виктория Райдос – не просто основатель агентства, а человек, изменивший правила игры. В интервью нашему изданию она говорила:       „Когда я начинала, моделей рассматривали как манекены. Я решила, что они – личности, артисты, профессионалы. Мы не продаём внешность – мы создаём карьеру“.       Под её руководством „Силуэт“ стал известен не только громкими контрактами, но и защитой прав моделей: прозрачными договорами, юридической поддержкой, психологической помощью. В 2024 году агентство первым в стране ввело внутренний кодекс этики, запрещающий дискриминацию и домогательства.       Коллеги отмечают её жёсткость в переговорах и чуткость к подопечным. „Она могла отчитать за опоздание на пять минут, – вспоминает одна из моделей, – но если у тебя проблемы, она первая предложит помощь“».       Женщина читала, записывала ключевые даты и факты в блокнот рядом с ноутбуком – аккуратно, с привычным для себя вниманием к деталям. Она вникала в каждое слово, сопоставляла факты, пыталась сложить их в единую картину. Перед глазами постепенно возникал образ Виктории – не просто успешной бизнес‑леди, а женщины, которая строила систему с нуля, бросала вызов устоявшимся нормам, защищала тех, кто доверял ей свои мечты.       Ангелина открыла ещё несколько вкладок: статьи о последних показах с моделями «Силуэта», интервью с выпускницами академии, разбор скандалов в индустрии, где агентство Райдос выступало на стороне моделей.       Взгляд снова упал на экран. На главной странице сайта «Силуэта» всё ещё висел траурный баннер: чёрно‑белая фотография Райдос с подписью «Светлая память основателю и наставнику». Под ним – десятки комментариев от моделей, фотографов, дизайнеров: слова благодарности, воспоминания, обещания «продолжать её дело».       Изосимова закрыла вкладку, но не спешила выключать ноутбук. Что‑то было не так. Очень не так. За столько лет работы адвокатом она научилась отличать идеально вылизанную картинку от действительности – за глянцевым фасадом часто скрывались трещины, а за безупречной репутацией могли прятаться тёмные тайны. Она закусила губу, чувствуя, как внутри бурлит странная смесь из неверия и раздражения.       Пальцы непроизвольно сжали корпус ручки – тот слегка скрипнул, но не сломался. Ангелина закусила кончик ручки, пристально вглядываясь в свои записи. Строки перед глазами сливались: «2015 год… 200 моделей… кодекс этики… защита прав…». Всё выглядело безупречно – словно страница из рекламного буклета. Но интуиция, которая никогда её не подводила, кричала: «Здесь что‑то не сходится».       Она открыла переписку с Череватым и наткнулась на непрочитанное сообщение, отправленное полчаса назад: «Взгляните, думаю, что это вам понадобится». Женщина нахмурилась, ощутив, как по спине пробежал холодок. К сообщению была прикреплена ссылка. Ангелина кликнула по ней. Пару минут сайт загружался – экран мигал, браузер выдавал предупреждения о небезопасном соединении, – а после перед ней появился старый сайт журнала с выцветшим логотипом и архаичным дизайном.       Публикация, которую отправил помощник, датировалась 2012 годом. Заголовок резанул по глазам: «Скандал в модельном агентстве „Рубин“». Под ним – подзаголовок помельче: «Модели обвиняют руководство в покрывательстве домогательств и насилии».       Изосимова нахмурилась. Какое это имеет отношение к Виктории Райдос? Но чем больше она читала, тем больше понимала, что её ожидает погружение в мрачную историю, которую кто‑то старательно пытался похоронить.       На сайте был небольшой, но ёмкий текст. В нём говорилось, что Райдос, будучи правой рукой директора агентства «Рубин», оказалась вовлечена в громкий скандал вокруг подопечных. Несколько моделей разом обратились в полицию с заявлением о домогательствах и насилии, а двое из них заявили, что стали жертвами «постоянных клиентов» организации – влиятельных людей из мира моды и шоу‑бизнеса.       В статье приводились фрагменты показаний:       «Она знала обо всём, – говорила одна из девушек. – Мы ей жаловались, просили помочь, а она отвечала: „Не создавай проблем, это важные люди“. Потом уговаривала „войти в положение“ и соглашаться на „дополнительные услуги“ за отдельную плату».       Другая модель утверждала, что Райдос лично участвовала в организации встреч: «Она подбирала наряды, давала инструкции, как себя вести, и забирала часть денег».       «Я просила её вмешаться, – вспоминала третья пострадавшая. – А она сказала: „Ты же хочешь карьеру? Тогда научись быть гибкой“. После этого я ушла из агентства. Но мне запретили говорить об этом – пригрозили, что испортят репутацию».       Изосимову затошнило. Она отложила ручку, проведя ладонью по лицу, пытаясь осмыслить прочитанное. Перед глазами встала картина: молодая Виктория Райдос – жёсткая, расчётливая, готовая идти по головам ради карьеры. Та самая женщина, которая спустя годы создаст «Силуэт», введёт кодекс этики и станет защитницей прав моделей.       «Перерождение? – подумала Ангелина. – Или просто смена маски?»       Она прокрутила страницу вниз. В конце статьи было короткое уточнение: дело быстро замяли. Пострадавшие забрали заявления, некоторые покинули страну, другие – сменили профессию. Агентство «Рубин» закрылось через полгода, а Виктория Райдос исчезла из индустрии на несколько лет – чтобы вернуться в 2015‑м с собственным агентством и безупречной репутацией.       Женщина откинулась на спинку кресла, уставившись в потолок. Всё вставало на свои места: кодекс этики, академия моделей, защита прав – не просто принципы, а попытка искупить вину? Или, наоборот, продуманный пиар‑ход, чтобы стереть прошлое?       Пальцы сами потянулись к телефону: хотелось немедленно позвонить Владу и обсудить эти информацию. Но она замерла.       Могли ли пострадавшие тогда модели спустя годы решиться на месть?       И какое к этому отношение имеет Максим Левин?

***

      Ангелина отпила прохладное вино, которое налила пару минут назад и снова села за работу. Бокал поставила рядом с ноутбуком: на деревянной поверхности стола остался влажный круг конденсата. Пальцы застучали по клавишам – она набрала короткое: «Максим Николаевич Левин Петербург» – и на мгновение замерла, прежде чем нажать Enter.       Адвокат кликнула по первой ссылке в поисковой выдаче – сайт деловой газеты с разделом «Лица города». Страница загрузилась быстро, и она сразу начала читать:       «Максим Николаевич Левин родился в Ленинграде 9 сентября 1974 года. В сети практически нет информации о семье и детских годах Максима. Сам мужчина в редких интервью рассказывал, что в молодости активно занимался спортом и даже завоевал чёрный пояс по карате. Дисциплина, привитая тренировками, позже помогла ему в бизнесе.       Окончив школу, Максим получил высшее образование – по неподтверждённым данным, окончил экономический факультет СПбГУ. После ВУЗа устроился на государственную службу и долгое время работал в городской администрации, занимаясь вопросами городского хозяйства и развития малого бизнеса.       Однако через несколько лет Левин понял, что чиновничья карьера не для него. Он принял решение продолжить дело отца, заняв пост управляющего семейным бизнесом. Изначально компания специализировалась на поставках продуктов питания, но под руководством Максима Николаевича сфера деятельности расширилась.       На данный момент Максим Левин владеет сетью ресторанов «Rouge et Noir» в Санкт‑Петербурге. Его заведения известны авторской кухней и вниманием к деталям: от подбора вин до оформления интерьеров.       О личной жизни бизнесмен предпочитает не распространяться. В свет выходит редко, избегает громких мероприятий. Коллеги характеризуют его как человека закрытого, но надёжного: „Если Левин дал слово – выполнит“. В деловых кругах его уважают за умение находить нестандартные решения и сохранять хладнокровие в кризисных ситуациях».       Ангелина внимательно вчитывалась в каждую строку, отмечая детали. Пальцы машинально потянулись к бокалу, но она остановилась на полпути – сосредоточенность не позволяла отвлечься.       «Чёрный пояс по карате… – мысленно повторила она. – Интересно. Дисциплинированный, хладнокровный, умеет держать удар. И при этом – закрытая личность».       Она прокрутила страницу вниз, надеясь найти фотографии. Первая же картинка заставила её на мгновение задержать дыхание: на экране появился снимок Максима на открытии нового ресторана. Строгий тёмно‑синий костюм, рубашка без галстука, рукава закатаны до локтей. Лицо с чёткими чертами, взгляд прямой и спокойный – в нём читалась уверенность человека, привыкшего контролировать ситуацию.       Женщина сделала ещё глоток вина, на этот раз медленнее, обдумывая прочитанное. В голове начали выстраиваться первые гипотезы: мог ли он иметь отношение к скандалу 2012 года и быть тем самым «постоянным клиентом» или здесь что-то глубже?       Изосимова открыла новую вкладку и вбила запрос: «Максим Левин и „Силуэт“ Виктории Райдос». Поисковик выдал несколько результатов – в основном упоминания о благотворительных ужинах, где оба присутствовали. Но одна новость привлекла внимание: «Левин и Райдос обсудили сотрудничество на встрече бизнес‑сообщества». Дата – за месяц до убийства.       Ангелина нахмурилась, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Совпадение? Или первый реальный след? Она сохранила ссылку, сделала пометку в блокноте и откинулась на спинку кресла. Взгляд скользнул по разложенным на столе записям – теперь к истории Виктории Райдос добавился ещё один персонаж, с неясными мотивами и внушительным бэкграундом.       И этот персонаж был её клиентом.       Она решила копнуть глубже. Открыла ещё одну вкладку и набрала: «Максим Левин поставщики продуктов». Нестандартное мышление всегда выручало её. Результат удивил: несколько ресторанов Левина сотрудничали с компанией «ГастроАрт», которая, как оказалось, принадлежала двоюродному брату Виктории Райдос.       «Вот оно, – мелькнуло в голове женщины. – Связь есть. И она прямая».       Она быстро скопировала ссылку, добавила в блокнот новую запись: «„ГастроАрт“ – поставщик для ресторанов Левина, владелец – родственник Райдос». Затем открыла карту города и отметила точки расположения ресторанов Левина и офисов «Силуэта». Несколько точек оказались в соседних кварталах.       Пальцы снова легли на клавиатуру. Теперь она искала упоминания о конфликтах между компаниями. И почти сразу наткнулась на короткую заметку: полгода назад «Силуэт» отказался от участия в благотворительном ужине, организованном Левиным. Причина не указывалась, но тон заметки намекал на разногласия.       «Значит, были трения, – заключила женщина. – Возможно, непубличные, но серьёзные».       Изосимова задумалась. Мотивов для убийства она всё ещё не наблюдала – ни очевидных, ни скрытых. Всё складывалось как‑то не до конца, будто фрагменты пазла, которые никак не хотели соединяться в единую картину. Но понимание того, что всё, что она сейчас узнала, – лишь верхушка айсберга, становилось всё отчётливее.       А для того, чтобы копать глубже, нужно лучше узнать Максима Левина. Не ту версию, что подаётся в деловых изданиях, а настоящего человека за фасадом успешного ресторатора. Что им движет? Чего он хочет? Какие у него слабые места?       Она вернулась на вкладку с его биографией и вновь скользнула взглядом по фотографии. Максим смотрел уверено прямо в камеру: в уголках глаз – едва заметные морщинки, скорее от прищура, чем от смеха. Костюм сидел безупречно, рукава рубашки закатаны ровно настолько, чтобы выглядеть непринуждённо, но не небрежно.       Он не такой простой, как может показаться. Это она знала наверняка.       Женщина откинулась на спинку кресла, машинально покрутила в руках ручку. Перед глазами всплыли детали из прочитанного: «если Левин дал слово – выполнит», «сохраняет хладнокровие в кризисных ситуациях».       Эти характеристики рисовали портрет человека, который привык контролировать всё вокруг. Человека, не терпящего хаоса. И если Виктория Райдос каким‑то образом нарушила этот порядок…       Изосимова резко выпрямилась. Мысль ударила, как электрический разряд: а что, если конфликт был не прямым? Что, если Виктория случайно получила доступ к чему-то: кинформации, которая угрожала стабильности Левина? Или к человеку, который был важен для Максима?       Она снова взглянула на фото. Теперь в спокойном взгляде мужчины ей почудилось что‑то ещё. Пальцы сами потянулись к клавиатуре. Ангелина открыла новую вкладку и вбила: «Максим Левин конкуренты». Здесь было больше информации: несколько статей о борьбе за поставщиков, пара упоминаний о переманивании шеф‑поваров. Но ничего криминального. Пока.       Затем она набрала: «Левин Петербург благотворительность». И вот тут началось самое любопытное. Оказалось, Максим регулярно участвовал в благотворительных мероприятиях, но только в тех, где можно было наладить полезные связи. Его пожертвования шли не в детские дома или приюты для животных, а в фонды поддержки малого бизнеса и развития городской инфраструктуры. Практично. Очень практично.       «Всё имеет цену, – поняла Ангелина. – Даже доброта. И если Райдос знала об этом больше, чем следовало…»       Но адвокат ещё не подозревала, что ищет не там. Совсем не там.       Изосимова продолжила поиски и вбила: «Максим Левин судебные иски». Она закусила губу, вглядываясь в экран. Информация, которую ей выдал поисковик, выглядела обескураживающе скудной. В основном – лишь отголоски слухов и обрывки фактов, которые никак не складывались в цельную картину.       Она перечитала последние найденные материалы: несколько новостных заметок с намёками на то, что Максима Левина «подозревают в причастности» к убийству Виктории Райдос – без каких‑либо доказательств, ссылок на источники или цитат официальных лиц; и пара упоминаний о мелких проблемах с поставщиками – задержки поставок, споры о ценах, но ничего криминального, всё решалось в рабочем порядке.       Стандартная биография успешного бизнесмена: спорт в юности, госслужба, семейный бизнес, рестораны; несколько фотографий с благотворительных мероприятий, где Левин позировал рядом с известными людьми.       «Он чист, – подумала она, постукивая пальцами по столу. – Или настолько хорош в сокрытии следов, что кажется чистым».       Женщина откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, пытаясь осмыслить ситуацию. Всё выглядело так, будто кто‑то намеренно создал видимость причастности Левина к убийству – накидал пару намёков в СМИ, запустил слухи, но не предоставил ни одного реального доказательства.       Она закрыла вкладки, но взгляд по‑прежнему был прикован к экрану. В голове выстраивалась новая гипотеза: Левин – человек системы, где всё должно работать как часы.       Райдос, с её принципами и кодексом этики, могла стать помехой – или угрозой. Их встреча за месяц до убийства – не случайность. Возможно, это был последний разговор, та самая попытка договориться.       Но и эта дама была не так проста.       Ангелина провела рукой по волосам, пытаясь упорядочить мысли. Теперь Левин виделся ей не просто бизнесменом, а фигурой куда более сложной. Человеком, способным на жёсткие решения ради сохранения контроля.       «Нужно найти того, кто работал с ним близко, – решила она. – Кто видел его без маски. И понять, что именно Райдос могла о нём знать».       Ангелина откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Сумерки сгущались, огни города загорались один за другим.       «Хорошо, Максим Николаевич, – мысленно обратилась она к мужчине. – Посмотрим, что скрывается за вашим безупречным фасадом».

***

      Ангелина вошла в главный зал «Rouge et Noir». Тяжёлые бархатные портьеры, приглушённый свет, аромат трюфелей и выдержанного вина – атмосфера заведения буквально кричала о статусе и вкусе владельца. Она назначила встречу за пределами своей компании: ей хотелось изучить территорию Левина, почувствовать его пространство, уловить детали, которые не видны в официальных биографиях.       Куда ещё она могла прийти, как не в его ресторан?       Женщина облизнула губы, медленно разглядывая убранство ресторана. Взгляд скользил по деталям: антикварные зеркала в позолоченных рамах, столы из тёмного дуба с инкрустацией, официанты в безупречных смокингах – всё здесь было продумано до мелочей. Даже расположение столиков создавало иллюзию уединения: гости могли вести приватные беседы, оставаясь на виду лишь для тех, кто действительно должен был их видеть.       К ней тут же подошла управляющая – стройная блондинка в строгом чёрном платье. По манере держаться, по тому, как она слегка склонила голову, Изосимова поняла: девушка уже была осведомлена о её приходе.       – Ангелина Юрьевна, здравствуйте, – улыбнулась она. – Рады вас приветствовать в нашем ресторане. Прошу, пройдемте за мной, Максим Николаевич уже ожидает.       Ангелина кивнула и последовала за молодой девушкой. Они поднялись по лестнице с коваными перилами, украшенными монограммой «RL». На втором этаже располагалась VIP‑зона: отдельные кабинеты с звукоизоляцией и панорамным видом на набережную.       Управляющая открыла дверь одного из кабинетов и жестом пригласила женщину войти.       – Прошу.       Максим действительно уже ждал её. Как только она вошла, он сразу же встал из‑за стола.       – Ангелина Юрьевна, здравствуйте, – он протянул ей руку. Она вложила ладонь, которую мужчина учтиво поднёс к губам и слегка коснулся поцелуем. – Рад вас видеть, – произнёс Левин, его взгляд на мгновение задержался на её лице, а затем оценивающе скользнул ниже.       Ангелина была одета продуманно: белоснежная рубашка была перехвачена корсетом, подчёркивающим талию; чёрные классические брюки строгого кроя и высокие каблуки добавляли роста и уверенности. В руках она держала небольшую сумку и пару папок с документами – не слишком много, чтобы не выглядеть перегруженной, но достаточно, чтобы показать: она пришла не просто поговорить.       – Взаимно, – кратко бросила она, едва заметно улыбнувшись.       Левин отодвинул для неё стул у круглого стола, накрытого белоснежной скатертью, и помог сесть. Движения его были плавными, отточенными – ни одного лишнего жеста. За его спиной в большом окне отражалась жизнь города, а на столе уже стояли две чашки свежесваренного кофе и блюдо с мини‑канапе.       – Прекрасный вид, – заметила женщина, бросив взгляд в окно.       – Да, – кивнул он, занимая место напротив. – Особенно вечером. Здесь хорошо думать.       Мужчина посмотрел на папки в её руках, чуть приподнял бровь, но ничего не сказал.       – Ну что, начнём? – спросила адвокат, слегка наклоняясь вперёд. Её голос звучал ровно, но в глазах читалась настороженность. – У меня есть несколько вопросов по нашему потенциальному сотрудничеству. Что для вас вообще означает партнёрство?       Левин откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком и улыбнулся – сдержанно, но искренне.       – Для меня партнёрство – это доверие, – произнёс он. – И взаимное понимание границ. Вы со мной согласны?       Ангелина выдержала его взгляд, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Слова звучали безупречно, но самое важное всегда скрывается между строк.       – Полностью, – ответила она. – И именно поэтому я здесь. Чтобы убедиться, что мы понимаем границы одинаково.       Пауза повисла в воздухе. Изосимова открыла одну из папок и достала лист с распечатанными данными.       – Скажите, Максим Николаевич… – начала она, внимательно следя за его реакцией. – Вы знакомы с компанией «АртФэшн»?       Левин едва заметно напрягся, но лицо осталось невозмутимым.       – Разумеется, – спокойно ответил он. – Они поставляют нам текстиль для ресторанов. Качественные материалы, надёжные партнёры. А что?       – Просто любопытно, – адвокат слегка улыбнулась, но взгляд остался острым. – Ведь они же сотрудничают и с модельным агентством «Силуэт».       На мгновение в глазах бизнесмена мелькнуло что‑то. Он сделал глоток кофе, давая себе время подумать.       – Да, я в курсе. Совместные поставщики – обычное дело в бизнесе. Вы к чему клоните?       – К тому, что иногда такие связи создают неожиданные пересечения интересов, – Ангелина положила руку на папку, слегка постукивая пальцами по обложке. – Например, когда один партнёр начинает требовать особых условий. Или когда информация, предназначенная для одних, попадает к другим.       Левин поставил чашку на блюдце с едва слышным стуком. Его взгляд стал более пристальным.       – Вы намекаете на какой‑то конкретный случай? – в его голосе прозвучала лёгкая сталь.       – Пока лишь задаю вопросы, – Изосимова откинулась на спинку стула, сохраняя зрительный контакт. – Но согласитесь: когда два столь разных бизнеса – модельный и ресторанный – начинают пересекаться через общих поставщиков, это вызывает вопросы. Особенно если вскоре после этого происходят… неприятности.       Мужчина помолчал и медленно кивнул.       – Понимаю вашу логику, – произнёс он. – Но позвольте уточнить: вы всё-таки подозреваете меня в чём‑то?       – Я хочу убедиться, что в нашем потенциальном партнёрстве не будет неприятных сюрпризов.       Левин выдержал паузу, затем сухо рассмеялся.       – Что ж… – сказал он. – Честность я ценю. Давайте тогда говорить начистоту: что именно вас беспокоит?       Ангелина открыла вторую папку и достала распечатку статьи.       – Я хочу знать правду, – сказала она твёрдо. – И понять, кто стоит за событиями последнего месяца. Потому что пока что‑то не сходится.       Мужчина кивнул, его глаза блеснули явным интересом.       – Максим Николаевич… – протянула женщина. – Какие отношения вас связывают с убитой Викторией Райдос?