Глава 4

После спуска с холма Максим и Ангелина направились к речке через лес. Тропинка, знакомая с детства, петляла между старыми елями и берёзами, а воздух был наполнен ароматом хвои и влажной земли. Они шли, держась за руки, и Максим рассказывал, как однажды заблудился здесь, когда был маленьким, — тогда его нашёл дед Игнат и принёс домой на плечах. — А помнишь, как мы прятались тут от грозы? — улыбнулась Ангелина. — Под тем большим валуном у ручья? — Конечно, — Максим сжал её руку. — Мы сидели, прижавшись друг к другу, слушали, как барабанит дождь по листьям… Но не успели они дойти до ручья, как небо резко потемнело. Ветер усилился, зашелестел листвой, а вдалеке прогремел гром. — Похоже, нас настигнет та самая гроза, — нахмурился Максим. — Надо успеть поставить палатку до ливня. Они поспешили к небольшой поляне, которую Максим присмотрел заранее. Он начал разворачивать палатку, а Ангелина помогала расправлять тент. Но ветер крепчал с каждой минутой — порывы сбивали с ног, а первые тяжёлые капли уже падали на землю. Когда палатка была почти готова, внезапный порыв ветра вырвал у Максима колышки, и вся конструкция сложилась, накрыв Ангелину. — Прости, прости! — Максим бросился распутывать ткань. — Всё в порядке? Ангелина выбралась, отряхиваясь: — Да, я цела. Но, может, ты будешь внимательнее? Они начали заново, но теперь дождь пошёл всерьёз — крупные капли стучали по земле, а гром гремел всё ближе. Максим торопился, закреплял тент кое‑как, и когда они наконец залезли внутрь, оказалось, что он не совсем герметичен: вода просачивалась в нескольких местах. — Замечательно, — Ангелина села на спальник, обхватив колени. — Мы застряли в лесу в палатке, которая течёт, как решето. — Я исправлю, дай мне пару минут, — Максим полез за инструментами. Но в полутьме и под шум ливня сделать что‑то толковое было сложно. Он пытался подправить крепления, но только запутался в стропах и упал, задев фонарь. Тот погас, оставив их в полной темноте. — Максим! — голос Ангелины дрожал от раздражения. — Ты всё портишь! Опять! — Ангелина, послушай… — начал он. — Нет, это ты послушай! — она повысила голос, и в нём зазвучали годы невысказанной боли. — Ты всегда находишь оправдания. «Меня контролировали». «Мне мешали». «Я был молод». А я — я просто ждала. Без оправданий. Без объяснений. Просто верила, что ты придёшь. Максим помолчал, потом тихо сказал: — Ты права. Я виноват. Тогда я был слишком молод и зависим от отца. Я пытался писать, звонить — но всё перехватывали. Я не нашёл способа, потому что не был достаточно решителен. И сейчас я тоже оплошал с палаткой. Но я здесь. Я приехал. Я искал тебя все эти годы. И я хочу быть с тобой. Ангелина резко встала, нащупала рюкзак и начала что‑то искать в нём. — Знаешь, что самое обидное? — её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Не то, что ты не приехал тогда. И даже не то, что не смог поставить палатку сейчас. А то, что ты никогда не ставил меня на первое место. Она замолчала, будто собираясь с силами. — Когда бабушка Марфа сожгла твоё письмо, я пошла к старосте и попросила дать мне твой лондонский адрес, — продолжила Ангелина. — Хотела написать тебе сама. Рассказать, как жду, как скучаю. А он отказал. Сказал: «Богатым мальчикам деревенские девушки не пара». И знаешь что? Я поверила. Поверила, что это правда. Что я для тебя — просто забава из детства. — Но это не так! — воскликнул Максим. — Подожди, — перебила она. — Самое страшное началось потом. Через полгода я узнала, что староста всё‑таки отправил твоё письмо. Оно дошло до тебя. Но ты не ответил. Ни строчки. Ни через год, ни через два. Я проверяла. Специально ездила в город, узнавала на почте. Твоё письмо было, а ответа — нет. В палатке повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя. — Ангелина… — прошептал Максим. — Почему ты не сказала раньше? — А что бы это изменило? — горько усмехнулась она. — Ты бы нашёл ещё одно оправдание? Или приехал бы из чувства долга? Я не хотела этого. Я хотела, чтобы ты приехал потому, что любишь меня. А ты… ты даже не попытался после того письма. Она надела дождевик, застегнула капюшон. — Я пойду. До посёлка. Лучше промокнуть до нитки, чем сидеть тут и слушать очередные объяснения. — Постой! — он схватил её за руку. — Ты не можешь идти одна в такую погоду! Это опасно! — Опасно? — она повернулась к нему, и он увидел, что по её лицу текут слёзы, смешиваясь с дождевыми каплями. — Опаснее было верить тебе все эти годы. Опаснее было надеяться, что ты изменился. А теперь я вижу — ты остался тем же Максимом, который зависит от чужого мнения и ищет оправдания. Прощай, Максим. Она вырвала руку и шагнула в стену дождя. Максим бросился за ней, но она уже скрылась в серой пелене. Он стоял под дождём, не в силах пошевелиться. Холодные струи хлестали по лицу, но он не чувствовал холода — только тяжесть в груди, от которой перехватывало дыхание. Тем временем Ангелина шла сквозь лес, не разбирая дороги. Дождь лил стеной, тропинка размылась, а деревья вокруг казались чужими и враждебными. Она пыталась вспомнить ориентиры — тот старый дуб, ручей, поляну с земляникой, — но всё выглядело иначе в серой пелене дождя. — Где я? — прошептала она, оглядываясь по сторонам. Паника начала нарастать. Она шла вперёд, потом повернула назад, пытаясь найти знакомую тропинку, но всё было бесполезно. Лес вокруг казался бесконечным, а дождь заглушал любые звуки. Ангелина остановилась, прислонилась к дереву, пытаясь отдышаться. — Надо успокоиться, — сказала она себе. — Надо найти укрытие. Дождаться, пока дождь утихнет. Но дождь не утихал. Она снова пошла вперёд, спотыкаясь о корни, продираясь сквозь мокрые ветки. Где‑то вдалеке послышался звук — будто кто‑то звал её по имени. — Максим? — крикнула она. Ответа не было. Только раскат грома и шум дождя. Наконец, выбившись из сил, Ангелина опустилась на землю под большим ельником. Она завернулась в дождевик, подтянула колени к груди и закрыла глаза. «Зачем я убежала? — думала она. — Теперь я заблудилась. Одна, в лесу, под дождём. А он там, в палатке. Может, ищет меня…» Но гордость не позволяла ей вернуться. Боль от старых ран и новой ссоры была слишком сильной. Дождь не утихал всю ночь — он лил стеной, превращая лесные тропинки в бурные потоки, а землю — в вязкое месиво. Максим, оставшись в палатке после ухода Ангелины, не мог найти себе места. Он сидел на спальнике, прислушиваясь к каждому звуку за пределами палатки: шороху ветвей, ударам капель по тенту, раскатам грома вдали. Как только первые признаки рассвета проступили сквозь серую пелену туч, Максим вышел наружу. Воздух был холодным и влажным, одежда мгновенно промокла. Он огляделся, пытаясь найти хоть какие‑то следы Ангелины. — Ангелина! — крикнул он, напрягая голос. — Ангелина, отзовись! Ответа не было. Только шум дождя и ветер, раскачивающий верхушки деревьев. Максим начал поиски методично. Сначала он прошёл по той тропе, по которой, как ему казалось, она могла пойти к посёлку. Но тропинка быстро терялась — вода размыла следы, а грязь скрыла любые признаки того, что здесь кто‑то проходил. Он шёл вперёд, зовя её по имени, останавливаясь каждые несколько минут, чтобы прислушаться. Иногда ему казалось, что он слышит какой‑то звук — стон, крик, шорох — но каждый раз это оказывалось игрой ветра или шумом падающих капель. Через час поисков Максим оказался у старого ручья, который в такую погоду превратился в бурную реку. Берега размыло, тропинка вдоль него исчезла под водой. — Ангелина! — снова крикнул он. — Если ты меня слышишь, подай знак! Тишина. Максим решил изменить тактику. Он поднялся на небольшой холм, откуда открывался вид на часть леса. Внизу простирались мокрые заросли, деревья стояли, словно тёмные стражи, а между ними клубился туман. Он достал компас — стрелка дрожала, указывая на север. «Она могла пойти в любую сторону, — подумал Максим. — Могла свернуть к лесу, могла попытаться обойти ручей, могла просто кружить на месте…» Он спустился вниз и пошёл вдоль ручья, внимательно осматривая каждый метр земли. Иногда ему попадались следы — размытые, неясные, — но он не мог быть уверен, что это следы Ангелины. Один раз он нашёл обрывок ткани, зацепившийся за ветку. Сердце замерло — это был кусок её дождевика. — Она была здесь, — прошептал он. — Значит, шла вдоль ручья. Но дальше следы терялись. Максим продвигался вперёд, пробираясь через мокрые кусты, оскальзываясь на глине, промокший до нитки. Руки дрожали от холода, но он не обращал на это внимания. — Ангелина! — кричал он снова и снова. — Ответь мне! В какой‑то момент он услышал звук — слабый, едва различимый. Максим замер, прислушиваясь. — Это она? — прошептал он. Он побежал на звук, продираясь сквозь заросли, но через несколько минут понял, что это был всего лишь шум воды, стекающей с веток. Время шло. Дождь не прекращался. Небо оставалось свинцово‑серым, а лес — мрачным и неприветливым. Максим начал чувствовать усталость. Ноги дрожали, руки окоченели, а в голове крутились мысли: «Что, если я опоздал? Что, если она где‑то лежит, раненая, замёрзшая, и не может позвать на помощь?» Он остановился, прислонился к дереву, пытаясь отдышаться. В ушах звучали её слова: «Ты никогда не ставил меня на первое место». — Но сейчас я ставлю, — сказал он вслух. — Сейчас ты — главное. И я найду тебя. Максим двинулся дальше, но теперь уже медленнее. Он понимал, что теряет силы. Видимость ухудшилась — туман, поднявшийся от земли, окутал лес, скрывая всё на расстоянии нескольких метров. Ещё час поисков — и он оказался у большой поляны, которую хорошо знал с детства. Здесь они когда‑то собирали грибы с дедом Игнатом. Максим огляделся. Никого. — Ангелина! — его голос уже охрип. — Пожалуйста, отзовись! Тишина. Он сел на поваленное дерево, опустил голову. Дождь стекал по лицу, смешиваясь с потом и, возможно, слезами. Максим понимал, что в таком состоянии он не сможет продолжать поиски. Он промок, замёрз, устал, а лес был слишком большим. «Если я сейчас потеряю сознание, — подумал он, — я не смогу ей помочь. А она, может быть, где‑то рядом, ждёт, надеется…» Максим принял решение. Он должен вернуться в палатку, согреться, привести себя в порядок, а потом продолжить поиски — уже с новыми силами и планом. С трудом поднявшись, он пошёл обратно. Каждый шаг давался с усилием. Он шёл медленно, постоянно оглядываясь, прислушиваясь, надеясь, что вот‑вот услышит её голос или увидит фигуру в дождевике среди деревьев. Но лес молчал. Когда он наконец добрался до палатки, то был полностью измотан. Руки дрожали, ноги подкашивались, а одежда прилипла к телу. Он вошёл внутрь, закрыл клапан, достал сухое полотенце и начал растираться, пытаясь согреться. Затем он разжёг небольшую горелку, поставил чайник. Пока вода грелась, Максим достал карту местности, разложил её на спальном мешке и начал продумывать новый план. «Завтра с рассветом я пойду другим маршрутом, — решил он. — Обойду лес по периметру, проверю все возможные укрытия: пещеры, старые охотничьи домики, заброшенные сараи. Если она не вышла к посёлку, значит, она всё ещё где‑то здесь. И я её найду. Обязательно найду». Он налил горячего чая, сделал глоток, и тепло начало медленно растекаться по телу. Максим посмотрел на часы — было уже далеко за полдень, а казалось, что прошла целая вечность. За пределами палатки дождь продолжал лить, лес шумел, а где‑то там, в его глубине, могла находиться Ангелина. Максим сжал кулаки. — Я найду тебя, — тихо сказал он. — Что бы ни случилось, я тебя найду. Он завернулся в спальник, пытаясь немного отдохнуть, но сон не шёл. В голове крутились образы: Ангелина, стоящая под дождём, её взгляд, полный обиды, её голос, говорящий: «Ты никогда не ставил меня на первое место». Максим закрыл глаза. Он знал, что эта ночь будет долгой. Но он был готов к ней. Потому что теперь он понимал: чтобы вернуть Ангелину, мало просто найти её в лесу. Нужно доказать делом, что она — самое важное в его жизни. И он докажет. Обязательно докажет. Ночь прошла мучительно медленно. Максим почти не спал — каждые полчаса он поднимался, прислушивался к звукам за пределами палатки, выходил наружу, вглядывался в темноту и снова возвращался внутрь. Дождь к утру немного стих, но небо оставалось тяжёлым, свинцовым, а воздух — промозглым и холодным. Едва рассвело, Максим собрал всё необходимое: термос с горячим чаем, немного еды, компас, фонарик, верёвку и нож. Он ещё раз изучил карту, отметил на ней ключевые точки — ручьи, овраги, старые охотничьи домики — и составил маршрут. — Сегодня я найду её, — твёрдо сказал он себе. — Обязательно найду. Он вышел из палатки и двинулся в сторону, противоположную той, где искал вчера. Теперь он шёл медленнее, внимательно осматривая землю в поисках следов, заглядывал под поваленные деревья, окликал Ангелину, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Ангелина! Я здесь! Если слышишь меня — отзовись! Лес казался бесконечным. Деревья стояли плотной стеной, ветви цеплялись за одежду, а под ногами хлюпала грязь. Максим пробирался через заросли, зовя её снова и снова. Иногда ему казалось, что он слышит какой‑то звук — шорох, стон, слабый крик, — но каждый раз это оказывалось игрой ветра или шумом падающих капель. Через несколько часов он вышел к старому охотничьему домику. Дверь была сорвана с петель, крыша протекала, но внутри было сухо. Максим заглянул внутрь, позвал Ангелину — тишина. Он оставил на пороге термос и немного еды на случай, если она найдёт это место, и двинулся дальше. Тем временем Ангелина, укрывшись под елью, дрожала от холода. Она провела ночь в полудрёме, просыпаясь от каждого шороха, надеясь услышать голос Максима. Но вокруг был только лес — мрачный, сырой, равнодушный. Утром она попыталась сориентироваться. Вытащила из рюкзака карту, которую они взяли с собой, но та промокла и почти не читалась. Компас был, но она не умела им пользоваться так же хорошо, как Максим. — Надо идти на восток, — прошептала она. — Там должен быть посёлок. Она поднялась, отряхнулась и пошла, стараясь держаться так, чтобы солнце, изредка пробивающееся сквозь тучи, оставалось слева. Но через час лес снова стал гуще, тропинка исчезла, а вокруг всё выглядело одинаково: деревья, кусты, поваленные стволы. Ангелина остановилась, прислонилась к дереву. В горле пересохло, ноги дрожали от усталости. Она достала флягу — воды оставалось совсем немного. «Почему я не осталась в палатке? — подумала она. — Почему убежала, как ребёнок?» Но гордость, обида, боль от старых ран не позволяли ей повернуть назад. Она снова двинулась вперёд, продираясь сквозь мокрые ветки, спотыкаясь о корни. Максим тем временем обошёл уже несколько участков леса. Он проверил все возможные укрытия, которые знал с детства: старый сарай лесника, пещеру у ручья, заброшенную сторожку. Нигде не было ни следа Ангелины. К полудню дождь снова усилился. Видимость упала до нескольких метров, а тропы размыло окончательно. Максим остановился, тяжело дыша. Он понимал, что в такой погоде искать дальше опасно — он мог сам заблудиться или получить переохлаждение. — Ангелина, — прошептал он, сжимая кулаки. — Где ты? Он достал компас, сориентировался и медленно, с трудом, двинулся обратно к палатке. Каждый шаг давался с усилием. В голове крутились её слова: «Ты никогда не ставил меня на первое место». «А сейчас? — думал он. — Сейчас я делаю всё, что могу. Но этого мало. Мало, если я не найду её». Когда он добрался до палатки, то был полностью измотан. Руки дрожали, ноги подкашивались, а одежда прилипла к телу. Он вошёл внутрь, закрыл клапан, достал сухое полотенце и начал растираться. Затем разжёг горелку, поставил чайник и сел, обхватив голову руками. В этот момент за пределами палатки раздался слабый, едва уловимый звук — будто кто‑то позвал его по имени. Максим замер. — Ангелина? — он резко поднялся, подошёл к выходу и распахнул клапан. Никого. Только дождь, ветер и лес, который словно поглотил её. Он стоял так несколько минут, вслушиваясь. Но звук больше не повторялся. Максим вернулся внутрь, налил горячего чая, сделал глоток. Тепло начало медленно растекаться по телу, но в груди всё равно было холодно. Он посмотрел на часы — было уже далеко за полдень. «Завтра, — решил он. — Завтра я возьму с собой кого‑то из местных. Дед Игнат знает эти леса лучше всех. Мы прочёшем каждый метр. Я не сдамся. Не могу». Он завернулся в спальник, пытаясь немного отдохнуть, но сон не шёл. В голове крутились образы: Ангелина, стоящая под дождём, её взгляд, полный обиды, её голос, говорящий: «Ты никогда не ставил меня на первое место». Максим закрыл глаза. Он знал, что эта ночь будет долгой. Но он был готов к ней. Потому что теперь он понимал: чтобы вернуть Ангелину, мало просто найти её в лесу. Нужно доказать делом, что она — самое важное в его жизни. И он докажет. Обязательно докажет. Тем временем, в глубине леса, Ангелина, выбившись из сил, опустилась на землю под большим ельником. Она завернулась в дождевик, подтянула колени к груди и закрыла глаза. «Может, он ищет меня? — подумала она. — Может, уже близко?» Она прислушалась. Где‑то вдалеке, сквозь шум дождя, ей показалось, что она слышит голос. — Максим? — крикнула она, но голос прозвучал слишком слабо. Она попыталась встать, но ноги не слушались. Холод пробирал до костей, а усталость навалилась такой тяжестью, что не было сил даже поднять руку. «Если он придёт… — мелькнуло в голове. — Если он найдёт меня… может быть, я смогу…» Мысль оборвалась. Ангелина закрыла глаза, и сознание начало ускользать. Дождь продолжал лить, лес шумел, а где‑то далеко, в палатке, Максим сжимал в руках карту и шептал: — Я найду тебя. Обещаю.