Глава 5

На следующее утро Максим проснулся от резкого порыва ветра — дождь наконец прекратился, но небо оставалось хмурым, а воздух — ледяным. Он быстро собрался, проверил запасы еды и воды, ещё раз изучил карту и вышел из палатки. «Сегодня я найду её, — твёрдо решил он. — Сегодня я не вернусь без неё». Максим направился к дому деда Игната — старому бревенчатому дому на окраине посёлка. Дорога шла через лес, и с каждым шагом тревога нарастала. Максим вспоминал все места, где мог бы укрыться человек в такую погоду: пещеры, охотничьи домики, старые сараи. Дед Игнат встретил его на крыльце — высокий, седовласый, с проницательным взглядом. Он молча выслушал рассказ Максима, кивнул и сказал: — Собирай людей. Я знаю эти леса как свои пять пальцев. Мы прочёшем каждый метр. Через час у дома деда собрались пятеро местных — крепкие мужчины, знавшие лес с детства. Они распределили участки, договорились о сигналах (три свистка — нашли что‑то, пять — нужна помощь) и разошлись в разные стороны. Максим взял на себя участок к востоку от палатки — тот, где, как ему казалось, могла оказаться Ангелина. Он шёл медленно, внимательно осматривая землю в поисках следов, заглядывал под поваленные деревья, окликал Ангелину: — Ангелина! Я здесь! Если слышишь меня — отзовись! Он проверил старый сарай лесника — дверь была заперта, следов поблизости не было. Затем двинулся к пещере у ручья. Вход был наполовину завален камнями, внутри — темно и сыро. — Ангелина? — Максим посветил фонариком внутрь. — Ты здесь? Тишина. Тем временем Ангелина, очнувшись от забытья, с трудом открыла глаза. Тело ломило, руки и ноги дрожали от холода. Она приподнялась, огляделась. Вокруг были всё те же деревья, мокрый мох, поваленные стволы. Дождь прекратился, но земля оставалась сырой, а воздух — промозглым. «Сколько я пролежала? — подумала она. — Час? День?» Она достала флягу — воды почти не осталось. Попыталась встать, но ноги подкосились. Ангелина оперлась о дерево, отдышалась и сделала несколько шагов. В голове шумело, перед глазами плыли тёмные пятна. — Максим… — прошептала она. — Где ты? Ей вдруг стало страшно. Впервые за все эти годы она по-настоящему испугалась — не за свою гордость, не за старые обиды, а за саму жизнь. Лес, который когда‑то казался родным и знакомым, теперь выглядел чужим и враждебным. Ангелина заставила себя идти. Шаг за шагом, цепляясь за ветки, переступая через корни. Она пыталась вспомнить ориентиры, но всё смешалось в голове. В это время Максим, обойдя уже несколько участков, вышел к небольшому оврагу. Он остановился, прислушался. Где‑то вдалеке раздался слабый звук — будто кто‑то звал на помощь. — Ангелина? — крикнул он, вслушиваясь. Звук повторился, но теперь он был тише. Максим побежал на голос, пробираясь через кусты, скользя по мокрой земле. Он спустился в овраг и увидел её — она сидела, прислонившись к дереву, вся в грязи, с бледным лицом и дрожащими губами. — Максим… — тихо произнесла Ангелина, увидев его. Он бросился к ней, опустился на колени, снял свой дождевик и накинул ей на плечи. — Всё хорошо, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я нашёл тебя. Теперь всё будет хорошо. — Я… я заблудилась, — прошептала она, и в её глазах появились слёзы. — Я не могла найти дорогу. — Тише, — он обнял её, чувствуя, как она дрожит. — Всё позади. Я здесь. Максим достал термос, налил горячего чая, помог ей сделать глоток. Затем достал запасную футболку из рюкзака, вытер ей лицо и руки. — Давай, вставай, — сказал он мягко. — Нам нужно идти. Я позову остальных, они помогут. Он достал свисток и дал три коротких сигнала — знак, что нашёл её. Через несколько минут на краю оврага появились дед Игнат и двое местных. — Жива? — спросил дед, спускаясь вниз. — Да, — кивнул Максим. — Но ей нужна помощь. Мужчины быстро соорудили носилки из веток и куртки, аккуратно уложили на них Ангелину. Максим шёл рядом, держа её за руку. — Прости меня, — тихо сказал он. — За всё. За то, что не приехал тогда. За то, что не смог поставить палатку. За то, что заставил тебя блуждать по лесу. Я был слеп. Я не видел, как ты важна для меня. Ангелина посмотрела на него. В её глазах ещё стояла боль, но в них появилось что‑то новое — проблеск доверия. — Ты нашёл меня, — прошептала она. — Ты пришёл. — И я больше никогда не уйду, — твёрдо сказал Максим. — Что бы ни случилось. Они вышли из леса, и первые лучи солнца пробились сквозь тучи, осветив мокрые деревья и тропинку, ведущую к посёлку. Ангелина закрыла глаза, чувствуя, как тепло разливается по телу — не только от горячего чая и движения, но и от чего‑то большего. От надежды. Дед Игнат, идущий впереди, обернулся и усмехнулся: — Ну что, молодые? Теперь, может, наконец, поговорите по‑человечески? Без обид, без гордости, а просто — друг с другом? Максим улыбнулся и крепче сжал руку Ангелины. — Да, дед. Теперь — точно поговорим. Ангелина лежала на носилках, укрытая дождевиком Максима и пледом, который принёс один из местных. Она молчала всю дорогу до посёлка, лишь изредка вздрагивала от холода или боли в уставших мышцах. Максим шёл рядом, не отпуская её руки, и чувствовал, как внутри него нарастает тревога. Когда они добрались до дома деда Игната, Ангелину уложили на широкую деревянную кровать в светлой комнате с видом на лес. Дед растопил печь, поставил греться воду, а Максим помог Ангелине переодеться в сухую одежду и укутал в тёплое одеяло. — Отдыхай, — тихо сказал он. — Я сейчас принесу чай с мёдом и малиной. — Не надо, — слабо отозвалась Ангелина. — Я просто хочу поспать. — Но тебе нужно согреться… — Максим, — она посмотрела на него, и в её взгляде снова появилась та боль, которую он видел в лесу. — Оставь меня в покое хоть на час. Пожалуйста. Он кивнул, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. В кухне дед Игнат помешивал что‑то в кастрюле, от которой шёл ароматный пар. — Ну что, молодой человек, — строго спросил дед, — теперь рассказывай. Что у вас там произошло? — Я… я всё испортил, — Максим сел на лавку, опустил голову. — Опять. Я искал её все эти годы, приехал, хотел всё исправить, а в итоге чуть не потерял её по‑настоящему. — Потерять легко, — усмехнулся дед. — А вот найти — это да, работа. Но ещё сложнее — удержать. Ты готов к этой работе? Максим поднял глаза: — Готов. Больше всего на свете. Через два часа Ангелина проснулась. Она чувствовала себя немного лучше — тепло и сухость сделали своё дело. В дверь постучали, и вошёл Максим с подносом: чашка горячего чая, мёд, печенье, ломтики лимона. — Я подумал, ты, может быть, проголодалась, — сказал он, ставя поднос на столик у кровати. — Спасибо, — Ангелина села, подтянув колени к груди. — Но я не хочу есть. И не хочу чаю. — Ангелина, — он присел на край кровати. — Пожалуйста, давай поговорим. — О чём? — она отвернулась к окну. — О том, как ты опять всё испортил? О том, как я чуть не умерла в этом лесу из‑за твоей несобранности? Или о том, как ты не смог найти меня раньше? — Я искал, — тихо сказал Максим. — Всё утро, весь вчерашний день. Я чуть с ума не сошёл. — Да, искал, — горько усмехнулась она. — Но нашёл только тогда, когда я уже почти потеряла сознание. Когда я была на грани. А если бы не нашёл? Что тогда? Ты бы опять нашёл оправдание? «Погода была плохая», «я устал», «у меня не было карты»? — Нет, — он сжал кулаки. — Не было бы оправданий. Потому что ты — самое важное. И я это понял только сейчас, когда увидел тебя там, в овраге. Бледную, дрожащую, почти без сознания. И понял, что если потеряю тебя — потеряю всё. Ангелина помолчала, потом тихо спросила: — Почему тогда? Почему ты не приехал тогда, десять лет назад? Я ждала. Каждый день. Каждый час. А ты не приехал. И не написал. И не дал знать, что жив. — Меня контролировали, — начал Максим. — Отец… — Опять отец? — она резко повернулась к нему. — Всегда отец, всегда обстоятельства, всегда кто‑то или что‑то мешает. А где ты? Где тот Максим, который обещал мне, что мы будем вместе? Который говорил, что я — его будущее? — Он был слаб, — Максим опустил глаза. — Я был слаб. Зависим от мнения отца, от его денег, от его правил. Я боялся пойти против него. Боялся остаться ни с чем. И это моя вина. Огромная, непростительная. Но сейчас я другой. Я свободен. Я сам решаю, что делать, с кем быть. И я выбираю тебя. — Выбираешь? — Ангелина горько рассмеялась. — А когда ты выбирал меня десять лет назад, почему не смог довести дело до конца? Почему не нашёл способ дать мне знать, что ты жив? Что ты помнишь? Что ты любишь? — Потому что я был глуп, — он встал, начал ходить по комнате. — Потому что я думал, что успею. Что всё ещё впереди. Что я смогу приехать позже, написать позже, объясниться позже. А время ушло. И ты ушла. — Я не ушла, — тихо сказала Ангелина. — Я осталась. На том же месте, в том же посёлке, с теми же людьми. Я не меняла номер, не уезжала далеко. Я была здесь. Всё эти годы. И ждала. Максим остановился, посмотрел на неё: — И я вернулся. Сейчас. Здесь. Перед тобой. И я не уйду, пока ты не дашь мне шанс. Пока не позволишь доказать, что я изменился. — Доказать? — она покачала головой. — Как? Что ты можешь доказать? Что ты умеешь ставить палатку? Что ты можешь найти человека в лесу, если он уже почти умер от холода? Это не доказательства, Максим. Это случайности. — Тогда дай мне время, — он опустился на колени перед кроватью, взял её руки в свои. — Дай мне месяц. Неделю. День. Сколько нужно, чтобы ты поверила, что я действительно изменился. Что ты — главное в моей жизни. Что я готов на всё, лишь бы ты была рядом. Ангелина посмотрела на него — в его глазах была искренность, боль, отчаяние. Но в её душе всё ещё жила старая рана, которая не давала просто так сказать «да». — Я не могу, — прошептала она. — Не могу вот так взять и поверить. После всего, что было. После всех этих лет ожидания, одиночества, обид. Я пыталась забыть тебя, понимаешь? Пыталась жить дальше. А ты вернулся и снова всё перевернул. — Знаю, — он сжал её руки. — И я не прошу тебя забыть. Я прошу дать мне шанс исправить то, что я натворил. Не ради прошлого. Ради будущего. Нашего будущего. — А если не получится? — её голос дрогнул. — Если я снова поверю, а ты опять исчезнешь? Что тогда? — Тогда я сам себя не прощу, — твёрдо сказал Максим. — Потому что теперь я понимаю: без тебя нет никакого будущего. Ни для меня, ни для кого‑либо ещё. Ты — мой компас. Мой ориентир. Моя жизнь. Ангелина долго молчала, глядя в окно, где первые лучи заката окрашивали деревья в золотистый цвет. Потом тихо спросила: — Что ты предлагаешь? — Давай начнём сначала, — Максим улыбнулся — впервые за всё это время. — Не как влюблённые подростки, которые обещают друг другу звёзды. А как взрослые люди, которые знают цену ошибкам. Давай просто… будем рядом. Понемногу. Без спешки. Без давления. Ты будешь говорить, что тебе нужно, а я буду делать всё, чтобы это дать. — И если я скажу, что мне нужно время? — она подняла на него глаза. — Я дам тебе время, — кивнул Максим. — Сколько потребуется. — А если я скажу, что не уверена, что смогу тебя простить? — Я буду ждать, — он осторожно провёл пальцем по её руке. — Пока ты не будешь готова. Пока не почувствуешь, что можешь мне доверять. Ангелина вздохнула, посмотрела на его лицо — усталое, осунувшееся, но полное решимости. — Хорошо, — наконец сказала она. — Давай попробуем. Но не потому, что я уже простила. А потому, что… потому что где‑то глубоко внутри я всё ещё верю в того Максима, которого когда‑то полюбила. И хочу понять, остался ли он где‑то там. — Он остался, — Максим осторожно обнял её, стараясь не причинить боли. — И он больше никогда тебя не подведёт. В дверях появился дед Игнат с чайником в руках. — Ну, — хмыкнул он, — вижу, вы тут без меня уже всё решили. Чай будете? — Будем, — улыбнулась Ангелина, и впервые за долгое время в её глазах появился проблеск надежды. — Обязательно будем, — добавил Максим, сжимая её руку. Дед поставил чайник на стол, подмигнул им и вышел, тихо прикрыв дверь. За окном догорал закат, а в комнате, согретой теплом печи и человеческим участием, начиналась новая глава их истории. После возвращения из леса прошло три недели. Ангелина полностью восстановилась, но отношения с Максимом оставались натянутыми. Они договорились «попробовать начать сначала», но на деле Ангелина держалась отстранённо — вежливо, корректно, но без той теплоты, которую Максим так хотел вернуть. Однажды дед Игнат, который знал всех в посёлке и имел влияние в местной администрации, предложил им обоим работу в новом туристическом центре, который открывался на окраине Калиново. — Места хорошие, — сказал он за чашкой чая. — И вам полезно будет вместе делом заняться. Глядишь, и отношения наладятся. Ангелина колебалась, но работа была перспективной — координатор туристических групп, с возможностью разрабатывать маршруты и проводить экскурсии. Максим получил должность гида-инструктора. Так они оказались в одном коллективе. С первого дня Ангелина начала избегать прямого общения с Максимом. Если нужно было обсудить маршрут — она писала ему сообщения в рабочем чате. Если требовалось что‑то уточнить — просила передать через коллег. На собраниях она садилась как можно дальше от него и отвечала коротко, по делу. Коллеги быстро заметили эту странную динамику. Особенно живо обсуждали ситуацию две подруги Ангелины — Марина и Катя. — Видела, как они сегодня столкнулись у кулера? — шептала Марина Кате за обедом. — Ангелина так резко отвернулась, будто увидела привидение!
— А Максим стоял и смотрел ей вслед, — подхватила Катя. — У него такой взгляд… будто щенок, которого наказали ни за что.
— Да они же явно что‑то пережили вместе, — продолжала Марина. — Я слышала, они вместе в лес ходили, и там что‑то случилось. Ангелина потом болела несколько дней.
— О, это точно не просто так, — кивнула Катя. — Надо будет аккуратно у деда Игната выведать. Он‑то наверняка в курсе. Их разговоры не оставались незамеченными. Другие сотрудники тоже начали подмечать нюансы: • Когда Максим заходил в комнату, Ангелина сразу переключалась на работу с документами. • Если он предлагал помощь, она вежливо отказывалась: «Спасибо, я справлюсь сама». • На корпоративных мероприятиях они держались в разных концах помещения. Однажды на планерке директор, Михаил Петрович, объявил:
— Нам поступил заказ на сложный маршрут — трёхдневный поход с ночёвкой в лесу. Нужно два гида. Предлагаю назначить Ангелину и Максима. Вы оба хорошо знаете местность, да и опыт у вас есть. В комнате повисла тишина. Ангелина подняла глаза на Максима, потом на директора:
— Михаил Петрович, может быть, лучше кого‑то другого? Я могу пойти с Катей, а Максим…
— Ангелина, — мягко перебил директор. — Это не просто поход. Там будут новички, которым нужен опытный наставник. Вы с Максимом — лучшие кандидаты. И потом, — он хитро улыбнулся, — вы же друзья, верно? Максим быстро кивнул:
— Да, конечно. Мы справимся. Правда, Ангелина?
Она сжала губы, но вынуждена была согласиться:
— Хорошо. Раз надо — сделаем. После собрания коллеги оживились:
— Ну наконец‑то! — воскликнула Марина. — Теперь они точно вынуждены будут общаться!
— Интересно, что будет, когда они останутся вдвоём в лесу? — подмигнула Катя. — Может, там всё и прояснится. Подготовка к походу шла напряжённо. Ангелина составляла маршрут, списки снаряжения, план питания. Максим предлагал помощь, но она отказывалась. В итоге он просто молча проверял всё за ней — проверял палатки, собирал аптечку, уточнял прогноз погоды. В день похода группа из восьми туристов собралась у офиса центра. Ангелина провела инструктаж, раздала схемы маршрута. Максим проверял рюкзаки, помогал тем, кто впервые шёл в лес. Когда они вышли на тропу, туристы начали переговариваться:
— Смотрите, как они идут — на расстоянии друг от друга.
— А раньше я их вместе не видел. Интересно, что между ними?
— Говорят, они давно знакомы, — поделился кто‑то. — Ещё до работы здесь. Максим услышал эти разговоры и, догнав Ангелину, тихо сказал:
— Может, хотя бы перед туристами будем вести себя нормально? А то они уже строят теории заговора.
Ангелина остановилась, посмотрела на него:
— Нормально — это как?
— Как коллеги, которые уважают друг друга. Без этой… ледяной вежливости.
— Я и так веду себя нормально, — холодно ответила она. — Выполняю свою работу.
— Но ты избегаешь меня. Всегда. Даже когда это не нужно.
— Максим, — она вздохнула. — Давай не сейчас. У нас группа, туристы, ответственность. Давай просто сделаем свою работу хорошо, ладно? Он помолчал, потом кивнул:
— Ладно. Но после похода… мы поговорим. По‑настоящему. Без избеганий.
Ангелина хотела что‑то возразить, но тут один из туристов споткнулся, и она поспешила к нему:
— Всё в порядке? Ничего не повредили? Давайте я помогу. Максим остался стоять на тропе, глядя ей вслед. В голове крутились слова: «После похода мы поговорим». Он надеялся, что на этот раз она не найдёт предлог, чтобы снова уйти от разговора. Тем временем туристы, идущие позади, продолжали обсуждать странное поведение гидов:
— Видели, как он на неё посмотрел? — шептал один. — Как будто хочет что‑то сказать, но не решается.
— А она всё время отворачивается, — добавила девушка. — Но когда думает, что он не видит, смотрит на него.
— Может, они поссорились? — предположил третий. — Или расстались?
— О, тогда наш поход может стать для них чем‑то вроде терапии, — усмехнулся первый. — Лес, костёр, звёзды… романтика! Максим слышал эти разговоры, но не обращал внимания. Его волновало только одно: сможет ли он наконец достучаться до Ангелины? Сможет ли доказать, что изменился? И хватит ли у неё сил и желания дать ему этот шанс?