Глава 6

Утро второго дня похода выдалось туманным. Воздух был сырым и тяжёлым, а земля — скользкой после ночного дождя. Туристы, ещё сонные, собирались у потухшего костра, потягивали чай и переговаривались. Ангелина уже была на ногах — проверяла маршрут на карте, сверяла координаты, пересчитывала запасы еды. Максим подошёл к ней с кружкой горячего кофе:
— Выпей. Тебе нужно согреться.
— Спасибо, не надо, — она даже не подняла глаз. — Лучше проверь, все ли взяли дождевики. Погода снова портится.
Он поставил кружку на пенёк рядом с ней и молча пошёл к группе. — Видела? — шепнула Марина Кате, наблюдая за этой сценой. — Он ей кофе принёс, а она даже спасибо не сказала.
— Да он за ней как тень ходит, — вздохнула Катя. — А она его будто и не замечает.
— Может, он что‑то натворил? — предположила Марина. — И теперь пытается загладить вину?
— Точно! — подхватила Катя. — Смотри, как он на неё смотрит — виновато, но с надеждой. А она… она будто заморозилась. Туристы начали собираться в путь. Ангелина чётко раздавала указания:
— Идём цепочкой, дистанция три метра. Максим, ты замыкающий. Следи, чтобы никто не отстал.
— Хорошо, — кивнул он. — Но, может, я лучше пойду впереди? Знаю короткий путь к смотровой площадке.
— У нас утверждённый маршрут, — отрезала Ангелина. — Никаких коротких путей. Безопасность прежде всего.
Максим сжал губы, но кивнул:
— Как скажешь. Они двинулись по тропе. Туман окутывал лес, делая деревья призрачными силуэтами, а звуки — глухими и размытыми. Ангелина шла впереди, уверенно выбирая дорогу, периодически оборачивалась, проверяя, все ли на месте. Максим замыкал колонну, следил, чтобы никто не споткнулся на скользких корнях, помогал тем, кому было трудно. — Смотрите, как он заботится, — шептала Марина, идя рядом с Катей. — Под руку подставляет, подбадривает. Настоящий гид.
— А она — как королева, — хмыкнула Катя. — Идёт, голову высоко держит, будто одна тут профессионал.
— Но ведь она и правда профессионал, — заметила Марина. — Видела, как она карту читает? Как маршрут просчитывает?
— Да, но… — Катя вздохнула. — Она же его совсем не ценит. Он старается, а она… На привале у ручья Ангелина начала раздавать бутерброды и чай. Максим подошёл, чтобы помочь:
— Давай я раздам еду? Ты устала.
— Я справляюсь, — холодно ответила она. — Спасибо.
Он отступил, сжал кулаки.
— Ангелина, — тихо сказал он, когда туристы отошли в сторону. — Почему ты так со мной? Я же не враг тебе.
— А кто ты? — она наконец посмотрела ему в глаза, и в её взгляде была сталь. — Друг? Коллега? Или тот, кто однажды уже разбил мне сердце и теперь пытается сделать вид, что ничего не было?
— Я тот, кто хочет всё исправить, — твёрдо сказал Максим. — Тот, кто любит тебя. И всегда любил.
— Любил? — она горько усмехнулась. — Любил бы — не исчез на десять лет. Не заставил бы меня думать, что я для тебя — просто забава. Не заставил бы ждать, надеяться, верить…
— Я был глуп, — он сделал шаг к ней. — Я признаю это. Но сейчас я здесь. Я рядом. И я готов на всё, чтобы ты мне поверила.
— На всё? — она подняла бровь. — Тогда оставь меня в покое. Перестань пытаться быть добрым, заботливым, понимающим. Просто… просто веди себя как обычный коллега. Без этих… знаков внимания.
Он замер, словно от удара.
— Хорошо, — тихо сказал Максим. — Как скажешь.
Он развернулся и отошёл к группе, начал помогать одному из туристов подтянуть рюкзак. Ангелина смотрела ему вслед, и на мгновение в её глазах мелькнуло что‑то похожее на боль, но она тут же отвернулась. Вечером, когда поставили палатки и разожгли костёр, туристы снова начали обсуждать гидов:
— Видели, как она ему ответила? — шептала Марина. — Прямо как ножом полоснула.
— А он… — Катя вздохнула. — Он даже не огрызнулся. Просто принял. Это же сила, да?
— Сила или слабость? — задумалась Марина. — Может, он просто боится её потерять окончательно?
— Или любит так сильно, что готов терпеть всё, — добавила Катя. — Даже её холод. Максим сидел у костра, рассказывал истории о лесе, шутил, поддерживал разговор. Ангелина расположилась чуть в стороне, грела руки у огня и слушала, но не участвовала.
— Ангелина, а вы расскажите что‑нибудь! — попросила одна из туристок. — Вы так хорошо знаете эти места.
— Мне нечего добавить, — коротко ответила она. — Максим отлично справляется.
— Но… — начала было туристка, но Катя быстро перебила:
— Да, да, Максим — мастер рассказывать. А вы, Ангелина, лучше расскажите нам завтра про редкие растения на маршруте. Вы же специалист!
— Хорошо, — кивнула Ангелина. — Завтра расскажу. После ужина Максим подошёл к ней снова:
— Ангелина, нам нужно поговорить. Серьёзно. Без свидетелей.
— Не сейчас, — отрезала она. — У нас группа. Ответственность. Давай сосредоточимся на работе.
— Но когда? — он сжал её руку. — Когда ты наконец выслушаешь меня?
— Никогда, — она вырвала руку. — Потому что слушать нечего. Ты уже всё сказал десять лет назад, своим молчанием. А теперь… теперь слишком поздно.
Он отшатнулся, словно она ударила его. В глазах мелькнула боль, но он быстро взял себя в руки.
— Хорошо, — хрипло сказал Максим. — Как скажешь. На следующее утро туристы обсуждали ночной разговор:
— Слышала, что она ему сказала? — шептала Марина. — «Слишком поздно»!
— А он так побледнел… — вздохнула Катя. — Мне его жалко. Он же правда старается.
— Может, нам как‑то помочь? — предложила Марина. — Подтолкнуть их друг к другу?
— О, это идея! — глаза Кати загорелись. — Давай устроим что‑то… романтическое. Костёр, звёзды, вино…
— Тише! — шикнула Марина. — Они услышат. Но идея хорошая. Надо что‑то придумать. Перед выходом на финальный участок маршрута Ангелина проверила снаряжение, раздала указания:
— Максим, ты идёшь впереди. Я — замыкающая. Контролируем группу с двух сторон.
— Понял, — коротко ответил он.
Они двинулись в путь. Максим шёл молча, сосредоточенно выбирая дорогу. Ангелина следила за туристами, подбадривала тех, кому было тяжело. На спуске к посёлку один из туристов поскользнулся и чуть не упал. Максим мгновенно бросился к нему, поддержал, помог восстановить равновесие.
— Всё в порядке? — спросил он.
— Да, спасибо, — выдохнул турист. — Ты меня спас.
Ангелина, увидев это, на мгновение замерла. В груди что‑то ёкнуло — она вспомнила, как Максим когда‑то так же поддержал её, когда она оступилась на холме. Но она быстро отогнала воспоминание. Когда они вышли к посёлку, туристы начали благодарить гидов:
— Вы отличные специалисты!
— Так слаженно работали!
— Мы обязательно вернёмся ещё!
Ангелина кивнула, улыбнулась:
— Рады были помочь. Ждём вас снова.
Максим тоже улыбнулся, но его взгляд был устремлён на Ангелину. Она поймала этот взгляд, на секунду замерла, но тут же отвернулась и начала собирать вещи. В автобусе по дороге обратно туристы продолжали обсуждать гидов:
— Видели, как он на неё смотрел? — шептала Марина.
— А она всё равно ледяная, — вздохнула Катя. — Но знаешь… мне кажется, она не так холодна, как хочет показать.
— Да, в глазах у неё что‑то мелькает, — согласилась Марина. — Что‑то тёплое. Максим слышал эти разговоры, но молчал. Ангелина сидела у окна, смотрела на мелькающие деревья и думала: «Почему так больно? Почему, когда я отталкиваю его, мне самой становится хуже?» Но она не подала виду. Когда автобус остановился у офиса туристического центра, она первой вышла, поблагодарила туристов за участие и быстро направилась к своему дому. Максим хотел пойти за ней, но остановился. «Ещё не время, — подумал он. — Но я не сдамся. Я буду рядом. Пока она не поймёт, что я действительно изменился. Пока не поверит мне». После похода прошло две недели. Ангелина держалась отстранённо, с Максимом общалась исключительно по работе — коротко, сухо, без лишних слов. Он, в свою очередь, старался не навязываться, но был рядом: помогал с документами, предлагал помощь в организации маршрутов, ненавязчиво интересовался её самочувствием. Марина и Катя, видя это, решили действовать.
— Так больше нельзя, — заявила Марина за обедом в столовой туристического центра. — Они оба мучаются, а мы смотрим и страдаем вместе с ними!
— Да, — вздохнула Катя. — Максим ходит как в воду опущенный, а Ангелина… она вроде держится, но глаза у неё грустные.
— Значит, надо что‑то предпринять, — решительно сказала Марина. — Давай устроим им свидание. Романтическое. В лесу. Там, где они впервые встретились после долгой разлуки.
— О, это идея! — глаза Кати загорелись. — Мы скажем, что нужно проверить новый маршрут. Оставим их там одних, а сами незаметно уйдём. Природа, тишина, красота — они точно помирятся!
— И главное, — добавила Марина, — сделаем это так, чтобы Ангелина не смогла отказаться. Скажем, что это распоряжение Михаила Петровича, директора. Он как раз просил проверить тропу у старого дуба.
— Отлично! — Катя хлопнула в ладоши. — План готов. Приступаем завтра! На следующий день Марина и Катя подошли к Ангелине и Максиму с «заданием от директора»:
— Михаил Петрович просит проверить тропу у старого дуба, — бодро начала Марина. — Там хотят проложить новый маршрут для семейных групп. Нужно оценить безопасность, отметить ориентиры.
— Но мы можем пойти и сами, — осторожно предложила Катя. — Если вы заняты…
— Нет, — перебила Ангелина. — Я пойду. Надо проверить лично.
— И я с вами, — быстро добавил Максим.
— Ой, а мы как раз не можем! — воскликнула Марина. — У нас срочное совещание по рекламе. Но вы справитесь вдвоём, правда? Это же недалеко, час туда, час обратно.
Ангелина нахмурилась, но не стала спорить.
— Хорошо, — кивнула она. — Пойдём вдвоём. Они отправились к старому дубу. Ангелина шла впереди, Максим — следом, молча. Когда добрались до места, она достала карту и начала отмечать ориентиры.
— Здесь нужно поставить указатель, — сказала она. — И проверить тропу после оврага — там скользко после дождей.
— Я проверю, — Максим направился к оврагу. — Ты пока отметь всё на карте. Как только он отошёл, из‑за кустов выскочили Марина и Катя.
— Ну что, — зашептала Марина Ангелине, — как дела? Вижу, вы уже лучше общаетесь.
— Что вы тут делаете? — строго спросила Ангелина. — Вы же сказали, у вас совещание.
— Совещание отменили, — быстро соврала Катя. — Но мы решили, что вам нужно время побыть вдвоём. Без нас. Поэтому мы… э‑м… уходим!
— Куда? — Ангелина почувствовала, как внутри закипает раздражение.
— Просто уходим, — Марина взяла Катю за руку. — Оставляем вас наедине. Чтобы вы поговорили. По‑честному. Без масок. Ангелина резко выпрямилась, сжала кулаки и повернулась к ним лицом. Её голос зазвучал громко и жёстко:
— Вы что, совсем с ума сошли?! — выкрикнула она. — Кто вас просил вмешиваться в мою жизнь? Кто дал вам право решать, что мне нужно?!
— Ангелина, мы просто хотели помочь… — начала Катя, но Ангелина перебила её:
— Помочь?! — её голос задрожал от гнева. — Вы не помогли, вы унизили меня! Вы сделали из меня куклу, которую можно дёргать за ниточки! «Поговорите, помиритесь, дайте шанс» — да кто вы такие, чтобы указывать мне?! Максим, услышав крики, вернулся.
— Ангелина, что случилось? — спросил он, глядя на раскрасневшееся лицо Ангелины и испуганных Марину с Катей.
— Твои друзья, — она повернулась к нему, и в её глазах была не просто обида, а настоящая боль, — решили устроить нам свидание. Тайком. За нашей спиной. Как будто мы какие‑то марионетки!
— Марина? Катя? — Максим посмотрел на них с недоумением. — Это правда?
— Мы просто хотели, чтобы вы наконец поговорили… — пробормотала Марина.
— Замолчите! — Ангелина топнула ногой. — Хватит! Я не просила вас вмешиваться! Ни вас, ни кого‑либо ещё! Вы не знаете, что было между нами! Вы не знаете, сколько боли я пережила из‑за него! И вы не имеете права решать, когда мне прощать, когда доверять, когда давать шанс! Она обвела всех троих взглядом, полным обиды и гнева:
— Вы все! — её голос дрожал. — Вы все считаете, что знаете, как лучше для меня. Но никто, никто не спросил, чего хочу я! Никто не спросил, готова ли я! Вы просто решили, что можете всё устроить за меня, как будто я не человек, а какая‑то игрушка! Она сделала шаг вперёд, указывая пальцем на Марину и Катю:
— А вы… вы называетесь подругами? И так поступаете? Тайком, за спиной? Да как вы вообще могли до такого додуматься?! Катя побледнела, Марина опустила глаза.
— Прости, Ангелина… — тихо сказала Марина.
— Не надо извинений! — отрезала Ангелина. — Просто оставьте меня в покое. Все. Навсегда. Она развернулась и пошла прочь, быстро шагая по тропе. Максим хотел пойти за ней, но она резко обернулась:
— И ты! — её голос прозвучал как удар. — Даже не смей идти за мной! Не приближайся ко мне. Не говори со мной. Ничего не делай. Просто… исчезни из моей жизни. Хотя бы на время. Пока я не решу, что делать. Она снова повернулась и почти побежала по тропе, оставив всех троих стоять в полной растерянности. — Ну вот, — тихо сказала Катя, — кажется, мы всё не просто испортили, а разбили вдребезги.
— Да, — кивнул Максим. — Вы хотели помочь, но сделали только хуже. Гораздо хуже.
— Мы не думали… — Марина всхлипнула. — Мы правда не хотели её обидеть.
— Но обидели, — Максим вздохнул. — И теперь я не знаю, сколько времени понадобится, чтобы она снова начала нам доверять. Если вообще начнёт. Тем временем Ангелина бежала по лесу, не разбирая дороги. Слезы застилали глаза, руки дрожали. Она остановилась у старого дуба, прислонилась к стволу, закрыла лицо руками и разрыдалась. Внутри всё горело от обиды — не только на Марину и Катю, но и на себя. За то, что позволила себе надеяться, что поверила хоть на секунду, что всё может наладиться. Когда она вернулась в офис, то сразу пошла к Михаилу Петровичу:
— Прошу перевести меня на другой участок работы, — сказала она твёрдо, хотя голос ещё дрожал. — Где я не буду пересекаться ни с Максимом, ни с Мариной, ни с Катей. Ни с кем из них.
— Ангелина, — директор поднял брови, — что случилось?
— Ничего, — она сжала губы. — Просто так будет лучше для всех. Для меня. Для них. Для работы.
— Ты уверена? — он внимательно посмотрел на неё. — Это из‑за них?
— Это из‑за того, что я не хочу, чтобы кто‑то ещё решал за меня, — ответила Ангелина. — Чтобы кто‑то «помогал», не спросив меня. Я сама разберусь со своей жизнью. Когда буду готова. Михаил Петрович помолчал, потом кивнул:
— Хорошо. Я дам тебе другой маршрут. Но помни: иногда люди ошибаются не со зла. Они просто хотят помочь.
— Может быть, — Ангелина вздохнула. — Но эта «помощь» ранит сильнее, чем молчание. Она вышла из кабинета, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она знала, что поступила резко, что, возможно, перегнула палку. Но она не могла иначе. Не сейчас. Не после того, как чужие попытки «помочь» заставили её почувствовать себя ещё более уязвимой и одинокой. В тот вечер Максим стоял у окна своего дома и смотрел на лес. Он понимал, что Ангелина ушла в глухую оборону. Но он также знал, что не отступит. Он будет ждать. Терпеливо. Молча. Пока она не будет готова. Пока не поверит, что он действительно рядом. Навсегда. После вспышки Ангелины прошло несколько недель. Максим был подавлен. Её слова «исчезни из моей жизни» звучали в голове снова и снова, оставляя горький осадок. Он понимал её обиду на Марину и Катю, но то, как она оттолкнула его — резко, безоговорочно, — задело его до глубины души. В офисе туристического центра атмосфера стала напряжённой. Ангелина работала на новом маршруте, почти не появляясь в общем зале. Максим старался вести себя как обычно, но коллеги замечали, что он стал замкнутее, реже шутил, а улыбка теперь чаще выглядела натянутой. Марина и Катя чувствовали себя виноватыми. Они пытались поговорить с Ангелиной, но та избегала их. Тогда они решили обратиться к Максиму. — Максим, — осторожно начала Марина, подойдя к нему во время обеденного перерыва, — мы хотели извиниться. Перед тобой тоже. Мы всё испортили.
— Да, — кивнула Катя. — Мы хотели помочь, а получилось, что сделали только хуже. И тебе, и Ангелине.
Максим поднял глаза, в них читалась усталость:
— Вы не просто испортили, — тихо сказал он. — Вы заставили её закрыться ещё сильнее. Она и так не доверяла мне, а теперь… теперь она вообще не хочет меня видеть.
— Мы не думали, что она так отреагирует, — вздохнула Марина. — Честно. Мы просто хотели, чтобы вы поговорили. По‑честному.
— А получилось, что вы вмешались туда, куда не следовало, — Максим сжал кружку с чаем. — И теперь она считает, что я был в этом замешан. Что я просил вас устроить это «свидание».
— Но ты же не просил! — воскликнула Катя. — Мы сами решили!
— А она не знает, — Максим встал. — И не поверит. Потому что уже не верит мне ни в чём. Коллеги переглянулись.
— Что нам делать? — спросила Марина. — Как исправить?
— Не знаю, — Максим пожал плечами. — Но точно не новыми «планами». Оставьте её в покое. Дайте время. И мне тоже. Он ушёл, оставив Марину и Катю в растерянности. На следующий день Марина решилась на разговор с Ангелиной. Она нашла её у склада, где та проверяла снаряжение для нового похода.
— Ангелина, — тихо сказала Марина, — можно поговорить?
Ангелина подняла глаза, лицо её оставалось холодным:
— О чём?
— О том, что случилось. Я хочу извиниться. Мы с Катей поступили глупо. И эгоистично. Мы думали, что помогаем, а на самом деле… мы только всё усложнили.
— Да, усложнили, — холодно подтвердила Ангелина. — Вы вмешались в то, что вас не касается.
— Я знаю, — Марина опустила глаза. — И я понимаю, что ты злишься. Но… я правда считала, что делаю что‑то хорошее. Для тебя. Для вас обоих.
— Хорошее? — Ангелина выпрямилась. — Хорошее — это спросить меня. «Ангелина, хочешь поговорить с Максимом?» Или «Ангелина, нужна ли тебе помощь?» Но не решать за меня, не дёргать за ниточки, как будто я кукла!
— Прости, — Марина сглотнула. — Я не хотела тебя обидеть. Правда. И я не думала, что ты воспримешь это так болезненно.
— Потому что ты не думала вообще, — отрезала Ангелина. — Ты действовала по наитию. Как ребёнок.
— Может быть, — Марина вздохнула. — Но я хочу всё исправить. Чем я могу помочь?
— Ничем, — Ангелина закрыла ящик со снаряжением. — Просто оставь меня в покое. И попроси Катю сделать то же самое. Марина кивнула и отошла в сторону. Катя, стоявшая неподалёку, подошла к подруге:
— Ну что?
— Безнадёжно, — вздохнула Марина. — Она не готова нас прощать.
— Тогда будем действовать иначе, — решительно сказала Катя. — Раз мы не можем поговорить, будем показывать. Делами.
— Как?
— Будем помогать. Ей. Максиму. Всем. Станем самыми полезными сотрудниками на свете. И докажем, что мы не просто болтушки, которые лезут не в своё дело, а настоящие друзья. Так и началось их «искупление»: • Марина взяла на себя организацию всех документов Ангелины — аккуратно раскладывала карты, проверяла списки снаряжения, отмечала маршруты. • Катя начала готовить для всех чай и кофе, а однажды принесла пирог и оставила его на столе Ангелины с запиской: «Просто так. Без скрытых смыслов». • Они помогали Максиму с подготовкой походов, предлагали идеи, брали на себя мелкие задачи, чтобы он мог сосредоточиться на главном. Однажды Михаил Петрович вызвал их к себе:
— Девушки, — строго начал он, — я вижу вашу активность. Но объясните, что происходит? Почему вы вдруг стали такими… усердными?
Марина и Катя переглянулись. Катя вздохнула и честно призналась:
— Мы обидели Ангелину. И Максима тоже. Своими глупыми попытками «помочь». И теперь хотим загладить вину. Показать, что мы можем быть надёжными.
Директор помолчал, потом кивнул:
— Хорошо. Но запомните: настоящая помощь — это не когда вы решаете за других, а когда спрашиваете, что им нужно. И делаете это без ожидания благодарности.
— Мы поняли, — хором сказали Марина и Катя. Тем временем Максим всё больше замыкался в себе. Он видел старания коллег, но не мог отделаться от обиды на Ангелину. «Почему она сразу решила, что я в этом участвовал? — думал он. — Почему не спросила? Не дала мне шанса объяснить?» Однажды вечером, когда он складывал карты на столе, к нему подошла Катя:
— Максим, — тихо сказала она, — я знаю, что ты обижен. И на нас, и на Ангелину. Но… ты тоже должен понять её. Она боится. Боится снова довериться. Боится, что всё повторится.
— Но я же не тот человек, что был раньше, — Максим поднял глаза. — Я изменился. Я готов доказать это. Но она не даёт мне даже слова сказать.
— Потому что ей больно, — мягко ответила Катя. — Очень больно. И эта боль заставляет её отталкивать всех. Даже тех, кто действительно хочет быть рядом. Максим помолчал, потом вздохнул:
— Может, ты и права. Но как мне достучаться до неё?
— Не спеши, — Катя улыбнулась. — Дай ей время. И дай нам время. Мы поможем. Но не так, как в прошлый раз. А правильно. На следующий день Ангелина, придя на работу, обнаружила на своём столе конверт. Внутри была записка: «Ангелина, прости нас. Мы действительно поступили глупо и эгоистично. Обещаем больше никогда не вмешиваться в твою жизнь без твоего разрешения. Мы хотим быть твоими друзьями — настоящими, а не теми, кто решает за тебя. Если ты готова дать нам шанс, мы будем рядом. Без советов, без планов, просто рядом.
Марина и Катя» Рядом с запиской лежал маленький букет полевых цветов. Ангелина долго смотрела на него, потом вздохнула и улыбнулась — впервые за эти дни. А вечером, выходя из офиса, она случайно столкнулась с Максимом у крыльца. Он остановился, посмотрел на неё:
— Ангелина…
Она подняла глаза. В них всё ещё была настороженность, но уже не такая острая.
— Я… — начал Максим. — Я не участвовал в их плане. Правда. Я даже не знал.
Ангелина помолчала, потом тихо сказала:
— Я верю. Просто тогда я была слишком зла, чтобы думать рационально.
— И я обиделся, — признался Максим. — Потому что ты оттолкнула меня без объяснений.
— Знаю, — она опустила глаза. — Прости. Я тоже не права. Они стояли молча, слушая, как шумит ветер в деревьях. Максим сделал шаг вперёд:
— Давай начнём сначала, — предложил он. — По‑настоящему. Без чужих советов. Только мы. Ангелина подняла глаза, но в них не было тепла, только усталость и боль.
— Не получится, Максим, — тихо ответила она. — Я пыталась. Правда пыталась. Но каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вспоминаю всё, что было. Боль. Ожидание. Одиночество. И я не могу просто взять и забыть это. Не сейчас. Может, никогда. Он замер, словно от удара.
— Ты хочешь сказать, что между нами всё кончено? Навсегда?
— Я хочу сказать, что не готова, — она отвернулась. — Не готова простить. Не готова доверять. Не готова начинать сначала. Мне нужно время. Много времени. Или, может, это просто невозможно. Максим сжал кулаки, потом медленно разжал их.
— Хорошо, — хрипло сказал он. — Я понял.
— Прости, — прошептала Ангелина. — Я правда хотела бы… но не могу. Она повернулась и пошла прочь. Максим остался стоять у крыльца, глядя ей вслед. В груди было пусто. Марина и Катя, наблюдавшие за этой сценой из окна, переглянулись.
— Кажется, мы всё‑таки не помогли, — вздохнула Катя.
— Зато мы научились слушать, — тихо ответила Марина. — И, может быть, это первый шаг. К настоящей дружбе.