Возможность невозможных грез

Представление студентов Дурмстранга завораживает. Альбус с детским восторгом рассматривает юношей и девушек в кроваво-красных мантиях, жадно ловя движения посохов, что так ловко скачут в чужих руках. Каждый взмах — заклинание, и вот иностранцев уже окружает сноп зелёных искр, постепенно превращающийся в двуглавого орла — герб Дурманстранга. «Интересно, как долго нужно тренироваться, чтобы овладеть волшебным посохом? Должно быть, это в разы сложнее, чем колдовать палочкой», — размышляет Альбус, беззастенчиво любуясь ближайшим к нему иностранным студентом. Тот выглядит сосредоточенным, но само выступление как будто нагоняет на него скуку. Его красивые разноцветные глаза мерцают в отблесках свечей Большого зала, а золотистые волосы изящно подскакивают при резких взмахах посохом. Альбус слышит оживлённый шёпот однокурсниц и понимает, что он далеко не единственный, чьё внимание привлёк талантливый юноша. — Какая же глупость все эти выступления, — тихо бранится себе под нос Аберфорт, проследив за восхищённым взглядом старшего брата. — Как будто их танцы с палками заставят кого-то забыть дурные слухи, которые ходят о Дурмстранге… Другие гриффиндорцы в замешательстве оборачиваются на Аберфорта, но Альбус пропускает ворчание брата мимо ушей — сейчас ему меньше всего хочется в очередной раз ссориться. Все давно знают, что Дурмстранг гораздо благосклоннее относится к изучению Тёмных искусств, чем Хогвартс. Сейчас же стали поговаривать, будто кто-то из студентов Дурмстранга напал на однокурсника, применив тёмную магию. Волшебника якобы чуть не исключили, но ситуацию удалось замять. Слух распространился по Хогвартсу весьма стремительно и большинством учеников был принят за чистую монету. Многие даже побаивались приезда студентов Дурмстранга на Турнир. Альбус считает это глупостью. Как можно верить чему-то без доказательств? Конечно, репутация Дурмстранга оставляет желать лучшего. Но разве можно называть человека злодеем, не зная подробностей случившегося? К тому же, имя «виновного» никому не известно. Выступление Шармбатона, начавшееся следом за выступлением Дурмстранга, не производит на Альбуса сильного впечатления. Студенты Академии кажутся спесивыми и надменными, а у Дамблдора никак не выходит из головы скучающий юноша с разноцветными глазами. Когда все иностранцы усаживаются на места, профессор Блэк начинает приветственную речь. Альбус старается слушать внимательно, как подобает старосте, но не может заставить себя перестать оглядываться на стол, за которым разместились студенты Дурмстранга. — …Кубок Огня изберёт самого достойного, — доносится до Дамблдора обрывок директорской фразы, и он вдруг осознаёт, что уже завтра сможет бросить своё имя в Кубок. От одной мысли об этом по телу идут мурашки. Что бы там не говорил Элфиас, участие в Турнире — большая честь. Никогда раньше Альбус не испытывал такого мучительного нетерпения…

***

Заместитель директора Матильда Уизли торжественно водружает Кубок на постамент в Большом зале под бурные студенческие аплодисменты. — Я надеюсь, все из вас хорошо усвоили, что попытать удачу могут лишь студенты, достигшие шестнадцатилетнего возраста, — говорит профессор Блэк, окидывая учеников строгим взглядом. Все согласно кивают, и удовлетворённый директор жестом подзывает к себе Альбуса. — Мистер Дамблдор, прошу Вас, проследите за тем, чтобы никто из младших студентов не приближался к Кубку, — говорит он, отводя Альбуса в сторону. — Если наглецы будут противиться запрету, снимайте с их факультета столько баллов, сколько пожелаете. Я могу на Вас положиться? — Конечно, профессор, — кивает Альбус, предвкушая розыгрыши обидчивых младшекурсников. В последнее время профессор Блэк слишком часто взваливает на него обязанности сурового надзирателя. — И ещё, Дамблдор, напомните тем смельчакам, которые собираются бросать имена в Кубок, о магическом контракте. Мне кажется, не все они осознают, что представляет из себя этот контракт. — О, мы прекрасно осознаём, профессор, Вам не о чем волноваться. — Вот как? Неужели и Вы собрались участвовать? — Блэк скептически вскидывает бровь и бросает на Альбуса удивлённый взгляд. — Я ведь гриффиндорец, сэр. — Ну да, — хмыкает директор. — Что ж, в таком случае, удачи Вам, Дамблдор. — Спасибо, профессор. Блэк сдержанно кивает и уходит, оставляя Альбуса в смешанных чувствах. Упоминание магического контракта невольно навеивает воспоминания о страшных смертях предыдущих чемпионов. Не желая вновь погружаться в пучину сомнений, Дамблдор быстрыми уверенными шагами подходит к постаменту, достаёт из кармана бумажку с собственным именем и одним резким движением бросает её в Кубок. Оживлённый зал затихает, словно по команде, и десятки озадаченных взглядов устремляются на Альбуса. Дамблдор очень старается выглядеть непринуждённо, когда, улыбаясь однокурсникам, сбегает вглубь Большого зала, чтобы не слышать, как о нём будут шептаться. «Мерлин, каким же занудой я кажусь со стороны, раз все так удивляются моему желанию участвовать», — удручённо думает гриффиндорец, усаживаясь на скамью. «Как Элфиас вообще меня терпит?». — Честно говоря, я всегда считал, что это тебе приходится терпеть меня. Альбус поднимает голову, запоздало осознавая, что последнюю фразу пробурчал вслух, и видит перед собой Элфиаса, робко переминающегося с ноги на ногу. — И как ты только до такого додумался? — спрашивает Дамблдор, виновато улыбаясь, и двигается, чтобы друг мог присесть рядом. — Также, как и ты, — смеётся Дож, шутливо толкая Альбуса в плечо. — А вообще, напомни-ка, кого из нас двоих однокурсники до сих пор называют «вонючкой»? У меня есть все основания полагать, что ты общаешься со мной из жалости. А у тебя-то откуда в голове такая ерунда? Альбус начинает было возмущаться, но Элфиас его останавливает: — Шучу я, шучу. Ты, между прочим, так и не ответил на мой вопрос. Дамблдор обречённо вздыхает, вперяя глаза в пол. Другу признаться не то чтобы стыдно, но собраться с духом всё равно приходится. — Дело в Турнире, — робко говорит Альбус спустя несколько долгих секунд. — Оказалось, мой энтузиазм удивляет даже профессора Блэка. Неужели я настолько скучный? — Альбус, ты дурак? Неожиданный вопрос повисает в воздухе, Дамблдор удивлённо хлопает глазами, а Элфиас терпеливо ждёт, пока друг найдётся с ответом. Когда молчание затягивается, Дож заговаривает сам: — Послушай, мне не стоило тогда тебя разубеждать. Думаю, я просто испугался. Ты мой лучший друг и я всецело на твоей стороне. Я уверен, что Кубок выберет тебя чемпионом. В Хогвартсе нет человека достойнее тебя, Ал. И то, что ты сам в этом сомневаешься, лишь подтверждает мою правоту. Альбус улыбается смущённо, но благодарно. Он вдруг острее, чем когда-либо ощущает, что не заслуживает такого хорошего друга как Элфиас и никогда не сумеет отплатить ему тем же. Неприятное осознание больно бьёт под дых.

***

В день выбора чемпионов, Большой зал выглядит наряднее, чем обычно, но студенты, охваченные волнением, конечно, этого не замечают. — Чемпион Шармбатона.… Эллиот Фурье! — во всеуслышание объявляет профессор Блэк, поднимая над головой записку с именем иностранного студента. Француз самодовольно ухмыляется, переглядывается с директором Академии и неспешно подходит к профессору Блэку. Когда они пожимают друг другу руки, зал разражается бурными аплодисментами. Однако Кубок тут же «выплёвывает» следующую бумажку, и публика дружно замолкает.  — Чемпион Хогвартса… — брови Блэка удивлённо взлетают вверх. Он вглядывается в бумажку и прочищает горло прежде, чем сказать: — Альбус Дамблдор! Альбусу кажется, что мир на мгновение остановился. Нервно оглядывая Большой зал, он чувствует, как всё внутри сжалось от напряжения. Сидящие рядом гриффиндорцы ободряюще похлопывают его по плечам, Элфиас восторженно шепчет поздравления, а Альбус никак не может заставить себя подняться с места. Профессор Блэк терпеливо ждёт у постамента, натянув на лицо подобие улыбки. Паника накатывает огромным цунами, и Дамблдор всё ещё пытается успокоить сбившееся дыхание, когда однокурсники буквально выталкивают его из-за стола.  Блэк крепко пожимает руку Альбуса, и на мгновение гриффиндорцу мерещится в директорском взгляде уважение. Выслушав его сдержанные поздравления, Дамблдор кротко улыбается и спешит вернуться за стол. Проходя мимо студентов Дурмстранга, он ловит на себе внимательный взгляд знакомых разноцветных глаз. «И чем я мог его заинтересовать?». Альбус точно знает, что когда к постаменту подходил Фурье, загадочный иностранец даже не обернулся. Собственное любопытство вынуждало гриффиндорца время от времени поглядывать на стол Дурмстранга. Едва всплеск аплодисментов стихает, Кубок выбрасывает последнее имя. От внимательной публики не укрывается, что на этот раз магический артефакт «размышлял» гораздо дольше. Профессор Блэк звучит мрачнее, чем следовало бы, произнося: — Чемпион Дурмстранга… Геллерт Гриндевальд! Директор Дурмстранга нехорошо хмурится, а студенты угрюмо переглядываются между собой, полностью игнорируя удаляющуюся фигуру чемпиона — того самого юноши с разноцветными глазами. Альбус, сам не зная почему, неотрывно смотрит на Гриндевальда, словно заворожённый. Тот идёт к постаменту уверенным, бодрым шагом; так, как будто ни секунды не сомневался в выборе Кубка. Пожав руку профессору Блэку, он окидывает взглядом Большой зал и встречается глазами с Дамблдором. С полминуты юноши пристально смотрят друг на друга, пока Геллерт не уходит обратно к своему столу.  Альбус с досадой замечает, что его бросило в жар.