эшафот

«О процветании государства судят не столько по его внешним успехам, сколько по его счастливому внутреннему положению». Максимилиан Робеспьер, 1794.

***

Олегу очень нравилось находиться у Громов. Игорь и Юлия только познакомились и уже поняли, что им суждено быть подле друг друга навсегда. Они нежно любили друг друга, что не могло не радовать, ведь браки по любви заключались редко, а этим двоим несказанно повезло, что они могут с трепетом и теплотой разделять каждый миг проведенного вместе времени. Дома у них было очень уютно, даже несмотря на то, что дом находился в центре Петербурга. Жилище обладало каким-то чудесным свойством: как только Волков оказывался там, то в мгновенье становился отрезанным от городской суеты, попадая в безмятежное спокойствие, комфорт, радость и счастье. В такие моменты он скучал по Лизе, она умела создавать уют, поэтому Волков так сильно любил бывать у своих родственников. Здесь тоже царила гармония, как раньше у него в поместье. Громы могли заставить чувствовать себя как дома, которого Олегу так не хватало. Порой ему казалось, что он ужасно одинок, от этого и потерян. Проблема была в том, что он не хочет пытаться строить с кем-то судьбу просто из-за того, чтобы справиться с этим тянущим вниз чувством одиночества. Да и кто заслуживает быть рядом просто потому, чтобы другому не было скучно? Нельзя лечить свои душевные ранки с помощью людей. Несчастных людей очень много, Волков так хотел, чтобы их было меньше, поэтому обрекать кого-то на горестное существование он не желал. Громы очень сильно отличались от знакомых Волкову людей. Он никогда не встречал такой отдачи и комфорта, лишь в их обществе. Юлия и Игорь уже в парадной, стоит Волкову только перейти за порог, он тут же оказывается в компании одних из самых любимых людей на земле. — Наконец-то! Мы уже тут все как на иголках, Олежа! — Юля улыбается, подбегая к Волкову, чтобы обнять. Девушка хоть и приходится Волкову троюродной сестрой, но тот воспринимал ее как кровную, потому что она была одной из самых близких людей для него. В детстве они всегда играли вместе, Олег и Юля по очереди гостили друг у друга. — Знаю, Игорь еще тебе ничего не сказал, но, мой родной, у меня такие удивительные новости, что я не знаю, хватит ли мне терпения не сказать это тебе прямо сейчас, здесь, в парадной! — урожденная Пчелкина так живо и весело говорит, так что Олег с точностью может сказать, что сестру переполняет счастье, и в его душе начинают возникать догадки, которые он подтвердит позже со слов четы Громов. — Олегу определенно стоит присесть, mon cher, — Игорь жмет руку своему другу, похлопывая того по плечу. Олегу так нравилось, что в этом доме все формальности отходили на задний план, можно было просто быть собой. — Пройдемте скорее, отобедаем и отлично проведем время. Хозяева дома решили расположиться на веранде, потому что сегодня необычайно теплый, но и не жаркий день. Солнышко грело ласково, дул легкий ветерок, на улице была благодать. Они беседуют о чем-то непринужденном. Юля рассказывает, как дела в одном из новых литературных салонов Петербурга, в который она иногда заглядывает, как там местами забавно, Игорь по обыкновению зовет Волкова на охоту, а Олег, пользуясь упоминанием об одном из их любимых с другом занятий, ответно приглашает того в свои владения поохотиться на кабана. Они обсуждают прошедший бал, Игорь кратко пересказывает все, что произошло там, заканчивая фразой: — Тебя там не было, моя драгоценная, поэтому пиршество не такое красиво, каким бы оно могло получиться, будь ты рядом со мной. И каждый раз Юлия просто таяла. Олег так был счастлив за сестру, потому что видеть ее довольной жизнью — одно из лучших наград на свете. — Ничего, балов у нас еще много будет, думаю, что еще успеваю сходить. Мое положение хоть и стало ощутимым в последнее время, но заметить его крайне трудно, — девушка смотрит на Волкова прямо, с самодовольной улыбкой. Это как игра в угадайку, она определенно бросает ему вызов. Олег внимательно смотрит на сестру, понимая, что должен что-то сказать. Он откладывает вилку в сторону, задумчиво оглядывая пару. — Хотите, чтобы я сам догадался? — в ответ Олегу кивок. — Неужели… Вы действительно ждете ребенка? — Волков предположил самую смелую и, в то же время, весьма очевидную догадку. Конечно же, мужчина попал в цель. — Да, мы ждем ребенка! — радостно объявляет Юля, улыбаясь мужу. — Ты первый, кому мы сказали, родной! Олег широко улыбается, поднимаясь с места, чтобы обнять сестру и Игоря. Он поздравляет будущих родителей, безгранично радуясь за них. Он знал, как сильно они хотели ребенка, и, наконец, их заветная мечта сбывается, заставляя ожидать не маленький срок, который наверняка пролетит быстро. В хлопотах обычно счет времени проходит незаметно. — Бог дал нам дитя, ты знаешь, как сильно мы его просили, — Гром сияет не меньше, чем Юля. — Важно, чтобы крестный защищал его и любил, а мы знаем, что только ты способен делать это так, как мы бы хотели. Олег чувствует, как волнения вмиг растекается по его телу. Он не боялся расширять свои полномочия военного инженера, иногда командовал солдатами на войне, участвовал в военных действиях сам, решался на бесшабашные подвиги, говорил генералу о его ошибках и промахах, когда тот без повода или не разобравшись до конца, критиковал его разработки оружия. Сейчас ему правда страшно. Это огромная ответственность, и Волков поверить не может, что его просят о такой важной вещи. — Это очень важное и серьезное решение, вы уверены? — как всегда волнение и тревога, Юля так и думала, но почему-то это очень ее умиляет, пусть и немного расстраивает. Ей очень хотелось, чтобы Олег поверил в то, что он идеальный кандидат на эту должность. — Конечно, — ответствует Игорь. — Мы не хотим видеть никого другого. Олег с трепетом принимает это предложение, чувствуя, как в его сердце теплится любовь к малышу, с которым встреча только предстоит.

***

Несмотря на огромную радость за эту столь близкую чету, Олега тревожила одна важная мысль, которая с каждой секундой по мере их отдаления от разговоров про ребенка приобретала все больший и больший вес. Волков очень хотел поговорить о тайной организации со своими другом наедине. Олег, конечно, знал, что у них с Юлей нет никаких секретов, но эта информация была не столько секретной, сколько опасной, что Волков не уверен, что его кузина осведомлена о занятиях мужа. Ей совершенно нельзя нервничать, к тому же в ее положении. Переживания могут плохо сказаться на здоровье малыша. Олег очень сильно ждал подходящего момента, пусть и время его визита подходило к концу. — Мне пора отдохнуть, — Юля улыбается брату, поднимаясь из-за стола. — Приезжай к нам почаще, Олежа. Нам тебя не хватает, сидишь в этой своей деревне, а писем так долго ждать. — Обязательно, Юленька! Ты не переживай, у меня много планов на предстоящее время в столице, так что смотри, как бы я тебе не надоел своим присутствием, — Олег видит, как Игорь поднимается из-за стола вслед за женой. — Мы прогуляемся с Олегом, — Игорь жестом просит Волкова встать, и, попрощавшись, они разошлись. Игорь определенно завяжет разговор о предстоящей для Олега работе. Волков ждал этого с безграничным нетерпением. Он всегда желал приступить к делу как можно скорее. Быстрее начнем, быстрее закончим. Они молчат, уходят вглубь сада, подальше от прислуги, чтобы ни одна душа волей случая не стала свидетелем их разговора. Игорь подозрительно осматривается, заводя Олега в тернии, где даже тропинка теряется. Гром уверен: здесь они точно смогут спокойно побеседовать. — Наверняка, ты понимаешь, почему я ухожу, — начинает мужчина, внимательно глядя то на Олега, то на обстановку вокруг. Было тихо, лишь птичка вспорхнула с ветки, потревожив листья. — Я не могу позволить себе рисковать, пока Юля ждет ребенка. Благо, Император это понимает, но он просил научить тебя всему, вывести в люди, так сказать. Это я сам прекрасно понимаю, поэтому уже через некоторое время мы пойдем на твое первое тайное заседание кружка, — гордо, но с опаской произносит Гром. Волков удивлен. Уже? Так быстро? — Эти крамольники так быстро пойдут у тебя на поводу и примут в кружок? — Олег не понимает, как Игорю удалось так стремительно убедить своих «коллег», наверняка, это люди, которые заботятся о своей безопасности и секретности. По крайней мере пытаются. — Друг мой, они давно тебя ждут, я подготавливал для них почву почти два месяца, — Игорь садится на скамейку, которую среди кустов шиповника Волков вообще не заметил. — Почему-то Александр Павлович был уверен, что ты согласишься, так что я начал действовать. Когда я вымаливал разрешение пустить тебя в кружок, все с инициативой приняли эту мою просьбу. Они тебя уважили и ценили, а после того, как я про тебя наврал с три короба, будто у тебя не сердце, а мотор, который хочет привести революцию в движение, те как с ума посходили. — Как же все хитро устроено, — Волков был поражен тем, как легко согласился, а еще как быстро Император понял, что Олега так просто устроить на службу. — Дай Бог всем такой уверенности, как Императору, — Игорь засмеялся, пожимая плечами. — Ладно, когда встреча? А еще поведай мне все, что необходимо знать. Гром довольно улыбается, а после, сложив пальцы замок, начинает свой рассказ, с уверенным и серьезным видом. Существует несколько крамольных кружков, в разных уголках Империи, но в Петербурге самый масштабный и активный. Они собираются раз в месяц, обсуждая ошибки царя, критикуя власть, составляя новые законы и формируя идеальные мир и общество. Игорь уверяет, что опасности они не представляют и дальше разговоров точно не уйдут, хотя контроль за ними нужен постоянный. В этом кружке под названием Союз Свободы Гром зарекомендовал себя как сдержанного, но остроумного участника, поэтому полюбился многим. Его позиция серого кардинала восхищала многих: поначалу он долго думал, принимая решение, вызывающее у многих положительную реакцию. Игорь наставлял Олега, напоминая, что лучше тактики и не придумать: сиди, молчи, открой рот, выплюнь оттуда что-нибудь язвительное в сторону Императора, похвали критику господина Ж., а потом попроси пояснить один из пунктов из какой-нибудь жалкой бумажки, что гордо зовется «манифестом». Собираются они в основном в одноименном ресторане одного из участников организации. Биркин с удовольствием предоставляет им места. На встречах стабильно человек сорок, не больше. В организации их около пятидесяти, но многие из них, например, живут за границей, пишут письма оттуда, стараются быть в курсе дел. — Например, твой новый знакомый, Сергей Разумовский, не так давно вернулся из Франции, как ты помнишь, — отметил Игорь. — Вот он, как раз-таки, давно выступил в организацию, чуть ли не с дня основания в ней. Когда он перебрался туда, то продолжал поддерживать контакт со своими коллегами, так сказать, но традиция за ним закрепилась. Те, кто покинул страну, по тем или иным причинам, все равно пишут письма и остаются в курсе всех дел. Хотя так глупо с их стороны. Почту так легко прочесть. Они, кажется, как это обходят, но я не вникал. Как интересно распорядилась судьба. Волков доволен, потому что жизнь сама дала ему шанс познакомиться с Сергеем поближе. В день, когда Ксения вместе с ним навестит скромное семейство Волковых, Олег сможет хотя бы попытаться расположить Разумовского к себе, чтобы во время пребывания разведчиком в организации Сергей Александрович скорее пошел на контакт. — В любом случае, готовься, — Игорь подмигивает, похлопывая Волкова по плечу, — через две недели у нас собрание, все тебя там ждут. Я тебе помогу. Юля уезжает к родственникам на некоторое время, вот тогда-то я тебя и навещу. Мы наверстаем с тобой все то, что тебе необходимо знать. Конечно, на практике поймешь больше, чем из моих рассказов, но все равно лишними они не будут. Поговорим о том, что я там наболтал про тебя, в чем важно разбираться, а на какие темы в кружке говорить категорически запрещено. Личности там, конечно, незаурядные, яркие, интересные, но и ты не промах. И стратегию тоже выбирай такую, какую захочешь, когда придешь. Смотрите только в революционеры не заделайтесь. Милый друг!

***

Дела в Петербурге были улажены, Волков закончил свои работы и с очередным чувством долга перед Отечеством вернулся домой в имение, где его уже давно поджидала тетушка. Людмила Георгиевна дама незаурядная, яркая и веселая, с легким нравом, но строгими принципами. Весть о том, что Ксения и ее родственники нанесут скромный визит радовала ее несказанно, отчего та, словно ребенок на Рождество, не могла усидеть на месте спокойно. Столько радостных разговоров она вела за завтраком, обедом и ужином, а еще на прогулках и вообще каждый раз, как только Олег Давидович оказывался в ее поле зрения. Она мечтала, чтобы ее внучатый племянник женился во второй раз, постоянно журила его тем, что хочет понянчить внуков. Она была в хороших отношениях с дедушкой и матерью Ксении, уж очень ей нравилась сама девушка, отчего Людмила Георгиевна не видела других идеальных кандидаток себе в невестки. Высокая, умная, красивая, графиня, умеет вести беседу, играет на фортепиано и дивно вышивает крестиком. Волков привык слушать подобные хвалебные слова в сторону графини, а также бесконечный поток жалоб о том, что же он никак не женится. Чем ближе был прием, тем больше взволнована была тетушка. Сегодня, наконец, в гости должны были приехать Ксения, ее матушка и брат, к которому у Олега был неподдельный интерес. Игорь предупредил Волкова о том, что Сергей является частью кружка, поэтому желание познакомиться ближе росло с каждым днем. Он много думал, получится ли у них обсудить сегодня что-нибудь, как Сергей Александрович смотрит на него, и смогут ли они вообще поладить? Олег мял в руках свежий выпуск газеты, постоянно отвлекаясь от текста. Сначала он пытался вернуться к громким заголовкам и скучной истории, а потом снова возвращался в бесконечные и бесплодные думы. Все было готово к приему гостей. Олег выписал в столице новый сборник нот для фортепиано и сборник французских стихов, которые определены в подарок Ксении, ее матери, Анне Петровне, он подготовил новые летние перчатки, а Сергею, в память об их знакомстве, приготовил пистолет. Он узнал на днях, что Разумовский любит охоту, так что это будет славным подарком, полезным в будущем. Олега всегда забавляло, что мужчины так трепетно относятся к этому негуманному занятию, на самом деле, ему не особо нравилось, но такое времяпрепровождения он воспринимает как отличный способ узнать что-нибудь новое о своем напарнике. Охота вечно напоминает ему о войне. Он больше никогда бы не хотел убивать. Гости должны появиться с минуты на минуту, Олег лениво отложил газету, пока его тетушка терпеливо стояла у окна, в ожидании перебирая оборки платка. Они все были в нетерпении, Людмила Георгиевна в приятном волнении, а Олег Давидович — совершенно в обратном. Он совсем не хотел видеть графское семейство. Что-то глубоко внутри было против. — Едут, Олежа! Едут! — довольно сказала она, торопливым шагом шагая к дивану, где сидел мужчина. — Встань, я на тебя посмотрю! Олег поднимается, а тетя поправляет его наряд. Она отпускает что-то вроде «жених» и, тихо смеясь, берет его под руку, ожидая почтенное семейство в гостинной. Ксения, как всегда, была одета с иголочки и ласково улыбалась. Олег однажды сравнил ее с теплым солнцем в разгар холодной зимы, и ему казалось, что эта метафора являлась очень точной. Снова удачный цвет платья, темно-синий прекрасно оттенял ее кожу, и девушка была без сомнений похожа на изящную фарфоровую куклу. Вслед за графиней в комнате появляется Сергей Александрович. Он, в отличие от сестры, не был таким солнечным и довольным, как его сестра. Синий сюртук хорошо сидел на нем, в паре с Ксенией создавая отличную гармонию. Волосы послушно были собраны в хвост, открывая сосредоточенное лицо. Четкие брови немного сведены на переносице, чуть образуя вдумчивую вкладку, глаза бегают по комнате, натыкаясь нв любопытного Волкова. Короткий взгляд задерживается на Олеге, Разумовский немного вздрагивает и, словно ошпарившись, перемещает свой взор на Людмилу Георгиевну. Олег внимательно наблюдает за мужчиной, который в мгновение становится таким же улыбчивым как и Ксения, совершенно растеряв былую сосредоточенность. Этот короткий и многозначительный взгляд снова заставляет Олега тяжело и сосредоточенно думать, но обстоятельства не позволяют подобной роскоши, так что Сергей Александрович так и останется неразгаданным. По крайней мере до конца их визита. — Добрый день! — улыбаясь, говорит Людмила Георгиевна. — Как я рада Вас видеть сегодня. — Здравствуйте! — Ксения подходит к тете, пожимая ее ладони, которая та радушно тянет к девушке. — Моя матушка не смогла приехать, она неважно себя чувствует. Она передала Вам подарки и сообщила, что очень ждет Вас для игры в пасьянс, — задорно произносит Ксения, заставляя Волкову рассмеяться. Людмила Георгиевна говорит, что не стоило так переживать из-за подарков, и желает скорейшего выздоровления своей подруге, также принимая предложение. — Я бы хотела представить Вам моего брата, это Сергей Александрович, — мягко говорит девушка, оборачиваясь на Разумовского, который так и стоял в около двери, скромно покручивая кольцо на мизинце. Ксения представляет тетю Олега, Сергей кивает женщине, улыбаясь своей очаровательной улыбкой, которую Олег уже видел на балу не так давно. Он легко примеряет на себя разные образы, но почему-то Волкову кажется, что мужчине это сложно дается. Он помнил слова Ксении на балу, а здесь лишь убедился сам. Волков почему-то часто подмечал нервные привычки людей — здесь вам и испуганный взгляд, и кольцо на мизинце, которое не остается без вниманиях тонких, тревожных пальцев. — Спасибо за приглашение, я очень рад знакомству, — приятно говорит он. — Ксения много рассказывала про вашу семью, я очень рад, что наше знакомство произошло так скоро после моего возвращения в Петербург. Так завязалась беседа. Людмила Георгиевна очень любила слушать разговоры про путешествия, ибо по молодости она очень много ездила по странам Европы. Сергей уверенно и ловко рассказывает о своей учебе и жизни во Франции. Людмила Георгиевна была очевидно очаровательна этим молодым человеком, и Олег уверен, что она еще очень долго будет говорить о том, как бы славно было видеть Сергея в их поместье. — Сейчас пытаюсь отдыхать, но не очень получается, вести дела нашего хозяйства оказалось немного… времязатратным, — выдыхая, говорит Разумовский, глядя на сестру. — Отдыхать — очень важно! — пожурила его Волкове. — Знаете, как лучше думается после свежего воздуха! Олег очень часто бывает на охоте, у нас замечательные угодья. Олег немного вздрагивает. Тетушка часто сводила его с кем-нибудь: с новыми девушками, новыми друзьями или возможными коллегами. Так и было сейчас. Волков натягивает улыбку, внимательно наблюдая за мужчиной. Но, возможно, таким образом Людмила Георгиевна просто пытается укрепить влияние Ксении и Сергея на их семью. — Охота — отличный способ отвлечь ум, — Олег удобнее садится в кресле, кончиками пальцев рисуя круги на мягкой обивке ручки. —У меня достаточно дичи. Думаю, подберем что-нибудь по душе. Предоставлю собак и оружие, — Волков тут же вспоминает про заготовленные ими сюрпризы. — Кстати говоря, мы приготовили Вам небольшие подарки, — он нехотя тянется к столику, где стояли подарки. Не хочется подниматься, но приходится. Олег отдает девушке книгу и сборник, и та с горящими глазами начинает листать страницы. — Это Вам. После прочтения обязательно скажите, как Вам понравилось… И порадуйте нас какой-нибудь занятной пьесой! Здесь, — Олег протягивает девушки коробочку с перчатками, — подарок для Вашей матушки, — благодарная улыбка от Ксении заставляет Людмилу Георгиевну довольно хмыкнуть. — А это, — Олег поворачивается к Сергею, который тоже поднялся с места, встав с ним вровень, — для Вас. В знак нашего знакомства и начала нашей дружбы. Надеюсь, — добавляет Волков, чуть понизив голос. Увесистая резная коробка передана Разумовскому. Тот изучает свой подарок, с осторожностью открывая его. Брови удивленно застыли, и мужчина, тихо выдохнув, ставить футляр на стол, доставая оттуда пистолет. Холодная сталь приятна коже, а пистолет будто невесомый и удобно лежит в руке. Сергей внимательно рассматривает гравировку, где тонкими, изящными французскими буквами написано «коллеге». Как только Разумовский видит это, то тут же выпрямляется, строго глядя на Волкова. — Не стоило, Олег Давидович, — четко произносит он, — но я Вам премного благодарен. Мне давно никто не дарил таких славных подарков. Мне точно пригодится. Думаю, охота с Вами будет увлекательной. — Быть может, мы прогуляемся? — Людмила Георгиевна ставит чашку на стол, поправляя юбку платья. — Погода сегодня прекрасная, можно пройтись до ручья. Вы раздразнили меня своими беседами о свежем воздухе. Все охотно поддержали эту идею, неспешно начиная сборы. Все и правда засиделись в этой гостиной, а Олегу казалось, что еще однин вопрос от тетушке в духе «А как Вам французские рынки?» — и он вскочит с места и уйдет, куда глаза глядят. Воздух немного успокоит его. Но одна беспокойная идея часто вызывает у него другую. У Волкова тут же возникло явное желание— он сможет обсудить с Сергеем тайное общество. Удачный момент. Если Разумовский приложит к этому усилия, то Олег охотно поддержит разговор. Компания покидает дом, шагая к лесу. Олег очень любил гулять там. Он часами бродил по чаще, катался галопом на лошади по полю, напитываясь свежим воздухом и запахом деревьев. Они заходят в теплый летний лес. Ксения рассказывает, как было бы славно прокатиться на лошадях. Людмила Георгиевна спрашивает о предстоящих скачках, предполагая, как можно было отдохнуть там всем вместе. Она шутит про то, что «тряхнула бы стариной», поставив ставку. А может и не шутит, кто ее знает. — А еще в таких местах можно завести много знакомств, укрепить новые связи, — подмигивает тетушка Олегу. — Или показать свету того, с кем ты по жизни держишься, — взгляд ее скользнул на Ксению, которая робко спрятала глаза вниз, понимая такой очевидный намек. Бедная графиня. Волков тоже эту попытку сводничества не оставил без должного внимания. Олег нервно кашлянул, желая отвлечься от мыслей, которые заставляли чувствовать неловкость. — А где начинаются ваши угодья? — внезапно Сергей Александрович оказывается рядом, переключая внимание Олега от мыслей. — Туда за лесом, нужно пройти через поле. Если пройти чуть дальше, то можно увидеть поле. Хотите, посмотрим, граф? — С удовольствием. Я думаю, — он говорит заметно тише и осторожнее, — нам даже будет о чем побеседовать, Олег Давидович. — Я покажу Сергею Александровичу наши поля, так что мы немного опередим вас, — говорит Волков, повернувшись к тетушке. Внутри сердце стучало как гул паровозных колес. — Вы не против? — Конечно нет, мальчики! — спокойно отвечает Волкова. — Вы побеседуйте о своих делах, а мы с Ксюшенькой о своих. Сергей довольно улыбается, кивая Волковой, и немного ускоряют шаг. Волков молчит, думая, какую тактику лучше выбрать. Да, никто не давал ему выбора. Да, его готовили в «крамольники» совершенно без его ведома. Да, про него придумали легенду вольнодумца, который, на самом деле, и не знает, что думает в глазах общества, что кормили этой дурацкой сказкой. Да, Император поставил его в такое положение. Ощущение того, что Олег сам контролирует ситуацию, напрочь отсутствовало. За него согласились все, но не он сам. Да, Волкову казалось, что он был полон решительности. Но нет, Волков все же не готов. Искусственность царила во всей этой нелепой затее, и Волков молил в эти мгновения Бога о том, чтобы это все закончилось. Как можно быстрее. Игорь практически ничего ему не рассказал, лишь в кратце, он должен был приехать к нему в поместье на следующей неделе, пока Юля отправиться гостить к своим родителям, и все тому рассказать, но события развиваются с чрезвычайной скоростью, отчего Волков совершенно потерян. Он знает, что сейчас самое главное — попытаться угадать и не противоречить придуманной про него истории. — Вы так глубоко задумались, — растянуто спрашивать Разумовский, через плечо оглядываясь на безмятежно плетущуюся парочку. — Поделитесь? — Пытался подгадать, когда бы мы смогли выбрать удобной день и отправиться на охоту, раз мы так настроились, — на ходу врет Волков. — Я думаю, мы прекрасно справимся втроем. Я, Вы и мой друг, Игорь Константинович. — Только не говорите мне, что охота — лишь прикрытие, чтобы поболтать по душам. О переворотах, например, — голос Разумовского лукавый и тянучий, словно патока. — Расскажите мне, почему решили вступить в наше скромное общество? — как же ехидно он смотрит на Волкова, внушая какой-то страх. Нет ничего страшнее, чем сила слова. У Олега не было страха перед оружием, он всегда знал, как взять преимущество, как оставить врага ни с чем, но слово… Его сила может быть разрушительна. Слово может сделать с Россией все, что угодно. О мощности этой организации ему до конца неизвестно, Игорь не успел рассказать достаточно, а Император совсем не воспринимает всерьез их деятельность. Кто знает, какие меры принимает это общество и действительно ли у них получится, словно чуму, посеять революцию? — Я просто понял, что я… Не хочу быть в стороне, — уверенно говорит он, крепко сжав руки в кулаки. — Больше не хочу. В России много проблем, и я уверен, что все можно решить, — импровизацию в разговорах едва ли была сильной чертой Волкова. Обычно он слушал и любил это больше, чем говорить. — Монархия ведь… должна быть ограниченной. Как способно развиваться государство, если власть сосредоточена в руках одного человека? Да, Александр Павлович покорил весь мир, но мы все видим, как он затухает, а наша страна стоит на месте… Можно заиграться в царя, покорителя мира… — Волков тяжело сглатывает, бросая на Разумовского кроткий взгляд. Тот задумался, о чем говорили вновь сведенные брови. — Люди должны перестать молчать. У нас есть голос и… Почему бы не позволить ему звучать? — Игорь Константинович не соврал насчет Вас, — вскинув подбородок, заключает Сергей. — Я не хочу слушать про то, кого Вы читали, какие реформы бы Вы хотели видеть в нашей стране и к какому режиму придти. До Вас в скором времени с этими вопросами допытается общество. Мне же интересно другое, — он останавливается, разворачиваясь к Волкову всем своим телом, — какой Вы на самом деле человек. Что делает Вас таким желанным для общества? — Я не знаю, — растерянно отвечает Олег, теряясь под внезапным натиском придирчивых глаз. — Я никогда не задумывался над этим. — Вы — темная лошадка, — один уголок рта дернулся в быстрой улыбке. Разумовский аккуратным движением руки откинул упавшую прядь челки. — Живете в своем поместье, не выходите в свет, одинок. У Вас много знакомых, все Вас желают видеть подле себя, но признайте, что Вы отъявленный отшельник, Олег Давидович. Волков чувствовал себя неуютно. Ему казалось, будто он на приеме и у доктора, и тот легко перечисляет симптомы болезни, лишь бегло взглянув на уставшего пациента. Олегу просто давалось останавливать речи людей, которые не были для него приемлемы, но сейчас он был в абсолютном замешательстве. Слова потерялись где-то в груди, затухали в горле, тихим выдохом срываясь с губ. Разумовский опасен. Волков знает, что он самозванец, и рассуждает, что Сергей Александрович тоже до этого додумается рано или поздно. Он чертовски умен. — В друзья ко мне хотите заделаться? — с вызовом говорит Волков, пытаясь приструнить собеседника, что давно перешел черту приличия. — С чем черт не шутит, — смеясь, отвечает Разумовский. — Мне верится, что мы славно поладим, Олег Давидович. Некомфортно. Олегу было очень некомфортно. Он сжимает руки в кулаки, пряча их за спину. От плохого слова тяжело удержаться, но порой так и хочется ударить им, словно кнутом. Со звонким свистом в начале и кровавой ссадиной после. Краски сгущаются, все вокруг заметно мрачнеет, и Волков чувствует, как раздражение медленно, но губительно, будто яд, расползается, отравляя нутро. — К тому же, — продолжает Разумовский, натягивая на себя непринужденную улыбку и будничный тон, — Вам не безразлична моя сестра. Когда ждать предложения? — Довольно, — шипит Волков, продолжая идти вперед. Он неприятен ему. Волкова сложно вывести из душевного равновесия, это не удавалось даже на войне, но у Разумовского это получилось сделать с помощью парочки, умело брошенных в Олега, слов. — Предлагаю Вам пройти дальше и изучить мои поля. Ваш визит к нам должен остаться приятным воспоминанием, — пытаясь смягчить тон, медленно проговаривает мужчина, отчего звучит лишь саркастично. — Останется незабываемое! — с восторгом произносит Разумовский. — Я уверен, мы точно подружимся.