эшафот

«Жить — это не значит дышать, это значит действовать. Не тот человек больше всего жил, который может насчитать больше лет, а тот, кто больше всего чувствовал жизнь…» Жан-Жак Руссо

***

Оставшееся время, пока Блант и Разумовский, гостили в поместье Волкова, последний пытался изо всех сил успокоить свои разыгравшиеся нервы. Сергей Александрович держался непринужденно и как ни в чем не бывало, мило болтая с Людмилой Георгиевной, пока Волков старался внимательно слушать историю Ксении о книге Адама Смита, которую она недавно прочла. Олег всегда знал, что самым важным достоинством юной графини была вовсе не красота, а блестящий ум. Она знала так много, что Волков порой чувствовал себя маленьким и глупым мальчиком рядом с ней, пока она размышляла о философии Канта, цитировала Данте или объясняла сложные экономические процессы, как сейчас. Олег правда старался слушать, но не мог сосредоточиться, время от времени отвлекаясь на болтовню Разумовского. Тот был слово противный комар над ухом, которого невозможно поймать, хотя, казалось бы, он докучает лишь в пределах этой небольшой комнаты. — Что встревожило Вас так сильно сегодня? — украдкой спрашивает Ксения, бросив хмурый взгляд на брата. — Что такого он Вам наговорил? — она, как всегда, проницательна. — Ничего, mon ami, — уверяет ее Олег чрезвычайно спокойно. — Мне немного сложно с новыми людьми, как Вы помните. Они уехали после раннего ужина, который прошел в беседке. На улице и под вечер сохранилась теплота и уют. Еда и немного вина хорошо их расслабили, поэтому все прошло хорошо и спокойно. Вкусно и чуть уловимо пахло розами. Вскоре, все было готово к отъезду. Экипаж тронулся, Разумовский коротко кивнул, отвернувшись, Ксения очаровательно махала вслед, пока они не скрылись за поворотом. После короткой сцены прощания домой отправилась и тетушка, оставляя Олега наедине с собой и своими бесконечными мыслями. Все произошло слишком быстро. Новый проект оружия разработан и сдан. Олег так ждал долгожданный отдых, который он смог бы посвятить тому, что действительно для него важного. А что теперь? Одна государственная задача сменилась на другую. Как ему теперь вообще спать спокойно, зная, что он — предатель. Он с детства ненавидел сплетни, обсуждения, козни. Ненавидел притворство. К примеру, в детстве ему театр не нравился. Зачем люди притворяются теми, кем никогда не были? Еще он не понимал, как можно завоевывать чье-то доверие, а потом всем рассказывать секреты. Сейчас было так же. Олег медленно становился тем, кого всегда презирал. Обманщиком. Актером. Он будет следить за людьми, а потом разбалтывать их тайны буквально на всю страну. Да, вся эта игра на публику — жертва ради Государства, но почему именно он должен стать связующим звеном между тайным обществом и Царем? Жалкий шут. Олег не смог усидеть на месте, так что до самой темноты он гулял вокруг поместья, бродил по лесу, прошелся до конюшни и проведал своих любимцев. Лошади всегда успокаивали его, он часами мог ездить на природе. За это время в голову пришла лишь одна здравая идея — дождаться Игоря. Когда его друг приедет к нему в поместье, чтобы начать подготовку ко вступлению в общество, вот тогда Олег откроет все свои сокровенные переживания Грому, а сейчас самым важным было сберечь нервы и благоговейно провести последние свободные от лицедейства деньки.

***

Игорь приехал ранним субботним утром, когда Волков, абсолютно уверенный что Гром нанесет свой визит нескоро, надел легкие льняные брюки и широкую рубашку, чтобы пойти гулять по поместью, спуститься вниз к деревне и найти себе занятие там вместе с крепостными. Надевая старые, разношенные сапоги, Олег берет с собой карманные часы, бережно убрав их в надежное место. Он допивает подстывший чай, берет с собой ломтики мармелада и горсть орехов, завернутых в салфетки. Он увидел в окно кухаркиных детей, что несли корзинку яиц на кухню. Он открывает окна нараспашку, подзывая ребятишек. Аксинья и Петрушка подбегают к барину, довольные и радостные. Аксинья отдает Олегу цветочек, который тот заботливо поставит в воду. Они убегают. Волков собирается покинуть столовую, но в дверях его встречает Гром. Посмеиваясь, он заходит в столовую, хватая со стола кусочек хлеба. — Я, кажется, приехал раньше, чем мое письмо. Родители Юли попросили меня привезти ее пораньше, да и она сама захотела, так что… Теперь я тут. Прости, что так рано, — Гром с удовольствием жует хлеб, протягивая Волкову ладонь. — Зато у нас больше времени подготовиться. — Ты прав, — Олег довольно тормошит друга за плечо. — У нас с тобой впереди много работы. Знаешь, на свежем воздухе всегда думается лучше. Иван Иванович принесет тебе сменную одежду, и мы пойдем с тобой помочь в деревню. Добро? — Добро, — Игорь всегда поддерживал идеи Волкова насчет ручной работы, ему казалось, что увлечение простыми, крестьянскими делами легко занимало ум, успокаивало и помогало понять их долю. Волков знал, как порой сложно бывает, но за последние года ему удалось наладить хозяйство, и он внимательно следил за тем, чтобы каждый человек чувствовал себя хорошо. — Ты есть хочешь с дороги? Я распоряжусь, чтобы подали все горячее, — Олег наливает другу чашку горячего чая с ромашкой. Он любил добавлять меду для сладости. Так чай был насыщеннее и вкуснее. — Позавтракаешь и начнем.

***

— Что ж, удиви меня одной фразой! — Игорь кладет в рот чернику, раскусывая сладкую ягоду. Сок растекается, вызывая у Грома довольную улыбку. Может быть, Игорю и было беспечно и радостно, но Олегу приходилось значительно попотеть. Изучать новую литературу в таких объемах было тяжело. Тяжелее, чем помогать крестьянам строить дом. — Платон говорил, что человек — политическое животное, — Волков потирает переносицу тыльной стороной ладони, выдыхая. Сегодня, зная, что Игорь устал с дороги, он предложил ему собирать ягоду на полянке в лесу. — Это достаточно удивительно? — Гром довольно кивает. Они пришли в лес около двух часов назад, и все это время посвящено разговорам. Волков пытается все зафиксировать и сделать какие-то выводы. Сегодня они обсуждали основные догматы общества. Самое основное, что выяснил для себя Волков — ругай Царя. Не помазанника божьего, в руках которого судьба Отечества, а помешанного на идее своего собственного величия, которому совершенно случайно удалось оказаться на престоле. Человеку, который никогда не ограничит свою абсолютную власть, который никогда не допустит прав и свобод, будет держать в рабстве почти все населения страны, создавая приятные условия для существования лишь небольшой группке таких «удачливых» зевак, которые ни дня не думают о судьбе своего государства, живя по инерции и за счет страданий других. Волков задумчиво катает ягодку между пальцев, думая о том, как же люди пришли к такому. К крамольникам было много вопросов. Император никогда не казался Олегу злодеем. Александр Павлович хорошо вел страну за собой, поднимал экономику, имел решающий голос во многих странах, выиграл войну и вел блестящую внешнюю политику. Он не был тем зверем, что упивался властью и всегда испытывал ее жажду, коим его описывают крамольники. Крамольники зачитывались французскими просветителями, боготворили Великую Французскую Революцию и тоже мечтали о свободе, равенстве и братстве. Олег был во Франции, ему там понравилось, но он никогда не думал, что его соотечественникам захочется повторить этот ужасный опыт государственного переворота. Слишком много горя и боли приносит война. Неважно какая. В любом ее виде. Волков не хотел знать как это. В истории было достаточно пропитанных кровью страниц, чтобы понять, война не нужна никому. И никогда не будет нужной. Гром твердит, что такого количества информации достаточно. Оставил ему домашнее задание в довесок — почитать французских писателей. Подборка была бережно записана на кусок пергамента. Нужно было выписать их в одном столичном издательстве, вероятно, подпольном. Список тут же был передан поверенному, Иван Иванович, задорно подмигнув, сказал, что направит эти бумаги куда нужно. Солнце клонилось к закату. Игорь и Олег сидели на веранде, провожая уходящий день. В бокале было сладкое и терпкое вино, что хорошо расслабляло. После вина Олегу легко засыпать, мысли и кошмары не мучают. Он не пил вино часто, потому что понимал, что самого себя такими темпами от него ничего не останется. Если пить каждый раз, чтобы не видеть кошмаров, он легко пропьет свое состояние или здоровье. Не хочет проверять, что он растратит в первую очередь. — Знаешь, я Сергея на охоту позвал, — внезапно говорит Волков, нарушая уютную тишину. — Что думаешь? — Если подобьешь к нему клинья, в твою сторону никаких подозрений не будет, — размеренно говорит Игорь. — Его слово часто оказывается решающим. Если честно, он больше всех тобой заинтересовался, но и больше всех противился. Он такой важный и деловитый, что пройти его проверку — целый приключенческий роман! Не упусти этот шанс. Он довольно скользкий и недоверчивый. Бывали случаи, что по его милости из кружка выгоняли. Подозрительный, короче говоря. — Только не бросай его со мной один на один! — измученно стонет Олег, пытливо глядя на лучшего друга, который задорно смеется. — Я не пройду его проверку и что с того?! — Не нервничай ты так! Ты мой протеже, за тобой закрепился хороший авторитет, а Разумовский устроит мне то еще испытание, если ты не оправдаешь его ожидания. — Мне кажется, мы уже успели повздорить, и теперь я у него вне милости. — Я думаю, он просто хотел вывести тебя из себя, — Гром пожимает плечами. — Ты ведь знаешь, я поговорю с ним. Он не любит неправды. Всегда рубит правду-матку, но только с теми, кому доверяет. Я смог выгрызть себе место под солнцем. Под его солнцем, конечно же. — Охота не за горами. Я позову его к нам на этой неделе.

***

Между поместьем Волкова и Разумовских расстояние было около двадцати километров. Письмо написано и отправлено в тот же день, когда Олег поведал Грому про охоту. Ответ не заставил себя долго ждать — уже в эту субботу состоится встреча. К охоте все было готово. Решили охотиться на птицу. К мероприятию все было готово. Иван Иванович привез из города перепелок, Олег и Игорь приготовили ружья и лакомства для собак. Осталось дождаться Сергея. Все время, пока Гром был в поместье, много времени посвящено чтению. Книги на удивление быстро были доставлены, завернутые в газеты и надежно хранившиеся в коробках для перевозки табака. Волков поглощал книги Робеспьера, Руссо, читал стихи, трактаты разных политиков. Сборник законов нового порядка Франции. Честно говоря — в голове у мужчины была каша, но главная мысль гордо шла впереди. Ограниченная монархия — путь к свободе и развитию. Хотя бы так. Волков устал от постоянной критики, глубоких раздумий о тяжбах народа, многострадально существующего под гнетом царизма. Нужны были конституция и свобода от рабства. Выбрав такой гуманный путь, начнется новый и прогрессивный виток в жизни страны. Вот только как это будет возможным, если многовековой уклад крепостной системы сформировал экономику России под себя, не допуская любых перемен. Крестьяне — вот что главное колесо экономики Императорской России. Сам Олег не понимал, что и думать. До этого момента он никогда не задумывался о судьбе своей страны. Он привык, что в его маленьком мирке все славно: крестьяне работают с полной отдачей, не жалуются, есть лекарь, ветеринар, хорошо питаются, есть часовенка. Никто никогда не жаловался, а если и были проблемы, то хозяин решал их стремительно. Что было там, за границей Отрадного, никогда его не беспокоило. Волков и никогда не задумывался о том, что может быть иначе. Всегда казалось, что таким экономическим устоем были довольны все: помещики зарабатывали деньги, если могли умело вести хозяйство, а крестьяне зарабатывали трудом, что определял их жизнь, зная, как им быть частью строгого механизма. Другой вопрос — если тайное общество выступает против крепостной системы, тогда почему они не распустят своих работников? Он бы хотел послушать, какой ответ дадут ему его будущие коллеги. Разумовский приезжает около одиннадцати дня, очень удачно. Игорь и Олег давно на ногах. Сытный завтрак и крепкий сон дал им достаточно сил. Ветра не было, солнце спряталось за облаками, но дождевых туч не было. Такая погода самая благоприятная для охоты. Олег любил лесную прохладу и скромное солнце. Сергей отказался от обеда, потому что хочет нагулять аппетит на свежем воздухе и за кропотливым делом. Охота затрачивает много сил, но после себя оставляет приятнейшую усталость. Олег был согласен, а Игорь на ходу доедал бутерброд, потому что был вечно голоден, как говорил сам, но от обеда тоже отказался. Лошади стояли спокойно, довольно поедая сахар с рук Олега. Сергею приготовили самую спокойную из всех, что были у Олега. Красивая и ласковая Аква стояла, пиная копытом землю. У Игоря был милая лошадь в яблоках — Верона. Собаки лениво лежали на крыльце, виляя хвостами. Они не предвкушали охоту, но знали, что скоро их щедро накормят вкусными кусочками мяса. Все было готово. Олег ловко забрался на своего коня. Красивый жеребец вороной масти достался ему в подарок от отца на его последних годах жизни. Когда Олег вернулся с войны, в загоне его ждал маленький и строптивый жеребенок фризской породы. Олег долго не знал, как подступиться к лошадке, но вскоре они стали друзьями. Естественно, было очень сложно его объездить. Герцог был непростого нрава, но Олег гордился тем, что смог справиться с его нравом и даже приучить к себе. Он любил его. Волков почесал ей за ушком, потому что этот небольшой жест был основным, прежде чем приступить к поездке. Герцог был очень быстрым и послушным, когда его наездник уверенно брал узды. А еще он любил много прыгать. Именно с Герцогом Волков выезжал каждый раз, когда хотел подумать и посвятить время долгой и опустошающей голову поездке. Герцог был его верным другом, Волкову казалось, что даже собаки не такие преданные, как этот конь. А еще он напоминал ему об отце. Олег уверен, что когда отец выбирал ему жеребенка, то сделал свой выбор осознанно. Его сын и Герцог были похожи. Замкнутые, не допускают до себя людей и любят одиночество. Но все же очень преданные. Волков часто скучал по отцу. Он был для него учителем, который всегда мог дать правильный совет. Теперь, когда Давида Михайловича не стало, Волков полагался только на себя. Он часто допускал до себя мысли о том, чтобы папа смог посоветовать сейчас, ставил себя на место отца и принимал верные решения. — Все готово, Олег Давидович, — говорит Иван Иванович. Слова поверенного заставляют Олега вырваться из своих размышлений. — Можете выдвигаться. — Спасибо! — кивает Волков, оборачиваясь на свою компанию. — Вперед, друзья! Сергей уверенно вскидывает поводья, заставляя Акву начать движение, от чего скоро догоняет Олега, двигаясь по правую сторону. Игорь и Верона шли слева. Олег знал, тому не терпится уже как можно быстрее пуститься вперед, но все прекрасно понимали, что охота — отличный способ обсудить насущные вопросы, нежели развлечься. Возможно, они займутся потехой позже, но лишь после того, как закончат свои разговоры о важном. Игорь сказал, что у Сергея есть важные новости для Олега, которые важно обсудить им троим, поэтому выбора не было. Ну, этим такое занятие ценно. Нет лишних ушей, нет возможности отступить от беседы. Только ты, нужные люди и беседа. Как только они покидают поместье, оказываясь в лесу, Разумовский неспешно начинает свой разговор. Все расписано как по секундам. — Следующее заседание нашего союза состоится через десять дней. Я думаю, этого времени будет достаточно, чтобы собраться и покинуть наши скромные жилища, — размеренно говорит Сергей, глядя на Олега придирчивым и строгим взглядом. — Вас хотят видеть незамедлительно, Олег Давидович. Своим появлением на балу Вы сделались еще более желанным гостем. К тому же, Игорь Константинович так презентовал Вас обществу, что все просто в невероятном нетерпении. Покажите всем, чего Вы стоите. — А Вы что обо мне думаете, граф? — с вызовом произносит Олег. Он никогда не любил ходить вокруг да около. Возможно, кого-то он смущал своими внезапными вопросами, так сказать, в лоб. Лучше знать правду, а не утешать себя ложными надеждами, томясь в догадках. А раз, по словам Игоря, Разумовский любил «рубить правду-матку», пусть скажет, что у него на уме. Не один он рьяный любитель истины. После их небольшой перепалки, Волкову было многократно интереснее. — Вы занятный и прямолинейный, — опять эта привычка — Разумовский вскинул подбородок, глядя с прищуром. — Я уже Вам говорил. — Вы добавьте, Сергей Александрович, — говорит Игорь, широко улыбаясь, — что Вы говорили мне про Олега недавно. Ох уже этот Игорь! Олег благодарно кивает другу. На самом деле, он понимал, что существуя в обществе таких нравов и порядков, твоя фигура не может остаться незамеченной при выходе в свет. Все всегда будут обсуждать других за их спинами. Олег знал, что и его обсуждали, возможно осуждали. Волкову это не нравилось, но он надеялся, что Гром в диалоге с графом смог отстоять его перед Разумовским. — Что же добавить? Игорь Константинович рассказал мне о ходе ваших мыслях и знаниях зарубежных классиков. Радует, что в нашем скромном союзе есть люди, что столь эрудированные. Посмотрим, как Вы сможете применить все это на практике, — хитро, очень хитро. Сергей словно лисица, ловко и умело изворачивается. Они выезжают на поляну, что тоже закрыта облаками. Олег доволен. Обычно, несмотря на погоду, здесь все равно стоит солнце. Приятно было встретить такое небо. Они молча двигаются дальше, в более глубокий лес. Обычно он используется для погоды или по осени, когда Олег хочет пособирать грибы. — Кстати, — вдруг говорит Разумовский, прерывая тишину, — я Вам еще этого не сообщал, но после того, как Вы, Игорь Константинович, уйдете из нашего союза, Олег Давидович будет закреплен за мной. Вы не огорчайтесь, Олег Давидович, но первое время я должен буду за Вами приглядывать. Эти слова заставили Олега вздрогнуть. Он еще ни разу не был на встрече кружка, но мысль о том, что его быстро смогут рассекреть — пугала страшно. Разумовский очень пронырлив и догадлив, нужно будет многое предпринять, чтобы Волкову остаться нераскрытым. Он и так думал об этом достаточно, но слова Грома о том, что Граф из-за подозрений выгнал кого-то из кружка, заставили думать о провале чуть ли не постоянно. — Да, существует такое правило, — подхватывает Игорь. — В свое время, Сергей Александрович приглядывал и за мной. Как Вам быть человеком, на которого вешают юные и неокрепшие умы? — Все это любопытно. Если честно, я могу научить их правилам и устоям нашего общества лучше, чем кто-либо. В нашем кругу давно не было молодой крови, так что я считаю, что Олегу Давидовичу есть чему у меня поучиться. Прекрасно. Теперь еще одна обязанность — быть у Разумовского бельмом на глазу. Волков уверен, между ними неприязнь. Что-то внутри подсказывало Олегу, что Сергею тот совершенно не нравится. Тревога медленно, но верно копилась с каждой секундой, что они проводили вместе. Что будет, когда Игорь уйдет из кружка? Олег вздрагивает, но не хочет позволять сознанию развивать подобное дальше. — Сколько еще собраний Вы проведете вместе с нами? — спрашивает Разумовский, погладив лошадь по шее. — Два. Дальше — мы все забудем о том, что я когда-либо был с Вами. Жаль, конечно, разлучаться с вами всеми, но семейная жизнь не терпит отлагательств и вынуждает сосредоточиться на себе одной. — Довольно, свое прощание можете оставить на потом, — Сергей отмахивается. — Олег Давидович, сколько нам еще осталось добираться до нужного места? — Почти доехали, — отвечает Олег, молчавший довольно давно. Они даже слова вставить ему не дали. но Волкову всегда такое на руку. Как порой говорила его тетя: «отмолчишься — как в раю отсидишься». Они тихо попадают в лес, минуя поле. Теперь важно быть сосредоточенным и молчаливым. Олег осторожно продвигается вперед, внимательно слушая тишину. Птицы были где-то рядом. Даже собаки перестали вилять хвостом, шагали статно и бесшумно. Все были сосредоточены. Олег ужасно ненавидел охоту, на самом деле. Мужчины в его кругах всегда восхваляли это занятие, но Волкову это всегда казалось бессмысленным. Загонять бедное животное, лишать у него жизни — ради чего? Что за кровавый праздник? Он ненавидел смерть. Он слишком много раз видел ее воочию. И зачем он вообще придумал эту дурацкую вылазку? Олег видит, как птицы медленно гуляют на опушке. Быстро они попались. Откормленные, ни о чем не подозревающие индюшки пощипывали траву, лениво бродя по полянке. Олег вскидывает ружье, готовясь произвести выстрел. Он чувствовал что-то странное. В череде головокружительных событий было сложно занять себя чем-то похожим. Он внезапно оказался оторванным от работы: чтение, разработка оружия, постоянные разговоры с Игорем об устройстве кружка. Это так сильно утомило его, он чувствовал себя словно загнанное животное. Индюшка сидела на полянке, щипала траву, безмятежно и свободно шагая по кругу. Он считал это смешным, но было между ними что-то общее. Олега тоже держали на мушке. Любое неправильное движение — он будет повержен. Неважно, кто сделает этот выстрел. Император, если Волкова рассекретят, или крамольники, что захотят расправиться с ним на месте? Страх поражал все тело, будто отрава. Он душил, мешал видеть и не давал пошевелиться. — Стреляй, — шепчет Игорь. — Чего ждешь? Но Олег не может. Руки словно залиты свинцом. Неужели он настолько устал? Ему было жаль бедное животное. Да, он сам собрал всех, но палец, что покорно лег на курок, совершенно противился. Эта птица — он. Олег тоже безбедно жил, пока его не вырвали из его кокона, заставили делать то, чего он не хотел, лишили выбора. Нет, не так. Выбор у него отобрали. Возможности не было. Император сделал так, что у него не было выбора. Почему он не отказался? Почему он снова должен рисковать покоем? Неужели он его не заслужил? — Не могу. Олег испуганно опускает ружье вниз, тяжело дыша. Хочется отбросить ружье подальше. Он был напуган. Руки словно были в крови. Как на войне. Он не хотел больше убивать. Он не сможет нажать на курок. Быстрее развернуться и уехать отсюда. Подальше. Как только он убрал оружие, чуть ли не выбрасывая его, в лесной тиши раздался выстрел. Индюшка упала. Замертво. Сергей опускает ружье, встряхнув плечо, слегка пострадавшее от отдачи. Не стоит забывать, зачем они здесь сегодня. — Не бойтесь себя, Олег Давидович. Страх Вас погубит. Охота продолжается. Как самому не стать жертвой? Или Олегу уже поздно что-то менять?