Невеста для Избранного

      

Июнь 1994 года, Мёрк-холл

       — Наследница Мёрк, чем обязан? — Мастер Каранар, мне бы проверку на зелья пройти. Дядя занят чем-то важным, как всегда. — Трисс тяжело вздохнула, одёргивая мантию и усаживаясь в предложенное гоблином кресло. — Я опасаюсь, что меня одарили чем-то на прощанье однокурсники. — Минутку, леди. Гоблин затрещал что-то в переговорную сферу и, пока ожидали помощника со всем оборудованием, Каранар предложил девочке чай с небольшими сэндвичами. Трисс как раз допивала, когда в кабинет ворвался молодой гоблин с сундучком в руках. И тут же получил гневную тираду о том, что надо стучаться, когда в кабинете присутствуют клиенты. Скомкано извинившись, зеленошкурый сбежал, выглядя довольно обеспокоенным. — Мастер, что-то случилось? — А, не обращайте внимания. Скоро Чемпионат по квиддичу в Англии, маги как с ума посходили с этими ставками! Так, вы знаете, что делать. Кивнув, Трисс взяла из когтистых лап ритуальный кинжал и сделала осторожный надрез на ладони, тут же переворачивая её над кубком. Стоило ему наполниться наполовину, как Мёрк залечила порез и уселась обратно — дальше была работа гоблина. Кровь смешали с несколькими зельями и аккуратно вылили на пергамент. Минуты две Каранар и Трисс молчали, попивая чай и ожидая результатов. Едва заметная вспышка показала, что всё наконец-то готово. Взяв пергамент в руки, Мёрк привычно пробежалась взглядом по уже известной информации и вдруг замерла, зацепившись взглядом за одну из строчек. — М-мастер? — Что такое, леди? — Это как понимать? Пергамент лёг на стол перед гоблином и тонкий пальчик указал на строчку в документе. Глаза Каранара удивлённо расширились и он было открыл рот, чтобы что-то сказать, но захлопнул его так, что послышался лязг зубов друг о друга.

«Семейное положение: помолвлена, наречённый — Гарольд Джеймс Поттер.

Ритуал: Узы Магии.»

Гоблин и ведьма смотрели друг на друга долгих пять минут, пока Каранар вдруг не хихикнул. И ещё раз, и ещё, пока его не накрыла банальная истерика. Он работал поверенным рода Мёрк уже долгое время, но такого на его памяти никогда не происходило. Глядя, как ухахатывается гоблин, Трисс всё больше закипала, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не проклясть поверенного чем-нибудь заковыристым. Наконец Каранар смог успокоиться и, утирая слёзы, выступившие в уголках глаз, рвано выдохнул. Ещё раз внимательно просмотрев документ, чтобы не упустить ещё какого-нибудь «сюрприза», гоблин отложил пергамент в сторону и сцепил пальцы в замок. — У меня есть два варианта, леди. — Удивите меня. — Либо ритуал специально был проведён так, чтобы даже его следа не возникло до вашего малого совершеннолетия, либо кто-то хорошо постарался, чтобы эта информация не всплыла нигде. — Вы что-то знаете об этом… Поттере? — О, вы серьёзно? О Гарри Поттере, мне казалось, знают все! — Мастер Каранар, я мало интересуюсь подобным. Вы сможете собрать всю информацию? Где он хотя бы живёт? — В Англии, леди Мёрк. Ваш жених — известная личность. — Этого мне ещё не хватало… Разорвать помолвку невозможно? Гоблин с сожалением покачал головой. Трисс на миг задумалась, после чего подтвердила своё желание о том, чтобы Каранар собрал досье на наречённого и, подхватив пергамент, отправилась домой.       

— Мама! Крик Трисс был слышен на весь Мёрк-холл.С треском появившаяся домовушка нервно подёргивала головой. Девочка с удивлением поняла, что её белоснежная тога подпалена. — Нутти проводит наследницу к хозяйке. Кивнув и чувствуя себя немного неловко — домовушке явно прилетело шальным заклинанием из-за её, Трисс, крика — девочка ухватилась за протянутую лапку.        Примроуз Мёрк, уже спокойная, наводила порядок в оранжерее, где разводила особо редкие растения, как магические, так и нет.        — Прости, Нутти. Ты не пострадала? — Всё хорошо, хозяйка. — Можешь идти. — Женщина мягко улыбнулась и домовушка, поклонившись, исчезла. — Беллатрикс Мёрк, ты до смерти меня напугала! Зачем так кричать! — Я сегодня тоже до смерти испугалась, мама! Ты можешь мне это объяснить? Трисс сунула в руки матери пергамент с проверкой. Женщина недоумённо посмотрела на дочь, но развернула свиток и вчиталась в строки. Сначала она ничего странного не заметила, не считая пары сомнительных зелий, которые почти вывелись из организма. Прекрасно зная, что просто так дочь не будет возмущаться, Примроуз просмотрела документ ещё раз. — Упс… — «Упс»? Серьёзно, мама? И когда ты мне хотела сказать об этом? — Это сложный разговор, милая. Присядь. Заметив, что мать сильно побледнела, Трисс не стала спорить и уселась за столик, стоявший неподалёку. Леди Мёрк вызвала домовиков, приказала им подготовить чай и села напротив дочери, не отрывая взгляда от пергамента. Девочка заметила, что в глазах матери блестят слёзы. — Мама? — Ох, Трисси… Это так сложно! — Я так или иначе это узнаю, ты ведь понимаешь? — Не узнаешь, потому что я сама не уверена в том, как это произошло. Но слушай…              

***

      Примроуз Кайе́ училась в Хогвартсе, на Гриффиндоре. Будучи воспитанной в чистокровной семье, она мало походила на своих софакультетников и общалась больше со слизеринцами или рейвенкловцами. Но одна подруга среди красно-золотых у неё все-таки была.        Лили Эванс не смущало то, что остальные игнорировали «чистокровную снобку» почти всегда, кроме тех моментов, когда надо было списать домашку. Ей было интересно разговаривать с Примроуз, обсуждать с ней Травологию или хихикать над мальчишками. Лили искренне не понимала, почему Роуз вообще отправили на их факультет. Жгучая брюнетка с золотистой кожей и яркими голубыми глазами, она даже внешне больше походила на слизеринку, а уж мозгами и отношением к жизни — и подавно. Но чем больше они общались, тем больше Эванс видела, что Шляпа поступила абсолютно верно. Иногда Лили, глядя на сокурсников и на Роуз, ловила себя на мысли, что брюнетка куда больше олицетворяет факультет, чем они все вместе взятые. Кайе не терпела несправедливости, бросалась в бой, если нападали на её друзей, но не забывала думать при этом. Она со спокойствием терпела насмешки и мелкие подлости. А если ловила кого-то на подстраивании каверзы — даже не думала сдерживаться и раскатывала пакостников тонким слоем. На фоне Кайе остальные гриффиндорцы казались шакалами, а не львами…        Они учились на шестом курсе, когда Роуз однажды проснулась посреди ночи, услышав тихое подвывание с кровати Лили. Спешно наложив заглушающее заклятие на полог, девушка села рядом с подругой и тихонько её потормошила.        — Роуз? Что… — Ты плакала во сне. — Девушка не стала уточнять, что Лили почти разбудила всех. — Кошмар приснился? — Не знаю. Я действительно не знаю, Роуз. Срывающимся голосом подруга рассказала свой сон:              

Маленький мальчик с чёрными, словно ночь, волосами сидит в кроватке и тихо плачет, глядя на тело своей матери. Лили, которая смотрела на всю сцену будто со стороны, с ужасом поняла, что на полу лежит она, только повзрослевшая на несколько лет. А значит в кроватке — её сын? Девушка не может уйти, чтобы не видеть разрушенной комнаты, но её вдруг утягивает куда-то, словно она лишь сгусток тумана. Следующая сцена происходила в доме, который Лили не видела никогда. Тот же мальчик лежит в темноте и, едва слышно всхлипывая, рисует на пыльном полу кривой торт с шестью свечками. «— С днём рождения, Гарри.» — шепчет ребёнок и дует на свечки, после чего начинает плакать снова.

— Тебе не кажется, что ты слишком накручиваешь себя? — Роуз, а если это и правда мой ребёнок? Вдруг я увидела кусочек будущего? Он так похож на Джейми… — Да с чего бы вам умирать, даже если ты вдруг выйдешь за Поттера? — Роуз едва заметно скривилась на этих словах. — Ты так говоришь, как будто война на дворе. — То есть то, что творит этот безумец, просто игра? — Лили, я уже тысячу раз тебе говорила, чтобы ты не верила слухам и «Пророку»! Риддл — политик, а не маньяк-убийца! И его Орден тоже не такой! — Но ведь твоя семья не присоединилась к ним. Почему ты защищаешь его? — А почему я должна поливать грязью тех, кто пытается спасти волшебников? Так, закрыли тему! Лили, если тебя так беспокоит судьба твоего ребёнка, то просто не лезь на рожон. — Легко тебе говорить… — Из Эванс будто выпустили весь воздух. — Джеймс говорит, что хочет присоединиться к Дамблдору. — И ты будешь полной дурой, если дашь этому случиться. Слова «и если выйдешь за него замуж» повисли в воздухе. Потому что Кайе не нравился Поттер, а вот Лили была влюблена, хоть и старалась изображать недотрогу.        Вздохнув, Примроуз внимательно посмотрела на подругу. Они уже не раз поднимали тему «войны» которая велась только на страницах газет. Но, кажется, Лили это волновало куда сильнее, чем она обычно показывала.        — Ладно, Эванс. Если у тебя вдруг открылся третий глаз, как у Трелони, то я обещаю тебе, что не брошу твоего сына, если у меня будет возможность ему помочь. — Угу, давай ещё детей поженим, пока их даже в проекте нет. — А если у меня будет мальчик? — Не-е-ет… — Лили скептически посмотрела на подругу. — Тебе надо такую же вредную, как ты, девчонку. Чтобы она потом весь Хог на уши подняла! — Мордред с тобой, Эванс! Если у меня родится дочь, то я приму твоего сына в качестве зятя, так и быть. Они шутили ещё несколько минут, пока Лили наконец не успокоилась. Через полчаса болтовни обо всём и ни о чём, рыжая гриффиндорка начала клевать носом. Роуз помогла ей лечь, укрыла одеялом и присела на краешек, чтобы подождать, пока подруга уснёт. Лили лежала к ней спиной, а потому голос девушки Кайе едва услышала. — Роуз? — Чего тебе? — Ты и правда согласна поженить наших детей? — Согласна. — Хорошо. Мне и правда так спокойнее… — Спи уже, будущая родственница. Тихий фырк был ей ответом и через пару минут Эванс засопела. Посидев для верности ещё некоторое время, Роуз вернулась в свою постель, не забыв снять заклинания.        Ни одна из девушек так и не узнает, что едва рассветные лучи проникли в комнату, на их шеях замерцали тонкие обручи, подтверждающие намерение будущих матерей.              

***

— То есть вы не проводили ритуала? — Конечно нет! — Роуз всплеснула руками, возмущённо глядя на дочь. — Да кто знал, что так всё повернётся? — А что случилось? — Мы закончили обучение, сдали экзамены. После мы периодически виделись с Лили, но Джеймс всё-таки влез в этот Орден Жареной Курицы под руководством Дамблдора и Поттеры оказались на передовой. Мой отец, посмотрев на происходящее пару лет, начал готовиться к уезду, но чересчур затянул. Мы выходили из Гринготтса, готовые к переезду, когда на нас напали. Мать погибла сразу, потому что бросилась спасать меня. Отец какое-то время сопротивлялся, но он никогда не был боевым магом, как и я. Примроуз тяжело вздохнула, переводя взгляд в окно. Ей не хотелось бы рассказывать этот кусок своей биографии, но Трисс уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что жизнь не всегда наполнена яркими красками.        А с учётом того, что магия каким-то образом закрепила их с Лили шутливое обещание и её девочке придётся ехать в Англию, лучше она расскажет и подготовит, чем потом Трисси будет страдать.        — Я уже готовилась умирать, когда в спины нападающих полетели заклинания. Не знаю, как противники различали друг друга, потому что их «форма» была практически идентична: чёрные мантии, белые маски. Но вторые прогнали первых и спасли меня. Один из них помог мне перенести тела родителей в поместье и я попросила его остаться со мной. Было страшно настолько, что меня трясло в ознобе. Он был старше раза в два, если не ошибаюсь. Шутил, пытался меня отвлечь от произошедшего. Но когда через пару часов понял, что разговоры не помогают, почти силой влил в меня стакан огневиски. Видимо, думал, что юная девица уснёт, стоит алкоголю попасть в желудок, и он спокойно уйдёт. А меня понесло — я сначала оплакивала родителей на его плече, потом вспомнила все свои обиды, которые были в жизни. В общем, через пару часов я, фактически, его изнасиловала и уснула. Утром его уже не было рядом, да и мне стыдно было бы смотреть ему в глаза. Так что я заблокировала поместье, выходила только камином в банк и возвращалась обратно. И, как только похоронила родителей, использовала портключ в Румынию, который отец заказывал для переезда. Через год, когда уже родилась ты, я встретила Альва. И он сделал мне предложение.        О том, что отец ей не родной, Трисс раньше даже не догадывалась, пока в прошлом однажды не нашла на чердаке старый свиток с обследованиями лорда Мёрка. Тот был абсолютно стерилен с рождения из-за того, что во время беременности его мать попала под шальное проклятие. Леди Мёрк тогда с ужасом ждала истерики, объясняя ей ситуацию, но реакция ребёнка оказалась на удивление спокойной. Для семилетней девочки даже чересчур — она молча обняла Альвариуса, который едва не расплакался, стоило ей это сделать. Трисс никогда не спрашивала о своём биологическом отце, но перед поступлением в Дурмстранг родители повели её в банк, где надо было пройти проверку крови. Именно тогда она увидела в своём свитке ещё одну фамилию рядом с привычной, а также через пару лет смогла найти того, кто числился её дядей не по крови, но магии. Естественно, что второй род держался в секрете. Конечно, за пределами Мёрк-холла она даже не заикалась о том, кто её дядя. Тряхнув головой, Трисс вынырнула из воспоминаний и вздохнула. Как бы то ни было, это всё дела прошлого. Сейчас важнее было разобраться с происходящим. — А что с Поттерами? — После смерти родителей я оборвала все связи с Англией и не знаю. Не следила за новостями, не желала вникать. А после это просто… Забылось. Трисс задумалась, ещё раз прокручивая в голове рассказ матери. По всему выходило, что сама Магия, не иначе, закрепила полушутливое обещание. Иначе объяснить никак не выходило. — Мне очень сильно повезло, милая. Сначала меня защитили, потом появилась ты. Прости за слова прошлого, но… — Мам, да откуда тебе было знать, что Магия воспримет это всё так? В целом, я даже не против. — Правда? — Угу. — Девочка кивнула, переводя взгляд на книжные полки. — Только мне надо теперь переводиться в Хогвартс. — Зачем? — Ты же в курсе, мама, как там учат? К тому же, мне хочется хоть немного знать того, с кем придётся прожить всю жизнь. О том, что в Дурмстранге она чувствует себя не особо комфортно, Трисс решила не упоминать. Ей хватило позапрошлого года, когда её едва не отчислили. Каркаров, чтоб ему пусто было, её невзлюбил и покрывал всех, кто старался поиздеваться над Мёрк. И когда она, вспылив, отправила трёх обидчиков к целителям с неснимаемыми проклятиями, угрожал отчислением. Информация дошла до родителей, но Примроуз устроила козлобородому директору такой скандал, что Каркаров пошёл на попятный и девочку перевели на пятый курс.        Так что она в какой-то степени была рада покинуть негостеприимную школу. Надо будет только написать немногочисленным друзьям, а то решат ещё, что её где-то пристукнули по тихому.              

***

На следующий день Трисс пила кофе, читая газету и периодически задумчиво хмыкала. От этого увлекательного времяпрепровождения её отвлёк вспыхнувший в камине зелёный огонь. — Дядя? — Здравствуй, Трисс. Отец дома? — Да, уже в мастерской. Ворчал на тебя с утра пораньше, пока несся мимо меня. — Потому что надо заранее заказы делать, а не в три ночи присылать мне сову с паническим вопиллером «мне надо было позавчера»! — Вздохнув, мужчина сел на привычное место за столом. — Не поверишь, но я уже устал! Хотя ещё ничего не началось. — Кофе или сразу огневиски? Недовольно зыркнув на племянницу, которая состроила самую невинную мордашку из своего арсенала, мужчина с досадой понял, что больше на неё такие взгляды не действуют. Ах, годы, годы. Когда ей было девять, она пряталась за горничных, если он был недоволен. — Кофе и… — Много сахара и капля сливок, я помню. Одри, будь добра. Ничего не указывало на присутствие домовых, но перед мужчиной спустя пару минут оказалась чашка со свежесваренным кофе и крохотный молочник. Глядя как сосредоточенно дядя размешивает напиток, девушка едва заметно улыбнулась. По утрам данный представитель Хомо Магикус был максимально опасен, пока в кровь не проникал кофеин. — Ты! — Дверь в столовую распахнулась и на пороге замер мужчина со всклокоченными волосами. — Я тебя ждал! — И тебе доброе утро, Альв. — Принёс? — Папа, тебе надо поесть, для начала. — Мне некогда, Трисси! — Альв, она права. Садись, позавтракай, а потом вместе пойдём в мастерскую. — Изуверы! Патетично выкрикнув это в воздух, мужчина всё-таки сдался и сел за стол. Домовики Мёрк-холла знали своё дело, а потому еда появилась через секунду. Отдав должное классическому норвежскому завтраку, который сегодня состоял из омлета с лососем и сырной нарезки, Альв откинулся на спинку стула и сделал глоток кофе. — Дядя, когда закончите, я бы хотела с тобой поговорить. — Мы сегодня недолго, солнышко! — Знаю я твоё «недолго», папа, — Трисс улыбнулась, глядя на отца. — Постарайтесь выйти на обед, пожалуйста. Кивнув, Альв состроил щенячьи глазки, стоило только ему перевести взгляд на сидящего перед ним мужчину. Тот, посмеиваясь, встал со стула, прекрасно понимая, насколько сильный «научный зуд» терзает Мёрка. Трисс проводила их обоих взглядом, не собираясь задерживать или отвлекать. Её семья всегда вызывала у Трисс восторг и она не стеснялась в этом признаться. Даже больше — она часто говорила об этом родителям и дяде. Альвариус Мёрк был талантливым артефактором и ритуалистом, обожал свою работу и успешно совмещал заработок с хобби. Примроуз когда-то училась на целительницу, но давно бросила это занятие, посвятив себя дочери, которую родила довольно рано. Дядя вообще был человеком интересным, даже порой загадочным. Прошло больше четырёх часов, пока наконец двое мужчин не вывалились из мастерской. Лорд Мёрк был чрезмерно возбуждён и крайне доволен, а вот дядя наоборот, мрачен. Трисс и Примроуз уже ждали их за столом, когда мужчины, приведя себя в порядок, вошли в столовую. — Дядя, что-то не так? — Твой отец доведёт меня либо до убийства, либо до седин, помяни моё слово! — Не преувеличивай, мой друг! Фыркнув, мужчина уткнулся в свою тарелку, намереваясь игнорировать Альвариуса весь обед и ещё пару дней для надёжности. Так что у Трисс с лёгкостью получилось завладеть вниманием дяди после еды и, подхватив его под локоток, девочка утащила его на террасу. Устроившись в любимом кресле, мужчина со вздохом вытянул длинные ноги и прикрыл глаза. Домовики в Мёрк-холле готовили просто божественно и теперь ему хотелось только спать. Но подозрительно тихое поведение племянницы, которая села справа от него, наводило на определённые мысли. — Кайся, дщерь моя! — Я не твоя, я мамина! — Ладно, Трисс, шутки шутками, но говори уже. — Дядя, а что ты знаешь о Гарри Поттере? — Зачем тебе информация о нём? Девочка молча протянула ему свиток с гоблинской печатью. Непонимающе нахмурившись, мужчина развернул документ и вчитался в строки. Пару минут стояла оглушающая тишина, которую затем разорвал судорожный вздох. Сжав пальцами переносицу, мужчина крепко зажмурился. — Одри! — Хлопок известил о появлении домовушки. — Огневиски. Двойной. На столике появилось требуемое. Залпом опрокинув в себя порцию алкоголя, он ещё пару минут молчал, размеренно дыша и приводя себя в порядок. Хотя ему очень сильно хотелось громко и со вкусом выругаться. Трисс молчала, ощущая пятой точкой какую-то глобальную подставу. Дядя никогда не выглядел таким, как сейчас. От него буквально волнами исходил гнев, она видела, что он сдерживается изо всех сил. Завершив дыхательную практику и наконец открыв глаза, мужчина посмотрел на племянницу и снова вздохнул. — Ты ведь в курсе, как меня зовут? — Северус Принц, Лорд Принц. — Не совсем так. Меня в Англии знают как Северуса Снейпа. Я работаю в Хогвартсе и учу твоего жениха. — Так и… Что тебя так разозлило? — То, что Поттер — шрамоголовый идиот, не умеющий ничего. Это будет долгая и мерзкая история, милая. Я не просто так ничего не рассказывал вам о себе. Здесь, в кругу семьи, я именно что Северус Принц. — Если ты не хочешь, то не надо рассказывать. — Трисс внимательно посмотрела на дядю. — Ты для нас всё тот же Северус. — Если я не расскажу, то по прибытии в Хогвартс ты будешь очень сильно удивлена, Трисси. И наверняка наломаешь дров. До ужина ещё пара часов, так что мы вполне успеем. Девочка видела, как тяжело дяде, а потому просто кивнула, не собираясь больше его отговаривать. Хоть ей и было до ужаса страшно. — Мы с твоей мамой и Лили Эванс учились вместе. Но с Примроуз не общался, только с Лили. И то до пятого курса, потом нас развело в разные стороны…

***

Совсем ещё юный Северус увидел девочку, похожую на маленькое солнышко, в парке. Не смущаясь стоящей рядом блондинки с длинной шеей, она самозабвенно колдовала, создавая мыльные пузыри, кружащие вокруг девочек. Уже потом Северус узнал, что блондинку зовут Петуния, рыжеволосую девочку — Лили и обе они носят фамилию Эванс. Общение, а потом и дружба завязались сами по себе и вся троица с упоением шушукалась по углам, обсуждая магию. Петуния, в отличии от сестры-волшебницы, была всего лишь сквибкой — у неё изредка получались слабенькие чудеса, не более. Но даже с учётом этого Петуния только радовалась за Лили. Именно поэтому они сильно удивились, когда однажды нашли старшую Эванс плачущей в кустах гортензии. Это случилось в середине августа, когда им уже пришли письма о зачислении в Хогвартс. Захлёбываясь обидой и слезами, она сначала пыталась рассказать, что случилось, а потом просто сунула в руки младших желтоватый пергамент. Северус и Лили, прочитав, что там было написано, ошеломлённо переглядывались. Оказывается, Петуния написала письмо самому Дамблдору с просьбой принять её в Хогвартс, чтобы она могла присматривать за сестрой. Но ответ от великого доброго — по словам мамы Северуса — волшебника был далёк даже от стандартов вежливости:

«Мисс Эванс, вы, в отличии от вашей сестры, всего лишь жалкая сквибка. В моей школе уже есть один завхоз-сквиб, второго мне не надо. Не смейте мне больше писать!

А.П.В.Б. Дамблдор».

С трудом, но они всё-таки успокоили Петунию. Лили от всего сердца пообещала сестре, что она отомстит «старому дураку» за такое оскорбление сестры. — Нет, ну как так можно! Да, она слабая волшебница, но как можно написать такое? Волшебники что, этикет не знают? — Знают… — Северус скривился. — Но видимо этот его просто игнорирует. Пет, не куксись. Я сварю зелье, чтобы этот Дамблдор облысел! Петуния, наплакавшись, грустно усмехнулась, качая головой. Почему-то ей очень не хотелось, чтобы Лили ехала в эту странную школу, но разве удержишь младшую от очередного приключения? В сентябре Северус и Лили уехали на ярко-алом поезде и произошёл первый раскол. Его отправили на Слизерин, её — на Гриффиндор. Лили игнорировала слова о том, что с факультета серебристо-зелёных выпускаются только злые волшебники, до третьего курса. Но человеческая психология такова, что если изо дня в день повторять что чёрное, это белое — в конце концов, в это поверят… Северус пытался сохранить их дружбу до последнего, как бы не пытались помешать ему Мародёры. Стычки с четырьмя противниками научили и без того умного мальчишку быть изворотливым, хитрым и беспощадным. В ход шли зелья, заклинания и банальные провокации, но один против группы — Северус чаще всего проигрывал, оказываясь либо в Больничном Крыле, либо на отработках. Единственное, что грело душу юного слизеринца, так это то что часть Мародёров всегда «отбывала срок» вместе с ним. Чаще всего это был Джеймс Поттер, который и был главным заводилой. В середине пятого курса произошло то, что Северус вспоминал в кошмарах. Он, конечно, не считал себя полностью правым, но и виноватым — тоже. Он вполне мог бы соотнести ухмылки Блэка и слишком громкий разговор о том, что ночью в Визжащей Хижине будет нечто интересное. От природы слишком любопытный Снейп сунулся по дурости туда и едва не погиб на клыках обезумевшего оборотня. В последний момент его успел закрыть собой Поттер, обернувшийся оленем. Никогда и никому Северус бы не признался, что уже выпустившись, он почти три года ходил к психологу, лишь бы не вздрагивать при виде собак крупнее таксы. Контакты миссис Блюмбэрри он, кстати, хранил до сих пор — в магическом мире психологи были редкостью, а пожилой сквибке можно было не боясь рассказать всё, не рискуя потом спалить ей мозги Обливейтом. В конце пятого курса они с Лили разругались окончательно. Подруга уже два года как начала отдаляться от него. Она обвиняла его в предвзятом отношении к маглорожденным и маглам, хотя он никогда не заикался даже о подобном. Её пугала его увлечённость Тёмными Искусствами. И всё это вылилось в безобразную сцену, когда Северус в запале обозвал Лили грязнокровкой. На шестом Эванс демонстративно начала раздавать авансы Поттеру, прекрасно зная, как раздражает Снейпа этот денди от мира магии. Разговаривать с Лили не получалось — она начала требовать каких-то немыслимых обещаний навроде того, что Северус бросит Тёмные Искусства и будет помогать им в войне с Волдемортом. Снейп, который считал политику Риддла более чем адекватной, пытался переубедить её, но Эванс будто ослепла и оглохла. После очередной перепалки к нему подошла Примроуз и тихо посоветовала даже не пытаться разговаривать с Лили на эту тему. Глядя в грустные глаза Кайе, Северус только кивнул, без слов понимая всё, что хотела сказать Примроуз.

***

— После седьмого курса я присоединился к Вальпургиевым Рыцарям, получил метку. Через пару лет я совершил самую огромную ошибку в своей жизни — я передал пророчество Риддлу, тем самым обрекая свою подругу и её семью на смерть. — Подожди! А поподробнее? Вздохнув — вспоминать свои огрехи Северус не любил — мужчина всё-таки рассказал Трисс о «Кабаньей голове», Трелони и гневной отповеди Дамблдора, который отказался принимать его на должность профессора Зельеварения даже при доказанном статусе Мастера. Трисс какое-то время молчала, раздумывая над словами дяди. Что-то ей не давало покоя, но что именно — она не могла ухватить. И тут её осенило. — Ты говоришь, что Дамблдор проводил собеседование в пабе? — Да, потом он говорил об этом. — И тебе не показалось странным, что он делает это не в своём кабинете? — Трисс усмехнулась, глядя как округляются глаза дяди. — Вот именно. Но даже если допустить внезапное желание выпить, принимая на работу преподавателя, то почему именно в том пабе? Почему он не озаботился заклинаниями против подслушивания? Там ведь произносилась конфиденциальная информация! А дверь открыта почти нараспашку, да и хозяин паба вёл себя чересчур, судя по твоим словам. — Ты понимаешь, что сейчас фактически обвинила Дамблдора в… Да я даже не понимаю в чём! — Как минимум в идиотизме. Как максимум — в самой глобальной мистификации. — Трисси, тебе четырнадцати нет! — И это каким-то образом исключает наличие у меня мозгов? — Твои одногодки даже не могут запомнить состав Перечного! — Дядя, мне кажется, ты заработался в школе! Оба уставились друг на друга с едва сдерживаемой злостью. Но Северус, что удивительно, сдался первым. Трисс и правда говорила здравые вещи, до которых почему-то не додумались взрослые маги. Только вот сделанного не воротишь, а потому Снейп продолжил рассказывать о своём «падении во тьму». Из сказанного выходило, что Волдеморт не воспринял предсказание всерьёз, просто рассмеявшись, когда услышал его. Когда Дамблдор начал «прятать» Поттеров — Тёмный Лорд смеялся. Прятать так, что знали все вокруг, где именно находится дом и кто Хранитель Фиделиуса… На провокации Риддл не вёлся, продолжая заниматься политикой, а не войной. Периодически Орден Вальпурги участвовал в стычках, но защищая обывателей, а не убивая их. Но почему-то в конце октября оказался в Годриковой Впадине. В дом его провёл Петтигрю — Северус видел, как они выходили вдвоём из Мракс-менора. По какому-то странному наитию зельевар аппарировал следом спустя какое-то время, но его встретил уже мрачный, разрушенный дом. С ужасом он посмотрел на тело Джеймса, который был даже не вооружён. На втором этаже послышался детский плач и Снейп на дрожащих ногах поднялся по лестнице. В кроватке сидел малыш, чей лоб был залит кровью. Как ни хотелось Северусу сначала броситься к ребёнку, он всё-таки присел на корточки перед Лили, чтобы проверить пульс — в душе теплилась надежда, что её просто оглушили. Ведь он просил Тёмного Лорда, даже зная о том, что тот не воспринимает пророчество всерьёз, не убивать Поттеров. Но Лили была мертва. Судорожно вздохнув, Снейп встал и шагнул было к кроватке, когда внизу послышались хлопки аппарации. Услышав голоса Блэка, Грюма и Дамблдора, зельевар попросту сбежал, прекрасно понимая, что его заавадят на месте. Ему повезло, что из-за громкого воя Блэка никто не услышал хлопка аппарации наверху. Первого ноября заголовки газет были необычайно громкими. Ну как же! Тёмный Лорд побеждён годовалым младенцем, спешите видеть! Все скорбели о Поттерах, но радость оттого, что убита главная страшилка магической Англии, затмевала грусть. Северуса позвал на разговор Малфой, который ручался за него при вступлении в Орден. В главном зале менора собрались те, кто назывался Рыцарями Вальпурги и их семьи. Снейп с грустной улыбкой смотрел на Беллу Лестрейндж, которая плакала на плече Нарциссы. Черноволосая бестия практически боготворила Риддла и желала встать под его знамёна, но Лорд принципиально не принимал женщин, считая, что им не следует мараться о политику или, тем паче, битвы. Смерть главы заставила Рыцарей задуматься о дальнейшей жизни. Их слегка успокаивала так и не исчезнувшая с рук Метка, но магический рисунок сильно потускнел и они не стали надеяться на чудо. Они решили жить так, как и жили раньше, стараясь продолжить начинания Риддла. Спустя год — целый год спокойной жизни! — начались аресты. Хватали всех, у кого была Метка или кого просто подозревали в связях с, как извратили название Ордена, Пожирателями Смерти. В Азкабан упекли многих, в том числе и всех Лестрейнджей, включая обезумевшую Беллатрикс. За полгода до заключения она потеряла ребёнка из-за заклинаний, которыми её запытали представители Ордена Феникса, что и стало причиной срыва. Обвинили Беллу и братьев Лестрейнджей в том, что они довели до сумасшествия Фрэнка и Алису Лонгботтом — тех, из-за кого Беллатрикс потеряла дитя. — Я тоже оказался в Азкабане, но меня вытащил старик директор. — Почему? — Лорд решил сыграть на пророчестве и сделать меня двойным шпионом. Я прибежал к Альбусу стеная о том, чтобы он защитил Поттеров. Старик взял с меня Непреложный, что я буду шпионить для него за защиту Лили. Он почему-то был уверен в том, что я влюблён в Эванс, хотя такого никогда не было. Он до сих пор думает, что я у него на крючке, а потому эксплуатирует вовсю. — Почему же ты его не разубедишь в этом? — У нас есть подозрения, что Лорд не умер окончательно. — Северус задрал рукав белоснежной рубашки, обнажая Метку на предплечье. — В этом году она постоянно меняет цвет, пульсирует силой. Что-то случится, и мы должны быть готовы. Трисс задумчиво рассматривала рисунок. Ей надо было подумать над очень многим, включая и то, что Северус вовсе не против снова присоединиться к тому кто, якобы, убил его подругу. — А как ты вдруг оказался моим дядей, расскажешь? — Да и рассказывать нечего. С твоим отцом мы заключили обряд магического побратимства. Он был так впечатлён, когда я спас его от отравления, что не слезал с меня неделю и буквально заставил принять это предложение. Я ни разу не пожалел об этом. Снейп ласково улыбнулся племяннице. Он и правда был только рад тому, что когда-то сдался на увещевания старшего товарища. Семья Мёрк стала для него отдушиной, своеобразным спасением в полной сожалений жизни. — Я так и не поняла, правда, зачем вообще Риддл пошёл к Поттерам. Ну не убивать же их? — Никто не знает, Трисси. Мы себе головы сломали, пытаясь понять. — И что было с ребёнком дальше? — Альбус уверил, что победитель Тёмного Лорда растёт в безопасности, у Мерлина за пазухой. Но три года назад я увидел перед собой практически себя. Худой, в обносках, очки замотаны скотчем… Я ради интереса летом наведался к нему домой. И ужаснулся. Он живёт со своей тётей, Петунией, и её семьёй. Мальчишка там что-то вроде домового эльфа! — И ты помог ему? Обратился в Совет? Северус застыл с открытым ртом. И вдруг, вскрикнув, схватился за голову. Трисс бросилась к дяде, который буквально начал биться в припадке.