Cras sit nimis sero/Завтра будет слишком поздно

─ Я так и не понял, во сколько мы завтра собираемся? ─ тихо спрашивает Джисон, растягиваясь на столе. ─ В восемь утра, уже несколько раз повторили, ─ тянет Феликс, в его голосе чувствуется зарождение раздражения. Ребята уже несколько часов обсуждают приближающуюся поездку. Раз в год в крупных городах их страны проходит масштабный фестиваль, длящийся несколько дней без остановки. В прошлом году у них не получилось его посетить из-за большого количества факторов, поэтому в этом году они настроены серьёзно. Несмотря на их пассивность сейчас, каждый сгорает от сильного желания поскорее запрыгнуть в машины и насладиться отдыхом. ─ Может, лучше в девять? Или вообще часов в одиннадцать, поспать же хочется, ─ Джисон смотрит жалобным взглядом, претендующим на звание «щенячий», но, к сожалению, он уже ни на кого не действует. ─ Хан, ёп твою мать, тебе надо будет только спуститься в машину, а дальше спи, сколько хочешь, ─ Чонин, как самый ответственный из них, уже конкретно задолбался продумывать каждый шаг так, чтобы всех всё устраивало, ─ продолжишь ныть, мы соберёмся в семь утра, и ты сам сядешь за руль. Джисон затихает, и в комнате повисает тишина. Каждый продолжает заниматься своим делом, если залипание в телефоне можно так назвать. Со стороны невозможно сказать, что эта компания друзей держится вместе уже на протяжении трёх лет, а некоторые друг с другом дружат и того больше. Абсолютно у каждого из них есть своя уникальная история, которая никак не должна была привести их к тому, что они сейчас имеют. Дружба, построенная на доверии и помощи, дружба, которая вытащила каждого из болота и поставила на ноги, ─ вот что объединяет их.       

***

С самого утра Чонин придирчиво проверяет все свои вещи и сверяется со списком, чтобы убедиться, что он точно ничего не забыл. Других тоже к этому призывает, кроме Чанбина, которому скомандовал поднять Джисона на ноги любой ценой. Ехать им порядка девяти часов, если не возникнут никакие проблемы по пути вроде пробок и объездов из-за аварий или ремонта дорог. Когда ребята наконец собираются на парковке и распределяются по машинам. С трудом запихнув последние сумки в багажники, все с облегчением выдыхают: самая тяжёлая часть поездки позади. Минхо не знает, должен ли он радоваться тому, что поедет в одной машине с Чонином, Чаном и Джисоном, или ему стоит умолять кого-то вышвырнуть Хана из салона, пока не поздно. Шансы доехать в спокойствии и тишине равны шансам разнести чужую машину и довести Яна до нервного срыва, а после оказаться брошенным где-то на обочине и не факт, что живым. Дорога предстоит долгая и явно не скучная. Джисон, завалившись на переднее сиденье и натянув маску для сна, продолжает свой потревоженный отдых. Чан с Минхо же усаживаются на задние места. Каждый смотрит в окно, думая о своём. Чонин даже успевает обрадоваться, что удача на его стороне и они будут ехать в тишине, но выспавшийся Джисон рушит все его планы. Спокойная, тихая мелодия сменяется на громкий клубняк, поставив на уши всю машину. Хан подпевает любимым песням и параллельно тормошит Йена, чтоб тот тоже сменил скучающую гримасу на что-то более позитивное. И у него это получается. Уже на следующей песне Чонин тихо пропевает знакомые слова, стуча пальцем по рулю в такт ритму. Хан открывает окно и высовывается из него. Летний, тёплый ветер приятно обдувает лицо парня, его заливистый смех, что слышен только ему, быстро рассеивается на высокой скорости. Он оглядывается по сторонам: позади едет машина Бина. Хан видит кислые мины за лобовым стеклом и радостно машет им рукой. Сынмин сначала не понимает, кому этот жест адресован, но, когда видит спящих Феликса и Хёнджина на заднем сиденье, понимает, что ему. С лёгкой улыбкой он машет в ответ, вызывая у Чанбина тихий смешок. О чём они потом начали так активно разговаривать, Джисон мог только догадываться. Минхо тоже не остаётся в стороне. Усевшись посередине, он наклоняется корпусом вперёд и, активно жестикулируя, исполняет знакомую песню. Джисон тут же ловит волну Ли и с удовольствием присоединяется к нему. Ян, взглянув на них, выключает навигатор на телефоне, который был зафиксирован держателем, и открывает камеру. Друзья втроём начинают позировать на камеру, словно они в клипе, громко смеясь над танцевальными движениями друг друга и наслаждаясь песнями. Возможно, это видео ещё долго будет занимать память телефона, но через время оно станет окном в это приятное воспоминание. Минхо, слишком увлечённый тем, чтобы перечувствовать Джисона под свой любимый трек, далеко не сразу замечает Чана, который с тёплой улыбкой его снимает. Хо, нисколько не смутившись, кривляется на чужую камеру несколько секунд, прежде чем вернуть своё внимание вперёд. Чан, смутившийся за двоих, сразу же убирает камеру с чувством, будто он сделал что-то запрещённое. Кто же знал, что его поймают за «скрытой» съёмкой. Ребята ещё около часа так веселятся, пока горло от громкого пения не начинает болеть, а танцевать, хоть и сидя, уже не хватает сил. Музыка становится тише, и машину вновь окутывает спокойствие. И если Чонин сосредоточен на дороге, а Джисон снова дремлет, то Чану остаётся только искать что-нибудь посмотреть, чтобы скоротать время. Проходит около получаса, прежде чем он находит подходящий вариант и понимает, что смотреть его в одиночку будет скучно. ─ Хо, не хочешь фильм посмотреть? ─ предлагает Чан, надеясь, что совместный просмотр фильма для Ли покажется более интересным занятием, чем разглядывание облаков. ─ О, ─ Минхо промаргивается от неожиданного предложения и тут же двигается на середину, заглядывая в чужой телефон, ─ Что за фильм? На экране он видит постер в чёрно-голубых красках, где изображен главный герой и трасса с какими-то машинами будущего, которые едут в тоннель, похожий на человеческий рот. Странно, но без вкуса, в общем, доверия не вызывает. ─ «Искусственный разум», ─ отвечает Чан и показывает краткое описание, следя за глазами Ли, с интересом бегающими по строчкам, ─ он хороший. Я смотрел его уже трижды, но каждый раз как первый. ─ Окей, звучит заманчиво, ─ хмыкает Минхо, всё ещё неуверенный в том, что фильм ему понравится, тянется к наушнику, свободно висящему на шее Чана, и надевает его. Провод не особо длинный, поэтому Минхо приходится придвинуться чуть ближе, чтобы ничего не выпало. ─ Но ты точно хочешь пересматривать его в четвёртый раз? ─ Точно, ─ уверяет его Бан и улыбается от предвкушения, включая фильм и поворачивая экран так, чтобы Минхо было удобно. Всегда интересно наблюдать за первой реакцией человека, который ни разу не видел то или иное видео, но становится ещё интереснее, когда этим человеком оказывается тот, чьё мнение особенно важно. Чан надеется, что фильм придётся Ли по вкусу, словно он сам его снимал, и не может не поглядывать на чужое лицо время от времени. Несмотря на все опасения, фильм захватывает внимание Минхо с первых секунд: история не может оставить его равнодушным, а технологии будущего впечатляют. Увлечённый, он даже не замечает, как кладёт голову на плечо Чана, чтобы никакая тряска и усталость шеи не мешали ему во время просмотра. Тот оказывается совсем не против, даже дышать перестаёт на некоторое время, будто боясь спугнуть Минхо, и забывает смотреть в телефон. Напоминает ему об этом недовольное ворчание Ли, которому явно не нравится происходящее с главным героем, и Чан не сдерживает улыбку. Он прижимается щекой к макушке Минхо и возвращается к просмотру, стараясь вести себя естественно и непринуждённо, хотя мысли то и дело возвращаются к размышлениям о том, насколько мягкие у Ли волосы и насколько мило он реагирует на происходящее на экране. ─ Сейчас остановимся на заправке, нужно что-нибудь в магазине? ─ Чонин оборачивается на задние сидения и машет рукой, привлекая внимание слишком сосредоточенных парней: Минхо ─ на фильме, Чан ─ на Минхо. Парни отрицательно машут головами и возвращают своё внимание к прежним занятиям. Чонин же, пожав плечами, молча выходит из машины, сразу направившись на кассу. Джисон вставляет пистолет в бензобак, обходит машину сзади и останавливается у капота. Солнце приятно нагревает белый металл, и Хан облокачивается на него. Его кожа тоже греется под дневными лучами, к вечеру она точно потемнеет на пару тонов. Парень стягивает очки с темечка на переносицу, прикрывая глаза от яркого света, и наслаждается моментом. Его спалённые несколькими осветлениями волосы словно оживают и переливаются на солнце, обретая здоровый, золотистый оттенок. Начавшая работать колонка нарушает блаженную тишину, но Хан только морщится от резкого запаха бензина, оставаясь всё так же купаться в дневном тепле. ─ Чё за развалюха? ─ незнакомые парни, выглядевшие намного младше, провокационно стучат по капоту машины. Их тошнотворный смех заставляет всю компанию обернуться на них, ─ Ты на этом мусоре сразу на свалку едешь? Бин, стоящий у колонки, выглядывает, чтобы посмотреть, кто там такой наглый обращается к нему. Феликс и Хёнджин сразу напрягаются, когда видят, что к их машине подходят какие-то малолетки, и, потушив сигареты, двигаются к месту событий, чтобы узнать, что происходит. Со тяжело вздыхает, не понимая, как подростки могут подбирать самый неподходящий момент, чтобы позабавиться. Незнакомцы ходят вокруг машины, то и дело пиная шины и постукивая по стёклам, словно оценивают, насколько крепкая эта конструкция на колёсиках. Все молчат. Одни надеются, что незнакомцы просто отвяжутся, если они будут их игнорировать, а вторые ждут ответа, чтобы продолжить спектакль. ─ Парни, давайте просто разойдемся, мы уже уезжаем, ─ Чанбин возвращает пистолет в колонку и закрывает бензобак. Молодые парни осматривают территорию на наличие камер, а слова Бина вызывают у них прилив смеха, они явно не были настроены на такой короткий диалог. ─ А я смотрю, это твоя тарантайка, ─ один из парней, видимо главный в их компании, ударяет по боковым зеркалам так, что те едва не отваливаются. Все понимают, что доехать без приключений у них всё же не получится, когда Со не выдерживает и в несколько шагов оказывается возле бандита, хватает его за ворот и прижимает к себе. На площадке раздаётся протяжный крик со свистом, такой громкий, что даже Чан с Минхо отвлекаются от фильма и выходят из машины в полном замешательстве, не понимая, что тут творится, ведь начало стычки они благополучно пропустили. Чонин с Сынмином стоят в очереди на кассе, когда замечают движ за окном. В следующую же секунду Мин бросает продукты и выбегает из магазина. ─ Бин, ─ тихо говорит Феликс. Драться никто не хочет, да и портить себе настроение из-за этих мудаков глупо, однако глупее ожидать, что драки не будет. Незнакомец с силой ударяет Чанбина коленом в живот и задевает солнечное сплетение, заставляя парня отпустить ворот и согнуться пополам. И тут же самодовольное лицо бандита встречается с кулаком Сынмина, подоспевшего как раз вовремя. Резкий и увесистый удар проходится по чужому носу. Дружки заводилы тут же накидываются в ответ. Чан немедля бежит помогать, чтобы хоть как-то уровнять силы, а то пятеро на троих звучит явно нечестно. Звуки потасовки вперемешку с вырывающимся матом далеко разносятся в глуши. Уличные бои всегда самые грязные, без правил, без табу и дерутся до последнего, используя самые бесстыдные приёмы. Несколько капель крови орошают светлый бетон. Феликс замечает, что бровь Бина рассечена и половина его лица испачкана кровью, и недовольно хмурится. Со, конечно, не оставляет это просто так. Следующий его удар, вся сила которого вкладывается не в замах руки, а в её твердость, попадает прямо в висок противника, из-за чего тот тут же отлетает в сторону и хватается за голову. Минхо с Хёнджином стоят столбом, не зная, как помочь парням, и тупо наблюдают за дракой. Джисон же, уже выбрав идеальный ракурс, чтобы заснять такой эпичный момент, вовсю выкрикивает слова поддержки не хуже любой чирлидерши. ─ Алё, быстро разошлись, я уже ментов вызвал, ─ выкрикивает Чонин, выходя с пакетом продуктов из магазина в одной руке, а в другой держа телефон с уже набранным номером. Он быстрым шагом приближается к месту драки. Угроза о скором прибытии полиции действует безотказно, заставляя хулиганов отступить. Они медленно отходят к своей машине, продолжая выкрикивать оскорбления, ─ Блять, вас вообще нельзя оставлять без присмотра. Ян, несмотря на внешнюю невозмутимость, и сам напуган не меньше тех малолеток, потому что никаких ментов он не вызывал, а просто понадеялся, что его план с фальшивой угрозой сработает. Лица парней выглядят удручающе: каждому досталось знатно, одними подорожниками не обойтись. Ёнбок тут же лезет в бардачок машины и достаёт оттуда всё, что может понадобиться, параллельно разворотив всё то, что не счёл нужным. Чанбин молча садится на пассажирское сидение, смиренно подставляя лицо, когда Ли подходит к нему и садится на корточки. Он обильно смачивает ватку прозрачной жидкостью и аккуратно вытирает успевшую засохнуть кровь, возвращая парню человеческий вид. Бин морщится от мерзкого пощипывания в ранках, но когда Ликс дует на эти места, то боль как рукой снимает. Блондин ворчит себе под нос, ругая потерпевшего, ведь даже он не получил по лицу, хотя тоже участвовал в драке. Из-за этого Со чувствует себя виноватым за то, что позволил этой ситуации вообще случиться. Пока Феликс тихо сетует на сложившуюся ситуацию, Чонин яростно отчитывает Сынмина и Банчана, потому что они должны были остановить драку, а не присоединяться к ней, но в итоге всё же обрабатывает раны этим двум оболтусам вместе с Хёнджином. ─ Ну вы только посмотрите, как он его одним ударом! ─ крутится рядом Джисон, пересматривая своё видео и тыкая им в лицо Яна, ведь тот пропустил самый сок. Чонин хоть и говорит Хану не лезть под руку, всё же смотрит все самые «эпичные» моменты. Наверное, только благодаря им его тревожность утихает, и он начинает верить в то, что даже без ментов они вышли бы победителями. Машина с правоохранительными органами вряд ли быстро приехала бы, так ещё и полностью забитые багажники ребят могли бы выглядеть подозрительно с учётом того, что едут они издалека. Связываться с полицейскими себе дороже, когда с тобой едет наркоман, бывший дилер и без пяти минут зек, и ты не знаешь, какие именно сюрпризы могут всплыть при осмотре машины и вещей. Когда все раны обработаны и заботливо заклеены пластырями, ребята рассаживаются по машинам и продолжают путь. Ехать им остаётся совсем немного, поэтому оставшуюся часть дороги они проводят в тишине. Солнце по последнего не заходит за горизонт, изящно освещая перьевые облака, что украшают небосклон. Розово-синий градиент неба обещает ветреную погоду, а до тех пор оставляет друзьям возможность насладиться редким штилем. Море своей зеркальной поверхностью создаёт чарующую иллюзию безграничности мира. При взгляде на этот пейзаж кажется, словно вода ─ это портал в параллельную вселенную, где люди способны летать, а самолёты идут ко дну. Тихий, ненавязчивый джаз уносит мысли далеко-далеко, и машины незаметно въезжают в город. Улицы уже украшены светящимися вывесками, разнообразными цветами, различные пластиковые статуэтки выставлены вдоль дороги. Люди сливаются в однородные толпы и кажутся одинаковыми, но в тоже время такими разными: все одеты в яркие наряды, широко улыбаются, танцуют и поют. Город пропитан весёлой атмосферой, которая тут же затягивает парней. Пунктом назначения является дом, который ребята заранее успели забронировать на все дни фестиваля. Это двухэтажный коттедж с небольшой площадкой для машин, беседкой со столом и двумя скамейками внутри, рядом с которой стоит мангал и садовая качель. Территория располагается чуть дальше города, но, возможно, это и к лучшему. Чистый воздух близь моря и тишина важны для компании, да и по бюджету они смогли уложиться только в этот домик, несмотря на то, что Чонин вложился немного больше, чем остальные. Домик выглядит стареньким снаружи, однако ремонт внутри удивляет ребят. Первый этаж встречает просторной прихожей, где все на удивление смогли разложить свою обувь. Дальше простирается широкий, светлый коридор, в конце которого виднеется лестница на второй этаж. Направо по коридору располагается небольшая кухня со светло-бежевыми стенами и кухонным гарнитуром ярко-красного цвета, который сразу же бросается в глаза. На столешнице стоит чайник, а рядом ─ плита и холодильник. Если свернуть по коридору налево, то можно попасть в гостиную. Стены в ней выкрашены белой краской, и повсюду развешаны картины неизвестных парням художников в стиле «артхаус». Яркие линии привлекают взгляд, создают объём комнаты и делают её уютной. У стены стоит большой диван, а перед ним красуется стеклянный журнальный столик, на нижней полке которого лежит пульт и записка с правилами дома, временем заселения и выселения. У противоположной от дивана стены стоит шкаф-стенка с отдельной выемкой под телевизор, а на полках ─ целая библиотека с книгами для людей любого возраста, начиная от детских сказок, заканчивая детективами и всякой другой жутью. Благодаря большим окнам в пол, открывающим прекрасный вид на берег, помещение хорошо освещается естественным светом, а множество цветов на полу, за которыми явно тщательно ухаживают, придают комнате свежесть и приятный запах. В гардеробной, которая находится перед кухней, нет ничего необычного. Комната на порядок темнее, чем предыдущие. В ней одно окно, по бокам от которого висят лампы. Вдоль стены стоят две напольные вешалки на колёсах, а напротив находится большой шкаф-купе с зеркалом на всю дверцу и подставка для обуви с противоположной стороны. Второй этаж выглядит ещё проще. Всего четыре спальни, и все они однотипные: два спальных места и по тумбочке рядом. Но за плотные шторы, почти полностью закрывающие солнечный свет, ребята отдельно благодарны. ─ А кто где будет спать? ─ Интересуется Хёнджин, пока ребята с восторгом осматривают домик. Уютное помещение сразу заставляет парней чувствовать себя как дома. — Так как у нас четыре комнаты и в каждой по два спальных места, предлагаю разбиться на пары, — Чан выходит из дальней спальни, уже успев осмотреть все комнаты и даже приметить себе самую просторную и близкую к душу. — Хорошо, тогда Чанбин будет с Феликсом, Джи с Хёнджином, я с Мином, а ты, Чан, ─ Ян делает паузу, словно вспоминает, кто остался, ─ с Минхо, получается. Бан озадаченно смотрит на Ли, но, увидев, что тот смотрит на него в ответ, тут же отводит взгляд в сторону. На удивление после долгой дружбы они не так близки, как другие. Это два человека из абсолютно разных компаний, без общих интересов. Они даже не старались сблизиться, всё приходилось к случаю. Но точно ли они не хотели общаться, или просто каждый боялся сделать первый шаг? Известно лишь им самим. Их молчаливые гляделки перебивает громкий возглас: — Ну нет, расселите этих двоих, мы же с ними не выживем! — мученически стонет Феликс, показывая в сторону обрадовавшихся Хана и Хвана. — А что это сразу не выживете? — возмущается Джисон, всплеснув руками, — Мы очень даже спокойные! — Ну точно, — Феликс выжидающе смотрит на Чонина, — Переигрываем? ─ Ликс, пожалей остальных, пусть лучше вдвоём с ума сходят, нежели поодиночке будут выводить из себя своих соседей, – Чонин устало выдыхает, со стороны послышатся смешки, которые он пресекает косым взглядом. – Ладно, уговорил, – Ёнбок неохотно соглашается, ему остаётся только надеяться на то, что они с Бином не станут их соседями. – Йес! – в один голос слышится от двух новоиспеченных соседей. Они сразу выдвигаются за вещами, чтобы поскорее лечь на кровати и отдохнуть. Можно только представить удивление водителей, когда машина буквально поднимается на несколько сантиметров стоит последней сумке покинуть багажник. Хан набрал вещей больше всех, поэтому бегает туда-обратно раза три точно, чтобы перенести все сумки. Теперь их комната с Хёнджином похожа склад магазина с одеждой и другим ненужным барахлом. Ближе к вечеру все комнаты выглядят обжитыми. На кухне слышится звонкий смех Феликса, который готовит закуски к столу, и Чана, который вызвался помочь младшему. Ребята шутят, что продукты, которые они купили на пару дней, улетучились за один вечер. В доме на фоне играет их общий плейлист, да и повсюду уже разбросаны вещи, создающие впечатление обжитого дома. На первый взгляд и не скажешь, что это помещение сдаётся в аренду. Минхо и Чонин накрывают на стол в беседке, то и дело бегая на кухню и стараясь уместить все тарелки на небольшом столе и оставить место на основное блюдо. Во дворе возле мангала суетится Чанбин, готовя ужин на большую компанию. Джисон, Хёнджин и Сынмин, выслушав все пожелания и возмущения друзей о том, что в следующий раз надо составлять список покупок, а не тыкать пальцем в небо, ушли искать ближайший магазин за выпивкой. Уже только к ночи ребята закончили со всем и могли в полной мере насладиться отдыхом, наконец-то собравшись всей компанией. Пьянящий аромат мяса и алкоголя витает в воздухе, зону отдыха освещают лампы с приятным, тёплым светом, словно защищая парней от зловещей темноты, обступившей со всех сторон. В дали от города ночь действительно мрачная, дальше участка мало что можно разглядеть, но только здесь яркое звёздное небо показывается во всей красе. В городе не приходится поднимать голову вверх в поисках звёзд, потому что окружающее освещение просто убивает всё впечатление об астрономических объектах. Сейчас же открывается прекрасный вид на чёрное полотно с брызгами белых капель. — Наконец-то мы смогли выбраться! Давайте выпьем за это! — Чонин поднимается со своего места, чтобы оглядеть всех присутствующих, и вытягивает руку с напитком, чтобы звонким стуком стекла объявить их отпуск официально открытым. Как же ему приятно видеть своих друзей вместе, не переживая ни о чём и не думая о будущем, и просто наслаждаться моментом. — Это уж точно, — Чан, сидящий рядом, придвигается поближе к столу. — Тогда нам придётся оторваться сейчас за два года! — Джисон встаёт из-за стола и включает камеру, чтобы запечатлеть настолько долгожданный момент. — Да, не очень получилось в прошлом году, — фраза, слетевшая с уст Чанбина, звучит легко, без грусти и наезда. В расслабленной позе, облокотившись на спинку стула, он ставит стакан себе на бедро, слегка придерживая за верхний край. — Зато я поступить смог, — Феликс гордо поднимает свой стакан. Он всё ещё помнит то тревожное лето, когда сдавал вступительные экзамены, дабы начать жить с чистого листа и строить нормальное будущее, как законопослушный гражданин. — Ну и спасибо, что за этот год мы все не разругались! — Минхо оглядывает всех присутствующих. Предвкушение от того, что после этого вечера их компания не разойдется, а проведет вместе ещё целых пять дней, даёт парню неописуемую энергию, от которой хочется прыгать, смеяться и буквально расцеловывать всех присутствующих от радости. Сынмин молча завершает ритуал, и громкий стук стаканов и воодушевляющих криков перебивает ночную тишину. Приятное тепло алкоголя потихоньку растекается по телу, все мысли отходят на второй план, и сейчас каждый ощущает долгожданное расслабление. С колонок машины доносится новый плейлист Джисона, который, как он рассказывал, составлял специально для отпуска. Громкие разговоры и беззаботный смех ─ всё, что нужно для спокойствия. Минхо стоит с телефоном Чонина, здоровается невозмутимым «всем привет, это мой видеоблог» и начинает рассказывать про свой насыщенный день, подходит к каждому присутствующему и спрашивает об их впечатлениях и ожиданиях насчёт предстоящей недели. Сынмин отмахивается от камеры и, облокотившись на спинку стула, поднимает взгляд на небо. Приятный, прохладный ветер с моря остужает кожу, все звуки приглушаются. Поймав свою волну, он словно растворяется с шумом внешнего мира. Слабая улыбка появляется на лице от осознания, что тот самый поход в магазин был началом новой главы в его жизни.       

***

Сынмин был частым гостем в местном отделении полиции. Его знал почти каждый сотрудник, а с некоторыми он был даже на «ты». Провести сутки или несколько часов в изоляторе уже было обычным делом и возможностью отдохнуть. Ему было глубоко плевать, где проводить время, в клетке или ни в чём не отличающейся от неё квартире на окраине города. Так отделение полиции стало связующим звеном в дружбе Сынмина со своими друзьями. ─ Стой, блять, держи его, ─ донеслось с другого конца улицы. Ким поздно возвращался из магазина, когда ночную тишину нарушили крики. Парень поднял голову, чтобы осмотреть обстановку, и увидел, как два человека неслись в его сторону, в руках впереди бегущего был рюкзак. ─ Украл… Украл, ─ догоняющему было явно тяжело догнать преступника, так ещё параллельно просить кого-то о помощи. В таких ситуациях Киму дважды повторять не надо. Парень аккуратно ставит пакет с продуктами у стены рядом стоящего дома и выходит на середину дороги. Вор, конечно, заметил это и постарался как можно ближе прижаться к краю улицы, чтоб оббежать Мина, однако Ким, вовремя среагировав, рванул к преступнику и сбил его с ног, после прижимая к стене. Он ожидал, что преступник, осознав свою проигрышную позицию, сбросит украденные вещи и убежит, однако тот не собирался так быстро сдаваться. Сынмин неожиданно получил неприятный, тяжёлый удар по голове рюкзаком, а следом — удар коленом в живот. Боль тут же пронзила всё тело, а в глазах на мгновенье потемнело, хотелось согнуться калачиком и отступить, но это было не в стиле Кима. Он стоял до последнего. Хватка на мгновенье ослабела, чтобы перехватить вора удобнее. И, почувствовав это, преступник сделал попытку вырваться, но в следующее мгновение с грохотом упал на асфальт. Сынмин нехило так приложился, ударив чужую голову об кирпичную стену. Боль по-прежнему сковывала тело, от чего парень не мог успокоиться. Он перевернул вора на спину и уселся сверху. Удары казались лёгкими, однако лицо незнакомца превращалось в кровавое месиво, в котором только лоб оставался чистым. ─ Эй, ты его убьешь сейчас, ─ пытался оттащить Сынмина, потерпевший, ─ он уже без сознания. Всё могло закончиться и на этом, если бы не проезжавший мимо патруль на другой улице, который заметил эту сцену. Это, наверное, и стало ключевым моментом в жизни Кима. Момент, когда его жизнь приняла совершенно другой оборот.  Всех троих закинули в машину, но только двое доехали до участка. Мина тут же поместили за решётку, пока незнакомец давал показания. Вора же отвезли в больницу, где тот должен был находиться, пока не придёт в сознание. ─ Минхо, тут опять твоего дружка привезли, ─ крикнула женщина, закрывая дверь из железных прутьев на замок. Послышался хлопок двери, и через несколько секунд в комнате показался Ли. Он тепло улыбнулся мрачному Мину. Друзьями их нельзя было назвать, скорее просто знакомыми, которые пересекаются только в этом месте. Минхо любил проводить время в участке, когда его мать оставалась на ночные дежурства. Сколько бы она ни уговаривала сына остаться дома, говоря, что ночью ничего интересного не происходит, парень всё равно шёл вместе с ней. Так он и познакомился с Сынмином. Весь из себя плохой парень оказался довольно начитанным и приятным собеседником, с которым было весело проводить время. Мама его, конечно, была против таких связей, но что она могла сделать, когда перед ней стоял не четырнадцатилетний мальчик, а двадцатидвухлетний парень с упрямым характером. ─ Принести? ─ на этот вопрос Ли получает короткий кивок, и он сразу удаляется в комнату отдыха, откуда снова выходит, но уже с колодой карт в руках и маленьким термосом. И так было почти каждый раз, когда эти двое встречались. Они усаживались и коротали время за играми в карты и обсуждение насущных тем под горячий, крепкий чай. Потерпевший тем временем заполнял заявление и пытался уговорить участкового, чтобы Мина отпустили, ведь ничего плохого он не сделал. Однако после дачи показаний ему сказали, что он может идти и ни о чём не беспокоиться. Сутки в изоляторе ещё никому не вредили. Поэтому ровно через двадцать четыре часа незнакомец опять оказался возле участка, и как же было спокойно на душе, когда он увидел своего спасителя на крыльце здания. ─ Мне не хочется оставаться у тебя в долгу, ─ начал парень, но тут же замолчал, пытаясь правильно подобрать слова, чтобы не получить отказ, ─ Я долго думал, как отблагодарить тебя и вспомнил, что ты, видимо, так и не поужинал вчера, поэтому… ─ Да, хорошо, ─ перебил его Ким и потушил сигарету, ─ Я Сынмин, ─ протянул руку парень и наклонил голову в бок, придавая себе вид обычного человека, словно это не он вчера был готов забить преступника только потому, что он ударил первым. ─ Чанбин, приятно познакомиться, ─ неуверенно протянул Со, но всё же принял чужое предложение и пожал руку в ответ.       

***

Мин переводит взгляд на Чанбина. Тот вальяжно раскинулся на стуле, первые три пуговицы его чёрной рубашки расстёгнуты. Во вторую руку ему не хватает сигареты, чтобы выглядеть как босс какой-нибудь мафии. Сынмин поверил бы в подобное, если бы не делил квартиру с этим большим парнем и не слышал, как тот завывает под попсу в душе. Совсем не мафиозно. Со ведёт беседу с Хваном, который ёжится от каждого порыва ветра. — А я бы уже с ума сошёл от количества работы в отеле, — Хёнджин делает очередной глоток напитка, чтобы поскорее согреться, — тут хотя бы появился шанс отдохнуть от того ада. Никогда бы не подумал, что люди могут быть такими противными. Иногда мне кажется, что зарплата не стоит моих нервов, — шумно выдыхает он и прикрывает глаза. Не так он себе представлял работу официантом в лучшем, если не единственном, ресторане их города. Ни один день не проходит без какой-нибудь кошмарной истории, после которой каждый второй говорит, что уволится к чертям, однако утром как ни в чём не бывало появляется на рабочем месте. — Работа никогда не бывает лёгкой, — дав себе волю, Бин решает высказаться, — Я столько ебашу, чтоб оплатить учёбу, но по факту появился на ней всего раза четыре, не считая сессии, — парень тяжело вздыхает. Иногда он и правда теряет смысл своего существования, работа мешает учёбе, но и прекратить что-то из этого он не в силах, — Вообще, я вот что хочу сказать… — Ой, да ладно, ребят, что за грустинку словили, всё наладится! — перебивает захмелевший и оттого весёлый Хан. Он кладёт руки друзьям на плечи и приобнимает их, — Сейчас мы отдыхаем и ни я, ни остальные ничего не хотим слышать о работе, учёбе и другой важной ерунде. Отпуск есть отпуск! — он подливает алкоголя в полупустые стаканы парней, а сам допивает остатки из горла. Минхо успевает забрать опустевшую бутылку ровно перед тем, как Джисон на радостях решил швырнуть её куда подальше. Стол начинает понемногу пустеть, а музыка становится тише. Ребята и сами не ожидали, что смогут досидеть почти до рассвета и увидеть, как красиво начинается новый день. Небо окрасилось в пастельный розовый, освещая лесной склон и озаряя всё то, что парням не удалось рассмотреть после заката. Оказывается, их домик находился в поистине живописном месте. В нескольких метрах от них виднелся заброшенный маяк, что одиноко возвышался на пирсе. Зеленые луга были разбросаны на сотни километров, и только изредка виднелись другие домики. Утренний туман создавал ощущение, что всё это мираж и вот-вот вся эта красота растворится. Видя, как при восходе солнца оживает природа, чувствуешь, словно оживаешь вместе с ней. Ранним утром любая проблема кажется решаемой, будто открывается второе дыхание для достижения новых целей, и именно с такими положительными мыслями ложишься спать, мечтая поскорее проснуться и приступить ко всем тем планам, которые откладывались в долгий ящик.       

***

Утро начинается у ребят позже обеда, когда все выползают на кухню, ведь весь дом пропитан приятным запахом свежих блюд. Бин пару часов простоял у плиты, чтобы угодить всем и всех прокормить, и за это время аромат завтрака успел просочиться в комнаты парней. Едят они в тишине, ребята явно ещё не до конца проснулись и не были готовы коммуницировать друг с другом. Сынмин, наверное, единственный, кто выглядел бодро. В последнее время он привык к раннему подъёму, и этот раз не исключение. Чанбин был даже рад готовить не в одиночку, несмотря на то, что Мин всё время просто сидел за барной стойкой и молчал. Когда же с едой было покончено, все разбрелись по своим делам. Сынмин ложится на диван и включает телевизор. По всем каналам крутится трансляция с фестиваля. Люди в ярких костюмах и с искренними улыбками на лице танцуют на улице, девушки в откровенных нарядах так и манят зрителей подойти к ним. Пёстро окрашенные улицы в центре города и разноцветные вывески создают ощущение постоянного дня, словно во время праздника ночи нет места. Завороженный Мин даже не сразу замечает, что к нему обращается Чонин. — Помоешь посуду? — Ян уже несколько минут пытается докричаться до Кима и только после того, как колпачок от ручки прилетает в чужую макушку, брюнет всё же отвечает. — А почему сразу я? — лениво бросает Сынмин, немного убавляя звук на телевизоре. После такого плотного завтрака, он может только выйти покурить, чтоб в очередной раз доказать закон Архимеда, но точно не мыть посуду. — Ты лежишь и ничего не делаешь, мог бы и помочь, — Яну вот точно не до посуды, планирование выходной программы — дело не простое, нужно учесть все интересы друзей, кто сколько сможет ходить без отдыха, вычислить, во сколько все проголодаются, и найти к этому времени подходящую забегаловку. — Так помой сам, делов на пять минут, — Ким незаинтересованно переворачивается на бок. Он понимает, к чему клонит Йен, но поддаваться на такую глупую провокацию не видит смысла. Пока что. — Я сейчас занят. Да и какие пять минут, тут столько посуды, — Ян продолжает стоять на своём, ему кажется, что ещё чуть-чуть и его план сработает. — Ты преувеличиваешь, — Ким прикрывает глаза и поднимает указательные пальцы вверх в ожидании фразы, которую предугадал ещё в самом начале. — Спорим? — быстро и резко вырывается с уст Чона, и он даже сам удивляется этим словам. А Сынмин тут же поднимается с дивана и подходит к другу. — Хорошо, но если я выиграю, то загадываю тебе желание, — брюнет протягивает руку, чтобы подтвердить спор на официальном уровне. — Согласен, — настороженно кивает Чонин и пожимает руку. Вымыть столько посуды за пять минут просто нереально, она даже не помещается в раковину, но уверенный взгляд друга сеет сомнения в собственной правоте. Какого же было разочарование и в тоже время удивление Яна, когда Сынмин ровно уложился в заданное время и даже выкроил себе секунд тридцать, чтобы спокойно вытереть руки полотенцем. Тяжело вздохнув, Чонин возвращает внимание к тетрадке, куда записывал расходы и планы на вечер, чтобы закончить с этим наконец. Однако дело не сдвигается с мёртвой точки, а нога предательски начинает трястись из-за волнения о предстоящем задании. Шансов угадать, что происходит в голове у Кима, нет. Чонин разворачивается и прожигает его испытывающим взглядом. Сынмин же спокойно смотрит на телевизор, где люди в цветных одеждах всё ещё танцуют, улыбка сама собой появляется на его лице. Он прекрасно чувствует чужой взгляд на себе, но ему нравится испытывать терпение Йена и оставлять его в неизвестности. — Вот в таком наряде должен будешь провести сегодняшний вечер, — Мин указывает рукой на экран, где группа танцоров исполняет энергичный танец, лёгкие, свободные шорты совсем не прикрывают бёдра, а подобие кроп-топа оголяет живот. Вся ткань украшена бисером, пайетками, перьями и другими блестящими штуками, заставляющими наряд сверкать и переливаться. Чонин жалобно выдыхает, срываясь на писк. Однако не согласится не может, ведь спор он проиграл. Тетрадка с записями громко захлопывается, и тяжёлыми шагами он покидает кухню, всем своим видом показывая, как сильно он недоволен. Ким не сдерживает смешок и очень довольный остаётся отдыхать дальше. Уже только через время Ян спускается обратно и, крикнув Мину, что он ждёт его в машине, покидает дом. Они входят в первый попавшийся магазин с карнавальными костюмами, где можно взять вещи напрокат. Найти наряд, удовлетворяющий все пожелания Кима, оказывается задачей едва ли не труднее, чем найти иголку в стоге сена. Но спустя некоторое время они всё-таки подбирают подходящие короткие шорты, сверкающий топ с пайетками и крылья, состоящие из смеси ярких розовых и блестящих белых перьев. Также парни покупают в магазине грим для остальных. Карнавал всё-таки. У каждого должен быть соответствующий боди-арт – такова традиция. — О, вы вернулись, — приветсвует Феликс, смотря на пакет с покупками в руке Чонина. Остальные парни время зря не теряли и успели привести домик в божий вид после вчерашнего заезда. — А что это за огромные крылья? Ограбили местных танцоров? — Это для костюма, — Чонин кривится, понимая, что ему придётся их надевать, — и грим для вас взяли, ну так, чтобы вы не выделялись из толпы. — А костюм-то зачем? — Чан берёт у Сынмина пакет и заглядывает внутрь. — Мы поспорили утром, и Чонин проиграл, — Сынмин самодовольно ухмыляется. Ему не терпится увидеть Яна в костюме, который он так долго и тщательно выбирал. — Ха, лошара! — Джисон бесстыдно смеётся и закономерно получает подзатыльник от Бана. Недовольный или даже злой Чонин в это время с топотом поднимается в спальню. Ему не дали возможность примерить всё в магазине, чтобы сохранить интригу, поэтому ему остаётся только гадать, что эти три ниточки вообще смогут прикрыть. — Эй! — Так, успокоились! — рявкает Минхо, зайдя в комнату. — Давайте уже собираться, а то никогда до фестиваля не дойдем. — Чур я разрисую Джисона! — Хёнджин выхватывает у Чана грим и бежит вслед за только что сбежавшим другом. — Помогите! — вопит Хан со стороны лестницы. Затем со второго этажа доносится громкий хлопок двери, а после жалобные крики вперемешку с заливистым смехом. Возможно, когда-нибудь снег и пойдёт летом, но пока ребята как всегда опаздывают и даже приблизительно не укладываются в расписание, которое так старательно составлял Ян. Первым собирается Мин, он не стал как-то выделываться и надел свою яркую красную рубашку с разными рисунками поверх классической белой футболки. Следом выходит Чанбин. Феликс явно постарался над его лицом. Тонкие белые линии, завершающиеся красивыми завитками, подчёркивают скулы и плавно уходят на висок и чуть выше, от чего лицо выглядит мягче и нежнее. На правой брови краска аккуратно перекрывает тонкую рану, которая точно со временем станет шрамом. С громким смехом и возмущениями спускается пара друзей. Они оба заляпаны в краске, блёстках и клее. На лице одного красуется криво нарисованный член, второй же блестит настолько сильно, что, выйди он на солнце, пришлось бы надеть очки, дабы не ослепнуть. Вместе с лицом пострадали и волосы Хёнджина, и он возмущается, что смыть с них ядерную смесь будет практически невозможно. Джисон успокаивает его тем, что блёстки наоборот исправили паклю на его голове, и ожидаемо верещит, когда Хван бросается к нему, чтобы нарисовать второй член на его лице. Феликс с Минхо помогали собраться Яну, поэтому заморачиваться над своими образами времени у них не было. Ключицы Ликса, видимые благодаря майке с широким вырезом, разрисованы в таком же стиле, как у его партнёра. На лице Минхо красуются несколько стразов, что изящно подчёркивают кошачий разрез его глаз. Чан тоже не заставляет себя долго ждать. Белый кроп-топ без рукавов, но с ремнём на талии открывает вид на накаченное тело и на ура гармонирует с широкими светлыми джинсами, порванными на бёдрах и икрах. Звезда сегодняшнего вечера появляется в гостиной самой последней и собирает на себе взгляды всех присутствующих. Выглядит Йен, мягко говоря, великолепно. Ярко-розовый карнавальный костюм до жути откровенный, но смотрится далеко не пошло. Плотно прилегающая ткань подчёркивает все изгибы фигуры, а малое количество ткани открывает вид на его подтянутое, стройное тело. Цепочки украшают широкие плечи и спускаются к груди, обвивая её наподобие портупеи. На талии тоже поблёскивает металл, струящийся по бёдрам словно короткая юбка. Предплечья обвиты замысловатыми браслетами, похожие окольцовывают щиколотки и голени. За спиной тянется длинный, а за плечами – пышные крылья, привлекающие к себе всеобщее внимание. Сынмин даже подумать не мог, что настолько угадает со своим выбором. Ему физически тяжело отвести взгляд от парня, который без какого-либо смущения обувается и говорит всем поторопиться и покинуть дом. Словно под гипнозом он беспрекословно следует его указам и выходит за дверь, делая глубокий вдох свежего воздуха.

***

Улицы города пестрят украшениями, повсюду развешаны флаги, на витринах в магазинах выставлены огромные фигуры огнедышащих драконов и птиц. Ближе к площади виднеются лианы, соответствующие тематике джунглей. Отовсюду слышится музыка, и чем ближе ребята движутся к центру, тем громче она становится. Звонкие ноты складываются в ритмичную мелодию и заглушают посторонний мир. Кажется, что попадаешь в детство, когда привычный мир оборачивается чем-то новым, и ты с широко раскрытым от удивления ртом пытаешься запомнить каждую деталь этой ночи. — Какой у нас план? — Чанбин держит в руках программку фестиваля и понимает, что торжественную часть они благополучно пропустили. — Мы должны сходить на самбодром! — вскрикивает Феликс, — Я читал, что там будет более ста пятидесяти школ самбы. Мы просто обязаны это увидеть! — Тогда идём туда? — Все вопросительно смотрят, на Яна, так как он является их гидом на время отпуска, и после его положительного ответа радостные направляются к нужной улице. Чонин первое время чувствует себя максимально некомфортно. Настолько обнажённым он ещё ни разу не появлялся на улице. Единственное, что его радует, — это то, что он почти не отличается от здешней толпы, которая одаривает его яркими улыбками и громкими комплиментами. Тяжёлые крылья ни на секунду не дают парню расслабиться, от чего спина с непривычки начинает ныть ещё в самом начале их прогулки. Рядом постоянно крутится Мин, не упускающий возможности лишний раз напомнить парню, насколько ярко и неуклюже он выглядит. Он даже заставляет Яна сфоткаться с группой девушек, что были одеты подобно ему, и обещает поставить эту фотографию на заставку телефона. В первую ночь на фестивале выступают шесть школ. Яркие девушки, кто с крыльями, а кто с перьевыми коронами, синхронно двигают бёдрами в такт музыки. Они словно плывут по сцене. Быстрые и резкие движения сменяются на более плавные и повторяющиеся, но как только начинается припев их ноги с бёдрами снова уносятся в пляс. Лучезарные улыбки танцовщиц, наверное, виднеются даже с самых дальних рядов. Эта будоражащая энергия окутывает каждый миллиметр этой улицы. Даже самый равнодушный к этому дело человек держался бы из последних сил, чтобы не начать двигаться под мелодию. Джисон крутится на своём месте, пытаясь повторить хотя бы движения рук танцоров, и у него даже неплохо выходит. Хёнджин со смехом аплодирует, смотря на него, а после и сам присоединяется к нему, ведь усидеть на месте и правда сложно. За увлечённым просмотром всех выступлений ребята не замечают, как на улице уже начинает светать. — Я проголодался, — лениво тянет Джисон, — Может, перекусим где-нибудь? — Тут рядом есть хорошей ресторан, — Ян сверяется с их местоположением и указывает рукой на дорогу, что сворачивает с центра, — минут десять пешком. Рестораном это зовётся с большой натяжкой, блюда в основном представляют собой лёгкие закуски, однако цены не кусаются. К утру посетителей не так много, поэтому совершить свой последний приём пищи перед сном парням удаётся без лишней суеты. Впервые за вечер Йен чувствует долгожданное облегчение, когда ему позволяют снять тяжеленный аксессуар со спины и наконец развалиться на мягком диванчике. — Как вам первая ночь? — спрашивает Минхо, нарезая жаренную курицу на мелкие кусочки. — Лично мне очень понравилось, — Феликс тянется за салфеткой, — Они обалденно двигаются! — Согласен. Им словно ещё до рождения было предначертано танцевать, — Чан передаёт ему салфетницу. — А я бы мог лучше, — Хёнджин уверенно задирает подбородок. — Ой, да не пизди, — Джисон пихает друга в плечо, — У тебя ноги как две вермишелины, — он выковыривает лапшу из своей тарелки, показывая её Хвану, — Ты бы в них запутался, упал и обязательно сломал что-нибудь. Чанбин не сдерживается и громко прыскает от смеха, прикрываясь кулаком, старается скрыть накатившийся смех и вернуть себе спокойное выражение лица, – Кхм, простите. — Да ну вас! — Хван обиженно отворачивается от парней к окну, в то время как Хан утрированно передразнивает друга, надувая губы и актёрски вздыхая, откидывается на спинку дивана и, согнув руку в локте, делает вид, что рассматривает свои ногти, — Тоже мне «друзья». — Тоже мне «друзья», — с громким цоканьем повторяет Джисон и закатывает глаза. — Да ладно тебе, мы же шутим, — пытается разрулить ситуацию Минхо, пока все смеются, – попробуй, если тебе так хочется. — А вот и попробую! — Хёнджин начинает есть быстрее и уже представляет, как начнет заниматься самбой, когда они вернутся домой. В дом ребята возвращаются уже ближе к полудню. Ноги невыносимо гудят, из-за чего стоять с каждым шагом становится всё больнее. В такси ребята умудряются немного подремать, однако открыть глаза после недолгого сна оказывается проблематично. Феликс даже не пытается и, полностью повиснув на руке Бина, просто следует за ним. Уже на пороге дома Со поднимает парня на руки и несёт его в их комнату. Как же завидуют ребята Ли в этот момент. Чонин наконец-то сбрасывает с себя тяжеленные крылья. За весь день он несколько раз уже думал о том, как порвёт, сломает, уничтожит эту конструкцию, лишь бы не видеть, а тем более не носить их больше. Минхо находит в себе силы дойти до ванной комнаты и подготовить себя ко сну. Чуть не уснув за чисткой зубов, он ускоряется и когда поднимается на второй этаж, понимает, что он единственный, кто ещё не наслаждается долгожданным сном. В комнате темно и прохладно. Чан даже не успел раздеться, усталость одолела его быстрее. Ли заботливо накрывает парня одеялом, которое оказалось на полу. Ещё несколько секунд он стоит над спящим Чаном, думая о чём-то своём, и только после этого падает на свою кровать. Сознание сразу же отключается, а тело словно растекается по белой простыне. Наверное, Минхо впервые за долгое время видит сон, причём настолько реалистичный, что становится жутко. Он стоит посреди неизвестной ему улицы, но подсознательно понимает, что это место находится где-то в его родном городе. Ему нужно куда-то идти. Но зачем? Куда? Минхо не знает. Осмотревшись, он решает двигаться прямо, ведь если это сон, то, куда бы он ни пошёл, путь будет верным. С каждой пройдённой улицей местность кажется всё более и более знакомой, возможно, он проходил здесь несколько раз или часто проезжал на автобусе. Внезапно тишину города нарушает оглушающий раскат грома. Ли вздрагивает от неожиданности и запоздало прикрывает уши руками в попытке защитить барабанные перепонки. Предупреждение о скором ливне. Надо поспешить. Но куда идти? Минхо останавливается на перекрёстке и осматривается. Тело покрывается мурашками от поднявшегося ветра, который с каждым порывом становится всё сильнее и сильнее. На другой стороне дороги он замечает знакомую фигуру — никого иного, как Ким Сынмина — и, не думая ни секунды, перебегает пустой перекрёсток. — Ми-ин! — кричит Ли и машет рукой, пытаясь привлечь внимание друга, — Ким Сын-ми-ин! Брюнет оборачивается, услышав своё имя, и удивлённо приподнимает бровь, видя, кто именно его зовёт. — Чё? — он в ступоре смотрит на подбегающего к нему человека. — Давай, пошли скорее, а то сейчас промокнем, — Минхо хватает друга за руку и только хочет потянуть Кима за собой, как получает резкий толчок плечо, отбрасывающий его в бетонную стену дома. Резкая боль в плече заставляет Ли скривиться и сползти на асфальт, — Сынмин? Ты чего? Он хватается за плечо и непонимающе смотрит на своего друга. Он сделал что-то не так? — Не припоминаю, что наделывался в друзья к отбросу, — Ким наклоняется и рукой прижимает чужую голову к стене, с каждой секундой надавливая всё сильнее. — Отбросу? — Минхо совсем ничего не понимает. От непривычного холодного тона Сынмина становится не по себе, так ещё и паршивая боль, кажущаяся слишком реальной, не даёт нормально думать. — Ха? — несколько секунд Мин вопросительно смотрит на парня, словно даёт ему время исправиться, а затем заливается смехом, да настолько сильным, что в уголках глаз выступают слёзы, — наш малыш забыл своё место? Ничего, я тебе напомню. Минхо никогда бы не подумал, что сон может быть настолько реалистичным. Ким с силой ударяет коленом по подбородку Ли и хватает его за волосы, заставляя оставаться в сидячем положении. Боль простреливает череп насквозь, когда затылок сталкивается со стеной, а зубы — с зубами, и не дай бог оказаться языку между ними. Минхо шипит и пытается вырваться из стальной хватки, хотя бы немного разжать чужие пальцы, грозящие снять с него скальп. Становится действительно страшно, и Ли отчаянно желает проснуться. Он никогда не переживал подобную боль во сне, он не думает, что ему вообще когда-либо было больно, когда он спал. Осознание возможной реальности происходящего парализует, заставляет кровь стынуть в жилах. Такого ведь не может быть, верно? Следующий удар приходится по животу, как и последующие шесть, не меньше. Тяжёлые военные ботинки с размаху врезаются в беззащитную плоть, и мышцы тщетно напрягаются, стараясь сберечь мягкие органы, но боль настолько сильная, что в повреждении внутренностей не остаётся сомнений. Дышать становится всё труднее и труднее с каждым ударом, выбивающим весь воздух из груди. Минхо не успевает делать вдохи и чувствует, что задыхается. Он сучит ногами, пытается ударить Кима руками, царапает его короткими ногтями, но тот словно не замечает этого. Волны боли захлёстывают Ли с головой, наполняют собой его лёгкие и заставляют захлёбываться, раскрывая рот в немом крике. По ощущениям всё тело становится одной огромной гематомой, на которую Сынмин не перестаёт давить, выжигая нервные окончания в тех местах, куда попадает носок его ботинка. После ещё одного удара сил бороться не остаётся вообще, а в глазах читается лишь мольба о том, чтобы всё это закончилось. Когда Сынмин понимает, что Минхо перестал дёргаться, он отпускает его волосы, позволяя телу завалиться на бок. Ли делает несколько жадных вдохов и сбивается на кашель, безжалостно раздирая себе горло. Что-то мокрое капает на его щёку. Обильная харча Кима мерзко растекается по коже, стекая на шею и под кофту, её запах забивается в нос. Рвотные позывы выкручивают внутренности спазмами в животе, и Минхо вновь закашливается, выплёвывая слюну вперемешку с кровью. В голове роится миллион вопросов, на каждый необходимо найти ответ, но всё, что он сейчас может сделать, — это лежать на грязном асфальте, прижимаясь к нему щекой, и беспомощно смотреть на монстра, которого он по ошибке принял за друга. — Так кто же ты? — Сынмин смотрит на Минхо свысока, как на жалкого червя, распластанного на дороге. — Помогите… — хрипит Минхо так тихо, что даже самому становится смешно. Он не видел ни одного человека в округе, кроме Кима, это абсолютно бесполезно. — Так не пойдёт, давай-ка ещё раз, — Сынмин недовольно цокает и пинает лежащего парня в грудь, после чего вовсе ставит ногу ему на голову, начиная размеренно вдавливать её в асфальт, — Кто ты? Минхо находит в себе силы пошевелиться, начинает извиваться и толкать чужую ногу руками, пытаясь сбросить её с себя. Щека стёсывается о грубую поверхность, как о наждачную бумагу, пока Ли безуспешно елозит под ботинком. Давление на черепную коробку усиливается с каждой секундой. Она готовится лопнуть в любое мгновение, просто расколоться, выпустив из себя нежный мозг и позволив ему растечься по асфальту, как печёночный паштет, и тогда Минхо понимает. Сынмин убьёт его. Сынмин убьёт его. Сынмин убьёт его! — Отброс! Я отброс! — пронзительный крик вырывается из разодранного горла, как последний шанс на спасение. И Сынмин отступает. Шваркает подошвой оземь, словно очищает её от грязи, и бросает самодовольное «не смей забывать об этом», прежде чем уйти. Минхо трясёт, его сердце бешено колотится, разнося адреналин по крови, а разум заволакивает страх. Мысли кричат о том, что он действительно мог умереть, исчезнуть за какие-то считанные секунды, просто перестать существовать. На щёку вновь что-то капает. А затем ещё и ещё. Ледяные капли дождя охлаждают горящее от ссадин тело. Они словно чувствуют всю невыносимую боль, которая так неожиданно обрушилась на парня, облегчают её и успокаивают панические мысли. Минхо хочет поскорее проснуться, выбраться из этого кошмара, однако тот вцепился в него слишком крепко, не позволяя Ли освободиться. Это сводит с ума, заставляет мысленно упрашивать себя открыть глаза там, в реальности, но ничего не помогает. Минхо не знает, как долго лежит на этом чёртовом асфальте, промокший и замёрзший, пока силы окончательно не покидают его. Свинцовые веки устало закрываются, погружая его в непроглядный мрак.