Влюбить, а не влюбиться

      Большинству людей симпатизирует такое время года, как осень. Интересно, почему? Многие скажут, что нравится атмосфера, то есть эти три месяца, как большой интервал между знойным летом и холодной зимой. Дни начинают сокращаться, быстрее наступает вечер и ночь, всё вокруг тускнеет и стремительно теряет пёстрые краски. Оставшиеся люди приведут в пример какие-нибудь другие причины.       Джею тоже нравилась осень... До сегодняшнего двадцать шестого ноября.       Он и Чонвон вчера уснули примерно в час ночи. Первый ещё долго любовался спокойным и пунцовым от любви лицом. Парень был столь красив, мил и прекрасен, что казалось, будто рядом лежал на человек, а сам ангел, сошедший с небес. Да, Паку было не стыдно такое думать и даже говорить. Он до сумасшествия любил Чонвона и готов был восхвалять комплиментами часами напролёт, ведь всё произнесённое являлось чистой правдой.       Сам парень не мог уснуть всю ночь. Дело не в том, что Чонвон зажал в крепких объятиях любви и нежности, не в неудобной кровати или твёрдой подушке. Вся проблема крылась в уже сегодняшних делах. Он дремал пару часов, открывая глаза на каждый шорох и слишком громкий вздох спящего Яна, будто являлся хранителем его снов. На деле казалось, что так и есть.       В ранние пять утра Джей уже не спал. Лежал на кровати спиной, бездумно пялился в потолок, сложив руки на вздымающемся животе. С секунды на секунду должен заиграть негромкий будильник. Он оповестит о начале последней и самой сложной операции: убийстве Джи Мина. Чонвон совсем недавно отодвинулся на другой край постели, что-то неразборчиво бормоча под нос. Его коротко стриженные, но острые ногти оставили полумесяцы на медовой коже бицепсов.       Будильник был выключен с первой секунды шуршания тихого моря. Пак положил телефон к себе на живот, собираясь с мыслями, чтобы встать с кровати. На деле он только присел на край, натягивая сначала боксеры, а после рубашку. Несмотря на стоящую прохладу в комнате, холод не ощущался.       Джей оглянулся назад, заостряя внимание на расслабленном лице Чонвона и раскрытых малиновых губах. А вот ему может стать холодно, если одеяло так же останется прикрывать половину тела. Он с хрупкой заботой натянул покрывало на парня, замечая все яркие и не очень алые засосы, укусы. Особенно пострадала шея, но её хозяин ни на что не жаловался. Даже когда острые зубы касались ореола соска, оттягивая и прикусывая, смакуя и покрывая вязкой слюной.       Пак отмахнулся от ярких, словно брызги красок на холсте, воспоминаний. Сейчас ему предстояла невероятно сложная ситуация, больше походящая на проблему. Он ещё с минуту посидел на кровати, вновь глядя на Чонвона. В груди зародилось чувство, подающее надежду на успешное выполнение задания, — любовь. Звучит странно, сопливо и невероятно клишированно, но именно она помогала парню не опустить руки. Именно Ян помогал одним только присутствием, тёплой, словно лучик солнца в вязкой темноте, улыбкой и счастливыми кошачьими глазами.       Вставая с постели, Чонсон поклялся, что ни в коем случае не разочарует Чонвона и не позволит всей гнусной правде всплыть на поверхность.       Он поднял с пола брюки и направился в ванную, читая все пришедшие смс. Большинство было от Сонхуна... Ещё и десять звонков пропущенных. Пак единственный раз поставил гаджет на беззвучный режим, чтобы никто не беспокоил на ночь глядя. Однако другу срочно приспичило в два ночи позвонить.       Ответ на смс и звонки отложился на потом. Джей наскоро умылся ледяной водой, прополоскал рот ядерно ментоловой жидкостью, впоследствии ещё долго выплёвывая остатки в раковину. Смотреть на себя в зеркало совсем не хотелось, и это не было связано с тёмными мешками под глазами. Только взгляд зацепился не за висящую лёгкую одежду, а за багровые пятна, даже не пятнышки, на смуглой шее.       Ухмылка украсила губы, без жалости истерзанные острыми зубами. Если оттянуть ворот рубашки, то такие же распустившиеся бутоны засосов красовались на ключицах, подкаченной груди, даже на животе парочка виднелась. И когда Чонвон успел...       Джей несильно закусил изнутри щёку, чтобы не начать улыбаться во все тридцать два зуба. В голову внезапно пришла картинка опешившего Яна, стоявшего перед большим зеркалом, встроенным в высокий шкаф, и смотревшего на всё творчество розовых губ.       Парень выключил воду, взял телефон со стиральной машинки и вышел в тёмный, слишком тусклый для светлой квартиры, коридор. В его джинсовке лежала пачка сигарет и работающая с перебоями зажигалка.       Направляясь на балкон, Пак мимолётно глянул на приоткрытую дверцу в спальню, где дремал Чонвон. И всё равно на то, что он видел его совсем недавно — пять минут назад. В квартире курить не хотелось, да и по всем нормам нельзя было. Её хозяин чересчур восприимчив к едким или ярким запахам, поэтому лучше справить нужду на свежем воздухе.       Джей с противным скрипом открыл дверцу, ведущую на балкон, и ступил ногой в пыльные тапочки. Видимо, Чонвон не пользовался помещением и обувью достаточно долго. Да и желания выходить на такой грязный балкон не у многих появилось бы. В одной стороне валялись какие-то мокрые картонки, уже пахнущие чем-то гнилым, а в другой валялись деревянные обломки, походящие на бывшие ножки стульев. Да уж, прошлые хозяева использовали балкон, как свалку.       Однако это не помешало прошуршать тапочками до конца грязного линолеума. В открытой пачке Marlboro остались три несчастные сигареты. На главном фоне из тревожащих мыслей пронеслась ещё одна, отмечающая, что по-хорошему надо бы купить новые. Джей ловким движением подцепил сигарету, поджёг кончик с третьего раза и наконец-то во рту, а после и в лёгких, оказался едкий никотин. Он забвенно прикрыл глаза, локтями упираясь о не менее пыльную железяку, размышляя обо всём на свете. Только это «всё» крутилось около Чонвона. Просто он являлся лидирующей фигурой во всех мыслях, только непонятно хорошо или плохо это.       Пак ещё пару раз затянулся, смакуя сухими губами и шершавым языком остатки дыма, и решил ответить на звонки Сонхуна. Пока он ожидал ответа, глаза успели рассмотреть пока что безлюдную улицу, голые деревья, красивые и пёстрые, но редкие цветы; успел услышать устрашающую тишину для огромного города Сеула, где всегда что-то гремело в одной стороне и завывало в другой.       — Наконец-то ты ответил! — Первое, что услышал Джей, после снятия трубки. — Я думал ты уже всё.       — Плохо думал, Хун, — отнюдь невесело усмехнулся тот, вдыхая, но уже не так сильно, никотиновой дым. И не стыдно ему теперь курить, разговаривая с другом, который угрожал напихать его рот двумя пачками Marlboro. Пак не особо был против, откровенно говоря...       — Шутки в сторону, при встрече расслабленно поговорим. Ты сейчас у Чонвона? — В ответ громкое «угу». — В принципе, это неважно. Есть два расклада на ближайший час. Либо ты меня забираешь, и всё происходит очень быстро, либо я вызываю такси и приходится ждать час, а может и больше.       — Я заберу тебя, о чём идёт речь? — Пак в непонимание выгнул бровь, отставляя тлеющую сигарету от губ. — Мог бы и не говорить второй вариант.       — Отлично, всегда знал, что ты — настоящий друг, — сарказм так и сочился сладким ядом из чужих слов. Однако обидно не было, у Сонхуна юмор такой.       Друзья поговорили ещё пару минут и одновременно завершили звонок. Джей глянул на оставшийся окурок, быстро потушил о серый балкон и кинул вниз, надеясь, что тот не прилетит на чужой.       Затем он прошлёпал до двери, вышел и направился на выход. В голову не пришла мысль о том, чтобы оставить хотя бы записку на тумбочке в спальне или на столе в кухне. Нет, тогда было не до этого, ведь все мысли кружились огромным серым вихрем и урвать хотя бы одну казалось невозможным. Джей просто взял ключи, лежавшие возле зеркала, и, в последний раз оглянувшись на тёмный коридор, кофейный коврик на полу и тусклый свет из проёма в спальню, ушёл. Бесшумно закрыл дверь и скрылся в поглащающей черноте подъезда, кривых граффити и брошенных окурках.       На улице не лучше, если говорить честно. Холод, пробирающий до самых костей, ветер, который периодично бил по щекам ледяными порывами, — явное доказательство мерзопакостной погоды. Пак преодолел путь до парковки, кротким взглядом проследив за серым окном десятого этажа.       Сев в машину, Чонсон включил печку и забил в путеводителе улицу, на которой был дом Сонхуна. Дорога в такой ранний час была практическа пуста, но светофоры работали без временного отключения, поэтому приходилось где-то останавливаться.       Уже подъезжая к семнадцатому дому, парень вдруг осознал, что с этого момента друг будет жить отдельно. Вот и пришло время отъезда и душащего одиночества, которое обязательно объявится в первые дни. Однако... У него есть Чонвон, к чему беспокоиться? Вправду, зачем нервы трепать до переезда Сонхуна?       Тот, к слову, стоял возле высокого забора шоколадного цвета. Когда в его поле зрения попала движущаяся машина, то на пухлых губах нарисовалась улыбка. Пак остановился напротив, ожидая пока дверь пассажира закроется. Сонхун, усевшись на место, принёс с собой ментоловый запах и неприятный уличный холод, быстро испаряющийся в теплоте внутри.       — Ещё раз доброе утро, — сверкнув зубами и цокнув языком, произнёс он. Это прозвучало крайне жизнерадостно, учитывая последующие события.       — Взаимно, — прошептал Джей, глядя в назад в поисках других машин или столбов. — Мы сейчас домой?       — Да, после к отцу твоему поедем, — чуть помолчав, ответил друг. — По-крайней он так говорил в последнюю встречу.       — Уточни, на всякий случай, — ему кивнули и в одночасье написали вопрос в личные сообщения.       До конца пути двое практически не разговаривали, перекидываясь не особо важными фразами. Тихая музыка слилась с комом мыслей каждого. На самом деле, Сонхун не хотел показывать, тем более говорить, о нарастающей, словно волны во время страшного тайфуна, тревожности в груди и разуме. Парень знал, как сложно другу. Знал, какие эмоции бурлили у него в крови.       Несмотря на все подъёбы и едкие шутки, Сонхун до слёз боялся увидеть Чонсона в панике. Один раз он застал его в подобном состоянии, и с того момента ужасная картинка врезалась в сознание, как остриё ножа в нежную кожу, разрезая на две абсолютно разные части — до и после. Настолько страшно было видеть близкого человека в сумасшедшей панике, захлёбывающегося в тревоге, с красными глазами от льющихся водопадом слёз. Пак тогда не на шутку испугался. Он и сейчас страшился увидеть такого Чонсона, потому что не знал, как успокаивать.       Сонхун размышлял и смотрел то на дорогу, то на друга. От любопытных глаз не скрылись маленькие тёмно-бордовые пятнышки, которые виднелись на шее. Он даже сначала не понял, пригляделся в утренней темноте, а потом округлил глаза, прикрывая рот ладонью.       — Джей! — Восклицание оказалось слишком громким, от чего тот дёрнулся. Он повернулся с вопросом и раздражением в глазах, ожидая объяснения.       — Ты и Чонвон вчера..., — друг аж замер от таких мыслей. — Вы переспали?!       В ответ тактичное молчание, взгляд устремлённый вперёд и поджатие нижней губы.       — Скажи просто да или нет! — Не отставал Сонхун, едва не прыгая на локоть Чонсона. Ему оставалось только сломлено кивнуть.       — Ахуеть..., — парень на минуту отлетел в космос, чтобы понять масштаб нависшей проблемы. И непонятно теперь: она заключалась в любви Чонсона к Чонвону или в чем-то другом? Однако всё это сходилось к одному: сегодняшнее задание усложнилось в два раза. Не дай бог они попадутся на глаза следователя...       Приехав домой, друзья разошлись по комнатам, обещая выйти через двадцать минут. Этого времени катастрофически мало для разложения мыслей по полочкам.       Чонсон первым делом переоделся в чёрную водолазку, прикрывая бо́льшую часть шеи, и брюки. Потом, уже выходя из дома, возьмёт с собой джинсовку, вдруг слишком холодно будет. Ключ от квартиры Чонвона он положил в карман, подходя к небольшой тумбочке. Ему следовало взять маску, надеть перчатки и янтарные линзы.       Голова одновременно была пуста и до краёв заполнена тревожными, будоражищими и устрашающими мыслями. Следовало смириться, потому что избавиться от них представлялось невероятно сложной задачей, а времени мало. Хватит только посидеть на краю кровати и полистать соцсети, которые сейчас не особо пополнялись свежими постами. Естественно, время только без десяти шесть.       Сонхун в соседней комнате тоже переоделся, но за просмотр ленты в телефоне так и не сел. У него шла ожесточенная борьба с линзами, которые никак не желали ложиться на палец, то и дело выскальзывая обратно в маленькую коробочку.       Ровно в шесть двое встретились возле выхода из дома. Забрали джиносвки, вновь вышли на улицу и сели в машину. Они за пять с лишним минут доехали до офиса отца, почти не опоздав, — это для Чонсона достижение.       — Он скажет нам только план? — Уточнил Пак, чтобы нарушить напряжённую тишину, нарастающую с каждой минутой пребывания в злосчастном здание.       — Скорее всего, но я знаю не больше, чем ты, — ответил Сонхун. Его как-то не особо колыхала речь отца, потому что они будут исполнять план. Что будет, если в чём-то произойдёт нестыковка? Что тогда? План невозможно продумать до каждой мелочи.       Они подошли к двери. Чонсон, выдохнув, кротко постучал и, не дожидаясь разрешения, открыл её. Мужчина, как и ожидалось, сидел за своим столом. Однако компьютер был закрыт, а бумаг вокруг рук хуева-тутуева, которые не сулили ничего хорошего. Если честно, то у прибывших уже образовался триггер на документы в кабинете отца.       — Вот и вы, — ядовито-сладко протянул Пак. Его улыбка вызывала круговорот органов в организме каждого: настолько фальшивой она была.       Друзья встали напротив стола, одновременно сложив руки в замок на груди. Такая поза означала только одно — побыстрее узнать всю информацию и ретироваться на свежий воздух. Мужчина и не хотел медлить.       — Итак, для начала я хочу, чтобы вы подписали кое-что, — на этом можно было и закончить. Опять какие-то контракты? У Чонсона уже желудок сводило от всего дерьма, на которое придётся вскоре пойти.       — Прочитайте всё, перед тем как оставить свою подпись, — парням протянули четыре скреплённых листа. Они переглянулись и принялись досконально читать каждый пункт.       Что именно им обещали, пока что остаётся секретом, однако и Чонсон, и Сонхун оставили свои росписи в левом нижнем углу. Первый пообещал, что это последний раз, когда он что-либо подписывает и заключает у отца в кабинете.       — Отлично, а теперь приступим к плану, — прогворил Пак, продолжая давить лыбу на всё лицо. — С самым главным я вам помог. Если вкратце, то Мин сегодня собирается на одно собрание, на которое вы его подвезёте. Вопрос про ваше раскрытие закрыт, потому что двое постоянных водителей очень похожи на вас. Один блондин, другой брюнет и голоса более-менее схожи. На всякий случай дайте ему бутылку с сильным снотворным, она будет лежать в бардачке.       — То есть ты серьёзно думаешь, что взрослый человек, знающий своих водителей, не заподозрит подмены? — Это даже слышалось глупо и наивно, что уже говорить про воплощение в реальность. Неужели Пак не понимал нестыковки буквально всего?       — Да, Джей, я серьёзно думаю. Даже больше скажу, я знаю, — прозвучало невероятно самоуверенно и круто — это в понимании отца, но никак не в понимании Чонсона и Сонхуна. Последний вообще в шоке стоял, не понимая что говорить и как реагировать. Он был полностью согласен с другом, потихоньку осознавая, что весь план держится на одной только бутылочке со снотворным. И то, она поможет в случае, если Джи Мин захочет пить.       — Я рассказал вам основную часть, куда везти вы знаете... Точно, время! — Воскликнул мужчина, вскидывая вверх ладонь с поднятым пальцем. — По координатам, которые я вышлю вам прямо сейчас, вы должны приехать не позднее двенадцати дня.       Спрашивать почему так рано — смысла не было. Лучше действовать за несколько часов, ведь ровно в половину четвёртого их, естественно, уже не будет в лесу. Они выполнят всё намного раньше и быстрее.       Пак ещё раз проговорил план, время, назвал номер машины и приказал проверить смс с координатами нужного офиса. Затем он отпустил парней, что-то шепча под нос про сопутствующую удачу, однако это слышали только серые стены и груды бумаг.       Именно с половины седьмого начались голодные игры и выполнение завершающего задания.

***

      Проснулся Чонвон от второго будильника в семь двадцать. Первое, о чём успел подумать — холод на второй половине постели. Джея не было.       Всё ещё сонный парень приподнялся на локтях, чтобы осмотреть комнату на наличие чужих вещей и, к огромному сожалению, не нашёл их. Ни боксер, ни рубашки, ни брюк, Пак ушёл, и это было понятно без выкриков имени хриплым голосом, без вставания с кровати и проверки кухни.       Тогда Чонвон прикрыл глаза, плюхнулся спиной обратно на белоснежную смятую простынь, громко зевая. Руки и ноги в приятных судорогах скрутило, однако перекатиться на пустую сторону не получилось. Резкая и острая боль пронзила поясницу, а после почему-то и бедра, из-за чего бедный Ян схватился ладонями за режущие места.       Только в тот момент пришло осознание что он и Джей вчера вытворяли на этой кровати. Не сказать, что Чонвон не помнит ничего, ведь алкоголя в организме находилось мизерное количество. Просто несколько кусочков воспоминаний остались размылены, будто смотреть их и не надо, но основные пестрели фейверками на главном фоне. Парень быстро заглянул под одеяло, а после поджал губы, отворачиваясь в сторону.       Возникла небольшая проблема. Она заключалась не в том, что Чонвон лежал нагой, а в том, что у него просто нет длинной водолазки под горло. Да и если бы имелась в гардеробе, то надеть было просто не вариант, ведь униформа на работе обязательна — особенно сегодня!       Ян ещё немного пораскинул пробудившимися мозгами, затем поднялся с кровати, надел только боксеры и вышел в коридор. Уже в ванной комнате, включив свет, отдающий желтизной, он увидел и понял масштаб проблемы. Вся тонкая шея и острые ключицы были усеяны багровыми пятнышками. И грудь, хоть и не много, но тоже пестрела вчерашними поцелуями Джея. А вот бедра... Хорошо, что ноги всегда прикрыты брюками, а иначе Чонвон сгорел бы со стыда.       Пока он рассматривал себя в зеркале, проводя холодными подушечками пальцев по разгорячённой коже, прикасаясь к каждому засосу, думал над тем, что частые шутки Джея: «Я тебя съем!» перестали быть шутками... Интересно, какую картину нарисовал он на поджаром теле?       Фантазии у Чонвона выше крыши, только сейчас не было времени представлять яркие картинки. Он на скорую руку умылся, почистил зубы и вышел на кухню. Стол всё ещё был застелен бордовой скатертью, только никаких тарелок, вилок, ножей и свечей не стояло. Пак навёл порядок и ретировался. Однако записки нигде не было видно, а позже оказалось, что и ключи в коридоре не лежали.       Странно с его стороны убегать, так ещё и в раннее время. Пак ведь долго спит, если выходной день. Точно! Чонвон даже голову вскинул от осознания, что сегодня недельный отпуск у него закончился. Совсем запамятовал про вчерашние слова, поэтому и разнервничался. Теперь всё встало на свои места.       Пока парень разогревал остатки ужина, отметил в мыслях, что неожиданно совпали их рабочие дела: у двоих сегодня важный день. Ян считал, что у него более значимое задание, чем разбор бумаг, — хотя они тоже окажутся в руках.       Без пятнадцати восемь Чонвон, уже одетый в обычную униформу, стоял перед зеркалом и пытался замазать давнёшним консилером видневшиеся пятнышки на шее. Получилось не очень, но кто будет вглядываться в него, особенно в шею? Сегодня у всех суматошный и нервный день, некогда друг на друга глазеть. Следователь был уверен, что по прибытии в участок, сутки начнут не идти, а лететь со скоростью света.       Выходя из дома, Чонвон думал, что двадцать шестое ноября запомнится, как сладостный вкус победы над преступниками. Однако скоро он поймёт, как же глубоко ошибался.       Как и ожидалось, даже в субботу работа в участке шла полным ходом. И, опять же, сегодня всё казалось другим: сотрудники, атмосфера, собственный кабинет и даже простые серые стены. Тревога зародилась именно по приходе в кабинет, когда глаза обратили внимание на красную папку с немногочисленными документами байкеров.       Начала развиваться после звонка Хисына на стационарный телефон. Директор наказал прийти к нему в половину девятого, чтобы определиться с набором человек в помощники и ещё раз обсудить план действий.       И укоренилась уже в кабинете Ли, когда его фигура зашла и встала напротив чистого стола и заметно уставшего мужчины. Все знают это чувство, когда глубоко в груди огромным комом накапливается убивающая изнутри тревога. Она съедала своего хозяина медленно, вовсе не торопясь и доставляя уйму проблем. Если бы не натренированная годами и жизнью сдержанность в эмоциональном плане, то Чонвон прямо там, на чёртовом бордовом ковре, упал замертво. Столь сильно билась в груди тревожность, попадая в скоростный такт сердца.       Хисын что-то говорил про план, который ещё вчера был до мелочей разобран и проанализирован. Зачем? Честно, он и сам не знал, однако сердце подсказывало воспроизвести вслух его ещё раз. Ян пытался слушать, но это выходило крайне трудно. Отчего-то чужие слова путались, цеплялись друг за друга и очень не хотели соединяться в единую картину. Хоть парень и стоял ровно, смотрел чётко в глаза и кивал на все важные моменты, Ли понял, что его не особо слушали, поэтому поспешил завершить речь. Он вызвал в кабинет десятерых кандидатов на вылазку в лес, пять из которых поедут вместе с Чонвоном.       Первым, как ни странно, пришёл Джеюн, хоть его и не вызывали в кабинет. Хисын пошутил про собачий нюх на подобные дела; они недолго посмеялись, вновь начиная анализировать грядущие события. На этот раз Чонвон понимал слова, поэтому так же участвовал в диалоге.       Через некоторое время пришли и сотрудники. Отбор прошёл довольно быстро, ведь Ян знал большинство, а поэтому и мог расценивать силу и выгоду участия в деле. Остались три человека: два парня и одна девушка. Пока выходили остальные сотрудники, в кабинет залетел на всех порах Рики.       — Здравствуйте, Хисын-хён! Простите... Простите, пожалуйста, меня задержали на выходе из ун.. университета профессора, — внезапно на опешившего директора обрушилась лавина сбивчивых извинений. Там даже Джеюн и Чонвон испугались резкости стажёра.       — Это был последний раз, когда ты опаздываешь, — однако голос у Ли держался ровно, только расширенные глаза выдавали небольшой шок. — Сейчас вместе со всеми будешь слушать план действий, — он махнул рукой в сторону Чонвона, который уже вышел к избранным сотрудникам.       — Внимательно слушайте план, потому что вы все будете его выполнять. Во-первых, со мной в машине и на позиции будет только один человек — это Рики, — японец кивнул вслед за словами. — Джеюн, как я понимаю, ты едешь отдельно, поэтому будешь заключать нашу вереницу из машин. Вы втроём, — кошачьи глаза стрельнули искрами в выбранных Мэй, Сана и Джуна, — пристраиваетесь за мной и Рики, страхуете, если можно так сказать.       Чонвон выдохнул, прикрывая глаза и представляя всю картину действий. В голове выглядело проще, а на деле безумно трудно, тем более, с другими людьми, которые должны помочь. Ему всегда было неудобно работать с кем-то. Если в паре с человеком, то ладно, можно потерпеть, но если в подопечных с тройку людей...       — Все действия будут происходить в лесу, поэтому мы должны учитывать все плюсы и минусы. Ранее я проверил его и знаю все места, где можно подловить байкеров. Но на самых близких буду я и Рики. Наша задача схватить и задержать преступников, а ваша, в случае чего, выйти на подмогу. Я не могу быть уверен, что при них не будет пистолета или другого оружия, поэтому прошу не лезть к ним без надобности, — парень отсчитал пару шагов от места, где стоял минутой раньше. — То есть, ждите команды либо от меня, либо от Рики.       — Офицер Ян, а где наши места? — Спросил Сан, поднимая руку. Чонвон взглянул на него, а после вновь представил местность.       — Оставлять вас в машине небезопасно, особенно в полицейской, — он задумался, глядя себе под ноги. Было намного логичнее и правильнее выезжать на чьей-то машине, то есть на простой. Полицейская слишком заметна...       — Ничего страшного не произойдёт, если вы возьмёте свои машины, — проговорил Хисын, обращаясь больше к следователю. — Так как Сан, Мэй и Джун вместе работают, то пусть кто-нибудь из них предложит свою.       — У меня и у Рики нет машины, — протянул Ян, отмечая, что всё-таки следовало бы приобрести автомобиль. Джей ведь не сможет всегда подвозить и приезжать вовремя.       — Я могу свою на время отдать, — внезапно заговорил Джеюн. Его карие глаза во всю рассматривали напряжённого Чонвона. — Мне всё равно в минивэне ехать, потому что две собаки в салон не влезут.       — Серьёзно или шутишь? — Парень в непонимание выгнул бровь, поджимая губы. Отдать собственный автомобиль, даже на время... Это же какое доверие к человеку надо иметь?       — Я на полном серьёзе говорю. Ты ведь как-то раз сидел за рулём, когда только к нам пришёл, помнишь? — Он кивнул, закусывая изнутри щёки, сдерживая улыбку. В воспоминаниях всплыло испуганное лицо кинолога и спидометр, показывающий угрожающие сто тридцать километров в час.       — Отлично, тогда Рики и Чонвон первыми выезжают, вторыми вы трое, — директор указал ладонью на девушку и парней. — И заключает вереницу Джеюн-и.       — Спасает всю ситуацию Джеюн-хён, кто не понял, — хмыкнул Рики, поправляя рукава от униформы. Остальные поддакивающе кивнули, из-за чего Шим встал со стула и в шутку низко поклонился.       Чонвоновы губы на мгновение украсила улыбка, но она так же быстро пропала. Боевой дух — это хорошо, но главное — всегда быть начеку. Не хотелось думать, что две собаки, взятые на задание, могут пригодиться. Вообще не хотелось думать про этих байкеров, однако наступающие на пятки события не давали такой возможности.       — С машинами разобрались, а с вашими местами нет. По прибытии в лес, я вам их покажу. Но если байкеры уже будут там...       Ян замолк, отводя глаза в сторону. Все выжидающе смотрели, пока следователь в уме прокручивал исходы опасной встречи.       Во-первых, самое страшное — это оружие в руках преступников, особенно, если это пистолет. Табельный Glock есть у всех сотрудников полиции, только в определенных ситуациях он не столь хорош. Нельзя надеяться только на заряженный пистолет. Одна потерянная секунда и ты мертв, потому что противник оказался быстрее тебя и выстрелил первым.       Во-вторых, если по прибытии в лес, байкеры будут на месте, то придётся действовать по ситуации. Жизнь нельзя прожить чётко по плану, что-нибудь обязательно пойдёт под откос. Естественно, об этом тоже не хотелось думать, но исключать нельзя. Если думать только о хорошем, то упустишь момент, когда настигнет тьма.       — Если байкеры опередят нас, то придётся действовать по обстоятельствам. Я не могу точно сказать, что надо будет делать, потому что, опять-таки, не знаю будет ли у них оружие, будет ли у них жертва, которой они могут нас шантажировать... В любом случае, за вас несу ответственность я, поэтому вперёд не выбегать и не стрелять без приказа. В крайнем случае, голову с плеч мне снесут, — шутка не смешная, но речь надо было чем-то подытожить.       — Вопросы есть? — Напоследок уточнил Чонвон, оглядывая присутствующих.       — Есть, — Мэй смахнула ладонью нависающие волосы с лица. Ей кивнули, разрешая задать тревожащий вопрос. — Во сколько нам выезжать?       — В два часа дня вы должны стоять на парковке, а лучше всего сидеть в машине, так будет быстрее. Если планы поменяются, то я вам позвоню.       — Пока ты всех обзвонишь много времени потеряешь, — произнёс Хисын, сложив руки в замок на груди. — Сначала сообщаешь мне, а я включу оповещающую сигнализацию. Остальным я скажу про неё, чтобы не пугались сильно.       — Хорошо, хён, — парень признательно поклонился. В следующую минуту пятеро уже выходили из кабинета. В нём остались только Чонвон и Хисын.       — Тебе тоже надо идти, — произнёс директор, двусмысленно смотря на дверь. — У вас ещё много времени до выезда, можно успеть сделать работу с документами.       Парень кивнул, молча поклонился и вышел из кабинета. За ней же, сидя на диване, дожидался Джеюн кого-то.       — Ну привет, Чонвон-а, — весело улыбнулся он, вскакивая с мягкой поверхности и раскрывая руки для дружеских объятий.       — Ещё раз привет, — его обняли в ответ, затем сразу же направились к лестнице. Ли правильно сказал, можно успеть разобраться с бумагами, а их у следователя навалом было.       Шим отодвинулся от парня и как-то подозрительно глянул на открытую шею. Ян машинально провёл по ней ладонью, прикрывая небольшую часть. На это движение послышался смешок, заглушённый плотно сжатыми пухлыми губами; карие глаза оказались прикрыты пушистыми ресницами.       Джеюн зашёл за Чонвоном в кабинет, но оставаться надолго не планировал. Обычно, он садился либо на стул, либо на маленький потрёпанный диван, продолжая рассказывать очередную историю из жизни, произошедшую не так давно.       — Как у вас с Джеем дела? — Будто не в намёк поинтересовался кинолог, изо всех сил скрывая ехидную ухмылку.       Чонвон в то же время включил настольную лампу и положил на стол толстую папку, открывая её страницы где-то на середине. От упоминания одного только имени на лице нарисовалась смущённая улыбка, а под рёбрами сердце начало биться в разы быстрее.       — Всё хорошо... Даже прекрасно, — дополнил через некоторое время он, стараясь не смотреть в ответ на Джеюна. Знал, что тогда не сможет сдержать искренней улыбки и ярких бликов в глазах от накатывающего счастья.       — Это видно, знаешь ли.       Чонвон вскинул голову вверх, из-за чего волосы перестали выглядеть более-менее уложенными. Джеюн громко цокнул языком и заговорщески подмигнул, оголяя острые клыки.       — Шею получше прикрывай, Чонвон-а, — он смог узреть столь редкую картину: всегда сдержанный следователь покраснел, как только что сваренный рак или спелый помидор.       Парень закопошился и поспешил прикрыть её воротником от рубашки, однако и это не спасало ситуацию. В мыслях он уже изрекал Паку нравоучительную речь, ведь остальные наверняка заметили плохо замазанные поцелуи. А если Хисын заметил? Он ведь рядом стоял всё время пересказа плана. Господи, какая стыдоба!       — Сильно видно? — Едва слышным шепотом спросил Чонвон, из-под ряда тонких ресниц глядя на Джеюна.       Тут уже Шим выпал, ведь Ян в тот момент выглядел слишком мило. Вьющиеся на концах волосы, карие глаза, чьи зрачки заполнили почти всю тёмную радужку, светлая кожа, опасно граничащая с болезненной бледностью, мягкие и розовые от смущения щёки — всё это, сочетаясь друг с другом, выглядело невероятно обворожительно. Теперь он понимал, почему Джей за Чонвоном едва не хвостом бегал, забирая везде и всегда, вниманием и подарками заваливая. Следователь от природы был наделён особенной, но такой простой и воздушной красотой, что глаза не могли нарадоваться при долгих переглядках. Невольно хотелось проводить с ним больше времени, чтобы насладиться бархатным голосом и кошачьими глазами. Паку повезло с таким прекрасным (во всех смыслах) партнёром, ведь он и выслушает и поможет в трудной ситуации.       — ... Только если приглядеться, — наконец ответил парень, стыдливо пряча взгляд в венистых ладонях. Смысла смущаться не было, однако думать такое о своём друге... Неправильно что ли? Он и сам не знал, что правильно, а что нет в последнее время. Ещё и Сонхун перестал писать после непонятного и неприятного диалога по звонку.       И вот, казалось бы, причём здесь вообще Пак, но, если так поразмышлять, то к много к чему. У Шима вместо серых мозгов в голове дом советов из-за Рики и каша из-за Сонхуна. Один доводил своими монологами и мыслями об извинениях перед Сону, пропадая в своём кабинете. Второй морочил голову пропажей и игнором в сообщениях. Один другого краше, жуки-навозники одним словом. На нём и катают всё говно, не оставляя времени на размышления про себя.       Однако с Сонхуном всё намного сложнее. Если глубоко задуматься, то между ними нет ни отношений, ни дружбы. Джеюн не знал взаимоотношений, где можно целовать человека в засос, одновременно пропадая на неопределенное количество времени в какую-то задницу, а после появляться из ниоткуда с просьбой встретиться.       Шим не любил таких людей, как Пак. Раньше на дух не мог переносить, стараясь избегать связей с подобными особами, но с возрастом как-то всё равно стало. Если в окружение такие и имеются, то пусть не пристают и тогда всё и у всех будет хорошо.       Однако Сонхун другой в абсолютно всех смыслах. Он всегда по-другому вёл себя с Джеюном: за руку брал слишком нежно, спрашивал можно ли поцеловать, обнимал с максимальной осторожностью — все изменения даже в воздухе ощущались, не говоря уже про физические и эмоциональные.       Парень подозревал, что у Пака ранее был образ жизни, как у гуляющего весной самца — ему совершенно не стыдно такое думать, но в лицо не решился бы сказать. Гадать про чужое прошлое не было ни времени, ни сил, но одно ясно и без копошения в грязном белье — наш опыт сыграет множество ролей в нынешнем поведении. Откровенно говоря, Джеюн не мог поверить в то, что Сонхуну нужна не только постель. Даже спустя несколько свиданий, поцелуев, объятий и кучи флирта. Он просто не мог довериться ему, а нормальной причины для подобных мыслей не находилось под рукой. Возможно, потому что на внешний вид и в разговорах он казался слишком ветреным?       Как бы там ни было пришло время покидать приятную компанию Чонвона. Сегодня ещё надо было готовиться к приезду комиссии, а на такие занозы в заднице много времени уходило. Шим поспешно распрощался, обещаясь первым стоять на парковке, и, уходя, закрыл дверь.

***

      Стены, чей белоснежный цвет невозможно мозолил и давил на глаза, стали решёткой на длительные пять дней. Документы, которые всё никак не желали заканчиваться на замусоренном столе, раздражали побольше светлых прутьев решётки. Сколько бы Рики не старался разобрать завалы, они всё не кончались, наоборот, возрастали. Откуда у него столько работы накопилось непонятно. Он всего лишь стажёр, а не полноценный криминалист, тогда почему так много документов и отчётов на его руках?       Режим дня неожиданно и слишком быстро разрушился. Нишимура поздно ложился, в мыслях надеясь, что в новых сутках найдутся силы на разговор с Сону. Однако день за днём он просыпался, словно выжатый до последней капли лимон. Не было не только сил, но и времени. Конец последнего курса в университете — не шутка, поэтому приходилось пахать как только на работе, так и на учебе. Экзамены и отчёты снились ему в страшных снах, что теперь перешли в ежедневные.       Рики был уверен, что его жизнь начала рушиться после ссоры с Сону. Фактов для этого доказательства предостаточно.       Выход из столь глупой ситуации простой — разговор и извинения перед пострадавшим Кимом. Однако японец знал, что не сможет и слова промолвить рядом с ним, не сможет поймать потерянный взгляд до сумасшествия красивых глаз, не сможет вообще ничего сделать. Ему слишком стыдно за свои резкие и грубые слова; он не знал, как вообще можно извиниться за такое. Тем более, понять и простить.       И сейчас Нишимура сидел за столом, сверля пустые плечики тёмными от усталости глазами.       На них должно было висеть длинное пальто шоколадного цвета, купленное Сону на тёплую осень. Рики должен был сказать, что лучше сменить его на куртку-дутик, а иначе простуды не избежать. Лаборант должен был отшутиться, блеснуть яркими бликами в лисьем взгляде и ослепить обворожительной улыбкой. Они должны были одновременно застыть, ведь сердце в унисон начало бы стучать от пробежавшей искорки влюбленности.       Рики бросил на стол ручку и закрыл ледяными ладонями бледное лицо. Какой же он идиот. Самый безмозглый идиот во всех вселенных, который теперь не может подойти и извиниться перед своим объектом симпатии.       Японец обязательно извиниться перед Сону, но только не сегодня. И, скорее всего, не завтра. Он знал, что дела — не отговорка, но уже в ближайшие часы ему придётся выезжать с Чонвоном на опасное задание, напрямую связанное с байкерами. Если всё удастся, то следующие двадцать четыре часа пролетят перед носом, унося в бумажках, а после к Хисыну, порцию оставшихся сил.       Рики знал, что это далеко не отговорка, но ничего не мог поделать с собой и своей постыдной трусливостью.       После ухода Джеюна, Чонвон метался у себя в кабинете с мыслями о том, что два часа — это слишком позднее время для выезда на столь серьёзное дело. С одной стороны, байкеры с лёгкостью могли его наебать, по другому не скажешь, и выполнить запланированное намного раньше. С обратной стороны, к чему тогда все подсказки и полароидные фотографии? Просто чтобы отвлечь внимание? Такое тоже вероятно. Что думать и делать непонятно. Ещё и нарастающая тревога подливала масла в огонь.       Он каждые пять минут поглядывал на наручные часы, подаренные Джеем, отсчитывая оставшееся время до выезда. Бо́льшая часть документов уже была заполнена, а малая осталась на завтра. Сегодня никак не получится доделать, при условии если удастся поймать байкеров.       Когда до двух часов остались жалкие десять минут, Чонвон не мог усидеть на месте, то и дело вскакивая со стула или с дивана. Руки в небольшом мандраже от предстоящих событий потряхивало, а глаза стреляли молниями по углам на каждый шорох за дверью кабинета.       Быть следователем — это не просто выезжать на какие-то убийства, грабежи и подобные дела; сидеть в личном кабинете и заполнять рапорты, делать отчёты. Нет, это мизерная часть от его основной работы. Оставшаяся заключается в аналитике отданного тебе дела, прокрутке в мыслях и просмотру в реальности всего дела по сотне раз, бессонные ночи в тяжёлых думах о том, как поймать преступников. Он пережил всё это, преодолел стадии от «я всё смогу» до «я не сумею их найти» и дошёл до долгожданного эпилога: разоблачения красных байкеров.       Сегодня Чонвон положит конец их кровавой славе на весь интернет и половину Сеула. Следователь ударит хорошенько, попадёт в самое яблочко и поймает, раскроет их личности. Он покажет эти смазливые рожи журналистам, чтобы те передали сенсацию в редакцию, а они напечатали статьи. Тогда каждый житель огромного города увидит, кто на самом деле скрывался под чёрными масками и яркими линзами.       Ровно в два часа Ян вышел из кабинета, закрыл на ключ и гулкими шагами направился на выход, к парковке. Ладони сжаты в твёрдые кулаки, зубы стиснуты, а глаза смотрели только вперёд, на металлическую дверь, выйдя за которую обратного пути не было.       На парковке стояли четверо человек: Рики, Мэй, Сан и Джун. Чонвон быстро приближался к ним, оглядываясь в поисках Джеюна. Его нигде не было видно, только машина стояла на парковке. Ключи от неё уже покоились в руке.       — Где Джеюн? — Сразу спросил следователь, обращаясь ко всем, но глядя в глаза Рики.       — Не знаю, он не вышел, — ответила Мэй, пикнув ключами от машины вишнёвого цвета. — Хисын тоже ничего не сказал про него.       После её слов на парковку выбежал парень в форме, которую Шим надевал на особо важные мероприятия. Он быстро приблизился к опешившему Яну, извиняюще оглядывая всех присутствующих.       — Я поеду вместо хёна, — тяжело выдохнул пришедший. — Комиссия приехала намного раньше и ему пришлось остаться... Я на замену.       — Хорошо, собаки уже в минивэне? — Перед тем как открыть чужую машину, уточнил Чонвон. Последовал незамедлительный кивок головой. Затем Сион — это имя парня, если верить вышивке на груди, — подбежал к автомобилю и спешно запрыгнул в открытые задние двери.       — Я выезжаю первым, а вы за мной, — напоследок произнёс он, открывая дверь на водительское место. Рики уже сидел на пассажирском, рассматривая двух больших овчарок, что будут ждать своего момента в минивэне.       — Ни пуха, ни пера, — тихо протянул японец, когда они выехали с парковки на главную дорогую. От внимательного взгляда не скрылась чужая нервозность, который обычно оставался хладнокровным в самых разных ситуациях.       — К чёрту, Рики.., — нога Чонвона резко вжала педаль газа, из-за чего спидометр превысил норму городской скорости. Двое буквально пролетели на жёлтый свет, встраиваясь в длинный ряд машин. — К чёрту.       И всё-таки дорога до леса казалась Яну очень знакомой, будто заместо Джеюна с кем-то он уже приезжал туда. Всё та же небольшая парковка, те же два высоких фонаря, нависающие, как страшные чудища из детских баек, и тёмная тропа, ведущая вглубь леса. Однако парень протестующе отмахивался от таких мыслей, пытаясь оставаться с холодной головой в столь нервной и опасной ситуации.

***

      В ранние двенадцать часов Чонсон и Сонхун сидели в холодной машине. Первый вбивал координаты офиса, к которому они должны приехать, пока второй просто смотрел на пылящиеся байки. Брать их на такое задние слишком опасно, поэтому пришлось ненадолго распрощаться.       — Неудивительно, что отец сказал заранее выезжать, — разрезал тишину Пак, просматривая путь до нужного места. Внимание привлекли цифры внизу выстроенного маршрута. Два часа, если не больше, им придётся трястись в дороге.       — Если бы мы сели позже, то не успели бы даже к трём часам, — вынес вердикт Сонхун, закатывая глаза. Неужели нельзя было уточнить, когда они пришли к нему в кабинет? Если бы не Чонсон, то задание успешно бы провалилось.       В ответ молчание, от которого по всему телу бежали крупные мурашки. Сегодня друг слишком неразговорчив и мрачен, и это не нравилось от слова совсем. Естественно, предстоящие события выбивали из колеи, но почему в прошлые разы он выглядел бодрее? Пак удивлялся, как быстро реагировал организм Чонсона на все невзгоды, происходящее в эмоциональном плане. Они выливались в тёмные синяки под глазами, усталый взгляд, молчаливость и покусывание губ. Посмотрев на парня, можно было с лёгкостью понять, что у него возникли какие-то проблемы.       Чтобы хоть как-то разнообразить крутившиеся по кругу сто сорок песен, Сонхун начал рассказывать, что произошло за время отъезда в свой дом. Сначала поднялась тема с документами, так же быстро опускаясь, затем предпринимались попытки описать некоторые комнаты в доме, но они тоже не увенчались успехом. В общем, всё, что смог тот нормально рассказать и объяснить — это последний звонок с Джеюном.       Не обошлось и без матов, и всплесков рук на отдельные фразочки. Зато на это Чонсон терпеливо молчал, сжав руками руль и поглядывая на навигатор. Паку просто хотелось выговориться близкому человеку, излить проблему, которая мешала нормально жить. Желательно вместе найти выход из ситуации, но это уже слишком. Шим не просто какой-то механизм, который разгадать легче лёгкого. О нет, он тернистый лабиринт, в котором нужно найти одну маленькую деталь для огромного пазла.       Совсем недавно у Сонхуна пропало желание общаться с Джеюном следующие месяца. Виной тому послужили пропитанные ядом слова, сказанные в порыве то ли смущения, то ли злости. Это так и не удалось понять. Однако уже сегодня, с самого пробуждения, в парне ожило желание добиться доверия и любви Шима. Даже сейчас, сидя в машине и глядя на множество машин рядом, он боролся с тем, чтобы не взять телефон и не напечатать смс в пустующий чат. Боролся как мог, дошло даже до следов-полумесяцев на ладонях, оставленных своими же ногтями.       Крайне странное поведение, но что поделать. Любовь она такая: непонятная и странная.       Пока двое ехали до офиса, погода успела поменяться в худшую сторону. Небо внезапно заволокли серые тучи, солнце вовсе пропало, надёжно спрятавшись. Судя по вздымающимся горстям листьев и быстро плывущим облакам, ветер в разы усилился. Теперь яркие тусклые вывески различных магазинов и кафе преобразились в цвете. Из-за пришедших туч всё вокруг заиграло пёстрыми красками. Обеденное время, где-то с двенадцати до трёх, — самый пик работы в Сеуле, поэтому людей на улицах ходило немного.       Чонсон внимательно следил за дорогой, всё ещё задаваясь вопросом, как взрослый мужчина, знающий своих водителей, не заметит подмены. План, придуманный отцом максимально тупой, наивный и опасный. Он и Сонхун рискуют не кошельками, не чем-то, что можно с лёгкостью заменить, а свободой. Если что-то пойдёт под откос, то им не избежать плохого конца. Эти мысли угнетали ситуацию ещё больше.       Часы пробили пятнадцать минут третьего, когда Чонсон и Сонхун наконец-то подъехали к офису. Здание оказалось намного выше, чем выглядело на фотографиях. Остановиться следовало на задней парковке, мол, скрыть от себя хоть немного подозрений. Теперь за зданием стояли две машины, вместо одной.       Парни вышли, одновременно закрывая двери. Остановились около чёрного лакированного капота, оглядываясь по сторонам.       — Тебе отец не говорил какой номер будет у машины? — Спросил Сонхун, во всю пялясь на тёмную и слишком подозрительную Hyundai Creta.       — Нет, он даже марку не указал, — Пак выдохнул, закрывая глаза и начиная разминать переносицу. — Называется, угадай с одного раз.       Как по щелчку пальцев дверь, одиноко стоящего автомобиля, открылась, и из неё вышли двое приземистых мужчин. Они за считанные секунды оказались возле ошарашенных друзей, оглядывая каждого с ног до головы.       — Чонсон и Сонхун? — Глубоким голосом произнес блондин, вставший напротив младшего. Оба энергично закивали. — Тогда вот ключи, — он всучил их в холодные ладони Пака, — дальше знаете, что делать.       Незнакомцы развернулись на пятках и, не произнеся больше ни слова, скрылись за углом. Две пары глаз проследили за недолгим маршрутом, а после встретились, отблёскивая одной и той же эмоцией — непонимаем.       — Ты за рулём! — Сонхун быстро подложил ключи в карман чужих брюк, невинно поднимая руки вверх.       Чонсон сжал кулак и с заметным раздражением замахнулся на того, останавливаясь в паре сантиметров от светлой щеки. Затем развернулся спиной и демонстративно ушёл к машине, взятую буквально на прокат.       — Ну не злись, Джей! — Пак опередил друга и встал прямо перед бампером Hyundai. Наглый взгляд за мгновение ока превратился в щенячий, молящий о пощаде. — Ты лучше меня водишь, сам посуди! Если я сильно разнервничаюсь, то катастрофы не избежать.       — То есть тебя не волнует, что будет, если я разнервничаюсь? — Парень смотрел чётко в глаза, не отрываясь ни на секунду. Напротив глупо похлопали ресницами, будто не расслышав вопроса. — Неважно, просто сядь в машину. Нам ещё к центральному входу подъезжать.       Сонхуну оставалось повиноваться и послушно сесть на пассажирское место спереди. Салон машины оказался светлее, по сравнению с ожиданиями, хорошо прогрелся, поэтому казалось, что на улице уже наступила зима, а не заканчивалась осень. Может, такое ощущение возникло из-за резкого похолодания? Небо за окном со странной быстротой поменяло голубоватый оттенок на серый цвет, сулящий крупный дождь.       Что ж, если вскоре и вправду начнёт накрапывать вода, то запланированное убийство вновь усложнится. У парней нет зонтиков или дождевиков, даже капюшоны отсутствовали. Чонсон, поверх тёмной и мягкой водолазки, надел кожанку, а Сонхун более-менее лёгкую куртку. Да уж, расклад на ближайшее время не особо льстил им.       — Где бутылка со снотворным? — Негромко спросил Пак, тревожно осматривая свою дверь, крохотные кнопочки с какими-то функциями, и маленькие открытые проёмы внизу. — Посмотри в бардачке, — второй нажал на кнопочку, открыл дверцу и, слава всем богам, бутылка лежала прямо там, спрятанная под бумажки.        — Я уже подумал, что нас наебали, — сегодняшний водитель смахнул выступающие капельки пота со лба, какой раз за день тяжело вздыхая. Не хватало ещё потрёпанные нервы потерять на этом задании.       В принципе, управление у многих машин похожее, поэтому проблем с вождением не должно было возникнуть. Чонсон без лишних слов нажал на педаль газа и выехал с парковки. Через минуту они остановились на свободном месте, возле офиса. Оставалось всего лишь одно, которое через полминуты тоже заняли.       Пак мазнул взглядом по центральному входу, анализируя всех приходящих и выходящих людей, подмечая что каждый выглядел статным и аристократичным. Затем быстро набрал на встроенном небольшом планшете координаты офиса, в который Джи Мина должны привезти они.       — Поменяем маршрут, когда он отключится, — заранее предупредил парень, стреляя глазами в светло-карие. Быстрый кивок и Сонхун возвратил всё внимание на панорамные окна первого этажа. За ними туда-сюда сновали люди, сошедшие будто с красной дорожки. Настолько серьезную и огромную компанию развил Джи?       Всё здание было зеркальным, ярко отсвечивая при редких лучах капризного солнца. К слову, оно не выходило уже порядка пятнадцати минут. Небо сильнее прошлого затянули серые тучи, всё больше и больше хмурясь и готовясь зареветь крупными слезами — дождём.       Чонсон отсчитывал секунды до выхода нужной особы. Сначала он не понял, попросту не заметил вышедшего, но когда высокая фигура мужчины средних лет направлялась к машине, где двое спокойно сидели, мозг завыл оглушительную тревогу. Глаза мгновенно перестали смотреть на лобовое стекло, найдя что-то интересное в грязных резиновых ковриках под ногами. Друг же, наоборот, пялился во всю. Пришлось оторвать взгляд, когда он прошёл его тонированное окно.       — Извините, я немного задержался, — первое, что услышали парни, когда жертва уселась на заднее место.       — Ничего страшного, господин.., — Сонхун запнулся, украдкой глядя на притихшего Пака, сжимающего до побеления костяшек кожаный чёрный руль. Невинный котик, сидящий над планшетом, качал лапкой и улыбался, поджимая глаза в полумесяц.       В ответ подозрительное молчание. Никакого шуршания, даже дыхания не слышно, будто заместо живого человека сел безликий призрак. Двое прекрасно ощущали не себе бегающие глаза, прожигающие дыры в каждом. Однако Сонхун не удостоился такого внимания.       — Поехали.       Одно слово ощущалось солью, которую горстью высыпали на открытые и всё ещё кровоточащие раны. Чонсон и Сонхун везут ничего не подозревающего(?) человека на верную гибель. Пак нервно сглотнул, прикрыл глаза и ещё раз завёл машину, провернув ключ по часовой стрелке. Когда они тронулись с парковки, то время пробило половину третьего.       Сонхун переживал не меньше друга и не мог представить, что было бы с ним, сидя он за рулём. Наверное, они бы врезались в первый столб или машину, стоящую впереди. Заместо этой трудной части работы ему следовало предложить бутылку со снотворным. Здесь главное — правильно отдать, как продавец, который каждому покупателю пытается всунуть товары по акции. Ну, или же просроченные продукты.       Сначала он изредка поглядывал в боковое стекло, где чётко виднелось уставшее лицо Джи. Было видно всё, вплоть до цвета глаз и морщин, появившихся с возрастом. Выглядел он намного солиднее, чем отец Чонсона: тёмные волосы, видневшиеся в них седые пряди, болезненно худое лицо, острые скулы и тонкие губы, широкие, но вероятнее всего такие же костлявые плечи. Мужчина неотрывно следил за быстро сменяющимися пейзажами за окном, думая о чём-то своём. Неужели и вправду не заметил подмены? Настолько заработался или решил не показывать страха? Так много мыслей, и так мало ответов.       Чонсон рядом нажимал на газ, останавливался на красном свете, так же смотрел в боковое стекло, на дорогу, проезжающие автомобили и спешивших по своих делам людей. Перед глазами одно, а в мыслях абсолютно другое.       В последние два дня парню не снилось ничего. В принципе режим испортился, но после какого именно момента непонятно. Если бы времени было больше, а дел меньше, то и сон, и душевное состояние улучшились бы. Однако в реальности всё совершенно наоборот. Пак негромко стукнул пальцами о руль, в мыслях разбито улыбаясь. Если бы в жизни все хорошие мысли воплощались, то он и Чонвон сейчас бы вместе лежали в тёплой кровати, держа друг друга в горячих и надёжных объятиях любви.       Однако всегда есть одно ужасное «но». Чонсон не знал, как после совершённого преступления смотреть в счастливые и полные любви кошачьи глаза. Даже сейчас родная и такая искренняя улыбка взывала проснуться полуживых бабочек в животе и трепет в груди. Пак слишком любил Чонвона.       Чонсон резко мотнул головой, закрывая глаза, будто пытаясь сбежать от въевшихся в уставший и заебанный мозг мыслей. Они повторяли сладким шёпотом историю, которую раскрыл мёртвый Бон-хва. Он поведал тайну его отца, рассказал про настоящую и совершенно случайную смерть матери. Именно он открыл глаза на всю подлость, корыстность и трусость мира. Если быть точнее, то показал какие же люди эгоистичные мрази, идущие на всё ради собственного счастья и нездоровой любви.       Из-за Джи Мина и его грёбаных чувств умерла мать. Из-за необузданного желания вернуть безответную любовь к себе, он остался без самого близкого человека.       Причина всех его бед сидела за ним. В душном и столь маленьком салоне, что Чонсон бы за считанные секунды успел развернуться и перерезать худое горло. Сейчас он мог сделать буквально всё вплоть до резкого нажатия газа и создания смертельной аварии.       Прямо сейчас, в эту секунду, Чонсон мог бы изменить ход всего дела. Однако смуглая рука не дрогнула ни единый раз, пока в мыслях ураганом метались картины мёртвого Джи Мина. Ни один желвак не посмел дрогнуть на точёном душащей тревогой лице.       — Господин, не хотите выпить? — Голос Сонхуна ощущался холодной водой, выплеснутой в лицо. Однако в реальности он звучал далеко не уверенно.       — Можно было бы. Подай бутылку, что лежит в бардачке, — парень незамедлительно протянул чистейшую воду, а после, наверное, слишком резко отвернулся назад. Глаза уставились на дорогу, которую начали усыпать мелкие капли дождя.       Только в момент, когда Джи открыл бутылку и приподнёс к губам, Чонсон разрешил себе посмотреть в маленькое зеркальце, свисающее сверху. Доли секунды хватило на ответ всех догадок и предположений мужчины. Он узнал его.       Пак же начал отсчитывать минуты до отключки Джи, теперь глядя только на дорогу.       Внезапно, когда Сонхун и Чонсон молча смотрели вперёд, дворники разъезжали по стеклу взад-вперёд, смывая капли дождя, сзади послышался грохот чего-то падающего. Первый вздрогнул и обернулся, после тихо сматернувшись.       — Уснул, — прошептал он, закрывая ладонью лицо. Пак отвлёкся на мгновение, оценивая ситуацию.       — Подними его, а после сиди тихо. Мне нужно собраться с мыслями, — приказал он, вновь сжимая руль до выступления белоснежных костяшек.       Сонхун попытался поднять мужчину, но в один момент их резко и больно отшвырнуло в сторону. Чонсон развернулся на оживленной дороге и стал маневрировать меж машинами, словно скользкая змея, движущаяся к своей самой сладкой и сочной добыче.       Второй хотел было высказать недовольство, но не смог и звука издать. Его остановили сжатые желваки на скулах и висках, до боли стиснутая челюсть и яростный взгляд, впивающийся только и только вперёд. Обратный отсчёт начался в момент, когда они пронеслись меж двух машин, проезжая красный свет.       И, конечно же, такими темпами парни прибыли в нужное место намного быстрее и раньше. Чонсон успел объехать половину огороженного леса и найти многими забытую вторую парковку.       — Как мы его понесём? — Негромко спросил Сонхун, в попытках выдохнуть всю тревожность и накатывающий страх.       — Буквально три минуты и мы будем на месте, — заверил его парень, вспоминая небольшой пустырь. — Отсюда намного ближе, чем от первой парковки.       Они переглянулись, понимая насколько просто их будет обнаружить, если кто-то посторонний ступит в лес. Насколько поверхностный и простой план убийства, и насколько сложно было дойти до главной жертвы. Если сегодня их поймают, то все ранее убитые люди погибли зря.       У Чонсона разрывалась голова от навязчивых мыслей. Они шептали и кричали о том, как неправильно ощущается всё происходящее. Парни не должны вытаскивать Джи из машины, не должны гулкими шагами идти в мрачную глубь леса. Они могли делать всё, что угодно, но только не это.       У него не было сил контролировать весь поток размышлений и кровавых представлений в голове, вьющихся будто рой выпущенных на свободу пчёл. Глаза в сумасшедшей тревоге бегали по каждому дереву, нависающим сверху, огромным кустам, царапающим брюки и кожанку, редким просветам меж стволами и кронами рослых растений.       Поводов на бешеный страх крайне много, но самого главного нет. Чонвон не знал в какой день они совершат заключительное убийство. У него были только время и полароидные фотографии, не более. Сонхун ведь не отдал последнюю зацепку, а если бы и отдал, то сказал бы ему       От таких умозаключений становится на крупицу легче, но всего лишь на долю секунды. Из шокирующего транса их вывела капля дождя, упавшая одному на руку, а второму на нос.       — У меня нет зонтика, — мгновенно прошептал Сонхун, поворачиваясь лицом к Чонсону. Его шёпот сливался с шуршанием упавших грязных листьев, будто они хотели впитать в себя все произнесенные слова.       — У меня тоже, — глухо ответил парень, подтягивая за локоть Джи. Тот оказался намного тяжелее, не смотря на всю худощавость, даже костлявость. — Дождь не помешает. Мы завершим дело быстро.       Ему заторможенно кивнули, а после опустили взгляд под ноги. Как можно быстро убить человека? Как можно отнять чужую жизнь? Ты не игрушку разрезаешь, ломая на две части, а человека убиваешь. Даже если он совершил множество плохих поступков, даже если вёл себя, как последний мудак, как можно быстро лишить его жизни?       Ответ кроток и прост: никак. Никто и никогда не сможет совершить такое злодеяние. У каждого убийцы перед нажатием на курок проскользит мысль о помиловании жертвы. Но не каждый остановится, каждый третий доводит начатое до конца. И, к огромному сожалению, Чонсон и Сонхун подписали контракт, по которому обязаны прикончить Джи Мина. Обязаны.       Когда перед карими глазами показался заветный пустырь, Пак отпустил мужчину, вешая спящую тушку на второго. В последующую минуту, он был грубо брошен на землю, а парень опёрся красными ладонями о коленки.       — Что делать? — Едва слышно произнёс Сонхун, без лишних объяснений понимая, что его роль — удерживать жертву. И вновь Чонсон взвалил на свои плечи тяжкую работу. Однако на этот раз чересчур тяжёлую, даже не подъемную.       — Подними и посади на колени, — ледяным тоном, от которого по коже побежали табуны мурашек, приказал он. — Я разбужу его.       Парень за секунду выполнил всё вышесказанное, завернув руки за спину и крепко сцепляя запястье за запястье. Двое пересеклись взглядами и тогда Сонхун ощутил волны чужого дикого страха, смешанного с ранее чем-то незнакомым. Какое было второе чувство, застилающее туманом взор миндалевидных глаз?       Когда Чонсон замахнулся на Джи и со всей силы ударил по щеке, Сонхун понял что чувствовал парень. Жажду убить. Жажду увидеть алую кровь, водопадом текущую по шее и белоснежной рубашке. Жажду лишить жизни одного человека, дабы совершить возмездие.       Чонсон щедро обливал ладонь водой, стекающей на коричневые от влаги листья, хлестал мужчину по красным щекам, заставляя проснуться раньше, чем закончится действие сильного снотворного. В один момент, когда горевшая огнём ладонь отсалютовала очередную пощёчину, Джи устало приоткрыл глаза, открывая и рот.       — Очнулся? — С грубой насмешкой в голосе проговорил Чонсон, выжимая из последних сил фальшивую ухмылку. Он резко схватил его за отросшие волосы, вздергивая голову вверх до хруста шейных позвонков. — Оказался крепче, чем я думал.       Сонхун в непониманием смотрел на картину перед глазами: жонглирующего с эмоциями друга и ничего не понимающего(?) мужчину. Всё это казалось сейчас таким неправильным и грязным. Почему они сейчас стоят здесь, в грёбаном лесу, промокая под дождём и совершая один из самых тяжких грехов человечества? Почему именно они? Внутри секундная стрелка начала бежать по часовому кругу с бешеной скоростью, будто кто-то сумел зарядить часы дистанционно, быстрее подгоняя до какого-то важного события.       Чонсон пару секунд взирал в местами выцветшие глаза, пытаясь убить телепатическим образом, сжечь его до тла, чтобы ни следов, ни травмирующих воспоминаний не осталось. Жаль, что в реальности это сделать невозможно.       Парень отпустил намокшие волосы, от начавшегося дождя, отходя на шаг. Листья под ногами предательски зашуршали, создавая ощущение присутствия посторонних. С Пака не сводили взгляд, даже в момент, когда на Джи навели дуло заряженного пистолета. Их взгляды вновь столкнулись, стреляя яркими искрами в разные стороны, поэтому хрупкий мир, старательно выстроенный долгими годами, мгновенно рухнул. Мин был размазан каплей дождя по грязной земле.       — У тебя её глаза, — мужчина перестал дышать, раскрывая свои, чтобы запомнить мельчайшую делать возвышающегося силуэта. Смуглая и наверняка бархатная кожа, миндалевидные глаза, ярко блестящие в любой ситуации и тонкие губы — всё это принадлежало умершей матери Чонсона.       Сонхун сзади жёстко дёрнул за руки, скручивая сильнее прежнего, но тот не чувствовал боли. Он упивался прозрачным высокомерием, сочившимся из чужих глаз.       — Ты не посмеешь говорить о ней в моём присутствии!       Чонсон крутанул пистолет в руках и со всего размаху ударил по виску, в ту же секунду разрезая кожу. Джи не издал ни звука, только дёрнулся всем телом, ощущая невероятно сильные вспышки боли в голове, но продолжая сидеть. Повреждённый висок начал пульсировать, когда на белоснежную рубашку капнула кровь.       — От тебя мне надо только одно, — голос Чонсона не дрожал, а, наоборот, звучал ровно и громко. Рука не смела двинуться на миллиметр в сторону, дулом пистолета нацеливаясь в морщинистый лоб. — Ты должен сказать мне правду.       Парень размеренно втянул в лёгкие свежий воздух, от чего непроизвольно закружилась голова. Есть большая вероятность того, что Бон-хва наврал ему. Если эта догадка является правдой, то какая может быть правда? По чёрной кожанке стекали крупные капли, отстукивая по земле, будто барабанные палочки по натянутой резине. Волосы давно уже намокли, как и Сонхуна, дрожащего от пробирающего холода и накала ситуации.       — Как умерла моя мать? — Вопрос эхом отразился от стволов деревьев и их широких крон.       — Мой стрелок убил её по ошибке, — ответ последовал незамедлительно, практически перебивая пропитанную ненавистью речь. — Мне нужен был твой отец и никто более. Но я... Он отошёл от неё в момент, когда на курок нажали.       Сонхун продолжал наблюдать за искажающимся от гнева лицом Чонсона, сцепляя чужие руки сильнее, чтобы попытки сбежать не предпринялись ни в коем случае. Хотя он сомневался, что Джи собирался убегать, уж слишком устойчиво его колени упирались в мокрые листья. Контроль над ситуацией был потерян давно, но с какого момента парень не знал и знать, на самом деле, не желал.       — Зачем тебе смерть моего отца? — Вопрос так и висел в спёртом от опускающейся влаги и поднимающейся духоты воздухе. Джи упорно молчал, потупив глаза в землю.       И тогда Чонсон не выдержал. Нервы в конец сдали, переставая держать прозрачную ногу на тормозе и отпуская кожаный руль. Руки пробил болезненный тремор, током прилетающий к напряжённым ногам, отдавая нездоровыми вибрациями в голову.       Он за мгновение приблизился к двоим, вновь хватая ладонью чужие волосы, но на этот раз с бешеной силой оттягивая назад. Шея с хрустом заломилась, а кадык стал выпирать в разы больше. Дуло пистолета вплотную прислонилось к мокрому не только от дождя лбу, продавливая след.       — Говори, иначе я выпущу тебе в голову пулю.       Чонсон не собирался больше распускать слюни рядом с таким ничтожеством, отнявшим счастливое детство и самого близкого человека. Он намерен убить Джи Мина.       Его карие глаза превратились в чёрные, походящие на смоль, мелкий зрачок бесследно пропал, потерявшись в океане гнева и ненависти, бушующий штормом. У Сонхуна начали трястись руки, кончики пальцев заледенели за считанные секунды, ноги стали подкашиваться от произнесённых слов. Он не понимал и боялся понять, что ощущал друг, когда палец скользнул на курок, угрожающе надавливая.       Джи Мин молчал. Глаза его закрыты редкими ресницами, губы до побеления плотно сжаты, грудь тяжело вздымалась от дикого страха, пока руки стали быстро неметь. Пак на несколько сантиметров отошёл назад, удерживая прицел на ненавистном лице.       — Лучше умереть, чем говорить о нём.       Несчастная секунда и Чонсон нажал на курок.       Ледяная пуля просвистела чётко в лоб. Хлюпающий и донельзя противный звук стал отправной точкой для всех присутствующих.       В ушах звенел белый шум, который зачастую слышался из телевизора, а в реальности дождь градом лился на листья. Сонхун закрыл рот руками, надавливая изо всех сил, что мгновением ранее держали живого Джи за волосы. На его лице животный страх, отображающийся дрожью во всём теле, неконтролируемыми слезами, бегущими по бледному лицу.       Чонсон уронил оружие на землю и опустился на колени перед мёртвым телом.       Он только что убил человека. Он отнял жизнь за одну секунду. Он не дал второго шанса, по обещанию спуская пулю ровно в череп.       Чонсон желал и исполнил желание отомстить за мать.       Парень ударил себя по лицу, быстро прислоняя ледяные, будто у мертвеца, ладони к щекам. Он хотел закричать, но не смог. Сонхун прислонил палец к губам, беззвучно промолвив:       «Здесь кто-то есть».       Чонсон молниеносно поднялся с грязной земли, взял в дрожащие руки пистолет и придвинулся к другу. Оба одновременно обернулись спиной, проверяя местность. Такое действие равнялось фатальной ошибке.

***

      Когда Чонвон и Рики заехали на парковку, дождь с серого неба начал лить в два раза сильнее. Они совсем не весело пошутили, что, мол, даже тучи плачут от всех событий.       Не смотря на ливень, пятеро человек вышли из автомобилей и направились в чащу леса. Вообще, слово лес слишком глобально звучит для зелёного участка в Сеуле. Он не был маленьким, но и большим по размерам тоже не являлся. Просто в городе находился и многие привыкли лесом называть. Смысл париться над названием, если в разговорах и так понимают?       Чонвон быстро объяснил план действий, прикрывая тёмно-синим рукавом униформы лоб, чтобы вода меньше на глаза попадала. Места́, наконец-то, были разобраны. Трое: Мэй, Сан и Джун — заняли свои позиции, в руках держа табельные оружия.       Чонвон и Рики подошли ближе к пустырю. Как бы тихо они не старались пробираться к своим местам, японец наступил на сухую ветку, которая вскоре громко затрещала, трескаясь на две части. Ян потянул его за рукав вниз, слыша совсем рядом шелест листьев. Он был уверен, что этот шум создали чьи-то шаги.       — Ползём, — прошептал Чонвон на ухо Нишимуре, проклинавшему самого себя за рассеянность.       В принципе, ползти пришлось недолго, ведь через минуту двое заметили тёмные силуэты, вставших на ноги и крутящихся вокруг себя, словно юла. Следователь задержал дыхание, холодной головой придумывая план по схватке байкеров. Думать, что это не они — крайне глупо.       — Я сейчас прыгаю на того, кто в куртке, — шепчет Рики, ощущая, как страх неприятной негой растекается по венам, особенно отдавая в ноги. — А ты за мной выбегаешь.       — Рики, это не...       Кажется, по всему лесу раздался оглушительный испуганный рёв. Ян, оставляя всё на излюбленную фортуну-удачу, выбежал из кустов. В его руке крутанулся пистолет вверх дулом, а после угрожающе выстрелил вверх.       — Стоять на месте, иначе буду стрелять! — Парень приблизился ко второму парню, который будто окаменел от его голоса и одного только появления. Первый же катался с Рики по земле, собирая всех слизняков и листья на одежду.       Достаточно приблизившись, Чонвон навёл прицел на преступника, внутри уже наслаждаясь победой над злочастными байкерами. Однако её сладостный вкус превратился в горечь, застрявшую где-то в сухой глотке.       — Чонвон...       Секунда и следователь завис, встревая во временную петлю от шока. Рука вытянута вперёд, оружие нацелено, палец готов спустить пулю в Джея.       Он замер, окаменел, словно фарфоровые статуи, расширенными глазами глядя в родные карие. На него смотрели в ответ, пока сердце перестало стучать вовсе. Дыхание у обоих сбилось, пульс перестал бить по вискам, отбивая в ушах.       — Чонвон-и...       Джей пытался протянуть руку, перехватить тонкое запястье и опустить пистолет. Чонвон машинально ударил по ледяной конечности, отшатываясь назад и прижимая ладони к груди. И тогда Пак понял, что провалился окончательно.       В излюбленных кошачьих глазах, заместо ярко светившихся искренних бликов, плескались паника и ужас. У Яна дрожали руки, всё тело пробивало разрядами тока, но на лице застывший страх. Он перестал слышать дождь, крики Рики и наверняка Сонхуна, топот ног позади. Перед глазами туманящая разум пелена, ничего не видно, одно размытое пятно.       — Офицер Ян!       Крикнула ему Мэй, выводя из транса. Его глаза тут же впились в сгорбаченную фигуру, склоненной практически лицом к земле. Стоило немного отвести взгляд в сторону, чтобы заметить бездыханное тело.       — Куда их?       — В... Участок, — он на автомате кивнул, закрывая глаза и сжимая кулаки, чтобы прийти в себя. Однако это было невозможно.       Джун и Сан, не принимая особых сил, подняли Джея, встряхивая, чтобы мог самостоятельно идти. Под дождём труднее передвигать ноги и вообще думать. Единственное, что крутилось в голове — Ян и его до сумасшествия испуганный взгляд.       — Чонвон! — Он собрал ошмётки сил, поднимая голову и делая выпад в сторону дрожащей фигуры. Его глаза в бешеной панике выпятились, бегая по родному бледному лицу. — Чонвон, это не то, что ты подумал! Прошу, дай мне об...       Дождевую дробь перебила увесистая пощёчина, прилетевшая от Мэй, испуганной не меньше, чем все находившиеся поблизости. Она отдёрнула себя после удара и посмотрела на следователя и, не находя никакого протеста, махнула рукой в сторону выхода из леса.       Чонвон продолжал стоять под проливным дождем, с каждой каплей промокая всё больше и больше. В какой-то момент ему показалось, будто вода просочилась сквозь кожу, обдавая ужасным холодом внутренности и внедряясь в состав крови. Его дрожащие глаза смотрели на убитого мужчину, затем на пистолет, лежавший на месте где стоял Джей.       Он убил его. Джей убил человека. Джей, он... Убийца? Всё это время самый близкий человек, говорящий о безграничной к нему любви, грубо врал?       Чонвон вновь отшатнулся, когда из-за столба льющейся воды показалось, будто мёртвый начал дышать. Ладони давно замёрзли, отказываясь как-либо помогать, но несмотря на это Ян достал телефон, набрал Хисына.       — Чонвон, вы уже приехали? — Чужой голос слышится фоном, словно громкая музыка, играющая из массивных колонок на площади.       — Я схватил байкеров, — с нижней и совершенно случайно прокушенной губы капнула кровь. — Мы едем обратно.       И больше ничего. Ни одного слова, ни звука Чонвон не произнёс. Экран гаджета потух; ладони нашли место в карманы, влажные глаза уставлены в сырую и грязную землю. Ян в эмоциональном шоке брёл на выход, проходя огромные и толстые стволы деревьев, задевая кусты и крепкие корни, чвакая туфлями по лужам. Небо и вправду плакало.       Когда он вышел из тёмного лабиринта, то к нему подбежал Рики, держа в руках широкий розовый зонт. Он был значительно выше следователя, поэтому пригнулся для более тихого разговора, чтобы ожидающий указания Сан не услышал диалога.       — Чонвон, я усадил одного в машину к Мэй. Там сидит второй, — проговорил он, ожидая увидеть сверкающие победой глаза.       Однако, чужой взгляд был наполнен тревогой, нездоровой паникой и липким страхом. Японец в непонимание свёл брови к переносице, гадая что так могло повлиять на парня.       — Возвращайся в лес, к трупу, — голос был ровным и сточен пугающей сталью. — Звони Хисыну и проси бригады от Сону. Я не знаю, что делать тебе сейчас, — сказал чистую правду. Он не видел смысла нести пургу стажёру, диктовать свои правила.       Чонвон не знал, что делать ему. Сможет ли он вообще доехать до участка? В висках бурлила кровь, отбивая в ушах ужасную мелодию. Казалось, что сердце перестанет работать именно в этот момент, и парень упадёт замертво. Лучше бы так и случилось. Никаких переживаний, боли и никакой тревоги.       — Мне нужно в участок, поэтому зонт пусть остаётся с тобой, — прошептал он, машинально открывая дверь в машину Джеюна.       Нишимура только кивнул, в мыслях говоря, что работа будет сделана. На деле напряжённый взгляд наблюдал за тем, как выехали два автомобиля. Когда они скрылись в ряду проезжающих, Рики свернул зонт, отданный Мэй. Что произошло? Почему глаза Чонвона были стеклянными, до отказа наполненные каким-то ранее неизведанным чувством? Что следователь увидел, узнал или услышал, пока он и байкер катались по земле в драке за свободу? Японец не знал многого, но одно лицо показалось ему слишком знакомым.

***

      Чонвон не помнил, как доехал до участка. Но зато прекрасно помнил, как на него с расспросами налетела куча журналистов. Их пушистые и длинные микрофоны едва не били по лицу, тыкая в покусанные губы, пока наперебой ему задавали разные вопросы, сходящиеся по смыслу.       Он не обращал на них никакого внимания, даже на огромную камеру и красную кнопочку, которая мигала и означала, что запись транслируется. Парень подошёл к машине, где сидели подопечные и преступники. Однако ближе, чем на пять шагов не осмелился приблизиться. Нутро и все органы выворачивало от осознания настоящей работы Джея.       Ян видел, как из участка вышли двое мужчин в форме охраны, работающей в тюрьме. В тот момент показалось и искажённое страхом лицо Джея, бегающие расширенные глаза, дрожащие ресницы и приоткрытые губы. За ним вылез Сонхун, стыдливо пряча взгляд в грязных кроссовках.       Пак заметил Чонвона слишком поздно, но и вида его фигуры со спины хватило на окончательное отрезвление. Взгляд перестал быть мыльным, но руки остались холодны. Грубые и чёрствые руки схватили его за запястье и скрутили за спину, сцепляя наручники.       Но ему было всё равно. Джею нужен был Чонвон.       — За мной, — негромко проговорил следователь, уходя к участку. Толпы журналистов повалили за ним, спотыкаясь и наступая в лужи.       Однако Ян молчал, шёл ровной походкой и только глаза выдавали дикую душераздирающую тревогу. Однако всем сейчас было откровенно всё равно на его состояние, важна лишь информация о поимке преступников.       Перешагнув высокий порог, парень дал указание отвести пойманных в отдельные камеры и поставить двойную охрану. Он не слышал ни истеричного зова Джея, ни топот шагов за собой.       Чонвон погрузился в тесный и душный вакуум из своих мыслей, которые менялись одна за другой. Его сгорбленная фигура гулкими шагами прошлёпала до кабинета Хисына. Ледяная рука открыла дверь. Последнее, что увидели помутневшие кошачьи глаза — взволнованного Хисына, бродящего по красному коврику, и Джеюна, сидящего на столе в официальной форме.       Ноги перестали его держать. Чонвон обессиленно упал на пол, напоследок тихо выдыхая.