think slowly decide quickly

— Давай быстрее! Ты ходишь как улитка! И хватит вертеть головой! — Резвый мальчишеский голос подгонял идущего позади друга. — Если мы снова опоздаем, нам влетит от господина Вудвилла! — Да иду я, чудила. — Послышался более тихий голос, а затем добавил чуть громче. — Если бы ты соглашался со мной прогуливать уроки и сидеть вместе в поле у старого дуба, мы бы не получали за опоздание, потому что нас бы там просто не было. — Минхо! Как ты можешь так говорить?! — Мальчик резко обернулся, в шоке смотря на наглого друга, чье лицо расплывалось в кошачьей улыбке. — Ты и так отстал от плана обучения на целых два года! И тебе не стыдно обучаться с десятилетками? Такое отношение к учебе это уже неуважение к Всевышнему. — Да ну тебя, Сони. Зануда. — Мальчик грустно пнул камешек своими потертыми ботинками, что покатился прямиком к ногам Джисона. — Может это я вообще из-за тебя оставался два года подряд, чтобы вместе ходить в школу? Минхо ожидал, что Джисон ответит очередной своей колкостью и закатит глаза, на очевидно глупое заявление парня, но тот лишь опустил голову и густо покраснел, приведя парня в замешательство. Затем повернулся обратно в сторону дороги и зашагал прочь, бросив лишь тихое: — Пошли. Сходим мы с тобой в поле, но только после уроков. — Что прости? — Минхо тут же подскочил, увлеченный переведённой темой, и ускорился, догоняя Джисона. — Неужели мистер зануда наконец пойдет со мной в поле? Но тот не повернув головы, продолжил идти вперед, не обращая внимания на скачущего рядом друга. Но как только они прошли самую скучную часть дороги, Минхо снова отвлекся. Парень всегда был озадачен, каким таким чудом он попал в приют у Церкви, что спонсировала детям обучение и основы вероисповедания, но особо никогда не жаловался. Ведь дорога до школы всегда сопровождалась полями. Этими бескрайними просторами, что пестрили яркими цветами и высокой травой по пояс. В глазах искрило от смеси ярких солнечных лучей и утренней росы. Минхо не понял, в какой момент роса появилась и в уголках его глаз, ведь всё это так четко напоминало ему о доме. Каждый раз проходя мимо, Минхо мог чувствовать запах скошенной травы, что они перевозили с отцом в амбар, чтобы потом кормить коров. Мог слышать нежный мамин голос, что звал на ужин полный свежими овощами и фруктами. И мог чувствовать её теплые руки, что с такой любовью гладили по голове и путались в его волосах цвета темной смолы. Небольшой выступ в земной тропинке заставил мальчика оступиться и вернуться в мир, где ничего из этого больше нет. В мир, где болезнь побеждает жизнь, а маленькие мальчики остаются одни, вынужденные обучаться письму и чтению, которыми раньше никогда не занимались. Всё, что осталось у Минхо это поля и маленькая зануда, что плелась впереди, краснея как мак в середине мая. Минхо наконец улыбнулся. Всё не так уж и плохо. Пока у него есть Джисон и поля, он готов терпеть что угодно. Даже ненавистные уроки чтения и мерзкие похлебки, что подавали на завтрак, обед и ужин в приюте. Джисон не соврал, они действительно пошли в поле после уроков. Ну как пошли. Минхо бежал сломя голову, а Джисон пытался догнать его, попутно неся свои и его учебники, любезно брошенные у ворот школы. — Да притормози ты! Ты же не беговая лошадь. — ворчал Джисон всю дорогу, пока пытался догнать старшего. — А хотелось бы. — бросил Минхо, раскидывая руки в стороны и отдаваясь навстречу попутному ветру. — Что? — Ты только посмотри! — резко затормозил Минхо, как только на горизонте показался тот самый дуб, красиво обрамленный синими цветами по всему периметру поля. — Разве тебе не хочется хоть на пару минут очутиться в теле лошади и пробежать на полной скорости? Да так, чтобы ветер гриву развивал, воздух в нос забивался и глаза слезились? — Мм… Наверное? Джисон не понимал такого восторга. Дуб как дуб, поле как поле. Он каждый день проходил мимо него по дороге в школу и по дороге обратно. Но только Минхо каждый раз просился сходить вместе, вместо уроков. И теперь наконец найдя компромисс и очутившись здесь, Джисон переводил взгляд с друга на поле и обратно в ожидании чуда. — Ну Сони! Ты что же, не видишь? — сокрушался друг над узколобостью парня. Затем резко потянув того за руку, потащил прямиком к дубу. — Пошли. Джисон выронил все учебники из-за резкого толчка, но почему-то это сейчас было неважно. Вместо них, в его ладонь так правильно легла чужая, будто бы там всегда и было её место. Высокая трава, что сохранила в себе остатки утренней росы, мочила ступни и щекотала лодыжки. Ощущение было приятным, таким же, как и тепло чужой ладони. Тогда Джисон улыбнулся в первый раз. — Видишь эти синие цветы? Это колокольчики. — Глаза Минхо загорелись от восторга. — Давным-давно жила-была девушка-эльф. Однажды она услышала чарующие звуки колоколов деревенской церкви и объявила, что выйдет замуж за того, кто создаст колокольчики с таким же прекрасным звуком. Много было желающих, но все не то. И тогда влюбленный эльф попросил помощи у фей. Из кусочков небесного свода создали они маленькие колокольчики, вложив в каждый кусочек звезды. Ранним утром девушка проснулась от чудесного тихого звона: это подул ветерок, и колокольчики зазвенели. Никогда еще она не слышала более прекрасных звуков и вышла замуж за эльфа. — Что за сказки? — Недоуменно спросил Джисон, но все равно с интересом наблюдал за сияющим лицом Минхо. — Ах, нашей зануде не нравятся сказки? — Минхо состроил из себя обиженного, выпятив нижнюю губу. — Видел накрахмаленный воротник мистера Вудвилла? Крахмал добывают из луковиц колокольчиков. А страницы книжек, что ты до утра читаешь, склеивают соком из их цветов. Вот так! Кто теперь из нас зануда? — А откуда ты… — А вон, вот эти желтые, что склоняют свои бутоны к земле. — Минхо в мгновении ока оказался в двадцати ярдах от шокированного Джисона, усиленно тыча пальцем в цветы. — Да подойди же ты. Видишь, Сони? Это нарциссы. Тебе легенду рассказывать? Или хочешь послушать как варить из них отвары, чтобы лечить коклюш? — Легенду. — Джисон с нетерпением сглотнул. — Расскажи легенду. — То-то же. — Минхо довольно улыбнулся, заставляя улыбнуться Джисона во второй раз. — У речного бога Кефиса и лесной нимфы Лириопы был сын, прекрасный юноша Нарцисс, в которого была влюблена нимфа Эхо. Но юноша был так увлечен своим совершенством, что отверг ее. Отвергнутая нимфа иссохла и превратилась в эхо, повторяющее последние слова. Но перед смертью она произнесла проклятие: «Пусть не ответит Нарциссу взаимностью тот, кого он полюбит». В ответ на это боги рассердились на Нарцисса, сделав так, что он влюбился в собственное отражение — настолько прекрасным он себя считал. Терзаемый неразделенной любовью, юноша умер в тоске, а на месте его смерти вырос прекрасный цветок, венчик которого так и клонится книзу, как бы желая еще раз увидеть свое отражение в воде. — Вау. — Только и мог выдавить Джисон, полностью погруженный в рассказ. Почему-то оторвать взгляд от ореховых глаз совсем не получалось. Пока парень не опомнился, Минхо потащил Джисона к дубу, что стоял в одиночестве практически в самой середине поля. Его раскидистые ветви, напоминающие сморщенные пальцы смотрительницы приюта миссис Тьюксберри, своими размерами смогли бы наверно затмить весь свет весеннего солнца. Но к великому счастью, затмения не свершилось. От старости ветки обломались, листва немного поредела, создавая вокруг себя рассеянное свечение. И Джисону открылся потрясающий вид. Небольшой ручей, что несся по проталине, переливался золотом и будто напевал давно забытую мелодию. Огромные корни дуба, что раньше казались Джисону полчищем змей, теперь превращались в причудливых животных, что играли между собой. Джисон улыбнулся в третий раз. — Да где же…. Куда они делись? — послышалось шебуршание по другую сторону дуба. — Нашел! Смотри, Сони! Минхо с воплем прибежал к Джисону, чуть не наступив в ручей, и тыкнул ему в лицо ворохом малюсеньких голубых цветочков. — А это какие? — С интересом поинтересовался парень, переключая свое внимание на что-то более красивое, нежели цветы. — Мои любимые. — С гордостью произнес Минхо, вкладывая пару цветочков в нагрудный кармашек своего друга. — Незабудки. Богиня Флора, когда давала названия растениям, почему-то обошла вниманием скромный голубой цветок. Уходя, она услышала: «Не забудь обо мне!» Флора улыбнулась и нарекла его незабудкой. Считается, что незабудка обладает колдовской силой! Венок из незабудок, надетый на голову любимого, или скромный букетик, приколотый к сердцу, мог приворожить надолго и заставить сердце биться чаще. — Правда? — Рука Джисона погладила кармашек, где томились два маленьких цветочка. Сердце и вправду забилось чаще. — Не знаю. Мне мама рассказывала. — Пожал плечами старший. — Это я от неё всё это узнал. Она занималась травничеством, а мой папа разводил коров и свиней, пока они… пока я не попал сюда. Минхо сразу же поник. Плечи опустились, а взгляд, что сиял до этого золотыми красками, потух. Джисон немного растерялся из-за резкой смены настроения друга, но быстро взял себя в руки. Вернее будет сказать, взял его руки. — Ты поэтому вечно ходишь сюда один? — Кивок. — Ну… Тогда я думаю не стоит сюда ходить одному верно? Старший резко поднял голову и уставился на Джисона не верящими глазами: — Ты… — Давай ходить сюда вместе? Я имею в виду, после уроков. Будешь рассказывать мне легенды обо всех цветах, что знаешь. Хорошо? Когда Минхо усиленно закивал, Джисон улыбнулся в четвертый раз. И улыбался всю дорогу до дома, поглаживая нагрудный кармашек и держа Минхо за руку. Рядом с ним парень не боялся задир из приюта и всегда чувствовал себя защищенным. Лишь почти у порога приюта он опомнился. — Ой. — Что такое? — Поинтересовался Минхо, крепче сжимая чужую ладонь. — Учебники!

***

— Что? — Простите, сэр Хан. Меня попросили занести вам новые учебники от звездочета Ангуса и вашу чистую тренировочную форму. — Служанка поклонилась в реверансе. — И так же напомнить вам, что ближайшая тренировка начнется после обеда, а обед вы уже пропустили. Под страдальческое мычание Джисона, девушка вышла из комнаты и поспешила удалиться дальше по своим делам. Удивительно, но, если обед уже закончился, это значит, что парень проспал около шести часов. Это новый личный рекорд за последние пару лет. Надо будет как-нибудь отпраздновать это событие. Но а пока Джисон истерично натягивал чулки с брэ, попутно пытаясь натянуть на голову атласную рубашку. Учитель по мечному бою, по совместительству один из главных командующих королевской армией, не терпел опозданий ни в каком виде. Джисон помнил бедного парня, что пару лет назад лишился руки за то, что проспал тренировку. За опоздание лучшего ученика, как Джисону казалось, полагалось отсечение головы. Поэтому он, кое-как натянув поверх рубашки сюрко и завязав все кожаным поясом, пулей вылетел из комнаты, на ходу накидывая на плечи меховой плащ. Благо одежду ему всегда давали дворянскую, вышивку с белой сиренью на фоне кроваво-алого сюрко было видно издалека. Люди в коридорах расступались, слуги кланялись. Символ королевской семьи, никак иначе. А Джисон, не замечая ничего, проносился по каменным ступеням со скоростью беговой лошади, так и норовя подвернуть себе ногу и уж точно лишиться головы. По воле божьей, или по великому везению, смертной казни сегодня не будет. Джисон успел выбежать на тренировочное поле и затеряться в толпе рыцарей как раз в момент, когда главнокомандующий уверенным шагом направлялся к ним. Сэр Чанбин был низкорослым мужчиной, что в скорости своей мог сравнится только со штормовым ветром. Могущественные плечи его, шириной уступающие лишь горе Морн, и тонкий стан, доказывали его крепкое телосложение, присущее всем величавым героям в доспехах. Его боялись и уважали, его почитали и страшились. Все, кто имел отношение ко двору обходили стороной те улицы, где он проходил. Этот мужчина, что даже по ночам не расставался со своим клинком и спал в полной экипировке, был ночным кошмаром для врагов и невероятным союзником для Королевства. В мирное время он был ответственным за тренировки рыцарей высшего ранга, сыновей самых богатых придворных со всего Королевства. И каждую тренировку Джисон молился, чтобы мирное время наконец закончилось, вместе с его страданиями. Тренировка началась несколько неудачно. Видимо сэр Чанбин был в нехорошем расположении духа. Деревянные клинки, предназначенные для безопасной отработки ударов на напарнике, вечно отклонялись, создавая неправильные углы и всячески раздражали главнокомандующего. — Если бы ты был в доспехах, то ты бы уже давно сломал себе руки. — прозвучало едко, где-то за спиной Джисона. — Прекрати выкручивать клинок! Так ты никогда быстро не вернешься к защитной стойке! У Джисона тоже не выходило ничего дельного. Руки дрожали, не слушались хозяина, так и норовясь выпустить клинок из хватки. Колени не хотели сгибаться, а живот нещадно ныл. Парень только сейчас вспомнил, что не ел ничего со вчерашнего ужина, ведь завтрак и обед он благополучно проспал. В ушах его, вместо громких наставлений учителя, был звонкий перекат колокольчиков, а перед глазами, вместо верного друга и напарника, стоял лишь смутный образ с ореховыми глазами и кошачьей улыбкой. — Друг, ты чего? — Недоумевал напарник. — Я конечно только рад, что наконец могу тебя хорошенько побить, но на тебя это не похоже. Смутный образ исчез в дымке, и перед глазами появилось настороженное лицо Кристофера, с деревянным мечом в руках на перевес. Проморгав ненужное видение, парень попытался взять себя в руки. Неловко улыбнувшись, он снова взял меч в обе руки, принимая нужную стойку для защиты. — Прости. — Он виновато опустил голову. — Мне снились кошмары, видимо я еще не до конца проснулся. — Я так и подумал. Мне они тоже снятся. — Крис ободряюще кивнул, переводя взгляд куда-то левее Джисона. — Только давай соберемся с тобой, потому что сэр «Я издеваюсь над людьми» идет прямо в нашу сторону. — Мы тут с вами не светские беседы отрабатываем! Хватит болтать! Обсудите своё отвратительное владение мечом позже, за чашкой розового чая. — Громким набатом прогремело прямо за спиной Джисона, заставляя того вздрогнуть. –Будете оба сегодня тренироваться на полуторных мечах, вместо деревянных. Я думаю, после пары капель крови у вас отобьется желание лишний раз открывать рот. Вы меня поняли? Произнеся пару бранных слов себе под нос, Джисон глубоко вздохнул. Основа любого удачного боя — чистая голова, пустая от мыслей. Он запомнил это ещё на самых первых уроках, в шестнадцать лет. Но сначала надо было найти то самое, то, за что его и называют лучшим в своем десятилетии. Кровь, что медленно текла по венам, начала разгоняться, разогревая скрытые мышцы. С каждой секундой Джисон ощущал, как его тело наполняется силой. Зрение стало четче, он мог разглядеть каждую волосинку на давно не бритом лице Кристофера. Слух стал острее, до его ушей доходил шорох собственных одежд. Рефлексы стали быстрее. Джисон был уверен, что сможет разрубить муху, пролетающую мимо напополам. Кивнув учителю, они поменяли свои деревянные мечи на свои собственные, металлические. И вот тогда начался настоящий поединок. Крис атаковал первым. Правильная техника, отточенная годами, представляла из себя сокрушающий набор кольчатых и рубящих атак. Каждый удар приходился точно в цель, благодаря идеально подобранным углам и замахам. Кристофер был великолепен. Поставь любого богатенького рыцаря на место Джисона — дело бы закончилось многочисленными травмами и кровопролитием. Но именно поэтому здесь был Джисон. Быстрый и ловкий, он мгновенно отражал любую атаку и каждый раз отбрасывал Криса на шаг назад. Мгновенные переходы из сиксты в кварту*, не оставляли дыр в защите корпуса Джисона. А быстрые перемещения, не могли позволить напарнику подобраться к его ногам. Со стороны это было похоже на страстный танец влюбленных. Клинки сплетались друг с другом в жарком ритме. Казалось, что еще чуть-чуть, и повсюду полетят снопы искр, ослепляя соперников. Как только Джисон заметил, что Крис немного выдохся, то перешел в наступление. Поза Криса выдала замешательство, когда Джисон быстро пригнулся и резким рубящим ударом прошелся по ногам. Едва успев отскочить, парень быстро прикинул свое положение и принял оборонительную стойку. Меч у него всегда был немного длиннее, из-за его высокого роста, что добавляло дополнительные очки к защите. Джисону это никогда не мешало. Он сделал очередной чёткий выпад, прямо в голову напарнику. Крис отразил удар плоской стороной своего меча, выворачивая оружие и корпус соперника, тем самым пробивая брешь в его идеальной защите. Вот он! Тот самый момент, в котором Крис сейчас нуждался. Наконец он увидел возможность, слабую сторону Джисона, которой можно было воспользоваться. Небольшим пинком он заставил соперника оступиться и нанес кольчатый удар прямиком в сердце. Джисон видел все в замедлении, а мозг действовал на опережение. Не думая о правилах ведения тренировочного боя и возможных травмах, он схватил острие клинка левой рукой в паре сантиметрах от сердца, а затем выбил его из рук напарника ударом эфеса. В следующую секунду Крис стоял, тяжело дыша, с клинком соперника у своего горла. Быстро спрятав за спину кровоточащую руку и опустив клинок, Джисон обернулся по сторонам, молясь, что никто не заметил, что кровоточить та перестала через пару секунд. — Браво. — Коротко произнес сэр Чанбин, наблюдавший за поединком в стороне вместе с остальными рыцарями. — Я хочу, чтобы каждый из вас, юнцов, произвел у себя в голове этот бой около тысячи раз, и хоть немного приблизился к тому же уровню, что имеют эти двое. Группа недовольных рыцарей разошлись обратно по своим местам для тренировок. Они надеялись увидеть полный разгром этого тандема от их строгого командира, но в очередной раз получили лишь замечания в свою сторону. — Когда-нибудь я тебя одолею. — Поверженный Крис выставил свободную руку для рукопожатия и грустно улыбнулся. — В следующей жизни, старик. — Джисон победно ухмыльнулся и без задней мысли ответил на рукопожатие. Через секунду до него дошло, что подал он левую руку. — Ай! Я… Я забыл, что порезался. Парень резко отдернул руку, скрывая отсутствие раны, и почесал ей затылок, неубедительно корча гримасу боли. Крис подозрительно сощурился, но ничего говорить не стал. Его друг всегда был скрытным, а старший никогда не наседал. Таков был негласный закон их дружбы. — Эй, разговорчики! — Снова окликнул их сэр Чанбин. — Я вижу, что мой поучительный урок пошел вам насмарку. Тренировка еще не закончена, и я думаю вы будете только рады пробежать лишних кругов так … сто? Да я думаю сто кругов по полю будут прекрасным завершением для вашей сегодняшней тренировки. После длительной пробежки, совмещенной с отборными ругательствами, парни повалились на землю от бессилия. Тяжело дыша, Джисон проклинал весь свет, но также был благодарен, что это пытка наконец-то закончилась. Немного придя в себя, парни поднялись, чтобы убрать на места всю тренировочную утварь. — Эй, Джисон. — шепотом позвал Крис, раскладывая деревянные клинки в пирамиду. — У тебя же сегодня нет занятий с лордом Ангусом? — Нет. — Так же шепотом ответил Джисон, опасаясь, что их разговор снова услышит главнокомандующий. — А что? — Мы давно не зависали вместе. Не хочешь сходить сегодня в таверну «Грот Марсель»? — С надеждой в голосе спросил старший, искренне надеясь на положительный ответ. — Отметим твою очередную победу чашечкой розового чая, а? Джисон был бы только рад. Они действительно давно не выбирались в город, из-за подготовок к приему иностранных гостей. Он прекрасно помнил эти редкие уютные посиделки по вечерам с Крисом за бокалом эгг-нога. Джисон почти всегда молчал, а Крис без умолку мог трещать о чем угодно. О том как вчера увидел красивую даму в платье с пышными рукавами, или как неделю назад начищал свой двуручник до блеска. Как в детстве упал лицом в грязь и испачкал свою атласную тунику. Мама его потом долго ругала за это. Джисон слушал всё, изредка вставляя свои реплики, и просто наслаждался обществом друга. Да. Он бы определено согласился. — Прости, Крис. Я договорился с Лайлой, что дочитаю ей сегодня сказку. Давай в следующий раз? — Джисон виновато опустил голову и грустно посмотрел исподлобья, заканчивая раскладывать клинки. — Да ничего. Кто я такой, чтобы мешать королевскому Шуту развлекать юную принцессу? — Крис, если и расстроился его отказом, то не подал виду. — Эй! Ты меня шутом сейчас назвал? — Джисон искренне оскорбился. Мальчик на побегушках — да, придворный слуга — да. Но Шут? — Ну ты же назвал меня стариком. Так что мы в расчете. — Вернул ему Крис и пошел в сторону города, кинув напоследок: — Только не рассказывай ей страшные сказки, бедняжка будет мучится от кошмаров, так же, как и мы. Джисон возвращался в замок один. Холодный осенний ветер, что собирался к вечеру, пробирал до самых костей. Была не поздняя осень, чтобы начинать волноваться о промерзлых ночах и леденеющих конечностях. Так что Джисон просто шел в легком плаще, что не прикрывал даже половины тела, и любовался опавшей яркой листвой, чьи краски становились мрачнее в свете факелов. По дороге сюда днем у него не было времени оценить всю красоту набирающей силы осени, но сейчас, идя медленным шагом, он упивался ею сполна. Он не любил осень так же сильно как позднюю весну или лето, но было в ней что-то такое мистическое. То, отчего у него всегда захватывало дух. А еще у него скоро день рождения, ну по крайней мере тот день, что ему назвали в приюте, он считал таковым. Двадцать два года жизни за спиной и семь лет жизни в замке. Он наверно никогда не привыкнет к светским балам и вкусной еде, что приносят ему прямо в комнату. Кстати о еде. Он голодный. Остывший ужин, любезно оставленный на письменном столе, дожидался Джисона в комнате. Сняв плащ и кинув его куда-то в сторону кровати, парень с усилием заставил себя помыть руки в кувшине, сесть за стол ровно и взять в руки серебряную вилку, вместо того чтобы наброситься на еду как зверь и есть руками. В памяти всплыли жестокие уроки светских манер лорда Хенджина. Этот педант колотил Джисона по спине деревянной указкой каждый раз, когда тот имел совесть сгорбиться или облизнуть нож. Что происходило с лордом, когда Джисон забывал мыть руки перед едой, даже вспоминать страшно. «А я говорил, что оборванец из приюта, приставленный ко двору, это плохая идея! Мой отец до сих пор ошеломлен решением Королевы его обучать. Я же буду учить его до глубокой старости!» Джисон злился каждый раз, когда переступал порог обеденного зала. Ведь каждый новый урок — новый способ спать на кровати, чтобы та не касалась красной спины. Отбросив в сторону негативные воспоминания, парень всецело отдался трапезе. Мясное рагу из оленя, даже холодным, было в тысячу раз лучше той дряни, что подавали в приюте и называли кашей. Еда в замке — наверное самый большой плюс и самая приятная часть его жизни здесь. На первом месте — вечерние посиделки с принцессой конечно же. Закончив трапезу, Джисон переоделся в более изысканные одежды, что хранились в его массивном сундуке у кровати. Легкая льняная рубашка красиво прилегала к телу, а манишка придавала его стану более благородный вид. Золотая вышивка с сиренью на манжетах всегда раздражала, ведь Джисон помнил легенду об этих цветах. Но, прикрывать подобные символы было дурным тоном, поэтому парень просто терпел. Не забыв захватить с собой книжку с легендами, он вышел из комнаты. У дверей покоев принцессы Джисон перекинулся парой слов со стражниками по поводу подготовки к турнирам и без проблем попал в комнату. Там, на огромной кровати, закрытой плотным балдахином, сидели в объятиях два человека. Заметив у порога Джисона, Лайла с громким визгом сорвалась с места и буквально взлетела ему на руки. Следом за ней с кровати поднялся белокурый юноша и приветливо улыбнулся. — Иногда мне кажется, что тебя она любит больше, нежели меня. — Светлое лицо, с россыпью веснушек, сделалось немного грустным. — Я начинаю подозревать, что это ты её брат, а не я. — Что за выдумки, Ваша Светлость? — Джисон немного покружился вокруг, заставляя юную Лайлу хохотать. — Какой бы хорошей прислугой я не был, брат у неё всего один. — Я же просил не называть меня так. И ты не прислуга. — Небольшая ладонь принца в шутливой форме отвесила Джисону подзатыльник. — Мы все считаем тебя членом своей семьи, Хан-и. Ну, я и Лайла точно считаем. — Да будет тебе, Феликс. — Джисон наконец выпустил из своих рук Лайлу, отпуская ту носиться по комнате, и потер ушибленное место. — Но все равно приятно. Феликс вновь улыбнулся, подходя ближе и утаскивая Джисона в объятия. Да, ему очень приятно. Наверно так ощущается семейная любовь, которой у Джисона никогда не было. Брат, что каждый раз обнимает тебя при встрече, и младшая сестра, что лежит у тебя на коленях, когда ты рассказываешь ей сказки по вечерам. — Ну и что же привело нашего не-брата к моей сестре в такой поздний час? — Спросил Феликс, немного отстранившись, и выпустил Джисона из своих объятий. — Сказки! Сказки! — Не успел Джисон и рта открыть, как Лайла тут же подскочила к ним, размахивая перед собой книжкой, выуженной из-за пазухи парня. — Вы все еще читаете? — Искренне изумился Феликс. Из-за скорой свадьбы и навалившихся обязанностей кронпринца, парень перестал посещать вечерние посиделки с принцессой. — А можно мне с вами немного посидеть? Джисона охватила легкая паника. Запрещенная книга, находившаяся сейчас в руках Лайлы, выбивалась из общего списка детской литературы, что они читали из года в год. Феликс бы не одобрил. Принц не верил в магию и предсказания Ангуса, и уж точно не был бы рад, что Джисон забивает подобными вещами голову юной принцессы. Ему же так просто не объяснишь зачем именно он выбрал именно эту книгу. — Нет! — Послышался детский голосок. — Я хочу почитать с сэром Ханом! Казалось, что Лайла читала его мысли. Джисон не мог объяснить как, но она поняла всё по его озадаченному лицу. Незаметно кивнув ей в благодарность, Джисон вернул себе самообладание и посмотрел на Феликса более уверенным взглядом. — Принцесса сказала нет. — Он развел руками. — Я бы конечно очень хотел, чтобы ты остался, но… — Не утруждайся, я понял. — Феликс потрепал золотистые локоны своей сестры и обреченно вздохнул. — Не стоило мне наверно так быстро от неё отдаляться. — Это не твоя вина, поверь. — Попытался поддержать Джисон. — Будь я кронпринцем, на твоем месте я бы уже давно спрыгнул с крыши. Ещё и эта свадьба… — Ой, не напоминай. — Феликс отмахнулся от его слов и поспешил удалиться из комнаты. — Не буду вам мешать. Уже выходя за двери, он обернулся: — Кстати, я же говорил, что тебя она любит больше. Неприятный осадок, после встречи с принцем, быстро исчез, как только Лайла усадила его на кровать и села рядом. Книга, нагло украденная детскими ручонками, вернулась обратно к владельцу. Джисон с нежностью потрогал знакомые страницы и открыл книгу в том месте, где они остановились в прошлый раз. — А почему ты испугался, когда Феликс попросил посидеть с нами? — Проницательные голубые глаза уставились в его темно-карие, в ожидании ответа. — Ну как сказать… Эта книга… — Он ненавидел врать принцессе больше всего на свете. Наверно поэтому было так трудно подобрать слова. — Эту книгу читают более взрослым принцессам. Я подумал, что Феликс расстроится, что мы с тобой начали её читать раньше положенного. Ведь он явно не видит какой умной и взрослой ты стала. — Правда? Ложь получилась не такой хорошей, как он планировал, но Лайла поверила. Маленькой девочке нравилось, когда Джисон говорил ей, что она особенная. — Правда. Только прошу, не говори никому, что мы её читаем хорошо? — Парень серьезно посмотрел в девичьи глаза. — Иначе твои мама с папой меня наругают. — Есть, сэр Хан! — Маленькая ручка взметнулась вверх, в попытке отдать честь. Джисон не стал её поправлять. — Обещаю, что никому не расскажу о нашей тайне! — Договорились, пуговка. А сейчас, давай продолжим. Так, где мы с тобой остановились…. «Король был разгневан, тем, что ведьмы не могли поделиться с ним своей силой. И тогда он решил забрать её. Бедные ведьмы, не знающие зла и корысти не понимали почему их ведут под стражей. И тогда Король заставил их служить ему. Ведьмы лечили болезни придворных, улучшали урожай плантаций. При себе Король оставил юношу, потомка сильнейшей ведьмы на всем белом свете. Юноша тот воскресил погибшую от болезни королевскую дочь. И тогда королевство стало процветать как никогда раньше, а ведьмы чахли. Отрезанные от своей священной земли, они теряли силы и умирали. И тогда на землю спустился он. Бог крови и мести, разгневанный наглостью людского народа. Он обрушил на королевство проклятие пламени и сжег его дотла. Его оружие — священный топор не знал пощады и жалости. Выжженные улицы заливала кровь местных горожан, окрашивая все в красный. Король, испугавшись проклятия бога, просил помощи у ведьм, но те отказались ему помогать, встав на сторону своего бога. И тогда началась война. Кровь, пролитая с обеих сторон, смешивалась на земле и на её месте вырастали кусты белой сирени. Никогда не видел мир такой войны.» Джисон запнулся, переводя взгляд на свои манжеты. Лишь бы только она поняла… — А что было дальше? Кто победил? — Она не поняла. Глубоко вздыхая, Джисон продолжил, надеясь, что когда-нибудь до неё дойдет смысл этой легенды: «Бедный юноша, терзаемый сомнениями, остался в замке. Влюбился он в дочь Королевскую, что сам воскресил. Принцесса та возненавидела своего отца, что обрек её на проклятую жизнь и подсказала что делать. Чтобы спасти свой народ, отдал он Короля на растерзание богу. Бог смилостивился над людским народом и ушел, оставив после себя лишь горстки пепла и кусты сирени. Пришлось возродить Королевство бедному юноше. Женившись на принцессе, стал он новым правителем. Все силы ушли его, чтобы восстановить Королевство и вернуть ему былое величие. И тогда ведьмы и люди стали работать рука об руку, как равный к равному. Когда Королевство было восстановлено, сила, что питала ведьм иссякла и заснула на долгие столетия, да так и не просыпалась ещё. Забыл людской народ о ведьмах. Лишь самые стойкие и верующие люди до сих пор ищут священную землю эту в поисках силы, что должна проснуться.» Книга захлопнулась, история закончилась, а Джисон перестал дышать. Ну давай же, Лайла! Ты должна увидеть, что все бредни Ангуса о проклятии — это лишь легенды из книжки. Тебе не грозит никакой опасности, и Джисон никакой тебе не спаситель. — Вау. Красивая история. — Сказала Лайла, забирая книжку из рук Джисона, чтобы её полистать. — А нашли люди силу эту? — Нашли, пуговка. Просто пока еще не знают, как ей правильно пользоваться. — Ответил Джисон, доставая из-под рубашки небольшой кулон, наполненный темной жидкостью. — Но в книжке об этом не написано ничего… — Девчушка резко подняла голову, весь её вид выражал непонимание. Парень понял, что промахнулся. Ещё слишком рано. Быстро спрятав кулон обратно под рубашку, Джисон лишь невинно улыбнулся. — Видишь тут страница порвана? Я случайно порвал, когда читал. Но я уверяю тебя, что силу они нашли. — Придумать очередную ложь в этот раз оказалось легче. — А что же было дальше? — Не унималась Лайла, порывисто листая страницы. — Никто не знает, продолжения нет. — Мягко ответил Джисон, укладывая свои руки поверх её, успокаивая. «Продолжение происходит прямо сейчас, просто ты пока не понимаешь» — пронеслось в голове у Джисона. Оставалось надеяться, что со временем она всё поймет. Поймет зачем он здесь, и как оказался. Чем он занимается на бесконечных уроках со звездочетом Ангусом и от чего её так усиленно оберегают. Они еще немного посидели, разговаривая обо всем и ни о чем конкретном. Джисон рассказал ей как победил сегодня Криса на тренировочном бою, а Лайла в свою очередь рассказала о своих успехах в французском языке. — Представляешь, лорд Хенджин меня несколько раз хвалил! Феликс сказал, что это означает большой успех! — Радостно вещала Лайла, размахивая руками во все стороны. — Вау! — Искренне изумился парень. — Я лично ни одного доброго слова от него не услышал за все эти семь лет. — По правде говоря, лорд Хенджин хоть и называет иногда тебя дураком, но всегда ставит в пример, когда мы обучаемся этикету. — Скромно пролепетала принцесса, будто рассказывала великий секрет. — Не может быть! — Джисон увидел озорную улыбку, проскальзывающую на губах Лайлы. — Ты мне врешь! Принцессе не полагается врать! Чтобы преподать урок хороших манер, Джисон утащил Лайлу к себе на колени и начал щекотать. — Я не вру! Это правда! — Теперь она уже громко смеялась. — Хочешь, иди у Феликса спроси. Он и ему так говорит. — Это бесполезно, ты же знаешь. — Джисон прекратил пытку щекоткой. — Твой брат только хорошее о нем и скажет. Он же без ума от него. — Это так. — Согласилась Лайла. — Но лорд Хенджин не такой уж и плохой на самом деле. Помню на одном из уроков он принес мне целую тарелку засахаренных фруктов. А однажды даже принес мне горячий шоколад! Только Феликсу не говори, он запрещает мне есть сладкое. — Хорошо, я ему не скажу– Мягко рассмеялся парень. — Теперь и у меня есть твой секрет, пуговка. Сняв принцессу с колен, он аккуратно усадил её на край кровати и поцеловал в лоб. За дверьми послышалось небольшое копошение — дневная стража менялась с ночной, а это значило, что пора уходить. Дождавшись, пока принцесса ляжет поудобнее, он накрыл её атласным одеялом. Подбросив в камин у окна пару поленьев, Джисон задул все свечи и тихо вышел. До своей комнаты он шел в сопровождении одинокой луны, что была ему единственным источником света. Лишь у дверей своей комнаты он вспомнил, что не забрал книгу. Ничего. Он доверял принцессе. Его тайну она не раскроет. Ни одну из них. Он знал Лайлу почти с самого момента её рождения. Принцесса родилась в двенадцатую ночь*, что ознаменовали божьим знаком и окрестили её Лайлой. В тот же день привычная жизнь Джисона закончилась. Нареченный мессией, Джисон был приставлен к принцессе как охранник, а если говорить народным языком — просто нянькой. Он не жалуется, вовсе нет. Он любит принцессу всем своим сердцем, но вот ярлык пажа, прикрепленный в пятнадцать лет, его немного не устраивал. Первые три года мальчик только и делал, что носился у детской колыбели в ожидании. Позже, когда предсказание так и не сбылось, Король и Королева немного успокоились и просто оставили Джисона при дворе. Сейчас, конечно, дела обстоят куда лучше. Он приставлен ко двору как почтенный рыцарь. Обучен всем наукам и языкам, которые изучают только люди высшей знати. Умеет танцевать контрданс и даже присутствовал на многих танцевальных балах! Но вот что делать дальше? Что будет, если бредни Ангуса, в которые верит всё королевство, все-таки не сбудутся? Его выкинут на улицу? Забудут о нем, как будто его никогда и не было? Джисон бы не расстроился. Честно сказать, у него были неплохие такие планы на жизнь, до того как он попал сюда. И может быть…. Может быть…. В глубине своей души Джисон ждал и верил, что так всё и случится.