Влюбись в меня, если осмелишься

      Наверное, если бы Ким Тэхён не был главной звездой своей компании и сыном Ким Тэхвана, вряд ли бы у него было столько привилегий. Он ведь не сильно наглеет и угрожает своим отцом только тогда, когда в этом есть крайняя необходимость. Сейчас отцом не пришлось пугать, так как перерыв ему дали на тот срок, который необходим. Сложно загадывать наперёд на самом деле. Сейчас достаточно того, что можно быть рядом с Юнги и поддерживать его, пока он в турне. Когда тебя не будят в четыре утра, это просто сказка. Высыпаться, нежиться в кровати, не думать о работе и кутаться в объятиях своего парня, который тоже может, конечно, разбудить посреди ночи, потому что ему «приспичило», и отказать ему невозможно, так как он не отстанет, пока не получит то, что хочет, но это воспринимается по-другому. Это отдых, и он был жизненно необходим.       Пока Юнги готовится к концертам, можно гулять по городу и даже ходить по магазинам. Не одному, естественно: не хочется нечаянно наткнуться на толпу фанатов и бежать от них. Охрана необходима, ну или кто-нибудь из знакомых хотя бы. В дни концертов можно посещать их и наслаждаться, либо находясь в общем зале, либо за кулисами. И так, и так хорошо.       Главное, что Ёнтана привезли. С ним всегда весело. Да и пока Юнги занят, можно разбавить своё уединение им. Он настоящий ребёнок, такой же избалованный, как Тэхён. Конечно, его воспитывает человек, который потакает всем капризам, поэтому он делает то, что хочет, а питается ещё лучше, чем люди. Ошейники у него стоят дороже, чем украшения Тэхёна. Юнги вечно проводит лекции, что покупка всего этого бесполезна, но разве они были когда-то в чём-то полностью согласны? Вроде, нет.       Переживает ли Тэхён за Хосока? Иногда. Вспоминает ли? Временами. Всё-таки он был в жизни долгое время. Но Тэ нисколько не жалеет о том, что послал его: Чон Хосок не заслуживает к себе уважения после того, что произошло. Прав Тэхён или не прав в том, что отказался от него и бросил больного умирать ради своей любви? Кто-то скажет, что друзья важнее, что их можно простить за проступки, особенно, когда дружба длилась долго; а кто-то, наоборот, скажет, что дружбы между ними и не было, раз всё произошло так, как произошло, но… Тэхён в любом случае сделал свой выбор в пользу Мин Юнги.       Им придётся увидеться, когда Тэ вернётся в Сеул — это неважно. Его номер теперь в блоке, но он и не пытается связаться с других номеров. Обидно, с одной стороны, и это только подтверждает тот факт, что он теперь далеко не друг. Юнги иногда интересуется, звонил ли «дегенерат», но ответ всегда отрицательный. Он может проверить телефон на наличие сообщений от него, и Тэхён не против, раз ранее давал повод сомневаться в себе: ему больше нечего скрывать. Иногда Юнги, правда, лезет почитать сообщения с Соджуном или ещё с кем-нибудь — Тэхёна это дико бесит, потому что у него должно быть хоть какое-то личное пространство, но Юнги всё равно прочтёт, если захочет. Пароль менять бессмысленно: он умеет «убеждать». Доступ к своему телефону он тоже дал, но что там? Обсуждение музыки с коллегами и певцами; дурацкие сообщения Намджуна скорее уведомительного характера — они вживую и так постоянно видятся, — переписка с Ким Сокджином, который периодически узнаёт, как обстоят отношения с Тэхёном; родители ему пишут временами, друзья и другие знакомые, но ничего настолько интересного, чтобы тратить на это время. Незапретный плод не сладок. Хотя… возможно, это очередная манипуляция Юнги, на которую Тэ повёлся.       У Тэхёна другие переписки. Если Юнги не жалуется Намджуну или Сокджину в сообщениях, а только при встрече или во время созвонов, то Тэхён любит строчить длинные тексты и записывать аудио, делиться какими-нибудь мемами или фотографиями. А ещё ему иногда пишут бывшие или кто-нибудь, кто хочет пригласить на свидание или провести ночь, даже зная, что у него есть парень, но эти сообщения либо игнорируются, либо получают отрицательный ответ. Юнги незачем это видеть, если так подумать.       Вы когда-нибудь встречались с абьюзером? Если есть выбор, то лучше этого не делать, потому что полностью, на все сто процентов — если не больше — ваша жизнь будет под контролем и надзором, а каждое несогласие с ним будет превращаться в скандал. Любой шаг и любое действие будет «согласовываться», на всё нужно получать разрешение, ваша жизнь будет привязана к его жизни. Всё начинается с малого. Казалось бы, один раз он «ненавязчиво» возмутится, что ты не спросил у него, к примеру, можно ли пойти встретиться в баре с друзьями, и в следующий раз ты уже сам спрашиваешь разрешения, почему-то, подсознательно соглашаешься с ним. Потом второй раз, третий, а дальше — сам не замечаешь, как зависишь от этого абьюзера полностью. Многим не везёт: тем, кто финансово зависит от такого человека, но Тэхёну в этом повезло: его расходы и траты — его личное дело. Если есть выбор, не вступайте в отношения с таким человеком, а лучше — бегите. Ким Тэхён поддержит в этом, однако выбора у него не было. Своего абьюзера Тэхён не выбирал, он сам «случился». Любовь к Мин Юнги затмевает все недостатки его характера.       Говорят, что достаточно всего одного-двух положительных качеств, из-за которых перечёркиваются тысячи отрицательных. Мин Юнги? Для него Ким Тэхён всегда стоит на первом месте. Это и есть для Тэхёна любовь… ради неё можно закрыть глаза на всё. Хотя нужно ли закрывать? Тэ прекрасно знает, какой он, и это не отталкивает, по крайней мере на сегодняшний день. Бесит иногда, конечно — Тэ не собирается потакать ему во всём, поэтому они ругаются, но что поделать. Есть только один совет молодым: не встречайтесь с мужчинами цвета red flag.       Red flag. Тэхён вечно обвиняет Юнги в том, что он именно такой, но сам разве отличается «цветом»? Он далеко не green flag: психованная истеричка, избалованный манипулятор и психованная истеричка. Упомянуто вдвойне, потому что в этом с ним вряд ли кто-то сравнится, в окружении Юнги подобных Тэхёну не было и нет; и он надеется, что не будет. Тем не менее, Юнги об этом знает, и его это не отталкивает. Избалованная принцесса — то ещё испытание, правда, весьма приятное. Неважно, что он творит, неважно, что постоянно выносит мозг, провоцирует и спорит: он вызывает столько эмоций, сколько никто и никогда не даст. Даже музыка не способна на это. Из-за Ким Тэхёна сердце стучит как бешеное — в большей степени из-за злости, но не суть, — мурашки появляются на коже, когда он становится ласковым; тело готово взорваться от возбуждения, когда он… На самом деле Тэхён возбуждает всегда, везде и сразу, и неважно в каком настроении Юнги находится. Тэхён слишком желанен всеми, и это тешит самолюбие, вызывает гордость с одной стороны, но с другой — маниакальная ревность не отпускает, жужжа в голове, как комар, залетевший и поселившийся прямо в мозгу. Она немного сбавила обороты в последнее время, потому что Тэхён не даёт повода, и всё же. У Юнги такое ощущение, будто он сам ищет этот повод, чтобы докопаться до Тэ и найти подвох в его «прилежном» поведении.       Как всем известно, Юнги относится к той категории людей, которым жизненно необходимо ощущать свою власть. Ему всегда хотелось «укротить» Тэхёна, и у него это периодически получается. Обычно Тэ строптивый, это бесспорно бесит, но в то же время до больного безумия нравится: с ним абсолютно не скучно, он привносит в жизнь все существующие и несуществующие краски. Но в последнее время он слишком хорошо себя ведёт. Это подозрительно. Они оба стремились и стремятся перейти из токсичных отношений в здоровые, но, судя по всему, для этого нужно время, потому что от дурных привычек так просто не избавиться.       — Оп-па, — лежит Юнги на кровати, с интересом листая чаты и сообщения от знакомых в директе инстаграма своего парня. Для него это почти сериал, причём многосерийный. Иногда эпизоды не выходят или задерживаются, но сегодня несколько серий вышли разом, раз была опубликована новая рождественская песня V и он появился на обложке журнала. Заранее отснятый контент не перестаёт публиковаться. — Ан Бохёну, смотрю, сломанного носа не хватило.       — Хватит читать мои сообщения, — забирает Тэ телефон.       — Верни обратно, — протягивает Юнги руку. — Тебе есть, что скрывать?       — Нет. Я даже ничего не удаляю. Просто я не хочу, чтобы ты всё читал. Я с друзьями могу обсуждать тебя. Зачем тебе это видеть?       — Верни телефон.       — Не верну.       — Вернёшь.       — Не верну. Он мой. Ты достал уже.       — Давай, принцесса. У тебя всегда есть только два варианта, — зазывает Мин пальцами, и Тэхёну приходится слушаться. — Сегодня аудиторская проверка. Можешь меня обсуждать и осуждать сколько хочешь, я ничего против не имею. Ты меня и в открытую поносишь, это не страшно.       — Когда мы только начали встречаться, ты этого не делал…       — Не вижу в этом ничего плохого. Женатые пары тоже проверяют телефоны друг друга, — продолжает свой аудит Мин. — Ты спал с Чон Кихёном?       — Было дело. Почему ты спрашиваешь именно про него?       — Это мой хороший знакомый. Он не говорил об этом, — задумывается Мин. — Что было не так?       — Зачем тебе знать? — Тэхён улыбчиво залезает на Юнги, чтобы отвлечь. Секс — беспроигрышная тактика. — Минета на ужин не желаете, господин Мин?       — Про Кихёна давай-ка поподробнее, — убирает он руку своего парня со своих брюк.       — Да ничего интересного. Весь настрой испортил, гопник, — плюхается Тэ рядом. — Ему стыдно будет смотреть тебе в глаза. Будь милосердным, раз это твой знакомый.       — Я не отстану. Ты это знаешь. И зачем он тебе пишет?       — Я был у него первым, — не особо заинтересованно потягивается и зевает Тэ. — Он потерял девственность в двадцать три года. Считает это позором. Да и он действительно был совсем неопытным и неуклюжим…       — С хера ли он вообще тебе пишет, если он знает, что мы вместе? Берега попутал?       — Сам разбирайся со своими знакомыми, раз между вами нет никакой солидарности. Меня это не касается, — Тэхён ластится о его руку и лезет под локоть, чтобы уткнуться в шею. — Юнги, ну хватит. Иди ко мне.       — Прости, — выкидывает он телефон и обнимает Тэ. — Я в твоём распоряжении, принцесса. Что ты там на ужин предлагал?       — А всё. Поезд уехал, гопник.       — Нифига. Прыгай вниз, — указывает он на ширинку. — Не надо было предлагать, я теперь не отстану.       — Обойдёшься. Твой член в мой рот не засунешь до тех пор, пока не прекратишь каждый день проверять мой телефон.       — У меня паранойя, — соглашается Мин и целует в плечо. — Но я постараюсь держать свои позывы при себе. Просто… не скрывай от меня ничего.       — Я не скрываю. Ты можешь спросить что угодно, я тебе расскажу, только не лезь в мой телефон каждые пять минут. Мне нравится обсуждать тебя с друзьями, и тебе не нужно это видеть. Я не только жалуюсь на тебя, но и… хвалю.       — Есть за что хвалить? — смеётся Мин. — Я, видимо, не дошёл до этих сообщений.       — Конечно, есть. Ты абьюзер, но ты мой абьюзер.       — Твой, — довольно кивает он. Сладко слышать это, как оказалось. Пофиг на «абьюзера», пофиг на всё плохое, о чём Тэхён пишет своим друзьям. Он сказал «мой». Стоять наконец-то у Ким Тэхёна на первом месте — награда гораздо значимее, чем Грэмми. Вопрос теперь в другом: у Юнги есть что-то хорошее в характере?       Мин Юнги говорил, что Тэхён видит в нём только недостатки, будто он белая зебра с чёрными полосками. Нет. Он чёрная зебра с белыми полосками. Он сплошной недостаток, но в нём есть и хорошее. Он даёт чувство безопасности, несмотря на то, что от себя защищать не пытается. Он по своему заботливый и романтичный, не в классическом понимании, правда. Был момент, когда Тэхён в очередной раз жаловался на то, что Юнги никогда не соглашается на презервативы: Тэ к этому привык, но они давно не ходили на профилаческий осмотр из-за нахождения за границей, и прежде, чем продолжать вот так трахаться, нужно быть осторожнее; Юнги, конечно, обиделся, но отправил Тэ букет, и не из цветов, а из презервативов. Это было мило. Потом он проколол каждую упаковку иголкой, превратив в сито, но это уже другая история. Татуировку он свою дико любит, относится к ней бережно, а ещё он так же, как Тэ, нашёл смысл в шраме от попытки самоубийства: он убеждён, что это финальная точка в их замкнутом круге. Он уверен, что их отношения — это круг. Не треугольник, не квадрат, а именно круг. Странное видение, но Тэхёну оно понятно.       Математика их отношений проявляется во всём. Юнги творит что-то, Тэхён делает то же самое. Тэхён выставляет пост с Юнги, тот делает это в ответ. Если вдруг кто-то из них проявляет нежность, другой отвечает тем же. Эмоциональные качели раскачиваются в обе стороны, да и баланс типичного «кнут» и «пряник» соблюдается. Единственное, наверное, чего пока Тэ не может сделать — написать песню для Юнги. Пока проводит время один, пытается придумать текст, в котором сможет объяснить свои чувства, но ничего не получается, несмотря на то, что всю жизнь пел песни о любви. Музыку он писать вообще не умеет. Он созванивается со своими продюсерами — они просят просто наиграть то, что хочет, на пианино и отправить им для «расшифровки», или просто напеть мелодию, но у него это тоже не получается. Это дико раздражает; Тэ чувствует себя лжецом. Певец, который не создал сам ни одной композиции — позор.       — Про Хосока не спросишь? — продюсер Шин вдруг резко меняет тему разговора во время видеозвонка.       — Я звоню тебе не поэтому, Донхёк, — Тэхён чиркает ручкой по бумаге, но раз не он первый задал такой вопрос, то стоит узнать. — Как он?       — Готовит свой микстейп.       — Не лечится?       — От чего? Он отлично выглядит. Позвать его?       — Нет, — Тэхён отказывается, но внутри возникает жалость к Хосоку. Если Донхёк не в курсе, то он никому ничего не рассказал. Но на эту тему он больше говорить не собирается. — Юнги не должен узнать о том, что я работаю над песней, если вдруг он с тобой свяжется, то…       Ноутбук резко приходится закрыть, потому что над столом возникает быстро темнеющая аура, а после этот ноутбук летит в стену. Тэхён даже не дёрнулся, потому что его давно не пугает импульсивность Юнги. Мин на удивление ничего не говорит, не ругается, просто садится рядом и просверливает взглядом, ожидая оправданий и объяснений, пока голова ещё не сделала собственные выводы.       — Я куплю тебе новый, — оправдывает он разбитый макбук, бегая глазами по листам бумаги, разбросанным вокруг. — Чем ты тут занимаешься, и о чём я не должен знать?       — Ничего плохого я не делаю, — Тэ быстренько собирает и забирает свои записи, потому что это должен быть сюрприз. — Не читай.       — Кому и что ты пишешь?       — Никому. Это мусор.       Тэхён бросает все записи в урну, ложится в постель и прячется под одеялом. Почему у него не получается ничего написать? Почему это так сложно? В голове столько идей, но они не воплощаются в реальность. Это так раздражает, что хочется плакать. Тэхён просидел с этим уже целую неделю, а толку нет. Всё пришлось выкинуть. Как Юнги пишет сотни текстов? Как создаёт музыку? Он — умный человек, гениальный, и другие продюсеры тоже, а вот Ким Тэхён…       — Ты злишься? — Мин садится рядом, боясь, что его парень расстроен из-за сломанного ноутбука. Или из-за того, что Юнги прервал разговор. Если он снова будет включать ревность, то они снова поругаются. — Я не хотел его разбивать. Если хочешь, разбей мой в ответ.       — Не из-за этого. Это с тобой не связано, — всхлипывает Тэ, чувствуя, как с него поднимают одеяло.       — Хочешь расстаться?       — С чего бы? Дело не в этом. Я не хочу, чтобы ты знал.       — Что случилось? — переживает Мин. Сделал ли он ещё что-то? Забыл что-то? Снова обидел его своими высказываниями? Бесит своим контролем? — Если я сделал что-то не так, то скажи. Я постараюсь…       Тэхён не поворачивается, только слёзы вытирает. Это заставляет сердце Юнги биться чаще из-за беспокойства. Определённо что-то не так, а вот что…       — У меня ничего не получается, — признаётся Тэ.       — Что именно?       — Я хотел тебя порадовать и написать песню, сам, — рыдает Тэ, — но ты прав, я бестолочь. Я даже ноты читать нормально не умею, а я певец. У меня в студии столько оборудования, но я ни разу не пользовался им, потому что я тупой и не понимаю… Донхёк даже время терять не хочет, чтобы учить меня. Он сказал отправить ему наброски, но я не знаю, как вытащить эту мелодию из головы… Никогда больше не вернусь на сцену. Я обманываю фанатов, потому что…       — Эй-эй, — расслабившись, обнимает его Мин и целует в голову. — Во-первых, только я могу называть тебя бестолочью. Во-вторых, ты не обманываешь фанатов. В-третьих, ты не обязан всё это уметь. Это работа продюсеров.       — Но я хочу написать песню…       — У тебя есть целый я. И я тебе помогу. Если ваш Донхёк не может объяснить тебе элементарного, то это он тупой, а не ты. Не смей мою принцессу критиковать, — улыбчиво успокаивает Мин, получая в ответ смешок. — Понял меня?       — Да.       — Покажешь мне то, что написал? Я обещаю, вытащим из твоей головы всё, что ты там слышишь.       Вот эта его забота, нежность и терпение заставляют сердце трепетать. Он может бросить абсолютно все дела, чтобы уделить время Тэхёну. Он не кричит и не злится, когда Тэ не понимает простых вещей, наоборот, он старается объяснить ещё проще. И ему действительно удаётся воспроизвести то, что хаотично скакало в голове. Оказывается, это увлекательный процесс — понятно, почему Юнги может сутками сидеть, уткнувшись в монитор. Не замечаешь время в этот момент. И его глаза горят от того, что Тэхён так внимательно слушает.       — Мне нравится, — задумчиво крутится Юнги в кресле. — У тебя талант, принцесса.       — Это у тебя талант, гопник. Ты — гений.       — Сам ты гений, — улыбчиво «обзывает» Юнги в ответ.       — Нет, ты. Самый гениальный человек из всех, кого я знаю.       — Ладно. За тобой последнее слово, — сдаётся Мин. — Приступим к тексту?       — Я сам, — прячет Тэ свой блокнот. — Теперь точно смогу. Музыка есть, я сам остальное придумаю.       — Да ты что… — смеётся Мин, усаживая его к себе на колени. — Чего ты там такого собрался писать, раз от меня скрываешь?       — Что-то. Ты посвятил мне песню, и я посвящу тебе песню в ответ. Это же наша математика.       — Люблю нашу математику, — поднимает его Мин, чтобы уложить на кровать. — Каллиграфией не хочешь заняться? Можешь писать свой текст прямо на мне.       — Не на тебе, а тобой. Кисточка готова? — лезет на него Тэ.       — Всегда готова.

***

      Не хочется возвращаться в Сеул. Тур закончился, поэтому появилось свободное время, которое Юнги и Тэхён провели на Гавайях. Может быть, из-за полноценного отдыха, когда они отключили телефоны и не думали о работе, они ни разу не поругались, не спорили, не расставались в очередной раз. Это тот уголок рая, где можно было просто наслаждаться свободой, ничегонеделанием и временем друг с другом. Месяц прошёл слишком быстро, и наступило время возвращаться домой.       Как говорят, в гостях хорошо, а дома лучше. Это так, однако Сеул пугает. Возможно, потому что здесь реальность, здесь постоянно что-то случается, и это тревожит Юнги. А ещё, здесь живёт Чон мать его Хосок. Конечно, Тэхён с того самого времени, как прилетел в Италию, сделав свой выбор, не связывался с ним, не упоминал даже его имя, но они были за границей, а теперь в любом случае придётся столкнуться с «дегенератом» лицом к лицу. Это снова пробудит ревность, агрессивность, раздражение.       Всё время на Гавайях Юнги был таким спокойным — верилось, что это теперь стало стандартным состоянием, но стоило сесть в самолёт, как розовые очки сразу же упали. Тэхён играется с Ёнтаном, который носится по самолёту, как фурия, а вот Юнги смотрит за ним и не может выкинуть мысли из своей головы. Быть с Тэхёном практически двадцать четыре часа в сутки уже привычно, и нет сомнений, они будут жить теперь вместе, правда, эту тему они ещё не поднимали. Они работают в разных компаниях, и то, что Тэ будет «без присмотра» никак не успокаивает.       — Принцесса, как прилетим, ты переезжаешь ко мне, — озвучивает Мин. — И это не обсуждается.       — Нет уж, я люблю свою квартиру, — мотает головой Тэ. — Хочешь жить со мной, переезжай ко мне.       Нет. Юнги с этим не согласен. Во-первых, у Тэхёна в квартире всего три комнаты, одну из которых он реконструировал под свою гардеробную, остальные включают в себя спальню и гостиную. Да, они большие и просторные, но пространства недостаточно, учитывая то, что там нет домашней студии. Юнги не может жить без студии. Во-вторых, он привык к частному дому, который стоит на земле, а не висит в воздухе, как квартиры, особенно в высотках. По сути, странно, что люди имеют в собственности кусок пола, да стен в воздухе. Да, он сам жил так в общежитии компании, пока был трейни, но именно поэтому вернулся к земле, владеть которой гораздо разумнее. В-третьих, неизвестно, кто из бывших Тэ побывал в его квартире, да и Чон Хосок там тоже оставался, а вот дом Юнги невинен, как девственница. Только Тэхён бывал там, не считая Намджуна, семьи и части друзей. В-четвёртых, в доме жить безопаснее, так как нет рядом кучи соседей, которые зайдут за тобой. Территория городка, в котором расположен дом, строго охраняется, и без прямого доступа туда не попадёт ни одно живое лицо. А гости могут прийти лишь по приглашению, заранее уведомляя охрану. Даже курьеры оставляют пакеты на ресепшне, и только сотрудники могут уже доставить их жителям домов.       — Вообще всё равно, гопник, — повторяет Тэхён. — Я сам заработал на свою квартиру, это моя гордость. Я не использовал ни одной копейки своего отца для этого, поэтому я не хочу снова жить нахлебником в чьём-то доме.       — Это не чей-то дом, — обиженно фыркает Мин. — Это мой дом.       — Ты понял, что я имею в виду.       — Так ты уже жил у меня.       — Это была вынужденная мера из-за Чон Чонгука, а сейчас у меня есть выбор.       — У тебя нет выбора, — ухмыляется Юнги. — Я его тебе давал?       — Хватит решать всё за меня. Я не твоя собственность и не собираюсь жить в твоём доме, — Тэхён не упрямится, нет. Он отстаивает свою точку зрения.       — Хочешь жить отдельно? Ты серьёзно?       — Нет, я хочу, чтобы мы жили вместе. Переезжай ко мне, и вопрос решён.       — Мой дом больше, чем твой. Где я студию поставлю?       — У тебя есть офис. Дом не предназначен для работы.       — Ким Тэхён, ты хочешь поругаться? — трясёт Юнги коленом от поднимающихся внутри негативных эмоций. — Не спорь со мной. Ты будешь жить в моём доме.       — Не буду.       — Будешь.       — Не буду.       — Будешь.       — Я не хочу, и ты меня не заставишь, — отсаживается от него подальше Тэ. — В этот раз я не собираюсь тебя слушаться.       Сколько можно? Тэхён и так старался не провоцировать его, принимал весь его характер, особенно после того, как умолял простить за то, что впустил тогда Чон Хосока к себе домой. Разве он не загладил свою вину? Они давно в расчёте, так что после Гавайев халява закончилась. Ким Тэхён не собирается становиться «жёнушкой-трофеем». Если прогнётся сейчас, то таким и станет, потому что Юнги мелкими шагами превращает Тэ в свою собственность. Ким Тэхён — свободная личность, у него всегда есть выбор, и если он вдруг сам захочет переехать в дом Юнги, это будет его выбор, а не приказ его тирана. Юнги ведь мог просто спросить: «Ты хочешь переехать ко мне?», «Я был бы счастлив, если бы переехал ко мне. Ты не против?». Но нет, у него всегда есть готовое решение. На всё.       Его постоянный контроль вроде сбавил обороты на Гавайях, но они просто были вдвоём вдали от всего мира: они ели, пили, спали, купались в море на частной территории дома отца Тэ, не было причин, которые пробудили бы несовместимые черты их характера. Видимо, реальность всё же существует, раз не успев приземлиться, они уже умудрились поругаться.       — Твои споры меня затрахали уже, — садится Мин рядом с Тэ. — Ты всё равно всегда делаешь то, что я скажу, потому что в итоге ты понимаешь, что я знаю, как лучше, — он отворачивается и говорит тише: — Когда вены себе резал, клялся, что будешь меня слушаться.       Тэхён соглашается с ним, чтобы не спорить, он всё это время пытался загладить свою вину перед ним, но сколько ещё нужно доказывать свою верность? Да, Тэ обещал сделать всё, но Юнги этим будет теперь всегда пользоваться? Для Тэхёна важна его квартира. Всю жизнь до того, как стал трейни, он жил на попечении родителей в тепличных условиях, не умел ничего, но он стал независимым. Конечно, отец до сих пор воспринимает Тэ как ребёнка, верит, что этот ребёнок просто балуется, пока строит свою карьеру; однажды ему это надоест и он снова прибежит к папочке за безлимитной карточкой. «Сынок, твой отец владеет несколькими зданиями, а ты живёшь в какой-то лачуге. Если не хочешь жить в моих жилых комплексах, то давай я куплю тебе нормальное жильё. Если ты сам заработать не можешь, скажи мне, я же тебя не ограничиваю», — говорит он всегда. Разумеется, он — отец, который желает сыну только лучшего, но он никак не может понять, что Тэхён уже взрослый человек, способный зарабатывать столько, сколько необходимо. Ким Тэхван сам начинал с нуля, сам когда-то жил на прожиточный минимум, а квартиру сына называет лачугой. Это обидно.       Тэхён долго копил, чтобы взять себе недвижимость, а жить нахлебником в доме, который ему не принадлежит, не хочется. Разве у Тэ будет право менять там что-то? У Юнги там всё гармонично, всё сделано для него, и он не разрешит ничего реконструировать: они не женаты, юридически ничем друг другу не обязаны, у Тэ нет права называть его дом своим. При каждом конфликте у Юнги будет право сказать: «Это мой дом, вали нахрен отсюда». И что? Нужно будет постоянно собирать манатки, уходить и возвращаться, когда позволят?       Да, Тэхён избалован, он привык к хорошим апартаментам, но пока что позволить себе что-то, что отец назовёт «нормальным жильём», он не может, несмотря на то, что зарабатывает гораздо больше, чем обычные люди. Упрямство? Возможно, но хочется доказать родителям, что их сын действительно сам может позволить себе всё, что угодно. Вряд ли в этой жизни удастся подняться на тот уровень, на каком находится Ким Тэхван, занимаясь одной только музыкальной карьерой, но можно хотя бы приблизиться к этому. Если родители придут в дом Юнги просто в гости, будут хвалить его, потому что он сам заработал на такой дом, а потом отец скажет: «Учись, сынок, твой Мин Юнги не только поёт, он ещё продюсер, он огромное количество песен написал и на авторском праве делает бизнес. Вот к этому тебе нужно стремиться». Ещё хуже, если он скажет: «Был под моей опекой, теперь ты под опекой Юнги». У Ким Тэхёна нет опекуна. Он взрослый и независимый человек.       Людям кажется, что айдолы настолько богаты, что могут позволить себе яхты и виллы размером с футбольное поле, но это не так. Тэ не может так просто взять и спустить несколько миллионов на квартиру. Он копит на то, чтобы в будущем открыть свою компанию и чтобы не просить отца быть спонсором и инвестором. Любимая квартира — доказательство самому себе, что Ким Тэхён может достичь больших высот. Она заработана, а не получена в подарок.       — Я совершил всего одну ошибку, — морщится Тэ, стараясь не испытывать то чувство вины, которое преследовало его до сегодняшнего дня. Юнги пользуется тем, что произошло в Италии, но это не может продолжаться вечно. — Ты будешь тыкать меня носом в этот лоток до конца моей жизни?       — Тэхён, почему ты драматизируешь? Я всего лишь…       — Я не готов жить с тобой, — заявляет Тэ. — Мы жили вместе из-за Чонгука, потом ты был в турне, и мы жили в отелях, на Гавайях мы были в отпуске. В Сеуле всё по-другому. Я не готов переехать к тебе. А объяснять тебе всё бесполезно. Ты как всегда перевернёшь все мои слова в свою пользу.       — Ну и что я такого сделал? — не понимает Мин. — Ты сказал, что тоже хочешь жить со мной, а сейчас…       — Меня уже затрахал твой контроль… Ты не можешь приказывать мне. Если бы ты спросил, хочу ли я…       — Я тебя не контролирую. Тебе просто нравится капризничать…       — Господи, Юнги, — закатывает Тэ глаза, — пока у тебя был тур, ты мне даже с друзьями не давал общаться нормально, которые приезжали просто меня проведать. Пить мне нельзя, выйти мне с ними в бар нельзя, худеть мне нельзя, одеваться слишком ярко мне нельзя, менять пароли мне нельзя, парфюмом я даже не вспомню когда пользовался. Этих «нельзя» слишком много. Ты даже…       — Ты пить не умеешь, — перечисляет Юнги по пальцам, — твои друзья, с которыми ты хотел встретиться в баре, это твои бывшие. Худеть ты нормально не можешь, потому что начинаешь голодать, это вредно. Одеваешься ты иногда так, будто выходишь на сцену, а это привлекает внимание людей и фанатов. Парфюмом я просто попросил тебя не пользоваться, потому что у меня голова болит от него. Хочешь сказать, что мои несогласия с тобой необоснованны?       — Что дальше? Работать мне не дашь? Расходы мои будешь контролировать? Поставишь меня на полку рядом со своими наградами?       — Что за бред?       — Ты меня газлайтишь, — Тэхён трёт переносицу, чтобы не вестись на всё это. — Хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватым. Я знаю, я сам дал тебе этот козырь в руки… но ты не можешь…       — Ты делаешь из меня какого-то тирана. Я всего лишь о тебе забочусь и оберегаю тебя, потому что ты постоянно ищешь приключений на мою задницу. Гавайи был отпуском. А вернёмся в Сеул, снова начнётся…       — Что начнётся?       — Всё, — отворачивается Мин.       — Мои друзья — не мои бывшие. Да, были те, кто пытался за мной ухаживать, но это всё. Я не виноват, что я всем нравлюсь. Я всего два раза напился, пока мы знакомы, всё остальное время я пью нормально. А одеваться, как ты, я не могу. Это не мой стиль. Ничего плохого нет в цветах. Это ты вечно носишь всё тусклое. Ты мне и шагу не даёшь сделать без твоего ведома. Теперь ещё и моей квартиры хочешь лишить. Если ты беспокоишься о моём бывшем друге, имя которого мне нельзя называть, то он в прошлом. Я всё делаю и так, чтобы загладить свою вину. Ты хочешь, чтобы я постоянно доказывал тебе свою верность?       — Тебя никто не лишает квартиры. Я не прошу тебя её продавать.       — Юнги, серьёзно, — Тэхён пытается донести информацию более спокойно, но он на грани: он сорвётся. — У меня есть выбор. Всегда. Я решаю, жить мне с тобой или нет. Я решаю, соглашаться с тобой или нет. Ты не можешь указывать мне. Отношения — это не игра в одни ворота, а…       — Не вижу смысла тратить время на споры. Ты всё равно всегда делаешь то, что я…       — Я теперь вообще не собираюсь жить с тобой, — Тэ раздражённо откидывается в спинку кресла. — Мы встречаемся не так уж и долго. Тебе придётся заслужить право жить со мной.       — Какое нахрен право? — злится Мин. — Я не собираюсь ничего заслуживать. Я тебе не мальчик, который за тобой бегает.       — Не нравится, можешь со мной расстаться.       — Не выводи меня из себя, — Юнги возвращает своё внимание к своему ноутбуку, чтобы продолжить работу над песней. — Приземлиться не успели, ты уже капризничаешь.       — Я не капризничаю.       — Ты будешь жить в моём доме.       — Не буду.       — Будешь. Разговор окончен.       Пусть говорит, что хочет, Ким Тэхён не собирается потакать его хотелкам. Теперь пусть он побегает, а то и так ему слишком многое позволено. Отпуска Тэхёну хватило, он с радостью приступит к своей деятельности, чтобы готовиться к следующему альбому. Работа — это та зона пространства, которая Мин Юнги не подконтрольна. Это дико радует.       Всё оставшееся время полёта они не разговаривают; каждый делает вид, что занят своим делом, лучше ведь не ругаться дальше, хотя разговор всё равно не окончен. Юнги прав, Тэхён прав. Для каждого человека мир видится лишь через его призму, и порой сложно понять других людей, даже близких.       После приземления оба спускаются с трапа, так и не разговаривая; два джипа стоят и ждут их. Соджун и Намджун могли бы приехать на одной машине, но сегодня каждый приехал за своим «подопечным»: менеджеры как никак. Они отдохнувшие. Целый месяц, проведённый без скандалов, хорошо сказался на внешнем виде. У Соджуна пропали мешки под глазами, а Намджун съездил с Сокджином отдохнуть, поэтому немного загорел. Оба прекрасно понимают, что Юнги и Тэхён вряд ли когда-то будут обычной спокойной парой, но надеялись, что «медовый месяц» на Гавайях сыграл свою роль.       Тэхён даже не ждёт, когда спустят его чемоданы, он быстренько направляется в свою машину: нужно вернуться в свою квартиру как можно быстрее — лучше свалить раньше, чем его абьюзер успеет опомниться. Дверь джипа дружелюбно открывается, но рука сзади недружелюбно тянет назад.       — Пусти, гопник, — сопротивляется Тэхён. Ему как всегда нужно прилагать немало усилий, когда противостоит своему парню.       — Ты издеваешься? — недовольствует Мин. — Нахрена ты вызываешь Соджуна?       — Я поеду к себе домой.       — Со мной в одной машине ехать не хочешь?       — Мы и так постоянно вместе. Дай мне домой к себе съездить, встретимся позже.       Зима, холодно, изо рта выходит пар, но оба стоят и прожигают друг друга взглядами, пока Соджун и Намджун закатывают глаза, понимая, что их надежды на светлое будущее не превратятся в реальность.       — Мы заедем к тебе, — Юнги хочет найти компромисс. По крайней мере в его понимании. — Ты соберёшь то, что нужно, а потом поедем ко мне.       — Ты проводишь меня, а потом поедешь к себе. Увидимся завтра. И вообще, я поеду потом к родителям, иначе ты меня и к ним не пустишь.       — Ким Тэхён, хватит необоснованно делать из меня тирана. Я просто хочу…       — Хочешь поехать со мной, то на моей машине, — Тэ тыкает пальцем в свой джип.       — В ней постоянно курили, она провоняла. Я в ней не поеду, — оглашает Мин.       — В твоей нельзя открывать окна, я не поеду.       Ким Намджун и Пак Соджун отчаянно мотают головами. Их спокойной жизни пришёл конец. Причём полнейший. Всё хуже, чем было раньше, ведь они теперь снова в Сеуле — если за границей двум артистам ещё хоть как-то можно было расслабиться и не прятаться, то здесь их знает каждая букашка, и скрывать от всех их постоянные споры будет сложнее. Как найти выход из этой ситуации? Оба упрямо тянут друг друга в свой автомобиль, и сдаваться они не собираются.       — Хорошо, — соглашается Юнги и садится в джип Соджуна. — Поедем на этой.       Это чистой воды манипуляция. Тэхён это прекрасно понимает: сейчас Юнги делает вид, что сдался, что он хороший парень, а потом скажет: «Раз я пошёл тебе на встречу, то ты едешь ко мне домой». Это ведь математика, которую он напомнит, но она неравноценна. Это не сработает, поэтому Тэ усаживается в соседний джип, пытаясь закрыть за собой дверь, но…       — Ну и что ты делаешь? — Мин тянет своего парня, но тот не торопится выходить.       — Поедем на твоей, — пожимает Тэ плечами.       — Нет, мы поедем на твоей, — не поддаётся Мин.       — Сам же меня сюда тащил, — хмыкает Тэ. — Передумал?       — Я знаю, что ты делаешь, принцесса.       — Я тоже знаю, что ты делаешь, гопник. Это не сработает.       Намджун и Соджун согласовано и принудительно заталкивают Юнги на пассажирское кресло рядом с Тэхёном, захлопывают дверь, и быстренько садятся спереди, чтобы начать движение. Об оставшейся машине позаботится добрая и понимающая администрация аэропорта.       Возмущения с задних сидений бесполезны, так как они не выпрыгнут на ходу, хотя нужно всегда иметь такой вариант в виду. Уже ведь такое случалось, даже не один раз. Чаще, конечно, Тэхён выпрыгивал, но Юнги его провоцировал, так что… В любом случае, два менеджера радостно дают друг другу «пять»: всё прошло гладко, пока-что.       — Твои споры у меня уже в печёнке сидят, — нарушает продолжительное молчание Юнги.       — Я бы не спорил, если бы ты хоть иногда соглашался со мной. Но тебе важно только твоё эго.       — Какое эго? Я и так постоянно потакаю твоим капризам.       — Когда? — сердится Тэ. — Давай, приведи пример!       — Не повышай на меня голос, истеричка.       — Не нравится, вали нахрен из этой машины! — Тэхён указывает на дверь.       — Это вообще-то моя машина. Итог какой? Мы едем на ней. В чём был смысл спорить и терять время?       — Тогда я свалю… — Тэ скидывает с себя ремень безопасности, но Юнги хватает его за талию и тянет к себе.       — Тебя головой об пол ёбнули, когда ты родился, самоубийца хренов?       — Мы стоим на светофоре! И не оскорбляй меня!       — Именно поэтому тебя нельзя оставлять одного! Ты без меня творишь всякую хрень.       — Я без тебя нормально жил всю жизнь, это ты доводишь меня.       — Заткнулись оба! — поворачивается разъярённый Намджун. — Вы сейчас из Инчхона в Сеул пешком пойдёте, если не угомонитесь!       Оба замолкают, но от Юнги не оторваться, когда он даже двинуться не даёт. Это бесит. Разве Тэхён не прав? Его жизнь была вполне размеренной до того, как они вступили в фиктивные, а потом настоящие отношения, а с Юнги всё изменилось. Да, они старались вести себя нормально перед поездкой на Гавайи, и там на острове провели волшебное время, но всё же, Юнги просит не доводить его, а сам доводит.       В квартиру одному даже не попасть, потому что он не даст теперь уйти просто так. Он заходит и сразу же движется в гардеробную, чтобы достать чемоданы, а после начинает закидывать любые попавшиеся под руку вещи, даже не разложив их нормально. Конечно, Тэ вытаскивает их обратно, жалуясь на то, что его парень не имеет права вот так обращаться не со своей одеждой.       Да, возможно, Юнги драматизирует. Мог бы согласиться с Тэхёном, мог бы дать ему вернуться сюда самому: переехать он может в любой день, но почему-то в очередной раз то, что могло спокойно закончиться, переросло в скандал. Зажжённая спичка уже брошена в канистру с бензином, так что ни один из них пока не успокоится. Юнги мог бы, но не может. Для него непонятно, почему Тэхён так сопротивляется. Переехать к Юнги ведь логично и разумно, разве нет? Они всё это время жили вместе, будет странно, если в Сеуле будут жить и спать отдельно. Но каждое последующее слово с того момента, как поднялась эта тема, лишь больше усугубляет ситуацию, которую можно решить одним «прости, я погорячился» хотя бы от одного из них. Очередная непонятная битва? Кто первый сдастся, тот проиграет?       Возможно, Тэхён бы и согласился жить с Юнги — не сказать, что он этого не хочет, — если бы ему не приказывали. Возможно, Юнги не давил бы, если бы Тэхён не стал спорить и не начал бы разговор со слов: «не собираюсь переезжать в чей-то дом». Сначала Юнги задело это, а потом и всё остальное — разумеется, его не самые лучшие черты характера сразу же вылезли, быстрее, чем можно было их осознать. Остановиться уже невозможно. Юнги уже начал собирать его чемоданы, а подливает масло в огонь то, что Тэхён вытаскивает всё обратно. В итоге гардеробная превратилась в самый настоящий бардак.       — Ты хоть знаешь, сколько времени я потратил, чтобы всё здесь развесить и разложить правильно?! — Тэхён кидает в него обувь от злости. — А если бы я сделал то же самое с твоей студией? Каждая вещь здесь значит для меня то же, что и каждая твоя бумажка с песнями…       — Я сделаю тебе такую же гардеробную в своём доме, даже больше, — оправдывается Юнги. — И сам наведу тебе порядок.       — Ты меня не слышишь… — вздыхает Тэхён. — Ты слышишь только себя. Себя. Себя!       — Тебя сложно перекричать, истеричка.       — Нахрен вали из моего дома, — Тэ указывает на дверь. — Время фашизма закончилось в прошлом веке.       — Тэхён, это уже не смешно. Что ты хочешь мне доказать? Ты прекрасно знаешь, что я в итоге всегда прав.       — Сейчас ты не прав. Ты меня не слушаешь. Даже не пытаешься меня понять. Я не хочу жить в твоём доме, он никогда не станет моим. Мне важна эта квартира. Она моя личная. Я долго пахал, чтобы вернуть долг за неё. И жить нахлебником я не…       — У кого ты брал в долг, чтобы купить её?       — Это неважно, — отворачивается Тэ.       — Следующий вопрос. На кого оформлена эта квартира? Покажи мне документы.       — На кого она может быть оформлена? Я её владелец.       — Покажи мне документы.       — Я не знаю, где они.       — Кто знает?       Ким Тэхён молчит, потому что Юнги знает ответ. Смысла отвечать нет. Они поругаются ещё больше из-за этого. И снова виноватым будет Тэхён. Это ведь не настоящее, а прошлое. Хосок помогал купить квартиру несколько лет назад, потому что он всегда зарабатывал гораздо больше, благодаря авторскому праву своих песен и бизнесу. Кто ещё мог занять денег? Кто ещё мог найти эту квартиру? Кто ещё мог заняться юридическим оформлением? Тэхён не понимал в этом ничего, ему и на документы было всё равно, точнее он никогда даже не задумывался об этом. Хосок брал на себя абсолютно всё, и Тэ ему всецело доверял. Юнги, конечно же, найдёт в этом какую-то значимость, несмотря на то, что Тэхён об этом и не вспоминал. Это ведь его квартира, не Хосока. Тэ давно расплатился и никому ничего не должен.       Эта ругань не должна быть из-за Хосока. Желание Тэ остаться здесь не связано с ним, но разве это объяснить? Юнги будет думать, что это снова из-за него. Он кидает украшение, которое держал, на стеклянное покрытие столешницы, закрывающее коллекцию очков, и оно разбивается. Тэ только закрывает глаза от отчаяния. Тэхён ничего не сделал, но тот, кого нельзя называть, снова стал причиной, по которой Юнги в очередной раз слетит с катушек.       — Не начинай, — просит Тэ, прячась за столешницей от очередной пули с бриллиантами. — Пожалуйста, не заводись.       — А есть из-за чего заводиться? — Юнги кидает в его сторону ещё одно украшение.       — Это моя квартира, Юнги. Не его, — уворачивается Тэ.       — У меня два вопроса. Сколько ты занимал у него, и на кого оформлена эта грёбанная квартира?       — Я не знаю, сколько я занимал, — честно говорит Тэхён. — Он просто мне её купил, а я потом сказал ему, чтобы он снимал с моего счёта столько, сколько нужно, чтобы покрыть стоимость этой…       — Ты издеваешься надо мной?       — Я выплатил долг. Она моя.       — Где документы?       — Я не знаю.       — То есть, ты не только хочешь жить в его квартире, но и хочешь, чтобы я жил тут?       — Ты всё перефразируешь! Эта квартира моя. Спроси у Соджуна!       Интуиция Юнги никогда не ошибалась. Знал же, что это прыщ снова вылезет. Знал же. Тэхён ругался, что Юнги будет контролировать его расходы, но Хосоку давал доступ к своему счёту. Говорил, что сам заработал на квартиру, что это его гордость, но по сути её купил его придурок. А теперь Тэхён хочет остаться здесь. В чём ревность не обоснована, в чём постоянная борьба с ним не обоснована? Этот Чон Хосок, видимо, даже после смерти будет напоминать о себе. Он как собака, которая пометила своей мочой и говном каждую часть жизни Ким Тэхёна.       — Что ещё тебе покупал этот дегенерат? А? — медленно движется к нему Мин, начиная злиться всё больше. Он поднимает очередной браслет. — Это?       — Он никогда не дарил мне Cartier, это традиция моего папы.       — Ким Тэхён, если ты не хочешь, чтобы я сжёг весь твой гардероб, ты вытащишь всё, что куплено, подарено или каким-то образом связано с ним.       — Tiffany, он дарил мне только Tiffany, — Тэхён сам достаёт украшения из шкатулок. — Что ты с ними сделаешь? Они недешёвые, хотя бы продай их.       — Собирай всё сюда до последней нитки, — Юнги хватает его за локоть и разворачивает к себе, бросая к нему один из пустых чемоданов. — Не соберёшь, я подниму все твои и его расходы за последние пять лет, и не поленюсь, Ким Тэхён. Ты меня понял?       — Он мне дарил только украшения, на праздники, — бегает Тэ глазами по одежде, чтобы вспомнить. — И песни. Их тоже заберёшь?       — Их не заберёшь, но ты их петь больше не будешь. Если его имя стоит в списке авторов, забудь о них.       — Это невозможно, Юнги. Это вся моя карьера. Как я буду выступать? Песни, над которыми он не работал, можно пересчитать по пальцам.       — Мне это уже не просто надоело, я на грани того, чтобы убить его до того, как это сделает рак, — Юнги швыряет браслет от Tiffany в стену. — Либо ты избавишься от всех его подарков, и мне неважно, что это, либо…       — Он был в моей жизни пять лет, Юнги. Мне и от себя избавиться? Я отказался от него полностью, я могу выкинуть все украшения, которые ты скажешь, но я не могу избавиться от его песен. Это моя карьера. Весь новый альбом, к которому я буду готовиться в следующем году, не будет с ним никак связан. Тебе этого недостаточно?       — Теперь недостаточно. Я хочу, чтобы ты сжёг все мосты с ним, абсолютно во всём, полностью и навсегда.       — Я не откажусь от песен, которые хотят слышать мои фанаты.       — Я напишу тебе новые. Хоть тысячи.       — Не лезь в мою работу, Юнги. У тебя нет на это права.       — Ты в эту квартиру больше не зайдёшь. По поводу долбанных песен я ещё подумаю, — Юнги хватает Тэ за руку и ведёт к выходу. — Но. Ты откроешь свою компанию, я инвестирую в неё деньги, и ты больше не будешь зависеть от своего агентства, — Мин ставит Тэ перед входом и указывает на обувь. — Надевай и выходи.       — Нет. Если я сейчас выйду отсюда, то ты лишишь меня свободы.       — Мне тебя самому обувать теперь?       — Юнги, — Тэхён берёт его за руку и подносит к губам, — ты ведёшь себя как обиженный ребёнок. Для меня нет никого важнее, чем ты, но если ты продолжишь считать меня своей собственностью, мы не сможем построить отношения. Я — человек. Да, у меня есть прошлое, в котором был Хосок, но он не может быть постоянной причиной, по которой ты можешь вот так манипулировать мной и требовать всё подряд.       — Мы уже в отношениях, Тэхён. Это настоящее и будущее, но ты не хочешь отпускать своё прошлое.       — В каком месте я его не отпускал?! У тебя тоже есть грёбанное прошлое.       — Моё прошлое не влияет на наше настоящее.       — Это ты всегда ищешь во всём подвох.       — Я ничего не ищу. У тебя всегда появляется что-то, что ты оправдываешь. В итоге кто всегда прав?       — Гитлер тоже считал себя вечно правым. Я не стану твоим рабом только потому, что ты неуверен в себе и строишь из себя жертву.       — Хватит делать из меня тирана и сравнивать с фашистами.       — Давай возьмём перерыв, — отпускает его Тэ. — Нам нужно…       — Ты думаешь, что можешь вот так оставлять меня и возвращаться ко мне, когда тебе вздумается? — хмыкает Юнги.       — Нет. Можем расстаться, если тебя перерыв не устраивает. В этот раз по-настоящему.       — Пока на твоей руке моё имя, Ким Тэхён, я из твоей жизни не исчезну.       — Расстанемся, станешь моим сталкером?       — Почему ты снова делаешь из меня маньяка?       — Потому что ты маньяк похуже Чон Чонгука и всех вместе взятых, — вздыхает Тэ.       — Ты выйдешь из этой грёбанной квартиры добровольно или принудительно, — Юнги указывает на дверь. — Обо всём остальном поговорим после.       — Хорошо. Я поживу у родителей. Но я не поеду к тебе. Мне нужно время без тебя.       — Но мне не нужно время без тебя.       — Если ты не отпустишь меня сейчас, то мы расстаёмся. Это не связано ни с Хосоком, ни с твоим и ни с моим прошлым. Это только ты и я.       — Не манипулируй мной.       — Это ты мной манипулируешь.       Для Юнги это непонятно. Да, всё, что связано с Чон Хосоком, вызывает негативные эмоции и будит в нём агрессию, но Юнги справится с этим, когда избавится от него. Если отбросить его, то между Тэхёном и Юнги нет ничего, что может стать причиной для расставания. Они друг друга любят, разве нет? Они прошли через многое, слишком многое, и они по-настоящему вместе, ничего не скрывают друг от друга. Зачем тогда Тэ нужен перерыв в отношениях? Они не так давно начали встречаться. Юнги впервые влюблён, и ему хочется быть с Тэхёном как можно чаще, насколько это возможно. Скоро начнётся работа, и они будут видеться гораздо реже. Зачем сейчас терять время, если они могут наслаждаться друг другом, пока могут? Когда разъедутся из-за плотных графиков, они будут дико скучать.       Не понять. Да, они ругаются, но в чём причина злости Тэхёна? Разве плохо жить вместе? Они были счастливы это делать всё это время. Юнги не просто впустил Тэ в своё личное пространство, он впервые хочет жить с кем-то, он даже готов выделить ему хоть половину дома для гардеробной; да, он хочет сжечь все вещи и сломать все украшения Хосока, но он ведь восстановит всё своими подарками. Он купит всё, что Тэхёну понадобится. Напишет ему любые песни. Сделает всё, чтобы заполнить собой то пространство, в котором раньше был только Чон Хосок, но Тэхён видит в этом только контроль.       Юнги не сделал ничего необоснованного. Он иногда выражается грубо, слишком прямолинейно, слишком требовательно, но он всё говорит по делу. Он находит компромиссы, идёт Тэ навстречу, а в ответ получает только «ты — тиран». Что тиранического сделал Юнги? Его требования просты, и они все появились из-за Чон Хосока. Разве нет? Так в чём его вина? Тэхён в итоге всё равно скажет, что Юнги прав, придёт и будет просить прощения, так в чём смысл потакать его очередному капризу, который не приведёт ни к чему хорошему? Он снова напьётся, что-нибудь натворит, а потом им обоим придётся разгребать последствия. Сам Тэ, возможно, ничего и не делает, но допускает это, не может контролировать то, что случается, поэтому Юнги пытается контролировать всё сам.       Он тяжело вздыхает, пока Тэхён молчит и ждёт понимающего ответа, надеясь, что его слышат. В воздухе доминирует молчание, кажется, что оба немного подостыли. Разумеется, это временно. Тэ понимает, что нужно прийти к компромиссу и вновь идти ему навстречу, потому что кто-то должен. К тому же расставаться на самом деле не хочется, как и брать перерывы в отношениях, особенно после чудеснейшего отпуска на Гавайях. Воспоминания о нём согревают душу и немного утихомиривают шторм в груди. Юнги — абьюзер, но он умеет быть другим, когда его ревность не переходит за пределы нормы. Их норма в любом случае значительно отличается от обычной, человеческой. И всё же, она есть.       — Я люблю тебя, очень, — нарушает тишину Тэхён. — Я перееду в твой дом, но оставь мне личное пространство хотя бы в моей карьере. Я не лезу в твою. Я не планирую сейчас открывать свою компанию, и я не готов к этому ни морально, ни материально.       — Я не лезу в твою работу. Ты же сам говорил, что не хочешь в дальнейшем работать в компании директора Ли.       — Сейчас хочу, — пытается объяснить Тэхён спокойно. — В будущем, как накоплю деньги, открою свою.       — Я дам тебе деньги, чтобы не пришлось копить. Что плохого я делаю? Я могу дать тебе свободу от контракта. Он и так заканчивается скоро. Ты можешь его не продлевать.       — Ты не делаешь ничего плохого. Но мне не нужна твоя помощь, мне не нужен спонсор, я не хочу, чтобы ты вкладывался в мою…       — То есть моё мнение для тебя не важно? — возмущается Юнги.       — А что насчёт моего мнения? — снова заводится Тэ. — У меня теперь вообще нет права голоса? Ты не лишишь меня моих песен и не заберёшь меня из компании только из-за своей ревности. Если нравится командовать, переезжай в Северную Корею и смести Ким Ченына.       — Я всего лишь забочусь о тебе. По поводу песен, я, возможно, погорячился. Я подумаю над этим позже, как успокоюсь, — идёт навстречу Юнги.       Вся эта ситуация с деньгами Юнги непонятна, потому что Тэхён зарабатывает достаточно. Если он хочет в будущем открыть свою компанию, то необходимо помочь ему быстрее прийти к этому решению, а для этого ведь нужны финансовые средства, разве нет? За весь период, с того времени, как Тэхён вышел из-под опеки родителей и вступил в отношения с Юнги, он уже должен был иметь достаточный капитал, но, вероятнее всего, его расходы были неправильно распределены, учитывая, что Ёнтан ходит с бриллиантами на шее. Чёртов Чон Хосок имел доступ к его счетам, имел право распоряжаться ими, покупал Тэхёну дорогие подарки, наверняка, давал Тэхёну в долг не только на квартиру, но и на многое другое, участвовал в юридических вопросах, — в общем, где эта только тварь не побывала… а это только усиливает желание покопаться в банковском белье и узнать, что ещё там происходит и происходило. И ревность, конечно, добавляет навязчивую мысль: «Помогает ли Тэхён дегенерату финансово сейчас, раз тот болен и бесспорно тратит огромные суммы на лечение». Если это так, то…       Пока что Юнги решил не говорить свои мысли прямо, но потребовать от своего парня выписку со счетов и депозитов — обоснованное желание.       — Запроси в банке выписку с карты и с депозита, — спокойно «просит» Мин. — Я хочу посмотреть, сколько ты тратишь и сколько тебе ещё нужно накопить для открытия компании.       — Это мои кровно заработанные деньги, и я буду тратить их на то, что хочу, и в том размере, каком посчитаю необходимым. Мои расходы тебя абсолютно не касаются.       — Ким Тэхён, меня касается всё, что с тобой связано. Это был не вопрос, а утверждение. Мне нужна твоя выписка. Можешь посмотреть мои расходы, если хочешь.       — Нет. Повторяю, я не собираюсь тебе ничего предоставлять. Мои отношения с банком — это моё…       — Интересно, почему ты так рьяно это скрываешь? — хмыкает Мин. — На что и на кого ты тратишься?       — Не твоё дело, — Тэхён снова направляется к выходу, но ему не дают выйти. — Я поеду к родителям. До свидания.       — Я тебя спрашиваю, — злится Юнги, вставая перед дверью. — Если ты переводишь деньги на лечение дегенерата, то…       — Он зарабатывает больше меня! — уже кричит Тэ. — Ему мои деньги даром не сдались!       — То есть о доходах друг друга вы прекрасно осведомлены. У него до сих есть доступ к твоим…       — Ты меня уже затрахал! Почему ты снова его вспоминаешь? Я всё делаю, чтобы не напоминать тебе о нём, но ты сам это сейчас делаешь. И что? Я снова буду виноват в том, что тебя провоцирую? Я снова даю тебе повод на что-то?       — Покажи мне выписку, я успокоюсь. Хотя бы за последний год.       — Расходы за все последние месяцы ты знаешь, а то, что было до тебя, тебя не касается.       — Выписку запроси, — достаёт он телефон Тэ из кармана. — Это займёт одну минуту.       Нет. Тэхён не собирается этого делать. Тэ нечего скрывать, потому что он ничего плохого не сделал. Он много тратит, да, но это его право. Он откладывает гораздо больше, чем тратит, у него достаточно сбережений на депозите, он не настолько расточительный в последнее время, как кажется. Но невольно его уже на инерции охватывает очередное чувство вины, пока он пытается вспомнить всё, что проходило через его счета за весь год. Тэ не лгал, он не давал деньги тому, кого страшно теперь даже в мыслях называть по имени, потому что кажется, что Юнги и их может услышать, но он, наверняка, когда-то отправлял деньги Тэхёну, как и наоборот. Тэхёну деньги переводил не только он, но и многие другие, друзья, коллеги, если у самого на карточке не оставалось средств, из-за того, что хранил всё на депозитах. Нет, долгов ни перед кем нет, даже по мелочи, но вдруг Юнги найдёт в этом скрытый смысл? Сам Тэ уже кучу сценариев прокручивает в голове, пока думает об этом, потому что надо будет оправдываться. За всё. А он ведь ничего не скрывает и не хочет скрывать, правда, его парень везде найдёт грёбанный подвох.       Юнги когда-то ждал долго? Нет. Он сам открывает приложение банка, чтобы запросить выписку за тот период, который считает нужным.       — Прекрати, — Тэхён лезет отобрать телефон. — Мы начали жизнь с нового листа, Юнги. Пожалуйста, не порть всё. Мне много, кто переводил деньги когда-то, кроме него, но это ничего не значит.       — Мою помощь ты не принимаешь, но от чей-то ты не отказываешься?       — Это другое. У меня могло не быть денег на карточке, потому что я большую часть переводил на депозит. Там нельзя снять деньги, только через кассу банка. Но я всё возвращал, всегда…       — Просто покажи мне выписку. Добровольно, — протягивает Юнги телефон, и Тэ приходится это сделать.       Расходы Ким Тэхёна вообще не важны сейчас, хотя они неразумны, но важно другое: он не позволяет помочь ему, при этом всегда раньше принимал чужую помощь. Это обидно. Неважно, возвращает он долги или нет, Юнги бы принял, что его парень хочет быть независимым и если захочет в будущем вернуть все вложения. Делать этого не нужно по сути: его собственное агентство будет приносить доходы всем, включая инвесторов. Оно будет успешным, потому что его основатель успешен сам. Мин просматривает все транзакции бегло: чтобы изучить всю выписку, нужно достаточное количество времени, а сейчас он его тратить не собирается, так как он устал и хотел бы отдохнуть. С Тэхёном.       — Ты открываешь агентство, я организую тебе помещение, — возвращает Юнги телефон. — Начнёшь свою деятельность после того, как закончится твой контракт. Лезть в твою работу не собираюсь, будешь контролировать всё сам. А если нужна будет помощь, ты сам скажешь, я никогда не откажу.       — Юнги, я не хочу, чтобы ты…       — Это больше не обсуждается, — отвечает Мин. — Никому никогда не отказывал, значит, и мне не можешь.       — Ты не можешь делать что-то против моей воли. Ты теперь хочешь, чтобы я был от тебя финансово зависим. Я на это не согласен, — озвучивает Тэ. — Ты перекроешь мне кислород, если я соглашусь на твои инвестиции, и будешь вечно напоминать мне об этом, тыкая мордой в лоток, как кошку.       — Тебе сложно переехать ко мне, сложно принять мою помощь. Что если я захочу создать семью с тобой? Тоже будешь отказываться?       — Об этом слишком рано говорить. Ты даже соглашаться со мной не хочешь никогда. Вынуждаешь меня делать всё, что ты хочешь. Ты меня не слушаешь. О какой семье вообще речь тогда? Семья — это взаимопонимание и совместные решения. Не только твои.       — Хорошо. Не переезжай ко мне, — вздыхает Мин, поднимая ладони. — Не делай ничего из того, что я прошу. Мне нельзя тебя ни о чём просить. Я понял. Живи своей жизнью.       — Ты снова газлайтишь и делаешь меня виноватым… — отчаянно хмурится Тэ. — Я всё и так делаю, о чём ты просишь. Постоянно.       — Ты никогда не виноват, у тебя всегда я тиран, но я не делаю ничего неразумного. Я всё понимаю, я пытаюсь понять, правда. Но я безумно тебя люблю… — запинается Юнги. — Дело, возможно, даже не в Чон Хосоке. Просто… Я не хочу, видимо, мириться с тем, что у тебя есть прошлое, в котором меня не было. Я хочу, чтобы мы были одним целым. Мне кажется, если я что-то упущу в твоей и моей жизни, то я тебя потеряю. Я до смерти боюсь тебя потерять, Тэхён, — замолкает он и добавляет: — Тебе нужно время без меня. Хорошо. Я поеду к родителям в Тэгу и останусь на все выходные. Провожать меня не надо.

***

      Юнги сам вспоминает это прошлое, сам придаёт ему значение, хотя Тэхён и так сделал всё, чтобы перечеркнуть его. Его квартира — это его квартира. Тэ остаётся в ней вместе с Ёнтаном, а из-за последней ругани здесь теперь беспорядок. Можно понять Юнги, да. Его триггерит всё, что касается человека, имя которого нельзя называть. Но его не выдворить из страны, невозможно сделать так, чтобы он просто исчез. Это простая реальность, где не стереть ластиком то, что не нравится. От Тэхёна тогда он должен тоже избавиться по своей логике, раз был связан со своим прошлым.       Ким Тэхёна разве нельзя понять? Он и так старается, а теперь ему придётся подстроиться под слишком категоричные желания Юнги, лишь бы его ничего не триггерило? Он уже переступил через свои принципы, позволил своему парню контролировать всё, что только можно, но теперь придётся оставить собственное жильё и уйти из компании, в которой он работал с девятнадцати лет. Директор Ли Суман играет большую роль в его жизни, как и другие коллеги, и Тэхён в ближайшие годы не планировал уходить оттуда. Открыть своё агентство — мечта на будущее. Это пока просто долгосрочный план. Дело не только в деньгах ведь. К началу собственного бизнеса нужно готовиться. Тэхён хорош в том, в чём хорош, а вот управлять собственной компанией он не готов: это большая ответственность, есть много нюансов, которые он не обдумывал, нужно думать о маркетинге, об оргструктуре, о найме сотрудников, о поиске артистов, о юридических вопросах и обо многом другом…       Хорошо, что Юнги уехал в Тэгу: возможно, им нужно время побыть порознь и подумать о том, как им строить отношения в дальнейшем, потому что вот так спорить и ругаться по каждому поводу они долго не смогут. Возможно, и смогут, но есть важные аспекты жизни, с которыми нужно друг с другом мириться. Пока что только Тэхёну приходится подстраиваться под него. Это не может длиться вечно.       Они друг другу не пишут и не звонят уже целые сутки. Тэ не остаётся здесь на ночь, едет к родителям. Юнги бы снова злился, если бы Тэхён спал на «этой» кровати. А днём Тэ снова приезжает сюда, зовёт Соджуна к себе, чтобы помог разобрать и собрать вещи, потому что нужно переехать домой к Мин Юнги. А разве есть выбор?       — Всё-таки согласился? — Соджун открывает витрины с украшениями и чемоданчики, которые предназначены для их перевозки. — Говорил, что никогда отсюда не переедешь.       — Давай не будем об этом. Лучше собери всё, что сам знаешь кто мне дарил, в отдельную коробку, потом отправь ему, продай или отдай на благотворительность. Не хочу, чтобы мой тиран ругался, если я привезу в его дом эту «ересь», как он скажет. Может, стоит вообще всё сжечь и заменить все вещи на новые? Или он не разрешит мне покупать разом целый гардероб?       — Тэхён, это слишком, — Соджун садится рядом, поглядывая на Тэ, который трёт переносицу, будто действительно об этом думает. — Юнги тебя об этом попросил? Это переходит все границы.       — Нет, я сам об этом думаю. Не знаю, что ещё сделать, чтобы он перестал триггериться по каждой мелочи, которая связана с… — отчаянно Тэ бросает браслет в стену. — Я сам виноват во всём, теперь мне приходится за это расплачиваться. Но я устал. Мне Сеул сжечь? Все места, в которых мы вместе были? Я в компанию боюсь ехать. Я не знаю, как он отреагирует.       — Вам нужно об этом поговорить спокойно и серьёзно. Ты так свихнёшься, Тэхён. Хочешь, я поговорю с ним? Мы с Намджуном…       — Нет, не стоит вам в это лезть.       — Сходите к психологу, — улыбчиво поглаживает Соджун его по плечу. — Если это поможет, то вы оба успокоитесь.       — Мне нравятся наши отношения, просто… Его паранойя меня достала, а мы только вчера прилетели. У нас всё было хорошо на Гавайях. Мы ни разу не поругались, и это было волшебно. Я просто сделаю так, как он хочет. Я его очень люблю и не хочу с ним расставаться из-за дурацкой квартиры и своих принципов. Да и компанию я свою всё равно планировал открыть. Может быть, пришло время? Уйдёшь со мной от директора Ли?       — Твоим менеджером?       — Директором, если это возможно, — улыбается Тэ. — Я пока не знаю, как это работает. Не хочу быть директором сам. Можно я просто открою это агентство и буду дальше певцом?       — Повышение меня устраивает, но ты не должен так спешно открывать агентство, если ты не готов. Я тебе, конечно, во всём помогу, но всё же. Юнги не может заставлять тебя.       — У меня сейчас есть выбор: сделать то, что он хочет, или расстаться с ним. Я расставил приоритеты и принял решение. И ты видишь какое, раз я собираю вещи, — Тэхён поднимается с кресла, взбодрившись. Лучше искать плюсы в данной ситуации. — Я давно хотел разобрать свой гардероб. То, что не нужно, отдадим на благотворительность, а квартиру я продам. Тут не так уж и безопасно, правда? Раз сталкер когда-то сюда попал.       — Кстати, да, — Соджун решил поддержать друга, а не доказывать, что его парень не прав. Друзей всегда поддерживают, если их решение окончательно. Да и Тэхён вряд ли кого-то послушает. — Ты здесь кучу вещей ни разу не надевал и не наденешь. Предлагаю подарить их нашим трейни. Они будут счастливы.       — Согласен. Только сам отдашь, ладно? Я пока в агентство не поеду. Я ещё не вышел с отпуска. И… ты знаешь.       — Я понял.       Разобрать весь гардероб, который занимает огромную комнату, не так уж и легко: на это уходит целый день, и благо, что Соджун привёл помощника в виде Намджуна, который радостно согласился помочь. У него и ключи от дома Юнги есть, правда сам Юнги пока не в курсе, что в его дом зайдут без разрешения. Намджун предлагал сказать ему или уведомить, так как его друг такое не приветствует, но Тэхён берёт ответственность на себя: раз он будет жить там, он имеет на это право.       Чемоданы пришлось докупить, потому что вещи не влезли в то количество, какое было, но зато перевезти их на грузовике получилось за один раз. Дом Юнги пустой. Без людей уют пропал, а чемодан самого Юнги стоит у входа. Тэ быстро возвращает себе настроение, потому что может навести свой порядок в гардеробной Мин Юнги и разобрать его вещи, которые он оставил вот так у входа. А вот что делать со своими вещами, он пока не знает. Какую комнату можно для этого использовать? В доме их много. Ему нравится та гостевая возле главной спальни: будет легче добраться до своей святыни. Правда пока чемоданы просто поставили, не раскрывая. Тэ пока нужен только один, где есть более или менее необходимые на эти дни вещи, уходовая и декоративная косметика и другие средства гигиены.       А вот спать Тэхён в гостевых точно не будет. У него есть полное право застелить постель в спальне Юнги тем бельём, которое нравится, и спать на нём законно. А ещё у него есть право заполнить холодильник тем, чем хочет. Он это всё радостно делает, пока наводит здесь порядок, удобный не только для хозяина дома, но и для него самого. Его парень хотел поселить Тэ тут, пусть не жалуется. Впрочем, предвкушение от того, что будут жить вместе, заставляет сердце биться чаще. Тэ впервые состоит с кем-то в серьёзных отношениях, впервые пробует новый уровень этих отношений — пугает, но волнительно. Осадок, конечно, остался, ведь он вынужден был сюда переехать, но лучше искать в этом плюсы, а не минусы, иначе можно впасть в депрессию.       Ёнтану тут вполне комфортно. Ему вообще везде хорошо, он чувствует себя королём, которому все прислуживают. Ещё один плюс — есть довольно просторный двор, в котором его можно выгуливать. После сложного переезда можно принять душ, перекусить, выпить бокал вина и лечь спать в одиночестве уже третью ночь, а ведь Тэхён уже привык засыпать в тёплых объятиях. Юнги сказал, что уехал только на выходные, но его до сих пор нет, он до сих пор не звонил. Это пугает. Возможно, его отъезд означал расставание? Это вызывает слёзы, но Тэ всё равно засыпает, потому что устал переживать.       Мин Юнги рад навестить отчий дом. Родителей слишком давно не видел, как и своего брата, который на удивление спокойно сидит дома, не пьёт, не дебоширит, а просто работает в своей комнате. Он всегда хорошо рисовал, пока увлекался аниме, и Юнги надеется, что он нашёл свой покой. Он за все эти дни не сказал ничего грубого, не просил денег, только спрашивал, всё ли хорошо и как прошло турне.       — Юнги, я доставил тебе кучу проблем, — извиняется брат. — Просрал свою жизнь, мать с отцом поседели из-за меня.       — Не хочешь выпустить мангу? — рассматривает Юнги рисунки, игнорируя его комментарии. — Знаю одно издательство, их заинтересует твоё творчество.       — Думаешь?       — Ты всегда был талантливым. Я говорил об этом постоянно. Если бы не слушал родителей и не пошёл работать, как они хотели, мог бы давно стать мангакой.       — Я же старший сын, на мне лежала ответственность. В итоге ответственность несёшь ты. А я…       — Никогда не поздно, — поднимается Юнги. — Мне пора возвращаться, но не пропадай. Захочешь приехать в Сеул или связаться с издательством, буду рад. Просто… вернись в реальность. Тебя слишком долго в ней не было, а я соскучился по своему брату.       Надежда на то, что брат снова станет человеком, появилась вновь, и его личное к этому стремление не может не радовать. Родители спокойны, поэтому можно вернуться обратно в столицу, которую Юнги теперь считает домом. Неплохо, оказывается, отдохнуть от Тэхёна и дать ему отдых от себя. Было время подумать, и многое что удалось понять: нужно быть более гибким, а не переть на Тэ как поезд. А это сложно.       Юнги свято верит, что он прав в своих суждениях, однако слышать от Тэхёна «мне нужен перерыв» или «давай расстанемся» нет желания. Страшно потерять его, но будет ужаснее потерять его из-за своего характера. Им давно не нужно доказывать свою правоту и побеждать в непонятных битвах. Они ведь не борются, они встречаются. Их отношения непростые в любом случае, они такими будут. Менять Тэхёна тоже не хочется, Юнги любит его таким, как он есть, но внутри развилась навязчивая паранойя, которая теперь стала проблемой. Против своих принципов сложно пойти, но нужно искать компромисс.       «Я правда тиран?» — задаётся вопросом Юнги. С этими мыслями он возвращается домой, держа в руках телефон. Не звонил, не писал Тэхёну, чтобы не ругаться, а теперь нужно связаться с ним. Он заходит в свой дом, включает только торшер и не видит своего чемодана. Выскажет Намджуну, если тот приходил без уведомления, но сейчас хочет позвонить Тэ и поехать к нему, потому что дико соскучился.       Когда набирает его номер, видит Ёнтана, который бежит поздороваться, слышит звук рингтона из своей спальни и сразу же направляется туда. Сердце кровью обливается от радости. Ким Тэхён спит в его кровати, а от этого все мысли разбегаются в разные стороны. Мин тут же снимает верхнюю одежду и ложится рядом, чтобы обнять его сзади и уткнуться в его шею. Стал таким родным, что представить жизнь без него невозможно. Тэхён мычит, укладывается поудобнее, чувствуя человеческое тепло, но не поворачивается. Видимо, ему так комфортно. Будить его не хочется, но хочется. Потому что слишком долго не виделись, потому что слишком долго Юнги не слышал его голос, его чистый, не запятнанный ни сигаретами ни парфюмом божественный запах. Потому что член встал, потому что, как Тэ всегда говорит, «приспичило».       Юнги целует его в шею, лезет рукой под пижамную рубашку, чувствуя тепло его тела. Тэхён поворачивается, не говорит ничего, только тянется к губам и целует. Сейчас не возникает вопросов, что он тут делает, это неважно, главное, что он здесь. Заниматься сексом в нормальной домашней кровати давно не получалось. Их отношения в основном прошли не в Корее. Да, на Гавайях они были не в отеле, но это не дом.       Юнги не был нежным до встречи с Тэхёном, но научился, точнее, учиться не пришлось, это случилось само по себе. Чувства к человеку всегда пробуждают эту нежность. «Бабский» секс? Так раньше Юнги его называл, но уже давно не согласен с собственным убеждением. Одного раза на данный момент достаточно. Ощущение будто вернулись в тот рай, в котором пребывали до того, как поругались.       — Я скучал, — шепчет Юнги, прижимая Тэ к себе покрепче.       — Я тоже. Тебя долго не было. Ты даже не писал.       — Несколько дней всего.       — Это долго. Очень.       — Я знаю, прости. Я хотел дать тебе время отдохнуть, — поглаживает Юнги его лицо, обласканное светом луны и небольшого торшера. — Какой же ты красивый…       — Хочу чай.       — Хочу кофе.       Оба спускаются на кухню и молчат, пока греется чайник, пока готовится кофе в кофемашине, пока достают что-нибудь перекусить. Хотелось на самом деле не такие напитки, а алкоголь, но почему-то не огласили своё желание. Но когда пригубили свои горячие безалкогольные «коктейли», то передумали. Понимающе смотрят друг на друга и улыбаются. Юнги сразу же направляется к бару.       — Мне белое, — подсказывает Тэ, пока достаёт бокалы.       — Я в курсе, — подмигивает Мин. — Ты красное вообще не пьёшь.       — Оно навязчивое. Не спрашивай, что это значит. Я сам не знаю.       — Пьём в четыре утра, — поглядывает Мин на время. — Я брата называл алкашом, а сам пью почти каждый день.       — Мы умеем контролировать себя, когда… — говорит Тэ, но видит, что Юнги выгибает бровь, разливая вино. — Ладно, ты умеешь себя контролировать, когда пьёшь. Но мы не алкоголики. Мы не приносим вреда, когда пьём и… — Тэ снова получает этот взгляд и продолжает: — Друг другу приносим вред. Зато другим не приносим, — Тэ закатывает глаза и вздыхает, когда Юнги снова одаряет его взглядом несогласия. — Мы всем приносим кучу проблем. Согласен, мы — алкоголики.       — Наша нация — алкоголики, — смеётся Юнги. — А мы её часть. Зато мы не алкаши. Пока что.       — Пока что, — Тэ делает глоток вина и расслабленно закрывает глаза. — Russian Jack. Дешманское, но хорошее.       — Не для всех оно «дешманское». Хотя ты рос в замке. Тебе не понять.       — Ты зарабатываешь больше, чем я. И я жил в общежитии с тех пор, как переехал от родителей. Я старался не зависеть от них.       — Ключевое слово «старался».       — Для меня это было достижением…       — Ты у меня дома. Давно тут? — переходит к главной теме Юнги.       — Вещи мои не видел? — Тэхён садится поудобнее, потому что пришло время для отчёта. Длинного отчёта. — Я переехал, как ты и хотел. Мою квартиру Соджун выставит на продажу, мебель и все детали интерьера, всё оставил там. Я перевёз к тебе только свои вещи; то, что не должно сюда попасть, не попало. Можешь проверить сам. Выписки с банка я распечатал и сделал на тебя доверенность. Можешь пойти в банк и запросить любую информацию, которая тебе необходима.       Тэ бегает зрачками по кухне, вспоминая, что ещё должен был сделать.              — Ах, да… Соджун займётся открытием моей компании и напишет бизнес-план, чтобы тебе показать. Я не знаю, сколько понадобится денег на инвестиции, но ты сам решишь. Я ночевал первую ночь у родителей, остальное время был здесь, в офис не ездил, ни с кем, кроме родителей Соджуна, Намджуна и помощника с работы не виделся. Деньги потратил только на еду и на перевозку вещей. Если тебе нужны видео с моей квартиры, у тебя есть доступ, я даже на кровати не лежал и душ там не принимал. А всё остальное время, пока тебя не было в городе… я на видео не записывал, но на диктофон записал, чтобы ты знал, где я был. Но если хочешь, чтобы я установил камеру, то я что-нибудь придумаю…       Я разобрал твои вещи, но не знаю, куда можно развесить свои, я пока поставил чемоданы в гостевую комнату возле спальни. Если разрешишь, то я буду использовать её как гардеробную. Я поменял постельное бельё в твоей спальне и достал только свою косметику, надеюсь ты не против. Вещи можешь посмотреть в чемоданах. То, что не хочешь видеть в своём доме, я отдам кому-нибудь. Ещё я купил новый айфон и заново зарегистрировал Apple ID, чтобы всю старую информацию заархивировать в старом телефоне. Если разрешишь, я его оставлю.       Кажется, это всё, что я успел сделать за эти дни. Я бы хотел завтра съездить в офис всё-таки. Можно? Директор Ли просит заехать. Ещё Донхёк написал песню, хочет, чтобы я послушал, если ты разрешишь мне работать с другими продюсерами, кроме тебя. Если ты сможешь поехать со мной, я…       — Прости меня, — прерывает его Юнги, виновато опуская голову. — Я ужасен, если ты передо мной так отчитываешься…       Ужасен — не то слово. Юнги не смотрел на всё это со стороны Тэхёна, но его детальное разъяснение давит на грудь. Неужели Юнги настолько задушил его своим контролем, что ему приходится так оправдывать каждое своё действие? Мин и не задумывался о том, что его парень делает в Сеуле без него, пока ездил в Тэгу. Казалось, что он дома у родителей или вернулся в свою квартиру, но он сделал всё так, как хотел бы Юнги, это сложно не признать. Да, он хотел бы, чтобы Тэ даже на кровать у себя дома не садился, чтобы выкинул всё, что связано с дегенератом, чтобы не хранил в телефоне данные, которые раньше каждый раз загружал с «облака». Всё, что он озвучил, всё так, как надо, и если бы он не сделал этого сам, если бы пришлось просить его, возможно, чувство вины не было таким тяжёлым. Сейчас всё кажется абсурдным. Тэхён не раб, чтобы вот так отчитываться, не наёмный сотрудник, не пленник. Но со стороны выглядит так, словно Юнги сделал себя его хозяином.       — Что ещё я могу сделать, чтобы ты был доволен, Юнги? — с умоляющим взглядом спрашивает Тэхён. — Я не знаю, что придумать, чтобы не находиться в компании, пока не перейду в свою, но как ты скажешь, я так и сделаю. Я не буду пересекаться с ним. Могу расторгнуть контракт, если хочешь. Я не буду с тобой спорить, — предлагает Тэхён, искренне пытаясь сделать всё, лишь бы не триггерить Юнги. Его отъезд на все эти дни, и то, что он ни разу не написал, ясно дали понять свои приоритеты. И для Тэ он важнее, чем всё остальное…       — Тэхён, прости… — Юнги берёт Тэ за руки и подносит к губам. — Прости. Прости. Я не хочу, чтобы ты лишал себя жизни из-за меня. Я не планировал контролировать твои расходы, тебе не нужно делать мне отчёт. Ты можешь делать в этом доме всё, что хочешь, хоть мебель всю поменяй вместе со стенами. Тебе не нужно спрашивать у меня разрешения на всё, что ты делаешь. Я ужасен, раз ты говоришь даже про камеры.       — Я просто хочу доказать тебе, что важнее тебя никого нет, раз ты до сих пор не веришь мне.       — Тебе не нужно ничего доказывать. Если не хочешь уходить из своей компании, не уходи. Я не буду давить на тебя и просить открыть свою.       — Но там работает… Хосок, — выдавливает Тэ имя. — Ты же не хочешь, чтобы…       — Плевать я на него хотел, — целует Юнги руку Тэхёна. — Я не буду лезть в твою работу и не буду просить тебя отказываться от его песен. Я его терпеть не могу, но я не хочу, чтобы ты теперь бегал от него. Ты со мной, ты выбрал меня такого, какой я есть. Мне этого достаточно. Я не буду лезть в твою работу и в твои расходы. Я постараюсь не ревновать к Чон Хосоку. Вряд ли я не буду ревновать, но я постараюсь, больше не ругаться из-за него. Я очень постараюсь не лезть никуда, если тебе это не нравится. Я тебя до потери пульса люблю, Ким Тэхён. Я хочу стать лучше. Ради тебя. Прости, что я такой тиран.       — Серьёзно? — прищуривается Тэ. — Это подозрительно. В чём подвох?       — Его нет. Я искренен.       — Значит, я могу переделать любую комнату в твоём доме в свой гардероб?       — Если ты здесь будешь жить, то это наш дом. Если хочешь, мы можем купить или построить новый, сделать там любой ремонт, какой хочешь. Я не буду покупать его сам, если тебе это не нравится. Можем вдвоём его взять.       — Меня долго уговаривать не надо. Так что можем пожить тут, пока не возьмём новый. Если расходы будут пополам, то я смогу в это вложиться, когда продастся моя квартира, — улыбается Тэ. — Только новый дом будет оформлен на нас обоих.       — Хорошо. Что-то ещё?       — Съезди со мной завтра к директору Ли. Я правда хочу, чтобы ты поехал со мной.       — Хорошо. Что ещё?       — Студию твою давай переделаем?       — А вот это не прокатит, — посмеиваясь, мотает Юнги головой.       — Больно надо, — улыбчиво фыркает Тэхён. — Хотя бы пароль скажешь?       — Четыре ноля, — смеётся Мин. — Я не всегда их запоминаю, так что пришлось упростить себе жизнь.       — Спасибо, — прижимается к нему Тэхён. — Ты меня наконец-то услышал… Я это очень ценю.       — Признайся, — поглаживает его Юнги по спине. — Ты специально на меня всё так вывалил со своими отчётами. Нихрена ты на самом деле не делал. На диктофон ты ничего не записывал, я уверен. Выписки не распечатывал и доверенности не выписывал. Хоть apple id создал новый?       — Ну… я, может быть, готов это всё сделать, если тебе это важно.       — Манипулятор хренов.       — От манипулятора слышу. Ты и дальше будешь ревновать меня к каждому столбу. Твоё «постараюсь» не значит «обещаю».       — Подловил, — поднимает за это бокал Юнги.       Вроде бы атмосфера стала тёплой, такой, какой она и бывает обычно, когда они находятся в позиции перемирия, когда нет причин для споров и ругани. Не самым здоровым способом пришли к тому спокойному разговору, в котором учли желания обоих, но всё лучше, чем ничего. Юнги важно то, что Тэхён так решительно предпринял действия, показывающие его искреннее намерение расстаться с прошлым, а Тэхёну важно то, что его наконец слышат и считаются с его мнением.       Можно расслабиться. Пока что. Юнги улыбчиво берёт Тэ за руку и тянет в спальню. Раз его парень решил навести порядок в его гардеробе, то, наверняка, что-то выбросил. Возможно, Юнги и не заметит, что пропало, но есть важные вещи, которые хранились много лет. Как например термос. Да, старый, да ему уже лет пять, но он удобный. Его нет в шкафу, в котором находился, но на своё бурчание Мин получает только невинное выражение лица Тэхёна, который ничего особого не сделал, как он считает.       Нет, Юнги не так озабочен термосом, его в целом вещи не так беспокоят, главное, чтобы то, что связано с работой не трогали, но это прекрасный повод, чтобы перевести все последние пережитые эмоции в другое русло. А раз они с Тэхёном помирились, да ещё и перешли на новый уровень отношений, съехавшись и обсудив планы на совместное ближайшее будущее, то нужно это отпраздновать. Можно отпраздновать алкоголем, походом в клуб или свиданием — чем угодно, но не было и нет ничего лучше, чем секс. На этом языке они говорят свободно, в этой сфере жизни они хорошо ладят.       — Пошли-ка, — Юнги поднимает его, закидывает на плечо, не забыв шлёпнуть по заднице. — Будешь замаливать свои грехи.       — Каким образом? — заинтригованно смеётся Тэхён. — Наказывать меня будешь, как «папочка» из порнушки?       — Ты можешь не опошлять звание отцов? Какое дешёвое порно ты смотришь? — бросает его Юнги на кровать и встаёт перед ним, спуская брюки. Он сжимает возбуждённый член пальцами и указывает на него взглядом. — Вперёд.       — Отсосать тебе за то, что выкинул твой термос? — скрещивает руки Тэхён. — Неравноценная математика.       — Не строй из себя бухгалтера, принцесса, — Юнги хватает его за волосы и тянет к себе. — Ты небось половину моих вещей выкинул, и мой чемодан в том числе. Отрабатывай.       — Разбежался, — цокает Тэ и встаёт с постели. — Ты давай мне отсоси, потом я тебе. Это равноценно.       — Ты как раз удобно стоишь, — Юнги усаживается на кровать и указывает взглядом на пол. — На колени, принцесса. Я хотел, чтобы тебе было удобно, но ты сам выбрал подняться.       — Ты столько разглагольствовал, что не будешь мной командовать…       — Ой, принцесса, не спорь, а? — тянет его Юнги и опускает всё-таки на колени. — Ты возбуждаешься, когда я груб с тобой. Я знаю все твои сексуальные предпочтения.       — Я просто потакаю твоим капризам.       — Не лги себе, душа моя, — Юнги тянет его к себе, чтобы поцеловать в губы. — Так что давай, возьми в рот. Ты теряешь зря время. Скоро рассвет уже.       — Кстати, ты как приехал, даже не помылся. Иди в душ.       — Так мы уже…       — Я был сонный, не думал об этом. Не трогай моё лицо, — отмахивается Тэ. — От бактерий у меня прыщи вылезут. Иди в душ.       — Хочешь потрахаться в душе?       — Подожду тебя здесь. Я уже мылся.       — Нравится тебе со мной спорить… — зовёт его Юнги в ванную. — Фетишист хренов.       — Будешь обзываться, буду тебя доводить.       — Каким образом хочешь меня сегодня довести?       — «Папочка», — простанывает Тэхён, чем вызывает такое выражение лица, будто Юнги выпил уксус. — Накажи меня, папочка.       — Давай в душ, — открывает он кран, отчего вода сразу же мягким потоком опускается с потолочной лейки. — Рот тебе закрою, чтобы не использовал подобную ересь.       — А что? — опускается Тэ на колени и хватает член, пока Юнги намыливается. — Людям это нравится, только ты как всегда отличился.       — А тебе это нравится? — заинтересованно ждёт Мин. — Ты никогда меня так не называл. Хочешь попробовать подобное?       — Нет, просто тебя это бесит, вот я и…       — Если вопрос закрыт, не поднимай тогда эту тему. Я чистый, — Юнги опирается руками о мраморную стену и в ожидании смотрит вниз. — Доволен?       — Умница, — улыбается Тэ, поднимая голову, чтобы посмотреть на Юнги, тот ведь не оторвёт своего взгляда до самого конца.       Когда Ким Тэхён стоит на коленях и смотрит вот так, как сейчас, он невероятно красивый. Весь мокрый, волосы липнут ко лбу, держится за член, пока поглаживает его и готовит для своих идеального цвета губ. Глаза блестят, а влажные ресницы прыгают. Тэхёну всегда плевать какой температуры вода — а она сейчас ледяная, — когда принимается облизывать и сосать член, как чупачупс; он даже кипяток может проигнорировать, увлекаясь процессом на сто процентов и забывая обо всём, и от этого у Юнги всегда мурашки на коже лезут из всех клеток.              Тэхён знает, что господин Мин Юнги обожает любой минет, в любом месте и в любое время, но ему не понять, почему Юнги дико любит минет именно в его исполнении. Он делает его идеально. Всегда. Абсолютно. Никогда невозможно так просто закрыть глаза даже для того, чтобы уйти в мир блаженства и кончить. Не хочется упустить ничего из того, что он делает. Тэхён знаком с каждым миллиметром миновского достоинства, знает «в лицо» каждую родинку, каждую морщинку, каждую вену, каждую точку, и вроде бы все его движения уже должны быть давно привычны. Да и в целом, у всех людей по сути один и тот же язык, примерно одинаковый рот. Что такого уникального можно делать одним и тем же органом? Видимо, можно, раз Юнги буквально зависим от языка Тэхёна. Ради этой дозы можно и убить, если ломка будет слишком длительной.       Люди завидуют себе? Юнги вот завидует. Забрал Ким Тэхёна у всех, у кого был шанс, практически смог укротить его. Хотя это спорный вопрос. Вот, всеми желанный V, признанный самым красивым и сексуальным человеком во всех возможных списках, стоит на коленях и ублажает Мин Юнги. Сложно представить, сколько людей на Ким Тэхёна дрочат и представляют в своих фантазиях. Но он теперь живёт с Юнги. И он вечно красивый, можно говорить об этом тысячи раз, этого будет мало. С макияжем на сцене, без макияжа в постели, когда только проснулся, даже когда его глаза опухают от слёз, он не станет менее привлекательным.       То, что он переступил через свои принципы и сделал всё, чтобы не триггерить Юнги, так ценно, что хочется сделать то же самое в ответ. Тоже их математика? Неважно, главное, что они наконец-то пришли к какому-то общему мнению в важных вопросах, идут друг другу навстречу. Кажется, что это их ещё больше сблизило. Насколько ещё можно стать ближе? Хочется познать всю эту близость, испытать весь спектр чувств и эмоций с ним. Позитивные и негативные, успокаивающие и возбуждающие, больные и здоровые. Хочется написать очередную песню, вдохновлённую им. Можно ли написать целый альбом и назвать его «Ким Тэхён»? Слишком приторно для рэпера? Лучше назвать его «Психованная истеричка», но это тоже слащаво для Agust D.       Его вспухшие губы катаются по пульсирующему члену, его бархатный голос ласкает уши, его нежный язык играется с головкой и со стволом. На это можно смотреть вечно и не ослепнуть.       — Я без ума от тебя, Ким Тэхён, — говорит Юнги, поднимает его, чтобы прижать к стене и заглянуть в глаза.       — Ты ещё даже не кончил, — довольно и одновременно недовольно улыбается Тэхён. — Оскорбляешь…       — Без ума от тебя… — шепчет он в губы. Внутри бурлят дикие чувства, что-то разносится по венам, доставляя клеткам эйфорию. Доза наркотика по имени Ким Тэхён уже в крови. Хочется больше. С каждым разом всё больше. — Настолько, что хочу убить тебя и умереть вместе с тобой.       — Убей, — Тэхён обхватывает его член и крепко его сжимает, его опьянённые зрачки расширены, а это противоположно тому, какие они бывают у наркоманов. А они ведь точно наркоманы. — Я не буду сопротивляться, — он сжимает руку только крепче, чтобы Юнги ощутил допустимую боль. Она возбуждает.       — Обожаю, когда ты сопротивляешься, — признаётся Юнги, касаясь ладонью щеки Тэ. И Тэхён ластится о неё, на мгновение прикрыв глаза, такой нежный и послушный. Это тоже сводит с ума. Его перепады настроения и поведения, их эмоциональные качели никогда не дают соскучиться. — Обожаю, когда ты такой покорный.       — Обожаю, когда ты так смотришь на меня.       Несмотря ни на что, ради этого взгляда Мин Юнги Тэхён готов терпеть его характер, ругаться с ним и мириться постоянно. Он готов продать душу дьяволу ради этого. Юнги сжимает шею, душит и смотрит так, словно все его барьеры пали, будто он стал беззащитным, но так, словно сожрёт не только тело и душу, но ещё так, словно сделав это, сожрёт и самого себя. Внутри всё горит и бьётся в конвульсиях, когда он изнывает от желания обладать Тэхёном, уже обладая им. Хочется отдаться ему в такие моменты, пасть перед ним на колени и умолять о чём угодно, лишь бы он смотрел именно так. Только на Тэхёна.       — Скажи, что любишь меня, — зрачки Юнги бегают по тэхёновым.       — Ненавижу, — немного постанывая, произносит Тэхён, чем вызывает довольный смешок.       — Скажи, что ненавидишь, — крепче сжимает его шею Юнги, утопая в наслаждении.       — Люблю, — продолжает Тэ свое непокорное послушание, из-за чего Юнги вдыхает и выдыхает так, будто получил очередную желаемую дозу.       — Хочешь больно или нежно?       — Нежно.       — Значит будет больно.       — Знаю, — не выдерживает Тэхён и кидается запечатать его губы поцелуем.       Почему всегда так, непонятно, но это дико заводит. Мужской секс слишком простой, там лишь бы воткнуть член в дырку, скорее выдолбить всё и кончить, а бабский — делать то же самое, но с розовыми соплями и медленно. Сложно отнести секс Тэхёна и Юнги в одну из этих категорий.       Можно задохнуться, если так жадно пожирать языки друг друга. Тэхён может вырвать Юнги волосы, если так сильно продолжит тянуть их. Юнги может кожу Тэхёна разорвать, если так будет держаться за ягодицы и вводить пальцы в промежность. Было когда-то не плевать?       В эмоциональном порыве оба тянутся к дверке душа, но она не поддаётся. Было бы логично остановиться и открыть её нормально, но нет, лучше, конечно же, выломать её вместе со стенками, а потом споткнуться и упасть на раковину, чтобы зеркало разбилось вместе с этой раковиной. Кто из них ударился спиной и получит ссадины? Не так уж и важно. Вероятнее всего, когда отрезвеют, будут оба покалечены.       Юнги поднимает Тэхёна на руки, пока громко дышит и стонет от того, что Тэхён кусает мочку уха и всем телом языка проводит по шее, одновременно смахивая мелкие кусочки зеркала, прилипшие к спине Юнги. Она мокрая от воды или от крови? Руки Тэхёна поднимаются с его лопаток к лицу, пока чувствует, как падает на мягкую кровать. Его красные от крови пальцы оставляют пятна на губах и щеках Юнги. Но у Мина это вызывает только ухмылку, когда чувствует вкус железа на губах. Капельки медленно стекают по коже, пачкая постель, но это неважно. Её ведь немного. Хотя… было бы много, они бы вряд ли на данный момент остановились.       Будет ли Тэхён лежать спокойным бревном, пока его будут доводить до оргазма? Нет. Он поднимается и усаживается на Юнги, а тот прижимается к стенке кровати. Двигаться сам Тэхён умеет прекрасно, но Мин всё равно крепко держит его за бёдра, потому что нравится «видеть» ещё и руками, как он «танцует». Слепые люди так видят, прикосновениями, и можно понять, что они чувствуют и как ощущают этот мир, и сейчас этот мир замкнулся на Ким Тэхёне.       Тэхёново запрокидывание головы и довольная ухмылочка, пока стонет, дико возбуждают, так, что пора быть сверху. Правда, на постель его не уложить, раз он сопротивляется этому, не поддаётся, желая вот так играться сверху — приходится повалить его на пол. Опрокинуть тумбочку с включённым торшером? Не вопрос. Остаться без света? Можно, раз восход солнца окрашивает комнату розовыми красками.       Находиться в этой позиции долго не получится, потому что Юнги захотелось поднять Тэхёна, толкнуть его в стену и встать перед ним на колени, чтобы взять в рот его член. Неожиданно, как всегда. Тэхён хватается за столик, сгорая от удовольствия. Нельзя сейчас кончить. Рано. Он тянет к себе Юнги, чтобы продолжить дальше, и тот послушно поднимается, разворачивая Тэ, чтобы взять сзади. Больно, конечно, когда так внезапно и резко входит, безжалостно, но дико хорошо. Он укладывает Тэхёна животом на узкий столик, с которого тот вынужден снести всё, что на нём лежало, для удобства. Ронять всё вокруг — довольно привычная обыденность.       — Куда мне кончить? — оттягивает Юнги его скреплённые руки назад, касаясь своим прессом его спины. — Скажи.       — Куда хочешь? — оборачивается Тэ, потому что знает, что Юнги хочет поцеловать его в губы.       Мин хватается за тэхёнов член, продолжая двигаться, а Тэ кладёт свою руку на его. Он слишком хорошо ласкает член. Пусть Юнги кончает, а самому хочется сделать это позже, когда будет сверху, когда оседлает его, но раз Юнги дрочит ему, то явно хочет получить оргазм вместе.       — Кончи, — требует Юнги, шепча в ухо. — Мне нравится, чувствовать как твой член дёргается в моей руке.       Тэхён молчит, пытаясь себя сдерживать, но чёртов Мин Юнги любит контролировать его сперму. То говорит терпеть, то торопит. Вроде сам был готов, но как всегда передумал. И как всегда ему сложно сопротивляться во время секса. Но Тэ не планировал делать это сейчас.       — Зачем сдерживаешься? — спрашивает Юнги. — Это всего лишь первый раз. В следующий можешь…       — Уже утро, Соджун сейчас приедет, а я не успел сказать ему, что ты вернулся из… — не может договорить Тэ, потому что тело напоминает о том, что хочет расслабиться. Да, обычно они не один раз занимаются сексом, поэтому можно воплотить множество желаний в реальность, учитывая предпочтения каждого, но внешние обстоятельства существуют, и достаточно времени для этого они найти сегодня не смогут, по крайней мере с утра.       — Пусть хоть пресса сюда нагрянет, ты не выйдешь отсюда, пока не опустошишь свои яйца до последней капли. Прямо сейчас.       — Не контролируй мою сперму… — мычит Тэ.       — Если я хочу, чтобы ты кончил, то ты кончишь, — сжимает Мин его член.       Тэ хватается за его руку, ожидая тем самым Юнги, и напрягается, больше не имея сил сдерживаться.       — Ты сбил меня с ритма, — продолжает Мин двигаться. — Теперь терпи.       — Ты серьёзно? — жмурится Тэхён. Надо было кончать, когда он просил, а теперь он чисто из принципа не даст это сделать без него. Вот кто тянул за язык?       Юнги выходит зачем-то, разворачивается, непонятно, что он делает, но открыть глаза Тэ не пытается. Он не может. Ему нужно сконцентрироваться, чтобы дождаться Юнги и…       Нет, это физически невозможно, потому что член чувствует губы Юнги и его язык на себе. Даже если бы Тэхён сильно хотел, не смог бы сдержаться. Но становится легко. Тело выдохнуло. Можно открыть глаза и увидеть, как Юнги заботливо дарит ему сладкий оральный «эпилог». Снова не удалось его предсказать, раз они сегодня катаются на эмоциональных качелях. Будет потом ругать? Они вечно спорят из-за всего, но интимная часть жизни… Да, здесь Тэхён всё-таки согласен с ним, хоть и не всегда это признаёт. Юнги может делать то, что хочет, потому что он всегда в итоге приносит сплошные оргазмы. Кончать Тэхён может сам, когда мастурбирует, а когда занимается сексом с Юнги, это его «работа»: довести Тэхёна до кондиции. Так же и в обратную сторону. Это же простая математика.       — Нафига Соджуну сюда? Небось и Намджуна притащит? — спрашивает Юнги, пока сидит на корточках и поправляет свои потные волосы.       — Он не знает, что ты приехал, — смотрит Тэ на время. — Соджун переживает, хотел поддержать меня, пока тебя нет.       — Сначала я кончу, потом всё остальное, — ноет Юнги, плюхаясь на кровать. — Ты пока в минусе. Отрабатывай.       Можно теперь и Тэхёну немного поиграть в свою игру. Он в любом случае сейчас должен довести своего парня до кондиции. Кто придёт — неважно; что случится — неважно; господин Мин Юнги не выйдет из этой спальни, пока не увидит, как его сперма вытекает из задницы или изо рта Тэхёна. Не совсем корректно. Изо рта она не должна вытекать.       Тэхён усаживается на него, принимая свою любимую позу наездника, и с хитрой улыбкой ждёт реакции.       — Задумал что-то садисткое? Вперёд, — интересуется Мин заинтригованно, но с другой стороны сейчас хочется просто расслабиться. — Я и так в крови.       — Не хочешь побить рекорд?       — Марафон хочешь устроить, душа моя? — поглаживает Юнги его бёдра. — Меня надолго хватит.       — Нет, любовь моя, — Тэхён хватает его запястья и опускает на постель. — Как долго ты можешь продержаться, не кончая?       Как долго? Юнги практически кончил — Тэхён его сбил, поэтому не вышло, но ему недолго осталось. К сдерживанию он в данный момент нисколько не готов, и им просто манипулируют, чтобы помучать, правда Юнги ведётся на это добровольно. Надо же победить, как всегда. И он это сделает, по крайней мере, попытается, хотя если и не продержится долго, то в любом случае поражение будет сладким.