Как падали с неба кометы

      Июльское солнце слепило глаза, заставляя жмуриться и сонно ворочаться, выискивая лучшее положение, чтобы скрыться от назойливых лучей. Загорелая кожа покрылась испариной, волосы неприятно липли ко лбу. В комнате было слишком душно, старенький вентилятор почти не справлялся с аномальной жарой, превышающей тридцать градусов.              Парень не желал упускать этот сон, упорно игнорируя звуки за дверью, неминуемо приближающиеся с каждой секундой.              - Чонгуки? – Тихий стук в дверь отдаёт в виски, а последующий щелчок ручки и скрип заставляют застонать. – Ты ещё не проснулся?              - Ещё пять минут, мам. – Голос хрипит после сна, глаза всё ещё не могут открыться, когда Чонгук чувствует тёплые пальцы на своём лице, убирающие влажные пряди. Он ластится к этому прикосновению, вызывая улыбку у маленькой женщины, склонившейся над ним.              - Мы опоздаем. Я приготовила твои любимые панкейки.              - Мхм..ай! – Всё же приходится резко вскочить, когда вместо ласковых поглаживаний, он достаточно агрессивно получает по лицу. – Кошмар! А ну иди сюда! – Чёрный кот проворно скрывается за дверью. Топот его лап, которые только что избили??! ни в чём неповинного парня, слышен уже в другом конце квартиры. – Шерстяной у…              - Шшш.. – Мама заботливо поглаживает его по румяной щеке, подвергшейся нападению, и обречённо вздыхает. – У него сегодня игривое настроение.              - Когда-нибудь я надеру его пушистый зад.              - Не сегодня, милый. Молочный коктейль?              - Клубничный?              - Иди в ванную, жду тебя на кухне. – Она оставляет на лбу лёгкий поцелуй и подхватывает разбросанные по полу вещи, забирая их с собой и оставляя дверь открытой. Пушистое исчадие ада осторожно выглядывает из-за угла и вопросительно мяукает, смотря прямо Чонгуку в глаза.              - Ещё ни разу не пожалел о том, что назвал тебя именно так. – Чонгук выдерживает пронзительный взгляд и всё же поднимается с кровати, поглядывая на кота, который медленно движется в его сторону, прижимая уши. Парень закатывает глаза и в два шага преодолевает расстояние между ними, присаживаясь на корточки и поглаживая его по голове и спинке, отчего тот выгибается и шумно плюхается на пол, подставляя брюшко. Чонгук забывается лишь на мгновенье, за что получает пару царапин от когтей и острых зубов, когда у Кошмара снова резко меняется настроение. Он стонет, проклиная тот день, когда услышал жалобное мяуканье в глубоких сугробах три года назад и сжалился над маленьким беспомощным комочком, притащив его домой. Теперь же следы от его когтей и зубов стали неотъемлемыми атрибутами образа Чонгука.              Он проводит в ванной гораздо больше времени, чем рассчитывал, но зато, когда он выходит к родителям на кухню, мама даже не находит слов, чтобы отругать его. Обычно торчащие во все стороны тёмные волосы сейчас уложены и открывают лоб, футболка отлично подчёркивает подтянутую фигуру, вместо драных джинс – обычные прямые. Но всё же есть кое-что, за что его отчитывают каждый раз.              - Чонгуки, на улице же такая жара, а ты снова в чёрном. – Он лишь закатывает глаза на это и садится уминать завтрак. – К тому же такой повод, я думаю, это может..              - Мы говорим об этом слишком много, мам. – Он перебивает и виновато улыбается. - Мне так комфортно.              - Оставь его, милая. – В разговор вклинивается отец, поправляя галстук на белой рубашке. – Нам уже пора. Сын, заканчивай, а я пока сложу вещи в машину.              Уже сидя в машине, расслабляясь под освежающим кондиционером, он задумывается над тем, что совершенно не знает как себя вести. Чонгук не был затворником, но с двоюродным братом практически не общался в силу серьёзной разницы в возрасте. Сегодня Джин выпускался из университета, и семья Чон ехала туда, чтобы поздравить его. Он помнит, как проводил время с братом на семейных сборищах, когда они были детьми, но как только Джин повзрослел, он практически перестал посещать их, отдавая предпочтения тусовкам с друзьями, которых Чонгук видел только на фотографиях на фейсбуке.              Пробки на дорогах заставляли его родителей нервничать, когда Чонгук только радовался лишнему времени до встречи с братом и его компанией. Он сам не понимал, почему так волнуется, но, если задуматься, то всё было просто – он скучал по брату и хотел снова с ним общаться, не смотря на то, что общего у них, скорее всего, было мало. Возможно, его считали ещё ребёнком, потому что он учился в старшей школе, где, к слову, осталось отмучиться последний год.              Когда они наворачивают уже второй круг по парковке университета в поисках свободного места, сомнений в том, что они опоздали, не остаётся, поэтому в торжественном зале, наполненном выпускниками и их семьями, удаётся лишь выглядывать из-за широких спин чьих-то родителей. Чонгук бегает глазами по залу, ища знакомую фигуру в мантии выпускника, и, когда находит её, невольно улыбается. Джин очень изменился с их последней встречи, стал мужественнее и похорошел. Его всегда все обожали за его непосредственность и странноватый юмор, но сейчас он видел в глазах родителей гордость, когда тот поднимался на сцену и жал руку директору университета, занося красный (удивительно!) диплом над головой и широко улыбаясь.              После окончания торжественной части в коридорах толпились семьи, поздравляющие выпускников, и чета Чон присоединилась к родственникам Ким, обмениваясь любезностями и объятиями. Джин не торопился к ним, его окружили друзья – парни и девушки, портя его идеальную укладку и делая дурацкие селфи. Чонгук завидовал этой неподдельной радости – перспектива ещё год учиться в школе его отнюдь не радовала.              - Чонгук, ты так повзрослел! Боже, эти мышцы! – Тётя схватилась за сердце в притворном приступе восторга.              - На каникулах он не вылезает из спортзала. – Отец похлопал сына по плечу и кивнул в сторону племянника. – Ну, а что Джин? Какие у него планы?              - Ох, не спрашивайте. Он хочет какое-то время отдохнуть, возможно, слетать в путешествие с друзьями. Можно подумать, он не делал этого во время учёбы!              - Опять критикуешь меня, мама? – Джин ворвался в разговор вместе с десятком своих друзей, которые весело поздравляли его родителей и обнимали их менее формально, чем семья Чон до этого. Чонгук подумал, что, должно быть, они хорошо знакомы, их общение было тёплым и искренним. – Чонгук, на минуту. – Когда все обменялись формальностями, Джин утащил его в сторону, загадочно улыбаясь. – Совсем взрослый стал. – Он смахнул несуществующую слезинку со своей щеки и рассмеялся со смущённого лица младшего. – Ладно, сейчас нам предстоит пережить семейный обед. – Джин медленно выдохнул, прикрывая глаза и положив руку на грудь. Возможно, он немного переигрывал. Возможно, это досталось ему от матери. – Но потом, - он заговорщицки подмигнул и ухмыльнулся, - мы собираемся как следует это отметить.              - Как следует? – Чонгук выгнул бровь, складывая руки на груди. - И кто мы?              - Чонгуки, не будь ханжой. Друзья закатывают вечеринку на побережье, они сняли домики и всё такое. Пожарим курочку, немного выпьем. – Он пожал плечами. – Ты ведь уже большой мальчик. Мои друзья хотят познакомиться с тобой. – Чонгук проследил за ним взглядом, когда Джин повернулся и помахал своей компании, показывая им пальцы вверх после.              - Ладно. Но утром мне на тренировку.              - Даже не думай об этом. Утром ты всё ещё будешь сидеть с нами у потухшего костра и потягивать джин из праздничных стаканчиков. – Чонгук поморщился на этих словах. Не то, чтобы он никогда не пил, напротив – подобный опыт в совсем ещё ранние годы навсегда останется в его памяти. Предложение Джина радовало и пугало одновременно. Но, возможно, это был единственный шанс, чтобы наладить общение, на котором Чонгук уже успел поставить крест.       

***

             На пляже Хэундэ в такое время не протолкнуться, жители Пусана спасаются от жары, подставляясь ветру и злоупотребляя кремами от загара. Найти шумную компанию не составило труда: со стороны одноэтажных домиков грохотала музыка, деревянная сцена с небольшим возвышением была у самой кромки воды, на ней находился диджейский пульт, всюду сновали парни и девушки в купальниках и с бокалами в руках. Солнце ещё держалось высоко в небе, запах соли оседал на влажной коже.              Джин толкал речь в микрофон, уже явно захмелевший, благодарил друзей и свою семью, которая, кстати сказать, участвовала в этом балагане и чокалась за сына вместе с его друзьями - их было гораздо больше, чем Чонгук мог себе представить.              - А вот и мой младшенький братишка! – Когда он подошёл совсем близко, Джин встретился с ним взглядом и ухмыльнулся, оставляя микрофон, чтобы подойти ближе. В этот момент брюнету, возможно, захотелось провалиться сквозь землю, но он лишь тяжело вздохнул, разочарованно качая головой. - Хэй, расслабься. – Джин был уже без микрофона и с оголённым торсом, в руках - что-то напоминающее мохито, а на голове – бандана. Его розоватые волосы были влажными: наверное, он уже успел искупаться. – Я хочу подружиться с тобой, но если ты будешь смотреть на всё как загнанный зверь, то разгонишь всех моих друзей. Дай им шанс. – Он похлопал младшего по плечу. – Дай шанс мне.              - Хорошо. – В конце концов, он ничего не теряет. – Ты говорил что-то про джин?              - С тоником? – Старший снова улыбнулся и остановил девушек, идущих в сторону импровизированного бара. – Хайрим, захватите нам два джин-тоника, с меня должок! – Он подмигнул им, крича уже отдаляющимся подругам: - Больше джина, меньше тоника!              Через пару минут девушки вернулись с бокалами в руках. Высокая блондинка – Хайрим – сразу же пристроилась к Джину, который закинул руку ей на плечо.              - Я Марина. – Вторая девушка была совсем маленького роста. Если первая похожа на модель, то эта была слишком миловидной. – Твой джин-тоник. – Она протянула ему стакан, покрытый конденсатом, и Чонгук сразу же припал к нему губами, глотая холодную спасительную жидкость и игнорируя трубочку.              - Я Чонгук, прости. – Она рассмеялась, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках.              - Всё в порядке. Сегодня очень жарко.              - Я найду тебя чуть позже, и мы поговорим, хорошо? – Джин кивнул ему, чмокнул Марину в щёку и потянул Хайрим за собой, переплетая их пальцы.              - Они встречаются? – Чонгук проводил их взглядом.              - Это..сложно. – Марина неуверенно улыбнулась и заправила каштановые пряди за уши. – Джин, он.. Вы не особо близки, да?              - Мы долгое время не общались. Честно говоря, не знаю, что я здесь делаю.              - С ним невозможно не поладить. Порой он излишне громкий и самоуверенный, но не плохой. – Она присела на край сцены, свешивая вниз ноги, и устремила взгляд к морю, где сейчас плескалась большая часть компании.              - Думаю, ты знаешь его гораздо лучше меня. – Чонгук опустился рядом, щурясь от палящего солнца.              - Мы дружим уже несколько лет, но никому не узнать тебя настоящего, если ты сам не захочешь, так?              - У нас слишком серьёзный разговор для вечеринки. – Они улыбнулись друг другу и замолчали на время, наблюдая за веселящимися друзьями.              - Смотри, вон тот шатен, который бегает по пляжу с водным пистолетом – Хосок. Он - душа нашей компании. Может показаться, что он вечно веселится, потому что его улыбка самая солнечная, но лучше не зли его - он страшен в гневе. Тот, кого он только что намочил – Юнги. – Чонгук переводит взгляд на черноволосого парня, бледного и с равнодушным выражением лица. Он даже не пытался увернуться от друга, казалось, ему не было до этого дела. – Он выпустился вместе с Джином в этом году. Чаще молчаливый, иногда излишне саркастичный, но если бы кому-то можно было доверить жизнь, все бы выбрали именно его. С ним спокойно и безопасно. Его безразличие - лишь маска, на самом деле он очень эмпатичный человек. – Марина замолчала, делая глоток своего апероля, и откинулась на локти сзади, с особой любовью улыбаясь друзьям, о которых говорила. – Парень, который наблюдает за ними и фэйспалмит, вон там, - она указала на высокого блондина на шезлонге с книгой в руках, - Намджун. Эрудит, но у него всё валится из рук, будто мозг настолько сосредоточен на мыслительных процессах, что на контролирование собственного тела уже не остаётся сил. И Джин - главный красавчик университета. Они вчетвером словно братья. Лучшие друзья.              - А ты? Тоже учишься с ними? - Марина уверенно кивает.              - Они – моя семья. Ещё Хайрим и Йонг. Так вышло, и, надеюсь, это навсегда.              - Тогда кто все эти люди? – Он указал на остальную массу, составляющую абсолютное большинство.              - Однокурсники и коллеги. Друзья друзей. Если рассказывать про каждого, нам придётся остаться тут до рассвета, а тебе понадобятся блокнот и ручка – так всех не запомнишь. – Она снова повернулась к нему и отставила бокал в сторону. – Не хочешь искупаться?              - Я не взял плавки.              - Думаешь, это кого-то волнует? – Она спрыгнула со сцены и повернулась к нему с мягкой улыбкой. – Постарайся отдохнуть сегодня. Порадуй брата. Будет весело, вот увидишь.              Спустя минуту Чонгук уже скидывал футболку и джинсы на белый песок, забегая в воду вместе с Мариной и попадая под «обстрел» Хосока, который нашёл себе новые цели. Он думал лишь о том, что иметь большую компанию, наверное, здорово. Он думал о том, что иметь брата, наверное, здорово. У Джина их было трое.              Чонгук искренне хотел стать четвёртым.              

***

             Небо окрашивалось в розоватые оттенки, создавая живописную красоту вокруг. Водная гладь рябила, переливаясь под садящимся солнцем как на лучших картинах моринистов.              Чонгук кутался в полотенце на берегу, наблюдая за удивительной природой, когда к нему подсел Юнги.              - Чонгук, значит? – Он тоже был весь в чёрном, Чонгук видел, как друзья пытались затащить его в море, но потерпели неудачу.              - Юнги? – Старший усмехнулся и устремил взгляд вдаль.              - Марина уже всё тебе рассказала?              - Почти ничего на самом деле.              - Ты можешь сам узнать больше. Думаю, Джину это важно.              - Вы все говорите мне о Джине. Но сам он уделил мне лишь пять минут.              - Думаешь, ему плевать? – Юнги повернулся к нему, изучая точёный профиль.              - Я не это хотел сказать. – Младший вздохнул и потупил взгляд. Почему-то именно с Юнги он почувствовал ту самую разницу в возрасте.              - Послушай, – он замолчал, выуживая и кармана пачку сигарет. – Школьникам не предлагаю.              - Откуда ты знаешь, что я школьник?              - Тебе восемнадцать, ты отлично учишься, занимаешься спортом и в детстве часто дрался с Джином. Этот шрам, - он указал на скулу Чонгука, - его рук дело, так? Мы знаем многое, даже то, что у тебя есть грёбаный кот, которого зовут Кошмар. А теперь подумай ещё раз, плевать ли на тебя твоему брату. – Чонгук застыл после этих слов, чувствуя себя виноватым. Да, Джин не изъявлял желания общаться с ним, но и Чонгук всё это время ни разу не написал ему без повода. Более того, он не мог похвастаться даже поверхностными знаниями о брате, чтобы рассказать о нём своим знакомым.              Он поднялся на ноги и повернулся к вечеринке, натягивая одежду на всё ещё влажные боксёры. Все толпились на сцене, самопровозглашённые диджеи сменяли друг друга за пультом, парни и девушки, уже более одетые, двигались в такт битам, продолжая заливаться алкоголем. Джин о чём-то говорил с Мариной, потягивая очередной коктейль, когда к ним подошли ещё двое парней, которых Чонгук раньше не видел.              - Чёрт. – Юнги тоже подорвался, направляясь в сторону Джина.              - В чём дело? – Чонгук догнал его, рассматривая новые лица. Один из них был высоким брюнетом, смазливым до ужаса. Второй стоял спиной, поэтому Чонгук смог заметить только невысокий рост и белые волосы, зачёсанные назад. Они будто выделялись среди всех, все такие стильные и еще что-то… - Кто они?              - Новые знакомые Джина. – Тем не менее, Юнги смотрел на них недоброжелательно настолько, что Чонгуку никогда не захотелось бы оказаться на их месте.              - Значит, всё в порядке?              - Пока да.              Юнги остановился рядом с Джином, заставляя парней чуть отодвинуться, чтобы дать ему больше пространства. Чонгук решил не лезть в это, наблюдая со стороны. Парни дружелюбно улыбались, но улыбки не доходили до красноватых глаз. Определение, которое он не смог подобрать сразу, уже вертелось на кончике языка. Несмотря на стильные укладки и модные шмотки, они выглядели уставшими.              - Чонгук, иди сюда! – Джин позвал его, указывая на парней. - Это Тэхён, мы учились в одном универе. – Младший улыбнулся и пожал протянутую руку. – А это, - он указал на второго парня, - Чимин. Он только что приехал из Сеула, чтобы поздравить нас! Мой брат, – Джин потрепал его по мокрым волосам, - Чонгук.              Ладонь Чимина была холодной. Рукопожатие было секундным, но этого хватило, чтобы мурашки пробежали по позвоночнику. Рваные джинсы открывали кожу бёдер и коленей, футболка с кислотным принтом была велика на пару размеров, в ушах – множество серёжек, татуировки на предплечьях и абсолютно безразличный взгляд.              - Все собираются у костра. Займи мне место, я сейчас к тебе приду. – Джин улыбнулся Чонгуку, указывая в сторону, где парни уже разжигали костёр в специально отведённом для этого месте.              - Джин. – Юнги хмурился, но больше ничего не говорил.              - Остынь.              - Я пойду с вами. – Он недобро зыркнул на Тэхёна, на что тот лишь усмехнулся, но так и не удостоил его взглядом, ковыряясь в своём телефоне.              - Как скажешь.              Чонгук проследил за их спинами, пока они не исчезли из поля зрения. Что-то было не так. Он чувствовал это.              - Кажется, тебе нужно выпить ещё.              - Что? – Чонгук обернулся к Марине, стоящей у него за спиной.              - Снова этот серьёзный вид. – Она покружила пальцем у своего лица. – Давай сделаем тебе коктейль и пойдём к остальным.                     У костра лежали сухие брёвна, которые использовались в качестве сидений. Парни жарили мясо, Хосок рассказывал «страшные» истории, словно они были в детском лагере. Когда вернулся Джин, он был в ещё более приподнятом настроении, как и его спутники. Они смеялись до слёз над чужими шутками, и только Юнги оставался мрачным. Буквально из ниоткуда он достал гитару и начал тихо перебирать струны, не обращая никакого внимания на компанию друзей, которая в какой-то момент начала петь, достаточно слажено для такого количества людей. Вероятно, они делали это не впервые. Песня Coldplay «Fix you» очень подходила к атмосфере, когда ночь сменяла вечер, а на небе появлялись первые звёзды. Чонгук удивился, насколько среди множества голосов выделялся голос брата, мелодичный и чистый. Приятный и родной.              - Мне жаль, что всё так вышло. – Не дожидаясь окончания песни, Джин всё же подсел к нему, пряча ладони между колен и не отрывая глаз от потрескивающего костра.              - Наверное, мы оба в этом виноваты.              - Просто в какой-то момент мне хотелось тусоваться со сверстниками. Первый алкоголь, первая сигарета, первая девушка. Друзья, которые такие же, как я. Которые понимают меня. Знаешь, - Джин вздохнул и закинул голову, любуясь небосводом, - ты всегда был пай-мальчиком.              - Это не так.              - Возможно, я знал бы это, если бы был внимательнее к тебе. Дело в том, что я не был таким. Я очень хотел ворваться во взрослую жизнь. А когда понял, что потерял тебя, уже не знал с чего начать.              Они сидели молча какое-то время, и Чонгук чувствовал какую-то тянущую тоску по брату, которого на самом деле совсем не знает.              - Думаю, это хорошее начало. – Джин повернулся к нему, вопросительно приподнимая брови, но когда понял, что имеет в виду Чонгук, улыбнулся и опустил голову на его плечо.              - Нет, серьёзно, сколько можно слушать эти унылые мелодии от Юнги?! – Спустя время Джин поднялся и упёр руки в боки. – Передайте мне гитару!              - Нееет, ты же не умеешь играть! – Хайрим закрыла лицо руками, когда Джин оскорблённо посмотрел на неё.              - Кто сказал, что это мне? – Гитара оказалась на коленях Чонгука быстрее, чем он понял, что происходит. – Давай, братишка.              Все подхватили идею Джина и стали скандировать имя Чонгука, когда он смотрел на них неуверенно, но как только пересёкся взглядом с Мариной, поднявшей кулачки в знак поддержки, немного расслабился. Что ж, откуда Джин узнал про его увлечение гитарой и прочую самодеятельность остаётся только догадываться. Он прочистил горло и взглянул на брата.              - Я не знаю весёлых песен.              - Пой, что хочешь.              

(PAPER HEARTS (cover) by JK Of BTS)

             Чонгук знал, что был не особо хорош в этом, но вместе с первыми аккордами тело расслабляется, а глаза невольно прикрываются, чтобы вжиться в атмосферу песни. Весь сегодняшний день он слишком много думал. О Джине, друзьях, о будущем. Но чувствуя под пальцами гриф гитары, слыша отдалённый шум волн и треск костра, он как никогда понимал, что именно сейчас он проживает свою жизнь.       Он никогда уже не будет моложе.       Так почему бы не жить настоящим? Забыть на время об обидах и планах на будущее, учёбе и завтрашней тренировке. Почему бы не сделать шаг Джину навстречу? Пустить его ближе и прожить это лето так, будто оно последнее в жизни?       Со временем всё меняется, и, порой, трудно поймать момент, когда ты становишься тем самым взрослым, который разбирается с проблемами и принимает важные решения. Следующий год будет тяжёлым: экзамены, выпускной и поступление в университет, но сейчас он всё ещё школьник.              Когда, если не сейчас?              Мысли сменяют друг друга, заполняя собой всё пространство в голове, слова песни льются на автомате, когда посторонние звуки наоборот смолкают. Чонгук хмурится и дёргается, снова ощущая мурашки, то ли от холода, то ли от...       Он открывает глаза на втором куплете, натыкаясь на острый взгляд карих глаз. Чимин сидит напротив, широко расставив ноги и затягиваясь терпкой самокруткой. Рука плавно поднимается в воздух, пухлые губы почти нежно обхватывают фильтр, глаза немного щурятся под глубокий вдох. Густой дым на мгновенье размывает его образ, неспокойное пламя костра пляшет на сосредоточенном лице оранжевыми бликами, отражаясь в полуприкрытых глазах, которые смотрят так, будто видят насквозь. Весь его вид вызывал необъяснимую тревожность, и, не имея сил больше выдерживать пронзительный взгляд, Чонгук снова прикрыл глаза, допевая последний припев и откладывая гитару в сторону под громкие возгласы и аплодисменты.       Снова удаляясь к морю, стараясь остыть и прийти в себя, он не мог объяснить, почему один взгляд этого парня был таким пугающим. Двоякое чувство томилось внутри, разжигая нездоровый интерес, но всё ещё подпитывая тревожность. Сегодня что-то безвозвратно изменилось, и сейчас, стоя на берегу и смотря на яркие звёзды, Чонгук чувствовал себя как никогда свободным. Завтрашнюю тренировку он впервые в жизни пропустит, потому что этого хочет он сам. Пока он не будет думать о будущем, позволяя себе лишь одно обещание.       Это лето будет особенным.