Как падали с неба кометы

      Рассвет наступил слишком внезапно для Чонгука. Казалось, ночь была слишком короткой, но в то же время наполненной событиями, а главное – раздумьями под чёрным небосводом, усыпанным мириадами звёзд.              Чонгук никогда не интересовался звёздами, не смотрел подолгу в небо, не загадывал глупых желаний. Наверное, он считал это пустой тратой времени, но кое-что изменилось в этот день.              Внимательный взгляд Чимина будто преследовал его по пятам, хотя, сколько бы Чонгук не наблюдал за ним, тот больше не удостаивал его вниманием. Так было спокойней, так можно было изучать его без стеснения и страха быть пойманным, но на вопрос, зачем ему это, пока что не было ответов.              Чимин был не таким как все. Улыбался слишком широко, так, что глаза превращались в узкие щёлочки. Смеялся слишком громко, содрогаясь всем телом. Был дружелюбен буквально с каждым, кто оказывался в поле его зрения, поддерживал беседы и неспешно тянул ром прямо из горлышка небольшой бутылки. Всё менялось, как только он извинялся перед собеседниками и разворачивался в сторону леса – его лицо становилось безразличным, будто даже глаза теряли блеск. Он возвращался всегда быстро, садился у костра и неизменно закуривал самокрутку, запах которой со временем стал даже приятным. Его пальцы были короткими, но ловко скручивали папиросную бумажку вокруг фильтра и табака без помощи машинки, язык нарочито медленно проходился по липкому краю, чтобы спустя секунды удовлетворённо выдохнуть с закрытыми глазами после долгой затяжки.              Чонгук никогда не курил. Пробовал ещё в школе, закашлялся, покраснел и с отвращением избавился от дешёвой сигареты, дойдя до ближайшей урны. Смотря на Чимина, ему хотелось попробовать снова, почувствовать то, что чувствует он, когда блаженно откидывается на песок, подложив свободную руку под голову и выдыхая дым вверх.              Интересно, он тоже смотрит на звёзды в такие моменты?              Он курит долго и со смаком, облизывает пересохшие губы и, Чонгук уверен, наслаждается процессом и коротким одиночеством. О чём он думает, когда долгие минуты смотрит на костёр после? Словно видит в нём то, что скрыто от чужих глаз. И почему так волнительно подойти к нему и заговорить? Оказаться среди многих, кто видит его улыбку с расстояния вытянутой руки, быть тем, за кого он ухватится, когда в очередной раз рассмеётся с дурацкой шутки Джина.              - Нужно чаще приезжать к морю. – Джин нашёл его, когда Чонгук делал фотографии встающего солнца на пустующей сцене. Впрочем, именно тогда телефон пиликнул в последний раз, прежде чем батарея окончательно разрядилась.              - У тебя впереди целое лето. – Чонгук убрал телефон в рюкзак и закинул его на плечо.              - У нас. – Старший нерешительно опустил взгляд и спрятал руки в карманах джинс. – У тебя же каникулы, верно? Мы могли бы..проводить больше времени вместе. Ребята часто придумывают что-то интересное, не подумай, что мы просто напиваемся каждый раз.              Младший усмехнулся, внимательно вглядываясь в лицо старшего брата, словно проверяя его на искренность. Как бы там ни было, это лучше, чем терять лето в душной комнате и ближайшем спортклубе.              - Ты можешь брать друзей, если тебе так будет комфортнее. Надеюсь, ты уже успел здесь с кем-то пообщаться?              - Эм.. Да. – Вообще-то он практически всё время провёл в компании Марины и Юнги (когда он уставал от общения, и ему хотелось просто помолчать).              - Марина искала тебя. – Будто прочитав его мысли, Джин расплылся в лукавой улыбке.              - Я думал поехать домой.              - Ты знаешь, эти домики вдоль побережья наши на две ночи, так что.. Вообще, большинство уже разбрелось по комнатам, но думаю, мы сможем найти тебе свободную.              - О, нет, спасибо. Я не планировал оставаться, хочу в душ и переодеться.              - Ты приедешь вечером? – Чонгук не раздумывал над ответом.              - Да. Высплюсь и до заката буду здесь.              Джин застенчиво улыбнулся и протянул руки вперёд, намекая на объятья. Чонгук усмехнулся и закатил глаза, но всё же притянул его за талию и неловко похлопал по спине.              

***

             Чонгук проспал слишком долго (ранний подъём накануне сделал своё дело) и да, все его убеждения по поводу тренировки не сработали, поэтому измотанный, он подъезжал к пляжу, когда уже стемнело. Небо затянуто тучами, по окнам такси стучит дождь. Он сильнее кутается в объёмное худи и нехотя выбирается из тёплого салона, прячась под капюшоном и бегом добираясь до ближайшей беседки, освещённой тусклым фонарём. Вокруг почти тихо, море неспокойно, из домиков неподалёку слышна музыка. Нетрудно догадаться, что сейчас все прячутся под крышей и, наверняка, играют в игры на раздевание или алкоголь. Почему-то он ощущает умиротворение, наблюдая за дождём в проёме беседки, пока органы чувств не улавливают тихое копошение и…этот запах…              Парень резко оборачивается, замечая в другом конце беседки невысокую фигуру, охваченную призрачным облаком сероватого дыма. Хватает одного взгляда, чтобы понять, кто это. Внезапно спокойствие заменяется нервозностью, и идея вернуться под разгулявшийся ливень не кажется такой уж плохой.              - Я напугал тебя? – Чимин всё ещё в тени, поэтому младший не может видеть эмоций на его лице, но свои скрыть не в силах. Сердце бьётся чуть ощутимее, чем обычно, и он знает, что сейчас его глаза широко распахнуты, а губы чуть приоткрыты из-за сбившегося дыхания.              - Почему ты не со всеми? – Очевидный вопрос слетает с его губ неожиданно, но это именно то, что он хочет знать. В ответ раздаётся тихий смешок, а потом фигура приобретает более явные очертания, когда Чимин подходит ближе. Тёплый свет делает его черты мягче, и Чонгук зависает на красивом лице, рассматривая тени от ресниц на высоких скулах. Комок нервов в груди чуть распускается, чувство тревоги медленно покидает его, когда блондин слабо улыбается.              - Иногда мне нужно несколько минут, чтобы.. – он облизывает пересохшие губы, и Чон прослеживает этот жест своим взглядом, - не знаю, побыть с собой? – Старший пожимает плечами и тушит самокрутку под дождём, вытягивая руку из беседки, немного задерживая её там, словно это ощущение от холодных капель доставляет ему удовольствие. – Я вышел подышать на пару минут, но начался дождь.              Чонгук не знает, что ответить на это, поэтому просто поджимает губы и, наконец, отводит взгляд, устремляя его на свои кроссовки. Капли срываются с успевшей промокнуть чёлки и скользят по щекам и шее, скрываясь за воротником толстовки и вызывая неприятные мурашки. Они молчат какое-то время, ожидая, пока ливень перестанет быть таким агрессивным. Какой-то посторонний звук отвлекает их и заставляет обратить внимание на фонарь, о который бьётся большой мохнатый мотылёк. Чимин вздрагивает и отступает на шаг назад.              - Боишься мотыльков? – Чонгук возвращает удивлённый взгляд, когда Чимин снова усмехается и откидывает волосы назад.              - Просто предпочитаю, чтобы они не приближались ко мне. Возможно, кто-то считает их милыми, но, по-моему, они выглядят как монстры-убийцы. Ничего личного, парень. – Последнее он адресует мотыльку, поднимая руки в извиняющемся жесте. Младший не сдерживает хихиканье, и в смиренной тишине оно звучит особенно звонко. Капюшон слетает с головы, высвобождая густые пушистые локоны, нос привычно морщится от смеха.              - Прости, - когда он успокаивается, то виновато смотрит на Чимина, натыкаясь на тот самый серьёзный внимательный взгляд, - я не хотел задеть тебя, просто..они правда милые.              - Как скажешь. – Блондин отвечает после секундной заминки, немного хмурясь, и чуть трясёт головой, будто пытаясь прийти в себя. Неловкость не может не возникнуть, и Чонгук мысленно бьёт себя по голове за такую неосторожность.              (включаем The 1975 – Robber, ссылка на Spotify перед частью)              Их спасают визги со стороны пляжных домиков. Небольшая компания выходит под дождь, и Чонгук может различить в ней знакомый силуэт брата. Кто-то кружится под ливнем, пара людей наперегонки бежит к морю. Звуки музыки становятся громче, когда Хосок тоже вываливается на улицу с колонкой наперевес и устраивает дикие танцы, подключая ещё людей.              Джин, мокрый насквозь, возникает буквально из ниоткуда, зловеще улыбается и одним рывком вытаскивает парней из их укрытия. Чонгук уже хочет вывалить на него гневную тираду, но брат выглядит таким счастливым, что ему приходится только смириться со своей участью и обречённо закатить глаза, следуя за ним в гущу событий. В его руке оказывается бутылка чего-то крепкого, и он, не задумываясь, делает несколько больших глотков, морщась и утирая губы рукавом толстовки. Вокруг царит беззаботность, он понимает это по расслабленным и улыбчивым лицам людей, которые радостно машут ему в приветствии, а кто-то даже чуть не сшибает, увлекая в удушающие объятья (отойдя от шока, он поймёт, что это всё ещё Джин). Из колонки льётся The 1975 – Robbers, из бутылки - кажется, ром.              Хайрим пытается расшевелить Юнги, Намджун извиняется перед Мариной за то, что отдавил ей ногу, а Чимин подмигивает ему и широко улыбается, пока его снова не отвлекает Джин, пытаясь уломать на медленный танец. Мир вокруг замедляется на мгновенье. Перед глазами будто кадры из клипа какой-то подростковой группы начала двухтысячных. Проливной дождь, музыка, алкоголь и танцы. А ещё невероятная дружба, тепло, которое практически осязаемо, несмотря на ночную прохладу. Разве так бывает?              Голова становится ошеломляюще пустой, ноги ватными, одежда тяжелеет и липнет к телу. Чонгук освобождается от толстовки и обуви, решая всё же оставить футболку, и прикрывает глаза, когда уже беспрепятственно подставляет гладкую кожу прохладным каплям, покачиваясь в такт музыке. Сырая чёлка лезет в глаза, голые ступни утопают в мокром песке, и это чувствуется так потрясающе вместе с тем, как капли скользят по лицу, обводя каждый изгиб, подчёркивая острые черты лица и задерживаясь в ямке над губой. Знакомое ощущение чужого взгляда больше не вызывает страх. Возможно, то лишь наваждение, и Чонгук упивается им, растягивая уголки губ в едва заметной улыбке, но всё ещё не открывая глаз.              Это и есть молодость?              

***

             Внутри очень уютно, на полу в большой гостиной навалена куча подушек, вся мебель сдвинута вдоль стен, в камине горит огонь, но согреться после дождя не так-то просто. Девушки заняли все душевые, кто-то шумит феном в соседней спальне. Джин одолжил всем свою сухую одежду, которой был набит «под завязку» его рюкзак.              Чонгук шмыгал красным носом и грел руки у камина, когда перед ним оказалась чашка чего-то горячего и пряного, а на плечи опустился плед. Чимин сел напротив, складывая ноги по-турецки и откидывая мокрые волосы с глаз.              - Не заболей, ребёнок. – Он кивает на подозрительную жидкость между ними и подвигает ближе к нему. – Это поможет согреться. Ты хочешь есть? Пока мы мочили трусы, Тэхён сварил глинтвейн и приготовил рамен.              От этой заботы ему становится не по себе, волны тепла будто окутывают его изнутри, хотя снаружи пальцы ещё подрагивают и это..странно?              - Я не ребёнок. – Всё что он отвечает, когда прячется за горячей кружкой, делая осторожный глоток. Чимин закусывает губу и чуть двигается, когда рядом опускаются Марина, Юнги и Намджун, а вскоре все садятся в один общий круг, в центре которого торжественно стоит Джин и машет металлической поварёшкой, привлекая к себе внимание.              - Итак, друзья!              - О, боже, Джин, нет. – Юнги делает лицо настолько обречённым, что Чонгук искренне жалеет их всех заранее, хотя, видимо, он единственный, кто ещё не понял в чём дело.              - Джин, да. – Брат бросает укоризненный взгляд на Юнги, и грозит ему поварёшкой. – Это, между прочим, традиция! И кто мы такие, чтобы её нарушать?              - Это традицию придумал ты. – Юнги разочарованно качает головой и порывается встать, но поварёшка вновь останавливает его.              - Тогда кто вы такие, чтобы её нарушать? – Рука Юнги встречается с его лицом.              - Итак, друзья, извините этого глупца, он не ведает, что несёт. Каждый раз, встречаясь вместе, мы играем в игру, чтобы узнать друг друга получше.              - Да, а точнее узнать, переспал ли кто-то с кем-то в последнее время и какие новые кинки приобрёл. – Юнги всё ещё не сдаётся, но в этот раз Джин лишь отмахивается от него, как от назойливой мухи.              - Поскольку у нас есть новенькие, мне придётся немного показать наглядно, как в неё играть. Хо, тащи его! – Все устремляются на Хосока, появляющегося в дверном проёме в смешных рукавицах и с огромной кастрюлей в руках. Джин помогает ему, разливая горячий глинтвейн по бокалам. – Участники говорят "я никогда не ..." и затем рассказывают, чего они никогда не делали. Те, кто это делал, выпивают. Например, я никогда не видел парня, красивее меня. Видите, как просто, никто не пьёт!              Все переглядываются после его слов, кивая друг другу, и дружно выпивают, пока Джин задыхается от возмущения. Он садится между Хайрим и Чонгуком и передаёт девушке эстафету.              - Я никогда не влюблялась безответно. – Блондинка грустно хмыкает, поворачивается к Джину, чтобы громко чокнуться с ним и вместе выпить на брудершафт.              Что ж, это странно. Почему-то Чонгук думал, что между ними двумя что-то есть. Он прослеживает круг, замечая, как выпивают ещё несколько людей, и задерживает взгляд на Юнги, который медленно распределяет напиток по стенкам, а потом заглатывает его содержимое практически залпом. Никто ничего не говорит, пока следующий в очереди Хосок не решает разбавить унылую атмосферу.              - Я никогда не был в серьёзных отношениях. – Чонгук снова обращает внимание на круг: Юнги, Марина, Тэхён и Чимин выпивают. – Думаю, Намджун тоже должен выпить. Все ваши отношения - ничто по сравнению с его связью с библиотекой. – Все немного расслабляются и посмеиваются над Намджуном, пока сам «виновник» тяжело вздыхает и виновато смотрит на Джина. Чонгуку нравится наблюдать за ними, столько разнообразных теорий рождается в голове, и хочется узнать как можно больше об их семье.              - Я никогда не напивался в стельку. – Намджун, кажется, никого не удивляет своим высказыванием, потому что отовсюду слышится «ну, конечно» и «наш святоша». Абсолютно все в круге выпивают, и Чонгук даже рад возможности тоже немного согреть горло.              Когда очередь доходит до Юнги, тот лишь бурчит: - Я никогда не любил эту дурацкую игру, - и получает от Джина в плечо салфеткой.              Чимин трёт переносицу и разводит руками: - Я никогда не спал ни с кем из присутствующих здесь. – Надо сказать, что Чонгук в шоке, потому что помимо него, Чимина и Марины выпивают ВСЕ.              - Чёрт, для новичков это и правда выглядит кринжово. – Марина смеётся и заносит свой бокал в воздух. – Я никогда не целовалась с девушкой. – В этот раз выпивают действительно все, включая Марину, которая легко пихает Чонгука в бок, потому что круг замыкается на нём. Он пытается выискать в мыслях что-то простое и очевидное, но после секундного замешательства произносит лишь:              - Я никогда не влюблялся.              - И не нужно тебе это дерьмо. – Вступает Юнги, после чего Джин ползёт к нему, чтобы чокнуться, вовлекая ещё Хайрим и Марину, которые опустошают свои бокалы до дна. Краем глаза Чонгук улавливает движение Чимина, который улыбается Тэхёну и тоже выпивает залпом вслед за ним.              Позже ночью, когда добрая половина разошлась спать, Чонгук безуспешно пытался рассмотреть звёзды на всё ещё затянутом небосводе. Сидя на веранде, кутаясь в плед и согреваясь уже горячим чаем, он лениво болтал с Мариной, общение с которой было наиболее комфортным из всей компании. Она была невозможно мягкой, очень доброй и весёлой, открытой, несмотря на совсем короткое знакомство. Дождь закончился какое-то время назад, редкие капли кое-где срывались с крыши и пролетали вниз перед их глазами, разбиваясь о широкие деревянные перила и скрипящую лестницу. Было до невозможного уютно и спокойно. Рядом с ней было хорошо.              - Как с Джином? – После недолгого молчания девушка говорила еле слышно, будто боялась разбудить кого-то, кто сейчас мирно сопел на надувных матрасах.              - Всё неплохо? Мне ещё непривычно видеть его вне семейных сборищ. Я не знал его таким. – Чонгук улыбнулся. Он не жалел о том, что всё же согласился на эту авантюру. Перед тем, как удалиться в комнату с Хайрим и Хосоком, они проговорили не менее часа только вдвоём, знакомясь друг с другом заново, узнавая чуть глубже, чем поверхностно, стараясь довериться чуть больше, чем незнакомцу.              - Знаешь, наша компания не так часто принимает к себе кого-то ещё. Не то, чтобы мы были против… Просто с возрастом понимаешь, что становится всё сложнее открываться людям. Общаешься, да, вместе проводишь время, развлекаешься. Возможно, пускаешь в постель. – Она делает паузу, выводя круги на собственных голых коленях. – Но не в душу. – Марина поднимает взгляд, и Чонгук ловит себя на том, что любуется её красотой, которая с каждым разговором становится всё более явной. – Понимаю, что подобные речи могут звучать неуместно, учитывая, как мы молоды, но… В школе это казалось таким естественным. Другом мог стать любой, с кем совпадают вкусы в кино или музыке. Потом ты всё внимательней смотришь вглубь. Должно быть что-то внутри, что-то общее, помимо окружающих нас вещей. Все мы покупаемся на внешность, но красота - это не просто идеальные пропорции и выразительное лицо. Истинную красоту порой сложно увидеть, возможно, потому что сам всё время ждёшь подвох. - Она смеётся, и её ямочки на щеках сейчас особенно выделяются при свете такого же тусклого фонаря, как и в беседке. – Прости, что гружу тебя этими пьяными разговорами. Ты что-то делаешь со мной. - Чонгук думает о том, что Марина именно такая. Он задыхается от её искренности и той самой красоты, о которой она только что упоминала.              - Всё в порядке. Мне нравится разговаривать с тобой. Жаль только, что не умею говорить так же красиво. – Чонгук смущается, пряча взгляд, а Марина прослеживает это с каким-то особым трепетом.              - Ты ещё очень юный. Не нужно пытаться быть кем-то, кем не являешься. Все твои особенности делают тебя непохожим на остальных, и это самое лучшее в людях. Искренность не может оставить равнодушным.              - Сколько тебе лет? – Чонгук снова поднимает взгляд на Марину, и та улыбается ему, закусывая губу.              - Двадцать четыре. В следующем году я тоже заканчиваю универ.              Чонгук выдыхает слишком громко, чем вызывает ещё более широкую улыбку.              - Ты, наверное, тоже считаешь меня ребёнком. – Почему-то от того, что так думает именно Марина, становится как-то не по себе. – Как и все здесь.              - Ты ошибаешься. Мы все тебе завидуем. У тебя самый романтичный возраст, это потрясающе. Ты никогда не влюбляешься так безоглядно и ошеломительно сильно, как в свои восемнадцать. У тебя есть девушка, Чонгук?              - Нет..эм. – Он кусает щёку изнутри, замечая, что чашка в его руках уже остыла. – Вообще я никогда ни с кем не встречался.              - Почему?              Подобные вопросы смущают ещё сильнее, он отставляет чашку на пол и глубоко вздыхает.              - Думаю, мне не было это нужно. Ты говорила о том, что в школе легко найти близких людей, но это не так. Я всегда был немного одиночкой.              - Мне сложно в это поверить. Как так вышло? – Марина подсела ближе, подкладывая под себя ногу и разворачиваясь всем корпусом к Чонгуку.              - Что ж, в нашей школе существует что-то вроде разделения по «интересам». Есть ботаники, двоечники, спортсмены, что-то вроде элиты, наверное, тоже, отбитые на всю голову. – Он трёт переносицу и улыбается, отчего Марина зеркалит его улыбку.              - И к кому относишь себя ты?              - В том и дело, что всё слишком белое или чёрное. Мне не подходит какое-то определённое амплуа. Я хорошо учусь, но никогда не засиживался за домашним заданием дольше часа, иногда забиваю, если слишком устал или просто не хочу. Учителя любят меня, но особых привилегий, как у отличников, у меня нет, и это оправдано. Я всегда даю списывать, но делаю это не для того, чтобы подмазаться, а потому что мне реально всё равно. Я не трачу на это много времени, это даётся мне легко, поэтому меня все вроде бы уважают. – Он усмехается и откидывается на спинку деревянной лавочки, запрокидывая голову. – Я занимаюсь спортом, но не состою в школьной команде. Я не люблю командные игры, но показываю хорошие результаты. Не ввязываюсь в драки, помогаю, когда могу, но не лезу со своим мнением везде и всюду. Не думай, что я жалок. У меня много хороших знакомых, мне есть с кем выпить кофе после учёбы или сходить на вечеринку по выходным. Мне хватает внимания, иногда даже слишком.              - То есть тебе просто никто не нравится?              - Скорее, мне все нравятся одинаково. Я не могу выделить никого, чтобы назвать лучшим другом или девушкой. Я хорошо общаюсь со всеми, но никто не вызывает особого интереса или желания провести больше времени вместе.              - Интересно. Что ж, я не думаю, что это плохо. Каждый сам решает, как проводить молодость. Но лично я не могу не сказать о том, что настоящая дружба и влюблённость – лучшее, что мне удалось испытать.              Невольно вспоминается игра в гостиной парой часов ранее. Марина пила, когда Чонгук говорил о влюблённости, пила, когда Хосок говорил о серьёзных отношениях, но не пила, когда Чимин говорил о сексе с присутствующими. Всё это образует один конкретный вопрос:              - А ты? У тебя есть кто-то?              Марина повторяет его позу, когда отворачивается и тоже прижимается к спинке, устремляя взгляд в потолок. Она молчит какое-то время, и Чонгук хочет разгладить морщинку меж её бровей, но ещё сильнее хочет услышать ответ.              - Я встречалась с одним парнем ещё со школы. Мы были вместе почти 6 лет.              - Прошедшее время?              - Мы расстались около месяца назад.              - Мне жаль. – Чонгук говорит это, потому что это вежливо. Чонгук не знает, что чувствует на самом деле. Наверное, всё, что он говорил о девушках ранее, больше не является правдой. Кажется, он всё же выделил одну.              - Не стоит. Я была инициатором. – Она говорила спокойно, ничего не выдавало в ней сожаления.              - Почему? Он сделал что-то плохое?              - Нет, не так. Всё гораздо проще. Последние пару лет я пыталась убедить себя, что ещё не всё потеряно, отчаянно искала плюсы в том, чтобы оставаться вместе. Плюсы нашла. Чувства безвозвратно потеряла. Он очень хороший, но я его больше не люблю.              Возможно, это подло, но Чонгук чувствует облегчение, когда слышит это. Входная дверь скрипит и роняет полоску света на пол веранды. Чимин копается в рюкзаке, но одёргивает себя спустя мгновенье, замечая парочку в метре от себя. Он сканирует их внимательным взглядом, а потом резко закидывает рюкзак за спину, проходя к ступенькам, ведущим на улицу.              - Уже уезжаешь? – Марина первой нарушает тишину, пока Чонгук подбирает себя с лавочки и убирает свою чашку с пути блондина. Он выглядит злым и уставшим, создавать преграды ему совсем не хочется.              - Да. Утром я возвращаюсь в Сеул. – Он больше не смотрит на них, торопливым шагом проходя мимо.              - Так скоро? Почему? – Чонгук сам не понимает, как это вырывается из его рта. Чимин останавливается уже на второй ступеньке, оборачиваясь лишь слегка, бросив на него непонятный взгляд, а потом продолжает спускаться.              - Нужно закрыть все долги по учёбе, я на грани отчисления. Приятно было познакомиться.              Марина лишь пожимает плечами, когда его силуэт заворачивает за угол дома, лишь на секунду опередив Тэхёна, выскочившего вслед за ним.              - Убежал? – Его голос глубокий и низкий, Чонгук почти не слышал его эти пару дней. Марина кивает ему, тоже поднимаясь с лавочки и накидывая плед на плечи.              - Кажется, он был не в духе.              - Ты знаешь, как это бывает. – Тэхён щёлкает зажигалкой, подкуривая сигарету, и угощает Марину, которая тоже глубоко затягивается, прикрыв глаза. Невольно перед глазами возникает другой образ и пухлые губы, выдыхающие густой дым.              - Когда он вернётся? – Голос девушки немного проясняет картину перед глазами, и Чонгук встряхивает головой, прислушиваясь к чужому разговору.              - Думаю, нескоро. Может, мы приедем в Рождество вместе, как обычно.              - Ты останешься здесь до начала учёбы?              - Останусь. – Он улыбается, смотря на Марину, будто продолжая говорить с ней глазами. Она как-то понимающе хмыкает и снова тянется к его сигарете. Запах, отличающийся от самокрутки, отчего-то неприятно забивается в ноздри и раздражает, вся ситуация меняет настроение, и Чонгуку сложно сказать, что конкретно на это повлияло.              - Я пойду внутрь. – Он бросает это, прежде чем закрыть за собой дверь. Злясь непонятно на что, он ищет в куче разбросанных вещей свой телефон, чтобы вызвать такси, больше не собираясь здесь оставаться.