Как падали с неба кометы

      Просыпаться трудно. Труднее, чем обычно. Голова почему-то тяжёлая, но в теле непривычная лёгкость. Чонгук глубоко вздыхает и решает ещё поспать, удобнее обнимая мягкое одеяло руками и ногами, сильнее зарываясь лицом в подушку, чтобы спрятаться от назойливого солнца. Посторонние запахи кажутся непривычными, но приятными, спокойными и отдалённо знакомыми. Чужое тихое дыхание убаюкивает ещё сильнее. Лёгкий ветерок, пробивающийся через распахнутое окно, щекочет голые ступни. Хочется спать, но ещё сильнее хочется подольше остаться в этом воздушном состоянии комфорта и тишины, которая прерывается слишком грубо.              - Доброе утро, котики! – Голос брата звучит оглушительно громко, а затем появляется внезапная тяжесть на теле - Джин развалился на нём в полный рост, обнимая как коала и сверкая игривым взглядом прямо перед лицом Чонгука, тихо стонущего от далеко нелёгкой тушки. – Как спалось?              - Ты будешь гореть в аду. – Чужой хриплый голос раздаётся буквально в нескольких сантиметрах, и именно это заставляет Чонгука наконец распахнуть глаза и уставиться на сонного Чимина, уткнувшегося в его подушку с другой стороны. Блондинистые волосы в полном беспорядке, глаза всё ещё закрыты, щёки непривычно румяные и слишком мягкие на вид.              Они что…уснули вместе?              Воспоминания обрушиваются на него яркими вспышками с большими утратами, вырванные из контекста, который будет неловко восполнять. Много разговоров, милый пёс, внимательный взгляд, как всегда пробирающий до костей, костёр, дурацкие шутки Джина, косяк. Дальше всё…сложнее.              Он помнит звёзды и лицо Чимина, его фигуру, подсвеченную мягким светом костра. Его глаза, острую линию челюсти, изящную шею и резкие ключицы, сгорбленные плечи и красивые руки. Его язык. Его губы. Поцелуй с Мариной.              С Мариной ли?..              Много раздумий. Мысли о Чимине. Его тело, прижимающееся к ногам, его дыхание на шее, тепло его бёдер и молчаливое приглашение уснуть вместе, когда, укладываясь на последний свободный диван, он придержал край одеяла, смотря на Чонгука со смущённой улыбкой.              Чонгук не помнит, как он уснул.              Чонгук не уверен, что всё это действительно произошло.              Чонгук уверен, что ему больше не стоит пробовать это дерьмо.              Это был лишь странный дерьмовый эффект. У него просто съехала крыша.              - Ты в порядке? – Глаза блондина опухшие и красные, ещё полуприкрытые, но всё равно внимательные. Вчера Чонгук слышал этот вопрос, кажется, тысячу раз. Ответ всё тот же.              Он не знает, в порядке ли. Он не уверен, что да, но именно это он произносит, чтобы избавиться от лишнего внимания.              - Бабуля испекла нам блинчики, и, если вы не поторопитесь, Намджун всё уничтожит. – Джин громко рассмеялся, перекатываясь на Чимина. – Заценили каламбур?              Чимин в ответ лишь накрывается одеялом с головой, жалобно бурча что-то себе под нос. Чонгук же напротив - подрывается слишком резко, пользуясь возможностью вырваться из некогда уютной кровати.              На просторной веранде накрыт большой стол с кофейником в центре, парой заварочных чайников и широкими блюдами с панкейками, множеством баночек разноцветного джема, графином с молоком. Пахнет мелиссой и полевыми цветами, щебетание птиц заглушает тявканье маленькой собаки, носящейся по саду за бабочкой.              Завтрак проходит довольно спокойно, Джин, вопреки свойственной ему доставучести и желанию бесконечно обсуждать чужие косяки и неловкие ситуации, не упоминает о том, что произошло у костра. Однако, неловкость всё же витает между ним и Мариной, которая кидает в его сторону осторожные взгляды, натянуто улыбаясь, когда Чонгук ловит её на этом. Брат заполняет паузы выборочным пересказом того, что пропустили те, кто рано ушёл спать, Чимин всё ещё не вышел из комнаты, Хайрим с Хосоком уже уехали по утренним делам. Чонгук не чувствует похмелья, но лёгкая усталость заставляет снова и снова тереть глаза и прикрывать зевки широкой ладонью. Юнги рассматривает его. Тэхён рассматривает Юнги, потягивая ароматный кофе из огромной чашки.              Если задуматься, то за всё время в этой обычно шумной и очевидно близкой компании, Чонгук едва ли слышал от Тэхёна пару фраз. Порой он чувствует себя героем ситкома, его новым персонажем, которому ещё предстоит многое узнать. Остаётся только надеяться, что ему отведено много экранного времени, роль во множестве будущих серий. Он готов участвовать без какого-либо гонорара, достаточно будет лишь капли внимания его брата.              Есть особо не хочется, но выглядит всё очень вкусно. Он успевает съесть небольшой панкейк с малиной и сделать пару глотков травяного чая, когда Юнги скрепит ножками стула по деревянному полу, вставая из-за стола, и кланяется бабушке Чимина, благодаря за еду и заботу. Судя по тому, как она отмахивается от него и заключает в тёплые объятия, им удалось более близко пообщаться, когда она уводила первого гостя спать. Под недовольные возгласы друзей он шагает к лестнице с веранды, похлопывая себя по карманам в поисках ключей от машины. Уже сидя на ступенях и зашнуровывая потрёпанные вансы, он оборачивается, находя взглядом Чонгука.              - Тебя подвезти? – Предложение неожиданное, если учесть, что помимо него за столом сидят ещё четверо его друзей, но он с готовностью кивает, торопливо прощаясь и влетая в кроссовки, зверски сгибая задники и игнорируя шнурки. Юнги следит за ним с приподнятой бровью, направляясь к машине спустя пару мгновений.              Они едут в тишине, даже не включая музыку. Юнги ведёт спокойно, лицо, как всегда, не выражает ни одной эмоции, ветер треплет его волосы, обнажая молочную кожу шеи и россыпь пирсинга в ушах. Он выглядит очень милым, если не заглядывать в его пронзительные глаза. Чонгук ждёт, когда тот заговорит, потому что, очевидно, Юнги позвал его с собой не просто так. Когда зелёные поля сменяются редкими постройками, означающими, что они подъезжают к городу, он сбавляет скорость и мельком кидает взгляд на Чонгука.              - Это не просто, да? - Чонгук не понимает вопрос, уставившись на профиль Юнги в поисках ответов. – Разобраться во всём.              - Сложнее, чем тест по химии, который я завалил в прошлом году.              Юнги усмехается на его слова, не сводя взгляд с дороги, на которой появляется всё больше машин.              - Дай себе немного времени. За исключением Чимина, все знакомы уже несколько лет. – Он снова делает паузу, раздумывая над чем-то. – Я думал, Джин возьмёт над тобой шефство, чтобы тебе было понятнее и комфортнее, но он слишком опьянён тем, что наконец-то может быть с тобой рядом. Ну, и долгожданной свободой от учёбы, конечно. – Юнги притормаживает на светофоре, откидывает волосы с лица и ловит его удивлённый взгляд. – Что? Я уже говорил тебе, он ждал этого момента. Считай, незакрытый гештальт. Но за всем этим он немного..теряет бдительность.              - Хён, не мог бы ты перестать говорить загадками? – Чонгук совсем запутался, у него кружится голова. Как только он окажется в стенах своей комнаты, его ждёт самобичевание и неутомимые раздумья о произошедшем. Юнги не помогает. Машина снова трогается с места, заворачивая в его район. Откуда он знает адрес?              - Ладно. Мы все хорошие ребята, правда. У всех своя история и некоторые проблемы. Ты должен быть внимательным, хорошо? Не хочу, чтобы ты считал нас сборищем сумасшедших папаш, но.. Некоторые вещи нужно просто игнорировать, не ввязываться в то, что может тебе навредить. Боже, это реально тяжело. – Он шумно выдыхает и паркуется чуть вдали от подъезда Чонгука, глуша двигатель и откидываясь на сидение. Все его слова кажутся каким-то бессвязным бредом, пока ещё не совсем проснувшийся мозг наконец озаряет догадка.              - Ты знаешь, да?              - Я просто..наблюдаю? Иногда этого достаточно.              - И что ты думаешь? – Чонгук не торопится вылезать из машины, хотя кондиционер внутри уже перестал работать, и он ощущает липкую испарину по всему телу. Хочется в душ.              - Что ты уставший и задумчивый, у тебя красные глаза и слишком много мыслей, которые вот-вот пробьют твой череп. – Юнги рассматривает потолок своей машины, словно решая, продолжать ему или нет. – И что Марина глаз с тебя не сводит, когда ты словно прячешься от неё. Я не собираюсь учить тебя жизни. И прости меня за этот разговор. Последнее, чего я бы хотел, это как-то расстроить тебя или напугать.              Чонгук думает, стоит ли на это отвечать. Несмотря на то, что Юнги не хотел напугать его, он ощущает беспокойство. Его мучает то, что он многое не знает, но больше всего он цепляется не за слова о Марине, а за то, что было сказано вскользь, будто случайно.              - Джин тоже? – Юнги наконец смотрит на него. – У Джина тоже проблемы, да?              - Он достаточно взрослый, чтобы разобраться.              - Я могу что-то сделать? Могу как-то помочь ему?              - Конечно. – Впервые за день Чонгук видит его улыбку, словно благословение, привилегия для избранных. – Будь братом. Для всех нас.              

***

             К вечеру Чонгук вымотан так, как не бывает даже после самых жестких тренировок. Он слоняется по комнате кругами уже несколько часов, на телефоне входящий от Джина, сообщение с извинениями от Юнги и всё ещё не отвеченное «мы можем поговорить?» от Марины. Как он мог натворить всё это? Ещё утром произошедшее не казалось катастрофой, но сейчас от стыда и роя мыслей в голове хочется лезть на стену. Он отказался приходить сегодня в клуб, чтобы избежать встречи с Мариной (он знает, что это по-детски, ладно?), пока не поймёт, что с этим делать. Но, кажется, выйти из дома и прогуляться всё же нужно, иначе крыша съедет уже к полуночи.              Он залезает в спортивные треники и широкую футболку, вступая в неравный бой с Кошмаром, вцепившимся в ткань когтями и оставившем зацепки где-то в районе левого рукава. Пластыри закончились, и он мысленно делает пометку заскочить в аптеку, когда клеит на пальцы последний – с чёрными котиками (как символично).              На улице вечереет. Чонгук не торопится, прогуливаясь от дома в сторону старого парка и рассматривая прохожих, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Чонгук жалеет, что не взял наушники, когда находит свободную скамейку с облупившейся краской в глубине парка, и вдыхает побольше воздуха, откидывая голову на спинку и рассматривая листву могучих каштанов над головой. Почему нельзя просто забыться? Отключить голову хоть на минуту. Он запрещает себе думать об этом, но перед глазами снова и снова мелькает чужой образ, противоречивый и манящий с первой встречи. Что с ним не так?              Он помнит.              Помнит, кого представлял, сжимая Марину в объятьях, помнит, как кружилась голова лишь от мысли об этом, как приятно это было. Он помнит всё. Он хотел целоваться. Хотел поцеловать Чимина. Если бы Юнги был там в тот момент, он бы понял это?              Блять.              Он закрывает лицо руками, чувствуя тошноту. Людей в парке всё меньше, когда дорожки по сторонам озаряются искусственным светом. Становится чуть прохладнее, о фонарь слева от скамейки бьётся мотылёк.              Звук входящего сообщения вырывает его из волны ненависти к себе.              Юнги-хён:       «Не зайдёшь сегодня?»              Чонгук уже не уверен, что нет, но медлит с ответом, бегая глазами по сообщению снова и снова, бесцельно перечитывая его, когда ниже появляется ещё одно:              «Марина спрашивает о тебе»              После пары разговоров он чувствует с Юнги особую связь, будто тот знает о Чонгуке чуть больше, чем остальные. Чуть больше, чем он сам знает о себе. Эту мысль подтверждает следующая фраза, которая этим вечером станет решающей:              «Просто перестань мучать себя. Если ответа нет в твоей голове, значит у тебя недостаточно информации. Сделай что-нибудь, чтобы её получить».              Нервозность собирается комом и застревает в горле. Чонгук закрывает диалог в какао и заходит в инстаграм – единственный способ связи с Чимином. Он не особо размышляет над тем, что написать – боится передумать, но уже спустя пятнадцать минут рядом с ним на обшарпанную лавочку опускается парень, немного взволнованный, с горящими щеками и сбитым дыханием. Ему не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто это – шлейф знакомых запахов говорит лучше слов. Они молчат какое-то время, пока блондин не начинает привычно шуршать, разматывая пачку с ароматным табаком. Кто бы мог подумать, но именно этот звук наконец позволяет вдохнуть полной грудью и прикрыть глаза от облегчения. Всё будет в порядке. Сейчас они поговорят о чём-то обыденном и развеют то непонятное, что накрыло Чонгука под действием травки.              Чонгук размыкает веки, когда слышит шумный выдох, и облако густого дыма на пару мгновений застилает ему обзор на парня, который так же откинулся на спинку скамейки и повернул голову в его сторону. Чимин улыбается, прежде чем прошептать тихое «привет», заставляя младшего задержать дыхание от того, как красиво закат окрашивает его лицо. Кепка козырьком назад удерживает обычно непослушные пряди, открывая ровный лоб и глаза, широкая футболка почти спадает с одного плеча, как всегда, рваные джинсы обнажают острые колени. Сложно не ответить на эту улыбку, сложно говорить и двигаться, но почему-то совершенно не хочется думать. В голове внезапно ни одной мысли, только запахи, звуки, образы, чувства.              Он прокашливается и, наконец, отводит взгляд, устремляя его на свои руки, будто там написано то, что должно помочь ему хоть как-то завести диалог.              - Ты быстро. – Не передать, с каким трудом выходит выдавить из себя эти два слова.              - Взял такси от клуба. – В отличие от Чонгука Чимин не отворачивается, вгоняя его в краску.              - Ты был в клубе? Почему ушёл? – Блестяще, Чонгук, ты просто молодчина.              - Ты попросил меня!              - Я спросил, чем ты занят!              - И прикрепил геолокацию. – Чимин не скрывает свой смех, и не вините Чонгука в том, что он поддаётся этому. – Что-то случилось?              - Нет. Я просто.. – Он просто что? Устал думать о нём? Пытался разобраться? Послушал совета Юнги? Или просто хотел его увидеть? - ..не хотел идти, ну, знаешь..              - Из-за Марины?              - Что?              - Что?              Они снова пялятся друг на друга, но сейчас Чонгук не разделяет чужого веселья.              - Почему все говорят мне про Марину?              - Потому что ты..то есть вы, ну, знаешь.. – Передразнивает Чимин и кидает мимолетный взгляд на его губы, отворачиваясь сразу после и затягиваясь позабытой самокруткой.              - Можно?              Старший возвращает ему своё внимание, вопросительно вскидывая брови, когда Чонгук кивает на эту самую самокрутку, и пожимает плечами, передавая её в чужие холодные пальцы. В отличие от них она тёплая от его губ. Флэшбеки вспышками проносятся под закрытыми веками, когда он делает первую затяжку, но в этот раз уже не закашливается. Табак оказывается таким же терпким, как он себе и представлял, с нотками чернослива, крепкий, но приятно согревающий горло. Чонгук чувствует, как тяжёлый дым опускается ниже, заполняя лёгкие, будто немного щекоча изнутри. Он задерживает дыхание на секунду, а затем густо выдыхает вверх. Непривычно. Лёгкое головокружение и россыпь мурашек на кончиках пальцев. Чужой острый взгляд, оставшийся незамеченным. Прикосновение тёплых рук, забирающих почти потухшую самокрутку, и тяжёлая затяжка. Последняя всегда самая сладкая.              - Так что не так с Мариной? - Чимин не избавляется от фильтра, крутит его в пальцах. Хочется спросить у него, а что не так со мной?              - Серьёзно? Хочешь поговорить об этом? – Спина затекла, и Чонгук поворачивается корпусом к собеседнику, подкладывая под себя ногу.              - А ты хотел бы поговорить о чём-то другом?              Да.              - Она хорошая.              - Ты тоже. - Чонгук расширяет свои оленьи глаза, вызывая яркую улыбку на лице напротив. – Так почему бы вам не попробовать? Она выглядела расстроенной утром. И в клубе тоже. Кажется, она ждала тебя.              - А ты? В смысле, ты встречаешься с кем-нибудь?              - Нет. На самом деле, я расстался кое с кем не так давно.              - О. – Противоречивые чувства снова щекочут нервы. Облегчение? Сожаление? Страх. – Мне жаль.              - Не нужно сожалений. Я был твоего возраста, когда влюбился. Мы встречались почти два года.              Внезапно стало понятно, почему инстаграм Чимина такой пустой, откуда взялась эта пропасть в два года, и почему он такой задумчивый и серьёзный в свои двадцать один.              - Ты грустишь?              Чимин как-то горько усмехается на этот вопрос.              - Это в прошлом. Скорее, это была злость и обида. Мне было больно. Но я через это прошёл.              Почему-то резко захотелось прекратить этот диалог, отмотать время назад и не задавать лишних вопросов. Обсуждать Марину. Кого угодно. Но, к сожалению, машину времени ещё не придумали, а предательский рот уже задаёт следующий вопрос:              - Почему вы расстались?              - Она изменила мне. - И это то, что Чонгуку сложно понять. В смысле как? Как можно променять его на кого-то? Именно эта мысль в его голове вызывает неприятный холодок по телу. Почему он вообще думает об этом? Объективно, он совсем не знает Чимина. Что он вообще может сказать о нём? Вероятно, что он много курит. Видимо эмоции отражаются на его лице, потому что Чимин вдруг смеётся, разрушая гнетущую атмосферу, и принимается снова собирать остатки табака со дна пачки. – Не нужно на меня так смотреть. Наша жизнь состоит из взлётов и падений, как бы банально это не звучало. Хорошее не может длиться вечность. Таким образом складывается наш опыт, вещи, подобные этим, делают нас теми, кто мы есть, помогают нам повзрослеть, стать реалистами. К тому же, я тоже не святой. Но этого простить не смог. Впрочем, во всём есть плюсы: после этого я съехал в общагу и познакомился с Тэ. Он тоже тогда переживал тяжёлое расставание. – Он снова усмехается себе под нос. На этот раз запах табачного дыма почему-то горчит. – Встретились два одиночества.              Для Чонгука этого слишком много. За Чимина болит сердце. С сердцем с момента их знакомства сплошные проблемы. Он молчит, потому что не знает, что сказать. Старший смотрит на него как всегда внимательно, будто пытается прочитать мысли, и, кажется, он начинает привыкать к этому взгляду. Почему он вообще сорвался к нему? Он просто бросил друзей и приехал к младшему брату его не такого уж хорошего знакомого? На всех ли он смотрит так?              - Ты.. – Чимин прокашливается, разрушая затянувшуюся тишину между ними, смотрит в глаза. - Что с тобой творится? Ты позвал меня, чтобы о чём-то спросить? Прости, что задаю этот вопрос так прямо, но ты выглядишь так, будто тебя что-то беспокоит. Если это из-за Марины.. – Чонгук резко втягивает воздух и отворачивается. Не из-за Марины. На что он вообще рассчитывал, когда позвал Чимина сюда? – Послушай, если я лезу не в своё дело, останови меня в любую минуту. – Он делает паузу, рассматривая его профиль и выжидая пару секунд, чтобы дать Чонгуку возможность закончить этот диалог, а затем продолжает. – Знаю, что иногда сложно сделать первый шаг, страшно разрешить себе влюбиться. – Чимин снова замолкает. Краем глаза Чонгук замечает, что тот тоже отворачивается и поднимает взгляд к небу, тяжело вздыхает. Он не представляет, что делает своими словами, как снова скручивает все внутренности у парня рядом с ним. Разрешить себе влюбиться. Страшно разрешить себе. Влюбиться. Что, чёрт возьми, значит это тупое слово? – Если тебе захочется поговорить, есть люди, которые никогда тебе не откажут. Но если ты пока не готов, то не уходи в себя слишком сильно, это не лучшее решение, поверь. Иногда нужно просто отвлечься на время. – Он промаргивается и снова поджигает уже успевшую потухнуть самокрутку, поднимается со скамейки и оглядывается вокруг. Недалеко от них гуляет парочка подростков и пожилая дама со смешным грифоном. В глубине парка шумит фонтан, вдалеке слышится гул редких машин. Ночь уже опустилась на город. Чимин тянется к карману джинс, чтобы вытащить вибрирующий телефон. – Джин закончил свою смену, но ребята будут в клубе ещё какое-то время. Не хочешь поехать и выпросить у Юнги бесплатный коктейль?       

***

      К бару не протолкнуться, сегодня в клубе очень много людей. Чонгук замечает Хайрим с Хосоком на танцполе, они кривляются и кричат слова песен, не обращая ни на кого внимания, обмазанные блёстками с ног до головы. Чимин рядом тоже оглядывается вокруг, в поисках остальной компании, и, увидев Джина с Намджуном, тянется к Чонгуку, чтобы сказать ему об этом на ухо как раз в тот момент, когда именно это же собирается сделать и младший. Всё случается слишком быстро, хотя для Чонгука это мгновенье тянется, кажется, вечность. Чужие приоткрытые губы скользят в сантиметре от его собственных, тёплое дыхание остывает на щеке, мимолётный испуганный взгляд пересекается с тяжёлым взглядом Чимина. Такие неловкие ситуации обычно считаются забавными, но почему-то сейчас не до смеха. Мурашки пробегаются вдоль позвоночника, пока они не отстраняются друг от друга. Яркие вспышки на лице напротив хочется потрогать пальцами. Чимин лишь на секунду опускает взгляд на его губы, шумно сглатывает и отступает, хватая младшего за предплечье и уводя подальше от танцпола, где Джин уже заливает в себя что-то спиртное.              Они обнимаются и предлагают выпить. После крепкого шота оцепенение ещё не сходит, тело словно налито свинцом. Чонгук не участвует в разговоре, напрасно пытаясь поймать чужой взгляд. Пульс колотится в ушах, он не слышит ничего, кроме его голоса. Обжигающий след ещё горит на коже, хочется коснуться его, проверить, не остался ли ожог. В голове лишь одна отчётливая мысль. У Чимина мягкие губы.              - Чонгук? – Он не знает, сколько времени игнорировал подошедшую к ним Марину, но, когда он возвращается в реальность, та взволнованно смотрит на него. Приходится неловко улыбнуться и обнять её, ещё выпить и словить лёгкое опьянение. Девушка легко касается его ладони, заглядывая в глаза, а потом переплетает их пальцы, предлагая поговорить. Чимин наконец удостаивает его взглядом исподлобья и опрокидывает залпом очередной шот.              Когда он вернётся обратно, блондина там уже не будет. Звёзд на небе по пути домой тоже. Как и ответа на его сообщение в директ инстаграм. Даже на следующий день.