уроки персидского

По коридору был слышен четкий и ровный шаг. Подойдя к кабинету господина гауптштурмфюрера молодой ротенфюрер уже завел перед собой руку и подготовил костяшку, чтобы постучаться в дверь, но вдруг, резко остановился. Его лицо напряглось. Он прислушался к звукам, доносящимся из комнаты. Тихо спросила сам себя -стоны? я не ослышался?... Из кабинета действительно доносились еле слышные стоны, перемешанные с непонятным шумом. Парень скривил лицо. В его голове складывались не очень красивые, грязные вещи. Поморщившись, очень тихо отошел от двери. Потом развернулся и пошел прочь из здания -к штандартенфюреру. срочно. Все так же тихо, сам себе наговаривал он. Бормотая под нос то ли ругань, то ли речь, в которой собирался все объяснять старшему по званию, он перешёл на более быстрый шаг. Затем на бег. На улице вовсе стемнело. Режущий глаза свет от прожекторов, бегал по территории освещая площадь концентрационного лагеря. В клетках бились злые овчарки, агрессивно реагируя на любой звук рядом. Жизнь в лагере была все так же скучна, размерена и монотонна. Страх и тревога бились в каждом узнике с утра до ночи. Некоторых, не покидала даже во сне не давая спать. Страх заставлял биться сердца быстрее и громче. Настолько громко, что можно было при гробовой тишине расслышать каждый стук. Именно так билось бедное сердце нашего еврея. Бедное, измученное сердце прижатого к стене Жиля Кремье Жесткие, крепкие руки удерживали тело заключенного точно в углу кабинета. Будучи прижатым Кремье сопротивлялся и возмущался. Его лицо стало очень серьезным и одновременно растерянным. Пустые, стеклянные глаза немца смотрели прямо, куда то в глубину сознания. Глядели прямо в душу, прожигая жертву до костей. Дикое волнение распирало "перса". Грубая кожа чувствовала у шеи ровное, тяжелое дыхание. Оно было теплым и пропитанным еле уловимым запахом сигарет. Руки устали сопротивляться. Никакие слова, никакие действия не давали и надежды на освобождение. Одна из рук Коха держала тощие запястья, а другая шарила по телу. По телу еврея пробегала дрожь. Буря эмоций сводила с ума. Лицо гауптштурмфюрера, после того как погуляло у ключиц и шеи оказалось близко близко к лицу. Нависнув над "персом" Клаус перекрыл ему всяческую возможность двигаться. Они слились в рваном поцелуе. Язык немца яростно проник в ротовую полость заключенного "изучая" местность от корки до корки. В губы Коху вылетал Тихий скулёж еврея, пытавшегося разъединиться. Он вертелся и выворачивался. После, мужчина все таки оторвался от губ "перса". Тот дернул руками в знак протеста -что вы творите? отпу... Фраза не была закончена. Еврей немного отшатнулся в сторону после хорошего удара по лицу. В глазах на секунду потемнело. Лицо немца немного изменилось. Оно не было ни равнодушным, ни злым. Что то среднее. Резко отпустив руки Жиля он немного отстранился. Затем, эта же рука схватила его за шею и поволокла к письменному столу. Жиль даже не успел ничего понять. Господин гауптштурмфюрер не издавал ни звука, что все больше и больше напрягало запуганного Кремье. Его тело отлетело на твердую поверхность стола, больно ударившись спиной о край. Затем он немного подтянулся. В том положении, в каком он был, ему не было удобно, поэтому он подтянулся немного назад садясь на стол. Движения Коха были резкими. Рука безжалостно зажимала горло, вынуждая "перса" задыхаться и кашлять. Он совсем растерялся, не зная, что ему делать. Куда ему бежать. Руки хаотично шарили по столу снося предметы на пол один за другим. Вдруг, резко, с жутким треском на пол упала настольная лампа - единственный на тот момент источник света. В кабинете сразу стало темно. Оба дернулись. После, какое либо движение остановилось... В дверь к герру коменданту постучали. Тот, не делая абсолютно никаких телодвижений дал разрешение на вход. В кабинет немедленно зашел ротенфюрер -Heil Hitler! Рука парня поднялась вверх. Господин штандартенфюрер одобрительно кивнул, взаимно возвысив руку над столом, за которым сидел -Heil Hitler. Мужчина уставился на гостя. Тот в свою очередь прошел к столу. -ротенфюрер Макс Байер -и что же привело ротенфюрера ко мне? Герр комендант вопросительно вскинул бровью. Макс немного замялся -ну и что же вы молчите? помолчать пришли? -нет.. у меня есть очень важная информация... Парень нервничал и сомневался. Говорить или нет? -ну же, ну! какая информация? почему я должен все из вас щипцами вытаскивать? Голос мужчины становился жестче и грознее. Байер собрался с мыслями -на счет господина гауптштурмфюрера, герр комендант. Было видно, как имя сразу же заинтересовало штандартенфюрера -сегодня, когда я проходил мимо кабинета герра Коха я краем уха услышал странные звуки... больше похожие на стоны. он явно был там не один. голос явно не его.. Брови герра коменданта медленно поползли наверх. -продолжайте... -ну вот... я клянусь - услышал совершенно случайно... Он немного помолчал -я подозреваю, что это именно тот новый перс, которого он держит на кухне... -почему же вы думаете, что это именно он? -вечером, после работы, как вы знаете, они ходят к нему учить фарси... я давно догадывался, что он держит Резу не просто так... Лицо герра коменданта не выражало особых эмоций. Заинтересованность выдавали лишь блестящие глаза. -он у него что то то типо "мальчика... -...для утех"... Ротенфюрер положительно покачал головой, соглашаясь с выводом мужчины -хорошо, Макс Байер. я понял вас. вы можете быть свободны -герру Коху будет что то за это? -вас это волнует? Штандартенфюрер строго посмотрел на парня -я благодарен за информацию. вы можете идти. Макс молча постоял, глядя на мужчину. После, положительно покачал головой потихоньку пятясь назад к двери. Рука снова поднялась наверх -Heil Hitler!... -Heil Hitler... Он удалился из кабинета направляясь в казарму. Штандартенфюрер встал с места подходя к окошку. -может солгал? мало ли... Кох не угодил... что им вечером не сидится? Тяжело вздохнув он подошел к крючку с шинелью. Накинув ее вышел за дверь кабинета направляясь к заветной казарме с заведующим столовой. Спустя какое то время бездействия, Клаус снова оживился. Глаза потихоньку начинали привыкать к свету. Рука немного ослабила хватку подавая "персу" воздуха. Расположившись между ног жертвы, тот пронизывал взглядом еврея. Хоть, окна и были зашторены, через них все равно пробивался свет от уличных ламп и прожекторов. За счет этого глаза немца сверкали даже при кромешной тьме. Пронизывающая ухмылка появилась на его лице и руки снова продолжили незаконченное дельце. Нависнув над Жилем, он проник руками под одежду. Глаза учителя все не могли привыкнуть к темноте. Был отчетливо виден лишь огромный темный силуэт. Ни лица, ни частей тела он не мог разглядеть. Силуэт и хитрые сверкающие глаза. Кремье не понимал, что происходит. В темноте он не видел и не мог угадать, где сейчас окажутся руки. С каждым холодным прикосновением ему все больше казалось, что он вот вот должен сойти с ума. Пальцы спустились вниз к паху. По телу пробежали мурашки. Одна из рук немца осталась на теле, а другая осторожно, но плотно прислонилась к его рту, перекрывая возможность говорить. Голова ученика резко оказалась у шеи заключенного. Тот от неожиданности дернулся. Он снова ощутил то самое ровное теплое дыхание. Рука у паха начала выполнять разные манипуляции, начиная надрачивать бедной жертве. Он резко вздохнул. Волна эмоций накатила на Жиля. Он откинул голову чуть чуть назад упираясь затылком в стол все сильнее и сильнее, будто пытаясь проломить прочный материал. Острый язык проходился по возбужденному телу, доводя его еще больше. Движения становились резче и ускорялись. Учитель был уже не в силах сдерживать стоны. Руки нервно ухватились за какой то неопределенный край стола. Кремье закрыл глаза. Доведенное до исступления тело иногда дергало конечностями. И вот он уже на грани, но тут рука резко останавливается, прекращая любую стимуляцию. Все тело ужасно ныло, требуя продолжения и завершения. Он зажмурился, вжавшись в деревяшку. Немец немного отстранился. Аккуратно взяв тело и поставив его с мебели на ноги начал расстегивать ремень. Колени "перса" подгибались. Оперевшись руками о измученный стол он поник, тяжело дыша и опустив голову смотря куда то вниз. Глаза привыкли к темноте. Прояснились детали комнаты и сама фигурка фашиста. В голове все было мутно. Спустя какое то время, еврей почувствовал сзади ноющую боль. Он снова зажмурился, тихо поскуливая. Медленно войдя мужчина дал немного попривыкнуть. Затем, начал разгоняться, двигаясь все быстрее. Кремье ногтями вцепился в деревянную поверхность, пытаясь не сместиться с места от резких толчков сзади. По телу снова расплылась волна удовлетворения и своего рода наслаждения. Стало душно. Воздуха не хватало. Стоны становились немного громче, но Жиль, прикрывая рот рукой старался не издавать лишних звуков. Изо рта Клауса тоже вырывались хриплые, тихие и редкие стоны. Атмосфера накалялась. Оба на пределе. Корпус ритмично двигался. Волна оргазма нахлынула, накрывая Кремье с головой. Он больше не мог держаться на руках, потихоньку опуская опору на локти. Движения гауптштурмфюрера вывели еврея и тот тяжело вздохнув все таки кончил. Голова закружилась. Воздуха катастрофически не хватало. Голова полностью отключилась и он еле как продолжил стоять. Следом за ним кончил и немец излившись внутрь. Пока Клаус быстренько одевался обратно "перс" обессиленно рухнул на пол. Приведя себя в порядок начальник столовой подошел к телу Жиля. Сев на корточки, аккуратно, как хрупкую фарфоровую куклу поднял с пола, помогая одеться. У Кремье в глазах пелена. Он пустым взглядом смотрел на ученика. Усадив жертву на стул Клаус чмокнул его в горячий лоб.