Источник силы

      Пришел он в Тихий Омут с юга –       Деревню на краю лесов.       Хоть и чужак – никто не думал       Закрыть ворота на засов.       И лишь пришельца острый взор,       Горящий, как на солнце снег,       Поведал людям, что гость их –       Совсем не человек.       «Тихий Омут», миртанское сказание       На сей раз полоса света из-под ворот гаража дразнила Врана, в точности как её проекция во снах. Он пришёл сюда не для того, чтобы колебаться, и всё же, чувство нереальности происходящего заставило парня на мгновение замереть на пороге. Затем он выдохнул и решительно распахнул ворота.       За ними удивительным образом не оказалось ничего интересного: даже пресловутого чёрного мотоцикла – лишь доверху заваленное хламом помещение, освещенное одинокой свисающей с потолка лампочкой. В попытках унять бешено заходящееся в тревоге сердце Вран осмотрелся: забрести вот так на территорию чьей-то частной собственности было бы столь же нежелательно, как и объяснять потом хозяевам, что заставило его считать себя вправе вломиться к ним посреди ночи.       В углу помещения, относительно свободного от хлама, обнаружилась откидная дверь на цокольный этаж. Наступив на свои страхи, Вран направился прямиком туда, к изрядно потрёпанному временем деревянному люку.       Гараж наверху от тысячи своих собратьев по всей Дарре не отличался ничем, но подвал, вопреки ожиданиям, представлял собой комнатушку, в которой вполне можно было жить: задымленная, заваленная тетрадями и чертежами, она, по крайней мере, исправно отапливалась. Её можно было даже с натяжкой назвать уютной, однако Вран всё равно старался не торопиться с выводами. Подвальная комната в слабом свете лампы размывалась по углам густой тьмой и пугала своей непредсказуемостью.       Салазар валялся на старом ободранном – некогда белом – диване и лениво раскуривал длинную – длиннее, чем Врану когда-либо приходилось встречать, − трубку. В распахнутой мятой рубашке, с растрёпанной косой, посреди всего этого погрома, он уже не казался прежним клубным щёголем. Впрочем, от этого парень не стал ему больше доверять.       – О, так ты пришёл? – раздался из недр подвала удивлённый возглас. – А я уже и забыл про тебя.       Ложь эта прозвучала так, словно её даже и не пытались выдать за истину. Пока Вран искал слова в ответ, Салазар курил с такой увлечённостью, словно в этом заключался смысл жизни. Но вся небрежность и безобидность этого нового образа рассыпалась, стоило Врану нарваться на острый, как грань изумруда, оценивающий взгляд колдуна. Укоряя себя за малодушие, парень торопливо отвёл глаза.        «…и душу вон тому, кого одарит       Сияньем колдовским коварный глаз…»       – А, «Тихий Омут», - догадался Салазар. – Недурно. Получается, тебе и объяснять ничего не нужно будет?       – А вот это навряд ли. Ты же не ждёшь, что я возьму и поверю в эту сказочку до последнего слова буквально? – Эффект от новой ипостаси белого колдуна давал о себе знать: теперь у Врана не поворачивался язык обращаться к нему уважительно на «вы», как к преподавателю в универе. И самого колдуна это, как ни странно, полностью устраивало.       – Глаза прячешь – значит, уже поверил. Так чего же тебе ещё надо?       Сказание о некоем злобном колдуне, забредшим в миртанскую деревню, произвело на Врана большое впечатление, но он и думать не собирался руководствоваться им как пособием по общению со странным зеленоглазым «жрецом». В конце концов, судить о прошлом и настоящем, опираясь исключительно на легенды предков, были способны только неотёсанные миртанцы. Если верить свалившейся на его голову книжонке, предки современных миртанцев – ныне почитаемые как «хранители» - жили в Мире и трудились на его благо века напролёт, тогда как их потомки сейчас, за всеми тяготами жизни без магических удобств, по слухам, едва доживают до сорока. Если верить «Тихому Омуту», колдун с неестественно светящимся взором – подобный Салазару – способен в одиночку разорить целое поселение, обратив его жителей в мертвецов – а мертвецов, в свою очередь, в послушных рабов его воли – и всё это едва заглянув жертве в глаза. Однако Салазар явно предпочитал до последнего валять дурака, вместо того, чтобы хоть немного прояснить ситуацию. Поэтому Вран решил зайти с другой стороны:       – Допустим, у меня есть деревня с мертвецами. С ними я застрял в чёртовой глуши посреди леса: делать там решительно нечего, а уходить после затраченных усилий жалко. Так зачем мне это всё? Если мне были нужны рабы, то у себя на юге – в Полуденной – как члену жреческой касты они мне и так по статусу положены.       – С чего это ты решил, будто у тебя есть рабы? – Салазар, судя по тону, веселился от души, слушая его умозаключения.       – Хотя крестьяне ещё толком не знали, как с колдуном бороться, лорд почти сразу выслал вооружённый отряд за его головой – так что легенда явно из эпохи накануне миртанского вторжения. Жречество же в ту пору ещё находилось у власти в рабовладельческой Полуденной. В чём проблема иметь рабов при таком раскладе?       – То есть, по-твоему, этот демон – непременно жрец?       В сказании употреблялся исключительно один термин: «чёрный колдун», - а «колдунами» миртанцы презрительно именовали всех магов без разбора. Поскольку магия в Валории пошла именно от жречества, то сделать выводы, сопоставив эпохи, оставалось нехитрым делом. По крайней мере, на первый взгляд. Оговорка Салазара заставила взглянуть на дело под иным углом.       В эпоху расцвета Полуденной Империи слово «демон» было напрочь лишено того притягательно-инфернального ореола, сформировавшегося под влиянием фантастических романов последней сотни лет. Тогда оно означало ужасающую потустороннюю сущность, по природе чуждую роду людскому и стремящуюся во что бы то ни стало ему навредить. Именно противостоянию демонам и были посвящены помыслы и деяния жреческого сословия на заре становления Империи. Есть ли в этих легендах хоть доля истины, Вран никогда не задумывался, поскольку официальные хроники государства ничего подобного всерьёз не упоминали, и пресловутые демоны так и остались лишь на страницах религиозных текстов древности, с грехом пополам переведенных археологами.       – А что, к тому времени жрецы ещё не всех демонов извели? – Играть приходилось по салазаровым правилам, угадывая свой следующий шаг при помощи чистой интуиции.       – Отнюдь. – Белокосый снова затянулся дымом из своей чудной трубки. – Им это было, мягко скажем, не под силу.       – А миртанцам, выходит, под силу? – Новость о том, что всемогущее жречество, на чьи технологии и магические изыскания Валория самозабвенно ориентировалась все века своего существования, так и не выполнило главную задачу, обозначенную в собственных же священных текстах, Врана озадачила.       – У этих шансов было куда как больше.       Вран нервно тряхнул головой. Теперь он окончательно запутался. Ранее он полагал, что ясноглазый «колдун» из сказания и Салазар – это одного, так сказать, гроба черви, - и жаждал услышать больше подробностей относительно того, чему же этот жуткий тип собирался его учить. Но теперь в память настойчиво стучалась его издевательская реплика о намерении «уничтожить ужасающее зло» - и теперь это уже не казалось такой уж глупой шуткой.       – Что ж. – Белокосый, изобразив звуки старческого кряхтения, вдруг поднялся с дивана. Вытряхнул пепел из трубки прямо на ковёр под ногами. – Пора и мне собираться по делам. Раз ты так и не понял, зачем чёрному колдуну мертвецы, говорить нам не о чем.       – Источники силы, да? – выпалил Вран, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Миртанские легенды, в отличие от научно-магических конспектов, вполне ясно давали понять, что именно в их мире считается средоточием силы человека – и заодно объектом страстного желания любого залётного с юга колдуна. Вран собирался придержать это знание при себе, в надежде выудить из Салазара больше информации, но эта решимость тут же испарилась, едва желанная возможность стать сильнее вознамерилась уплыть из его рук. – «Мертвецы» - это лишь отработанный материал, оставшийся после того, как «демон» забрал души селян себе.       Салазар, развивший было бурную деятельность по «сборам», замер, внимательно слушая именно то, что и хотел услышать от кандидата в свои ученики.       – Это я понял, - упавшим голосом добавил Вран. – Ну а сами-то мертвецы ему зачем?       – Если это всё, что тебя смутило в этом деле, то хорошо, покажу тебе парочку таких «мертвецов» позже – поймёшь.       – Так значит, ты… действительно именно это имел в виду под «источниками силы»?       – Восхищён твоей решимостью блефовать, будучи настолько неготовым, однако в этом и есть вся суть вступительного испытания. Провалишь его, откажешься – и мы друг друга больше никогда не узнаем.       – «Серьёзная магия требует серьёзных энергетических вложений», - повторил парень утверждение белокосого колдуна дословно. – Насколько серьёзных энергетических вложений потребует обучение?       Салазар равнодушно пожал плечами.       – Это зависит исключительно от тебя. Скажу лишь, что возможности демона шире ровно во столько раз, сколько энергоединиц у него в кармане.       − Что, прямо в карманах и носите? – Вран крайне смутно представлял себе процесс пленения душ. О моральной стороне вопроса в легендах было сказано много, но вот о самой технологии авторы текста не имели ни малейшего понятия.       − Тебя только это интересует? – усмехнулся Салазар, выгибая белую бровь дугой. – Можем перейти и к технологии, но ты уверен, что после не станешь надоедать мне нытьём о бесчеловечности и прочей ерундой?       − Ты там, вроде, собирался куда-то, - напомнил Вран в тон. – Уверен, что у тебя есть время возиться со мной?       − Не так много, как ты думаешь, - не остался в долгу тот. – Поэтому выбирай вопросы осмотрительнее.