Любовник моего мужа

《Его голос сказал мне однажды вперёд.

И послушно себя приковав,

Я отправилась в путь》

      — Как думаешь, какой подарок ему сделать на Рождество? — Глория прижала к себе сумку, чтобы люди могли протолкнуться мимо нее и пробраться к соседним стеллажам. В честь приближающегося Рождества в торговом центре увеличились цены и количество народа. Мама, уважаемая Элеон, ходила за Глорией по пятам с недовольным лицом, попутно комментируя каждого прохожего.       — О, смотри какие у него патлы, — выкрикнула женщина и указала на парня с длинными волосами.       — Мама, это грубо. Ох, может быть, шарф? — Глория схватилась за первую попавшуюся вещь на распродаже. Когда они еще жили в съемной квартире и оба много работали, Гло привыкла покупать по акции. Как назло, за ужином жена не успела спросить мужа про подарок. Она уточняла каждый год и получала от него унылое «не знаю». Но Глория не сдавалась. Может быть, однажды она получит достойный ответ? Мать покачала головой и тут же отошла от стойки зимних аксессуаров.       — Роди ему лучше ребенка.       — Мы это уже обсуждали, — отрезала Глория, и у нее мгновенно пропало настроение. Мать пыталась лезть в ее воспоминания, раздвигать руками рану и копошиться внутри.       Дочь отбросила шарф и отвернулась, продолжая изучать Рождественские безделушки.       — Я уже хочу внуков… — сказала мать менее укоризненным тоном, понимая, что выбрала опасную тему.       — Я не хочу обсуждать с тобой этот вопрос.       — Ты же купила костюмчик в позапрошлом году…       — Я вернула его в магазин, — Глория поджала губы и опустила глаза, рассматривая ноги.       — Извини, — женщина похлопала ее по пояснице, и Глория сильно постаралась, чтобы преобразовать недовольно растянутые губы в счастливую улыбку. Она посмотрела за стеллаж и вдруг увидела знакомое лицо. Среди стеклянных шаров женщина узнала лицо мальчишки. Расстояние между ними не превышало двух мамочек с колясками. Глория втянула живот, выпрямила спину и подняла руку в воздух:       — Кай! — весело крикнула она, и парень махнул ей рукой. Он расположился у самого входа в отдел с рождественскими сувенирами и десертами: пирожными и имбирными пряниками. Светящиеся витрины и сладкий запах наполняли покупателей духом Рождества.       — Кай, не ожидала тебя здесь увидеть! — Глория пожала его руку, и парень кивнул:       — Я выбирал подарки.       — Снежные шары? — Глория обхватила пальцами деревянную основу с маленькими елочками и порхающими снежинками внутри. Под куполом стояла одинокая темная фигурка, тянущая руки к небу и ожидающая падающих блесток.       — Думаю, да. Это легкий, бесполезный подарок. Он дешевый и ни к чему не обязывает, — Кай пожал плечами и устало потер лицо. Отсутствие у него энтузиазма и давняя апатия тревожили Глорию. Они познакомились три года назад в офисе Хоука. Глория ругалась на мужа, якобы он взял на себя слишком много обязанностей и совсем не следил за временем, не обедал, приходил поздно и падал на кровать без сил. Жена потребовала найти ассистента, и первым под руку попался способный мальчишка с немного странной внешностью. Элеон Кая очень не любила — розовые волосы и проколотые уши очень отталкивали ее, но она могла лишь недовольно стучать зубами. Иногда старуха походила на бобра. Кай часто представлял, как засовывает ей дощечку между зубов, и женщина измельчает древесину, оставляя лишь опилки.                    Поначалу, в первые месяцы, Каем руководила Глория: она попросила его следить за мужем и наблюдала за двумя сразу, затем отступила и ушла в тень. Кай прекрасно справился с этой достаточно легкой задачей. Хоук любил свою работу и возвращался домой счастливым. А радостный муж — самый лучший подарок для верной жены.       — Как думаешь, что подарить Хоуку? Может быть, он говорил тебе? Ты ведь так много времени с ним проводишь!       — М, — Кай скосил глаза влево, и Глория поняла, что он действительно вспоминает.       Как-то раз в средней школе она наткнулась на статью о том, как распознать ложь, и иногда, в основном с малознакомыми людьми, пользовалась двумя уловками. Раньше она помнила больше, но затем ее голову заняли мысли о мальчиках и учебе.       А теперь знания нейролингвистического программирования ограничивались движением глазных яблок в разные стороны. Кай правша, и если он посмотрел бы влево и вниз, то Глория раскусила бы ложь. Хоука она сама научила этим приемам, а потому с ним в эти игры не играла.       — Я точно не знаю, но он говорил однажды, что хотел бы новую бритву.       — Бритву? — Глория нахмурилась. Она ничего подобного не слышала. Иногда ее немного обижало, что Кай знает больше, чем супруга, но мужчины гораздо быстрее раскрывают свое сердце своим друзьям за бутылочкой пива.       — Ну, говорит, что старая уже не справляется со своими задачами, — Кай развел руками и зашатался на месте, всем своим видом показывая, что диалог ему наскучил. Глория услышала за собой недовольные причмокивания матери. Они застыли на месте и мешали другим покупателям. Элеон попыталась почувствовать, как колет сердце или, например, вдохнуть побольше углекислого газа, чтобы приблизиться к смерти и заодно привлечь желание дочери.       — Спасибо тебе, Кай! Какая радость, мама, ты слышала, пойдем в магазин электроники!       Пожилая женщина позади что-то недовольно пробормотала и повернулась. Кай убрал с лица челку и тяжело вздохнул. Он взял в руки второй снежный шар, а затем и третий.       — Лучше закажи по интернету. Так дешевле, — предложил он.       — Вот ведь правда! — Глория искренне и широко улыбнулась, отчего Кай почему-то поторопился отвернуться. Наверное, она смутила его…       — Ну, еще увидимся, — она развернулась и вдруг остановилась, — Кай, а что ты хочешь на Рождество?       — Вы и так для меня слишком многое делаете… — начал он, но тут же наткнулся на выпытывающий взгляд Глории. — Ну… сертификат в СПА…       Элеон очень сердилась. Какое расточительство! Какая педерастия!       — Отлично, ты молодец! — ее дочка весело рассмеялась и похлопала его по плечу. Обе полные дамы стали пропихиваться сквозь толпу. Кай не мог смотреть Глории в глаза, а поэтому весь разговор пялился на комочки туши на ее ресницах.       Глория — хорошая жена. Глория — старательная жена. Глория уже нашла и купила бритву, пока мама допивала свой капучино, заедая кофе эклером. Женщина промокнула салфеткой белую полоску над губой и уставилась на дочь:       — Вы проведете Рождество дома?       — Я очень этого не хочу. Может быть, мне стоит снять номер в отеле? — задумалась Глория, оглядывая интерьер маленького кафе на углу и возвращаясь к телефону. Мать повела глазами и сказала умную вещь:       — Выпусти яйца из рук. В конце концов мужчина в вашей семье — это Хоук. Пусть он и решает, твое дело — намекать.       — Намекать? — Глория подняла глаза и вскинула брови. — Мам, ты не в том веке. Если я ничего не решу и не скажу прямо, Хоук ничего не сделает. Я могу воспользоваться Каем и действовать через него.       Она почесала подбородок. Ее мама покачала головой и тихо закончила:       — Мне он не нравится. У них с Хоуком странные отношения. В День Благодарения они странно друг на друга смотрели.       — Не говори ерунды. Уж я-то знаю, что Хоуку нравятся женщины, — на лице Глории появилась ироничная кривая усмешка. Голубой Хоук — смешная шутка. Мать просто не догадывалась, какие вещи они вытворяли в постели иногда. Хоук не сильно печется о своей внешности, а геи, вроде как… они… Глория повела глазами. Откуда, впрочем, ей знать?       — А Каю?       — Мам, Кай слишком инфантилен для отношений. Даже не хочу… — дочь замахала рукой, не намереваясь слушать абсурдные предположения, до смешного обидные оскорбления любимого от собственной матери. Вечное противостояние тещи и мужа.       После встречи Глории не хватало свежего воздуха. Хотелось дышать полной грудью, избавиться от старческого запаха. Болезни превратили мать в зловонное чудовище. И даже духи ее не спасали. На самом деле дочь сильно стыдилась ее. Вот вроде как мать — кормилица, самая лучшая, самая красивая женщина. Но сейчас, спустя много лет, каждый раз, когда Глория целовала мать в щеку или обнимала ее, она задерживала дыхание и мечтала, чтобы прилив материнской нежности поскорее закончился.       За целый день ничего приятного про избранника Глории старуха не сказала. Она снова корила Хоука, а жена выступала в роли адвоката. Подсудимый не заслуживал всех тех гадостей, которые на него сыпались:       — Не умеет готовить, много пьет, от творческих людей ничего хорошего, многие из них — сплошные самоубийцы, он не разбирается в моде, он свинья в пиджаке и тому подобное. Вечером курьер привезет в магазин бритву. И она зайдет туда по пути, а позже наконец-то подарит ему то, о чем он действительно мечтает.       Хоук и Глория познакомились самым наизабавнейшим образом — во время драки.       Хоук напился и стал махаться в баре с местными алкоголиками. Его достаточно быстро уложили около фортепиано, за которым сидела Глория. В итоге, когда один из пьяниц попытался подлезть к ней, она дала ему отпор. Потом они еще час просидели в полицейском участке, а затем и в больнице: у мужчины обнаружили перелом ребер, а после выздоровления Глория уже выскочила за него замуж. Еще через шесть лет Хоук стал зарабатывать достаточно, чтобы попросить жену перейти на домашний образ жизни. Гло покорно приняла на себя статус домохозяйки и забросила музыку, хотя изначально она, как и все маленькие девочки, стремилась стать звездой, даже выбралась на старую, скрипучую сцену бара, импровизировала и пела. Как и все будущие суперзвезды она шла наперекор матери и учителям, которые прочили ей техническое образование. Но Глория всегда говорила, что она — борец. Страшно упрямый, глупый борец.       Иногда, в какой-нибудь одинокий вечер ей очень не хватало своего объемного музыкального инструмента. И мужа рядом.       Нравилось ли ей сидеть дома? Нет. Скучно. Она тупеет в четырех стенах. Конечно, поначалу деятельность домохозяек казалась ей веселой. Растишь детей, выполняешь немного дел по дому, читаешь книжки, смотришь телек, отдыхаешь. Однако, с каждым месяцем Глория задыхалась и увядала. У нее не было детей, книги наскучили, по телевизору крутили одни и те же фильмы. Да, она не сидит на цепи и может покинуть эту клетку в любой момент, но удлинить цепь, пристегнутую к шее, не значит избавиться от нее. Гло в оковах уже два с половиной года. Психотерапевт прописал ей антидепрессанты после первого выкидыша, но они ей не помогали, и она перестала ходить к мозгоправам и пить таблетки. Пустая трата времени и денег.       — То есть как Рождественский ужин? Но это же Рождество! Глория будто бы схлопотала удар по лицу. Обжигающую пощечину или хук с правой — неважно. Главное, что ей было очень больно. Муж держал в ладонях ее кисти и вот-вот готов был завилять хвостом. Все ее мечты и планы обрушились стеной, а осколки гневно дребезжали на полу, и их звон отдавался в ушах.       — Это огромная возможность для меня.       — Но я думала, мы… Я тебе не верю! Никто не занимается работой в праздник!       — У нас с тобой впереди вечность, мы каждое Рождество будем праздновать вместе, обещаю. Я никуда от тебя не денусь.       Год назад они поехали к родителям Хоука. Его отец напился и травил пошлые шутки, после которых специально делал паузы для наигранного смеха и обсуждения. Глория осталась трезвой в то Рождество только потому, что мать Хоука решила, будто бы его жена беременна, а ведь алкоголь может вызывать у малыша наследственные заболевания, мутации и все такое. Глория ведь не хочет родить динозавра… наверное… В любом случае в это Рождество все должно быть иначе, просто обязано.       — Там будет столько знаменитостей, может быть, у меня закажут еще один сценарий, или я найду издателя для своей истории. Все будут поддатые, довольные       Глория сделала глубокий вдох и закричала.       Ага. Конечно. Вот взяла и закричала. Нет. Она опять смолчала, сжала зубы покрепче, чтобы удержать внутри желчь и обиду. Ублюдок.       — Хорошо, — Гло кивнула и выдохнула, и муж бросился лизаться. Хоук целовал ее в губы, в нос и щеки, все никак не отставал, пока не вызвал у жены слабую улыбку.       — Но в следующем году давай все-таки тет-а-тет, — она провела по его плечу, не слушая пустых обещаний и смотря куда-то вдаль. Если жена громко закричит, когда муж уйдет, соседи придут жаловаться? Хотя она только горло надорвет, а бабка с нижнего этажа встретит Хоука, когда будет выгуливать бульдога, и начнет допрос мол почему ссоритесь, скоро развод?       Хоук ублюдок.       — А ты чем займешься в Рождество? Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок! Спрашивает ее так, будто бы с самого начала не планировал оставаться дома!       Глория покачнулась, отошла, вернулась на кухню, взяла нож и начала резать яблоко. В семь вечера после ужина ее порыв к разделочной доске смотрелся странно. Но сейчас просто необходимо было раскромсать твердую кожицу и похрустеть яблочными дольками, иначе лезвие войдет в безмозглую черепушку мужа, а сама супруга откусит себе язык от гнева.       — Я думала, что мы пойдем вместе.       — Думаю, нет, это же рабочий ужин, — он спокойно пожал плечами.       — Прежде всего, это праздничное мероприятие. Рождество и без семьи — это ужасно, — Глория не могла сдержать укор в голосе. Хоуку не нравилось, когда жена читала ему нотации.       — Дорогая, ну зачем…       Девушка зажала между пальцев дольку яблока и посмотрела мужу в глаза.       — Хоук, ты меня обманываешь?       — Я тебе никогда не вру, — он смотрел ей прямо в глаза. Глория пыталась разглядеть в его темных радужках подвох. Он действительно никогда не врал. Он же хороший муж, он любит ее.       — Я позову друзей.       Ага. У Глории много претенденток, желающих вступить в рождественский клуб одиноких женщин.       Роза, прилипшая к бутылке, чей муж после смерти их сына целиком и полностью окунулся в работу.       Лили, отличный боец более высокого ранга, мать-одиночка с тремя детьми, готовая оголить грудь в любом общественном месте, чтобы пихнуть сосок в рот младенца, одновременно помогая двухлетней дочке ходить на горшок и попутно играя с пятилетним сыном-гением (аутистом) в шахматы.       А еще гостьей может стать Челси, бывшая одноклассница Глории, маскулинная, гендер-флюидная антисексуальная феминистка, к тому же веган и блоггер.       Эти женщины любили без приглашения заявиться к Глории в гости и громко кричать друг на друга. Когда причин для ругани больше не оставалось, они играли в правду или действие. Лет десять назад Глория приходила в восторг от их компании. Роза растила сына и рассказывала о нем забавные истории, Лили еще не обзавелась прицепом и утверждала, что останется вечно молодой и бездетной, а Челси не кричала от злости каждый раз при виде мяса на столе.       Глория вдруг поняла, что у нее совсем нет друзей.       Она шуршала страницами, но не могла сосредоточиться на смысле книги. Женщина даже не помнила, о чем только что прочитала, водила пустыми глазами по черным строчкам, ногтем цепляла уголок страницы. Хоук лежал на другом боку и спал.       Женщина отложила книгу, выключила свет и повернулась к его спине. Аккуратно дотронулась ладонью до кожи и нащупала короткие белые рубцы. В детстве Хоука укусила собака, поэтому с тех пор он боится всех пород, даже самых маленьких. Глория прижалась к мужу носом и обняла его. От его волос пахло шампунем, который выбирала жена. Рубашка, приготовленная на праздничный ужин, висела на гладильной доске. Ее муж, будто огромный пазл, собранный руками собственной жены, по уши влюбленной в своего оболтуса.       Послезавтра Рождество.       Интересно, Хоук хотя бы вспомнил о том, что его жена тоже хочет какой-нибудь подарок? И не абы что, а туфли. Высокий лаковый каблук черных лодочек прибавлял самооценки, делал ее выше и сексуальнее. Она представляла себя в изумрудном платье с жемчужными серьгами и в новых туфлях, а лучше не просто туфлях, а лабутенах. Глория почувствовала, как из уголка губы вытекает слюна и нитью тянется до подушки, приоткрыла глаза и посмотрела на оставленный на наволочке темный след. Она засыпает. И в Рождество она заснет в то же самое время. Одна. Без мужа.       Весь следующий день Глория искала место, где можно провести Рождество и при этом не умереть от одиночества. И нашла — художественная галерея устраивает мастер-класс. Судя по вывеске — бесплатно для всякого одинокого сброда, кого на Рождество покинули все близкие. Прямо как Миссис Гло Шевгиз. Фуршет и красивая картина в подарок. На холсте пара идет по дороге в снежную ночь, две тени, освещенные луной и снежным блеском, прижимаются друг к другу плечами, держатся за руки. С неба на них опускаются снежинки, освещенные слабыми фонарями. Пара будто бы застыла под куполом снежного шара и никогда не придет к своей цели. Возможно, в альтернативной вселенной они просто замерзли на смерть. Зато вместе. Глория даже завидовала что ли… у нее тоже так было.       Они с Хоуком однажды встретили первый снегопад вечером в парке. Он попросил уличных музыкантов сыграть Last Christmas, и они танцевали следующие полчаса, привлекая к себе внимание. Другие парочки хлопали и присоединялись к медленному танцу. Когда музыка закончилась, домой все ушли счастливыми: Глория и Хоук всю ночь не спали, нежились в ванной, предавались любви, а музыкант получил много чаевых.       В семь вечера очаровательная курносая женщина с очень ровными стрелками и холстом в руках будет ждать Миссис Шевгиз и других заблудших душ на мастер классе. Глория сидела в кресле, подобрав ноги, и смотрела бумажный каталог из продуктового. Может быть, следует купить по прянику коллективу из художественной школы в честь праздника? Судя по количеству заполненных заявок там будет чуть более тридцати человек. Этот милый жест поможет ей сблизиться с малознакомыми людьми и, если повезёт, провести с ними остаток Рождества.       Конец дня Глория провела в торговом центре. Хоук крутился перед зеркалом, выбирая себе достойный костюм.       — Мне кажется, жилет под пиджаком это очень устаревший вариант. Тем более, у меня от шерсти все тело зудит.       — Сейчас зима. Тройка тебя стройнит и делает очень-очень, — жена провела по плечам, поцеловала мужа в щеку и прошептала ему на ухо, — сексуальным.       — Я думал, ты хочешь меня, только когда я небритый в носках и трусах с пингвинами.       — Тогда ты превзошел себя, — женщина прыснула и обняла мужа, — в таком костюме ты не замерзнешь. Для меня это самое главное. Если заболеешь и умрешь, что я буду делать?       — Мстить за меня шерстяному магнату или вроде того. Кай поможет тебе.       — Кай идет с тобой на ужин?       — Ну, как мой ассистент.       Глория и не заметила, что снова завидует мальчишке.       — А жену ты, значит, брать отказываешься? — громко спросила она.       — Ты ведь не любишь такое… Не хочу, чтобы ты видела, как надо мной смеются, а я ковриком подстилаюсь, лишь бы им понравиться. Гло… прошу тебя, прости меня…       — Ладно, — женщина махнула рукой. Бог с ним, с этим дебилом и его заморочками. Она все-таки обиделась. Сильно. И ему придётся очень постараться в будущем, выслушать массу колкостей, чтобы заполучить ее сердце.       — Уверена, что черный мне подойдет? Я как на похороны… Может, посмотреть зеленый? — он опять думал только о себе.       — Будет забавно, — вздохнула Глория и вышла из примерочной искать консультанта. Хоук слишком много времени уделял моде. Пожалуй, остальным девушкам это могло бы и нравиться. Мужчина, который с удовольствием ходит по магазинам со своей избранницей, не сидит в телефоне на кресле и не стремится побыстрее уйти. Если отзывчивость и избирательность мужа в одежде (или ее подобие… о чем речь, у Хоука нет вкуса) сначала очень льстили Глории, то по прошествии определенного времени, они начали ее бесить. Она просила не заходить с ней в магазины, особенно, если дело касалось нижнего белья. Глорию воротило, когда Хоук стоял над душой и пробовал показывать ей бюстгальтеры. Он все никак не мог понять, что красивое — не значит удобное. Жена испытывала испанский стыд перед остальными покупательницами и работницами.       — Ну как я тебе в зеленом? Похож на эльфа? — Муж крутился перед зеркалом.       — Скорее на Санту, — жена поправила ворот пиджака. Если она отпустит шерстяную ткань, то потеряет его? Когда он успел стать таким высоким? Глория приподнялась на носочки и поцеловала Хоука. Он дотронулся до ее подбородка, погладил костяшками по лицу. Глории вдруг стало страшно. У каждой жены есть интуиция. И у Миссис Шевгиз она из трепетного огонька в душе превращается в чертов танк, который гусеницами давит ей сердце.       — Что-то не так с пиджаком? — Хоук оглядел себя. В очередной раз. Глория вздохнула и сжала губы.       — Нет, ты очень хорошо выглядишь. Только тебе нужно побриться. Когда придем домой, подарю тебе Рождественский подарок.       — Заранее? — удивился мужчина. Глория вышла из кабинки и поставила сумку на диван. В кабинке послышался шорох, а затем из-под шторки показался зеленый комплект.       — Ну… неважно. Я просто хочу, чтобы ты хорошо выглядел, — Глория сжала зубы покрепче. В этом магазине… очень холодно.       Если прислушаться к себе и своим верным внутренностям, то можно было ощутить, как толстая петляющая веревка вяжет узлы из ее кишок. Глория дотронулась до живота и опустила голову. Она медленно зашагала к продавщице за прилавком. Будто бы она с одного взгляда сможет понять, что не так... Женщина вздрогнула от волны пробежавших мурашек, бросила шмотки на кассе и только через несколько секунд подняла голову, и уставилась на кассиршу — та никак не могла сложить костюм нормально. Ее руки дрожали от напряжения. На Рождественские скидки, как на стакан воды в пустыне, сбежалась стая диких зверей. Они-то и не давали молодой девушке покоя. И Глория — туда же. Жена постучала несколько раз ногой по полу и подняла глаза на стенд с дешевыми украшениями.       «Дополни свой образ» — рекомендовала надпись на зеркале сверху. Глория посмотрела на себя и изумилась — темные мешки под глазами выделялись на фоне сильно бледного лица. Странные вещи творились с ее телом. Женщина легонько похлопала себя по щекам, чтобы убедиться, что это правда ее лицо, и привести себя в чувства. Может быть, гамбургер, который просмаковала Глория часа три назад в любимой забегаловке, оказался не слишком свежим. Но они с Хоуком давно уже туда ходят, местная кухня ни разу не подводила.       Около себя супруга услышала шаги, и в зеркале показалось лицо мужа. Он оплатил свой костюм картой, забрал картонный пакет и приобнял жену за плечо.       — Пойдем? Извини, я капуша.       — Н-ничего, — она слабо приулыбнулась.       Когда они вышли из магазина, Хоук наконец заметил, что его избранница медлит. Он наклонил голову и заметил, что женщина приобрела болезненный вид и часто дышит.       — Ты в порядке?       — Я просто устала.       — Уже? Ей показалось, что вопрос переполнен раздражением.       — Н-ну да. Это из-за погоды, скорее всего, ничего. Я только присяду и продолжим! — она убрала волосы за уши и постаралась улыбнуться.       — Поехали-ка домой. Тут слишком много народу. Так душно. Может, тебе плохо из-за этой толкучки, — Хоук прислонился губами к ее лбу и сжал женскую кисть. Глория прикрыла глаза. Каким же заботливым иногда мог быть ее Хоук.       Однажды, как-то по утру, встав с кровати, Хоук вдруг решил, что Глория очень нелюдимый персонаж. С какой стати он преисполнился этим знанием — неизвестно. Жена, мечтающая выступать на большой сцене перед обилием зрителей, ценитель задушевных разговоров с друзьями, любитель обсуждать самые разные проблемы с ними, сразу Хоуку возражать не стала и совершила промах. Муж заигрался с собственной фантазией. Послушная жена покорно приняла на себя роль «социофобки».       Под шум колес и пару предложений о причинах нездоровья Гло задремала. А когда проснулась, то лежала на диване, накрытая пледом. Девушка привстала и оглядела квартиру. Дверь напротив кухни была закрыта, но по полу от нее расходились лучи света — это Хоук снова допоздна засиделся в кабинете.       Глория плюхнулась обратно на подушку и на секунду обратилась к себе. Что же с ней было тогда в магазине? Никак испугалась? Но чего? Хоук все еще любит ее, почти так же сильно, как восемь лет назад? Любовь длится три года, а затем переходит в уважение. Не было ни единого случая, когда бы Хоук напрямую высказал свое неуважение. Косвенно же… Глория повела глазами. Иногда он ведет себя, как кусок дерьма. Даже с этой Рождественской историей. Пусть к нему придут три призрака и подскажут, что такие праздники лучше проводить с близким, а не с компанией каких-то там шишек. Другая половина души сообщила Глории, что она эгоистка.       Гло приложила руку к сердцу. Бьется. Пока ее сердце стучит, она будет любить Хоука — такое обещание женщина дала, проходя обряд венчания — прошептала ему на ухо. И он радостно улыбнулся.       Когда Глория поцеловала его в первый раз в своей жизни, она чувствовала покалывание его усов над своей верхней губой, но все равно продолжала. Когда впервые занялась с ним любовью, то часто сжимала его волосы, проходила пальцами по спине и прижимала голову мужа к себе. И сейчас она впервые празднует Рождество одна, пока побритый муж… где-то там. Какая разница, в каком месте он веселится, если при этом жена страдает от одиночества. Чертов брак…       Весь следующий день она готовила. На Рождестве ведь свет клином не сошелся (наверное), и им все равно надо будет есть эту неделю, следующую неделю и другие недели оставшейся совместной жизни в болезни и здравии, богатстве и бедности и еще по ряду других причин. Глория сконцентрировалась на сковороде с тушеными овощами и вдруг подумала: может, ее обиды, перемены настроения, плохое самочувствие — всего лишь симптомы ПМС. Близости у них с мужем никакой, да и по датам прекрасно совпадает — кровь очень скоро должна дать о себе знать! Глория услышала звук бритвы. Вчера вечером она постучалась к нему в кабинет и отдала подарок. Муж с женой обменялись парой шуточек, и Глория ждала чего-то большего, чем поцелуев, но не тут-то было. Самец устал. Самец завалился спать без задних ног. Безнадежно. Ты кричишь ему, взываешь всем своим видом: «Давай же, возьми меня! Возьми сейчас», а он — идиот — сквозь сон отвечает: «Ты чего? Куда взять? Я же никуда не еду».       Глория вымещала свою злость на салате, на мясе, на фруктах.       — Ну у тебя и продуктивность. Хорошо себя чувствуешь?       — Уже лучше, — спокойно ответила Глория. Даже голос Хоука в данный момент был ей противен. Она хотела уснуть и проснуться на следующий день с ним в обнимку, будто бы ничего не было.       Определенно. Сегодня у нее очень плохое настроение.       К обеду Глории стало лучше. Даже голова не болела. За окном медленно падали снежинки, по телевизору крутили старые фильмы — все это создавало праздничную атмосферу, заставляющую невольно погружаться в детство. На улице слышались детские крики. Глория сделала себе кофе, подошла к окну, положила подбородок на запястье и мечтательно разглядывала пушистые облака. Жаль, что Хоук не хочет завести собаку. Тявканья и маленького виляющего хвостика этому дому очень не доставало. Глория зевнула, потянулась, зажмурилась, прислушиваясь к хрусту маленьких косточек, размяла руки, покрутила локтями.       Все равно не могла успокоить мысли о том, что Хоук — говнюк! Поскорее бы взяться за кисти и краски. Рисование поможет сбросить стресс. Будущей картине она уже нашла место. В спальне, сбоку от телевизора. Глория специально прошла в комнату и дотронулась до той точки на обоях, куда скоро резко войдет гвоздь. Глория задержала взгляд и покраснела. Ну все, теперь ее одолевают пошлые мыслишки. Докатилась.       Вечером Глория проводила Хоука. Когда он повернулся спиной и нагнулся, чтобы завязать шнурки на ботинках, женщина чуть не разревелась. Пятилетка вела бы себя пристойнее. Глории хотелось подбежать к нему, прижать к себе и долго-долго ныть, чтобы он остался.       — Ну, я пошел, — сказал он, поднявшись, оглянулся и поправил одежду.       — Удачи.       — Она мне ни к чему, ты же меня знаешь. Мне всегда везет, — Хоук радостно заулыбался.       — Возвращайся пораньше. Я буду ждать, — Глория все-таки обняла его. И все равно, что костюм примялся. Она прильнула к расстегнутому пальто, и Хоук зарылся носом в ее волосы.       — Я постараюсь. Береги себя. И не ходи одна по темноте.       Когда жена заглянула мужу в лицо, он нежно ей улыбнулся, а она ему в ответ — широкой, рекламной, но несчастной улыбкой:       — Я люблю тебя, — только и сказала Гло.       Перед тем как пользоваться кисточками для красок, нужно начать с кистей для макияжа. Она стояла у зеркала: нанесла тональник, нарисовала идеальные стрелки, потратив уйму времени, накрасила губы красной помадой. Если муж не берет ее на праздник, ей придется развлекаться самостоятельно. Своим видом она ни в коем случае не пыталась привлечь мужское внимание. Женщина исполняла свои мечты, хотела выглядеть неотразимо. Ей не хватало комплиментов сегодня. Не только сейчас, но и всегда. Глория зашевелила губами, натерла зубы отбеливающим порошком и надела простые джинсы и самую приличную футболку — даже если она испортит ее краской, провинившийся муж все возместит на следующих выходных. Глория сама себе улыбнулась — хе-хе, какая же она умная и красивая сегодня.       Женщина надела сапоги, пуховик и выпорхнула из клетки на свободу. Она поймала такси на дороге у дома. Однако водитель взял с нее больше запланированного, и этот факт очень огорчил экономную даму. В отместку она специально хлопнула дверью посильнее. Глория повернулась к торговой улице. Все блистало огоньками, отражавшимися в глазах женщины. Прекрасно. На секунду перед нагромождениями украшений на зданиях из красного кирпича и между радостной толпой, под вздымающимися фейерверками в небесах, Глория почувствовала себя очень маленькой. Изо рта вырывался пар. Глория нетерпеливо потерла ладони и вдруг застыла.       Дома были прекрасны, бесспорно. Они могли бесконечно соревноваться между собой. Вывески освещали мимо проходящих людей, и ее мужа, страстно целующего собственного ассистента.       Язык Глории свернулся трубочкой и прижался к небу. Пар перед ее носом не успевал растворяться — настолько часто она дышала.       Тошнит. Прямо сейчас. Частое дыхание сменилось тишиной. Теперь Глория не подавала никаких признаков жизни.       Почему?       Хоук впивался в губы Кая. Тот обвил руками его шею, а затем отстранил. Они засмеялись и перекинулись парой слов.       Почему? Глория сделала шаг назад. Еще один.       Кай протянул ему пакет, и Хоук достал оттуда снежный шар. Бесполезный, идиотский, дешевый, но ее муж был так счастлив, сжимая подарок любовника.       Почему?       Хоук не просто дерьмо, он еще и членосос. Муж, с которым она прожила восемь лет. Муж, с которым она целовалась. Этот самый мужик, раздражающийся от мелодрам, сейчас нежно прислонялся к Каю, они держались за руки и терлись в углу. Какой позор. Позор для их семьи. Позор для его жены. Глория вдруг громко закричала. Но почему-то ее крик никто не услышал, и дело было не в жестоком, безнравственном, эгоистичном мире, а в ней самой. Глория орала, надрывала горло, выплескивая всю обиду и гнев только у себя голове. В настоящем женщина сомкнула зубы настолько сильно, что остатки ее крика выходили обессиленным, хриплым писком.       Что ей делать теперь? Как жить дальше?       Глория почувствовала, что ее сейчас вырвет.       Орать на него? Драться?       Одно его слово мгновенно заставит жену проблеваться прямо на асфальт. Отвратительно. Это самый худший день в ее жизни. Глория еще раз посмотрела в тот угол. Парочка существовала отдельно, в своем мире, и никого не замечала вокруг.       Глория судорожно заламывала себе пальцы, глазами бегая туда-сюда в поисках укрытия. Конечно, она не суслик и не крот, но сейчас ей хотелось провалиться сквозь землю. Глория вдруг начала себя кусать.       Что, если это сон? Кошмар о предательстве самого близкого человека? Ее семья от нее отказалась, променяла на какого-то ребенка…       Какая-то женщина лет сорока не удержалась и подошла к Глории. Конечно, дама действовала из лучших побуждений, собиралась помочь Миссис Шевгиз, застывшей в ступоре. Тем более, если ее глаза почти полностью вылезли из орбит, лицо болезненно покраснело, а между зубов застряли искусанные кисти. Кто ж знал, что Глории ее забота не пойдёт на пользу… Женщина ощутила руку на плече, бросила сумочку и побежала со всех ног.       На улице скользко — говорил он ей.       Хоук, Хоук, Хоук, неужели ты ясновидящий?       Хоук, Хоук, Хоук — чтоб ты сдох.       Глория не могла открыть рот и продолжала громко всхлипывать. Они любили друг друга, любили… Глория вспомнила их свадьбу, он так страстно смотрел на нее — в тот момент ее муж готов был все отдать. И, видя во взгляде жадность или замечая ревность с его стороны, женщина чувствовала себя желанной и цвела еще больше. А что теперь? А если он никогда и не любил ее. Если он не ревновал, а засматривался на мужиков. Какая мерзость. В конце концов язык, побывавший во рту Кая, побывал и во рту супруги.       Это все неправда. Это ошибка. Это не Хоук. Это мужчина в его пальто и обуви с такой же стрижкой и похожим лицом. Это дублер. Все поцелуи — постановка. Он не может ей изменить вот так.       Глория не останавливалась. Она пересекла парк, где по вечерам они засиживались и тихо обсуждали самые сокровенные свои тайны. Глория вдруг услышала над собой смех — то был смех всех ее знакомых, всех подруг, разочарованные стоны матери.       Смех превратился в отвратительный звон. Он разрывал Глории голову, и она попыталась выбить и прогнать звук из головы. Безумная женщина в Рождественскую ночь вышла на тротуар и истерично била себя по голове. Она не могла остановиться. Ей казалось, что все говорят о ней. Все люди мира знают, что она глупая жена, заставшая своего мужа с любовником. И она не станет для Хоука лучше. Потому что, чтобы стать идеальной женой голубого мужа — нужно иметь член. Глория вдруг остановилась и расхохоталась. Рот содрогался то ли в всхлипах, то ли в смешках. Ее вырвало. На асфальт. В Рождество. А потом она нашла силы встать.       Сделала шаг и поскользнулась. Каблук, не выдержав длинной дистанции, хрустнул, и Глория упала.       Сегодня скользко — говорил Хоук. И правда скользко — подумала Глория, упав на асфальт прямо перед машиной.       Такси сегодня особенно дорогое. Именно оно размозжило голову Глории Шевгиз.       Тело отлетело еще на пару метров, покачнулось и замерло.       Это было ее последнее Рождество.