Любовник моего мужа

《Взгляни на меня хорошенько

И ответь на вопрос.

Ты же знаешь, о чём я

Хочешь свергнуть меня? 》

      В первую встречу с Тофу Глория долго красилась, чтобы Хоук гордился, что женат на такой красотке. Она провозилась на кухне почти сутки, так что ужин не просто так получился превосходным.       Том подписал контракт с Хоуком, и в благодарность его пригласили к столу семьи Шевгизов. На самом деле, женщина с самой первой секунды сочла Тома странным. Внутренний голос шептал: «погляди на его темные взъерошенные волосы и круги под глазами — стремный тип».       Ее нелюбовь к нему разрослась до невероятных размеров прямо в процессе ужина, буквально через пять минут после молитвы. Тофу чавкал и стучал приборами по тарелке так громко, что звон посуды сотрясал барабанные перепонки Глории. А после салата гость вытащил сигареты и задымил прямо посреди кухни, покрывая дымом и пеплом всю еду на столе. Несмотря на буравящий взгляд Глории, Тофу осмелился не только пускать кольца из дыма, но и предлагать поучаствовать Хоуку; при этом он даже не собираслся делиться с коллегой целой сигаретой, он протянул ему половину своей. Доедай остатки моего мусора. Боже, как унизительно это выглядело.       При Глории он мало разговаривал и вел себя невежливо не только за столом: тайком пролезал в комнаты, заглядывал во все шкафы, извинялся, конечно, но неискренне, при этом широко улыбался или ухмылялся.       — Простите, мне всегда интересно, как устроены чужие дома.       — Хотите улучшить свое жилище? — сдержанно отреагировала женщина.       — Каждый раз, когда возвращаюсь к себе, понимаю, что живу превосходно.       За столом Глории захотелось узнать, есть ли у него семья, и она смело спросила. Ответ оказался таким же странным, как и сам отвечающий:       — Семья — это балласт. Он убивает, а я в этом не нуждаюсь. Лучше уж умру от сигарет, — Тофу выпустил очередное смердящее кольцо дыма. Хоук лестно улыбнулся и перевел тему. На самом деле этот дурак лыбился на каждую фразу Тома, лишь бы тот был доволен. Глория тогда заметила зарождающееся подобие мерзкой ухмылки и смолчала, плотно сжав челюсти.       Сейчас, рассматривая в окне автомобиля неоновые вывески магазинов и билборды со скидками, она припоминала все знакомые песни про центр города и заново переосмысливала слова Тома. Тогда ей пришлось промолчать, потому что Хоук был кормильцем их семьи, а теперь ей не было дела до его жизни. По крайней мере, она уже второй час внушала себе это.       — Я думал бар Бревко ближе, — Глория отвернулась от окна и посмотрела на водителя.       — Я решил отвезти тебя к себе. Ты же не ради выпивки со мной видишься, — он положил руку Гло на бедро, и та втянула живот от неожиданности. Дыхание перехватило.       Они покинули город, и Глории вдруг стало совсем тревожно — сердце сильно сжалось. В машине было жарко, но руки оставались холодными. В горле образовался ком страха и сомнений о правильности принятого решения.       — Загород?       — А куда еще? Другой жилплощади у меня нет, по крайней мере поблизости.       Глория кивнула и слабо улыбнулась, будто бы в шутку. Том казался ей непредсказуемым, в отличие от глупого Хоука, а потому она не знала или не хотела знать, чем они займутся «загородом». На самом деле, конечно же, она прекрасно все понимала. Сама позвала — сама дала. А вот если бы Хоук перезвонил…       Глории сделалось совсем тошно, когда она поняла, что ведет себя как шлюха.       — Хочу выпить.       — Уверен, что тебе можно пить после больницы?       — Мне нужно пить после больницы. Тем более, после случившегося! Ты бы знал…       Глория вдруг прикрыла рот и отвернулась. Ей нужно следить за речью в присутствии других мужчин. Хоук может быть и принял ее новый облик, а вот у других, тем более у Дяди, могут появиться вопросы.       — Что случилось-то? — после целой минуты тишины спросил Том без особого интереса. Он выключил музыку, показывая, что ему не все равно, и Глория заметалась, раздумывая о следующей фразе. Нужно притвориться Каем после больницы и после Рождества.       — М? — Том дал ей понять, что она слишком долго думает. Боже! Он хуже, чем эти виртуальные клиенты в ресторанах и салонах во флеш-играх! У него с каждой секундой кончается терпение, и он издает непонятные недовольные звуки, торопит ее, пока она судорожно пытается выбрать правильные ингредиенты для более красивого и правдоподобного ответа. Отвратительно.       — Ты уснул что ли?       — Я не помню, что случилось со мной до больницы, — сухо бросил племянник, и Тофу быстро ответил:       — Ясно.       Глория сделала глубокий вдох, сдерживаясь, а потом вдруг остановила себя. Она сдерживала все свои эмоции слишком долго, чтобы и теперь их замалчивать и отсчитывать десять секунд, дабы не выйти из себя. Хватит. Никто не скажет ей спасибо. Мужья изменяют даже самым лучшим женам. Глорию вдруг осенило, поломало на части — в теле Кая она может начать абсолютно новую жизнь, вести себя так развязно, как никогда себе не позволяла. В конце концов, у нее, как у голубого, молодого, симпатичного парня с кучей папиков теперь есть возможность выбора. Нагрубит она Тофу, и что? Он максимум высадит ее посреди дороги! Ну и что? Глория вдруг хихикнула. Ну и что?! Она позвонит следующему. Супружеская верность больше ее не держит! Золотое кольцо уйдет под землю вместе с ее настоящим телом. Любовь Хоука женщине больше ни к чему. Он — балласт, и лучше она умрет от сигарет, чем в его окружении. Теперь-то Гло могла понять фразу Тофу. Она свободна, независима, неудержима, молода, безумна. Может позволить себе все и больше. Кай был шлюхой, так почему бы и ей не попробовать хоть раз не следовать правилам и традициям, не прокручивать в голове голос матери и ее нотации о поведении девушки в браке? Они бесят, от них хочется блевать. Гло устала от них и в конечном счете умерла самой несчастной женщиной на свете.       — Что ты смеешься?       Глория подняла на него ясные карие глаза, поблескивающие загадочным огоньком.       Если судьба дала ей шанс побыть кем-то другим, так почему бы ей не оторваться? Неизвестно, сколько времени продлится ее возрождение. Лучше использовать каждую секунду для себя и всех своих скрытых желаний.       Кай закинул ноги на бардачок автомобиля, скрестил руки на груди и хмыкнул:       — Только «ясно»? — передразнил дядю парень. — Это все, что я получаю от тебя? Никакого сочувствия?       Тофу рассмеялся.       — Ты хочешь, чтобы я сказал: «О Боже, какой ужас, бедняжечка»?       — Ну типа. Ты мог хотя бы убрать эту мерзкую улыбку с лица, выглядишь стремно.       — Какой же ты ребенок, Кай, — сказал Том без малейшего осуждения.       Казалось, он лишь констатировал факт. Мужчина протянул руку и собрался потрепать племянника по волосам, но тот отбил его кисть и отвернулся к окну:       — Пошел ты. Ты ничего обо мне не знаешь.       — О чем ты?       — Мой возраст, ты когда-нибудь думал, что я могу быть старше, чем я есть? — парень перегнулся через подлокотник и с трудом сдерживал игривую ухмылку.       Тофу не оторвался от дороги и лишь загадочно улыбнулся. Его холодная ладонь коснулась волос Кая, сползла по виску к щеке и застыла.       — Ну тогда? Какого ты возраста?       — Допускаешь, что мне скоро исполнится 33 года?       — Как воскресшему Иисусу?       — Не смей! — Кай так громко остановил Тома, что тот обернулся и притормозил.       — Что с тобой?       — Просто я… не люблю шутки про Бога. Это отвратительно.       — Да ладно?! — громко прыснул мужчина. — С каких пор? Не ты ли говорил мне, что все люди, которым сопутствует удача, отсосали у Христа? Ты был на той стороне?       — Нет. Забей, — Кай коснулся шеи там, где должны были остаться пятна. Они снова замолчали. В тишине доехали до ворот дома, и Кай, поборов обиду, повернул голову в сторону новой локации и приоткрыл рот.       — Что? — Тофу удивился его реакции.       — Нет, ну… — Кай почесался и сделал вид, что зевает. Он потянулся, а сам готов был шею свернуть, чтобы подольше порассматривать виллу. Прекрасный деревянный дом с гигантскими вертикальными окнами. На двух этажах спокойно помещался эгоизм Тофу вместе с его ухмылочкой и странными повадками. Острые крыши покрылись снегом. Они будто оградились от всех незванных гостей острыми сосульками, неприветливо свисая над главным входом и балконами. Тофу одной рукой порылся в подстаканниках у панели управления и нашел щелкающий электронный ключ, нажал на кнопку, и Глорию ослепил яркий свет гаража. Том припарковался и по-хозяйски оглядел ненавистный снег, который ему придется самостоятельно убирать завтра, а вернее, сегодня утром, часов через пять.       Кай неуверенно коснулся пальцами ручки и толкнул дверь. На самом деле он очнулся от мыслей, когда окунул ноги в снег. Бесповоротное событие, неприятное для всего тела. Белая масса подобралась к джинсам, оставляя на одежде темные пятна, затем пробралась к горячей коже и заставила парня вскрикнуть от холода. Он понесся к крыльцу, ступил на скрипящие ступеньки и обхватил руками поддерживающее покрытие крыльца.       Пальцы Глории будто бы онемели. Знакомое чувство проникло через кожу, прошло по фалангам, по самым верхним складочкам, затронуло предлечье и плечо, а затем ударило в мозг знакомым приятным ощущением.       Каждый раз, когда Кай приезжал сюда пару раз в неделю, он выбегал из машины и крутился на этом столбе, баловался, обхватывал балку пальцами, пытался проверить, хватит ли у него сил ее сжать, сломать, согнуть, пока Тофу расправлялся с машиной и гаражом. Вот и сейчас Кай царапал ногтем бессмысленные символы. Том подбежал к нему и, стараясь как можно меньше контактировать со снегом, насколько это вообще было возможно, положил парню руку на плечо и придвинул к себе. Кай ощутил знакомый, неприятный запах сигарет, но остался стоять рядом.       — Ты почему в кедах? — заботливо произнес мужчина и, достав ключ из кармана, открыл дверь и придвинул коврик у входа поближе к ногам.       — Да я второпях собирался. Надел первое, что пришло в голову, — пожал плечами Кай. Шерстяное пальто Тома покусывало кожу. Терпение заканчивалось, хотелось почесаться. Кай отстранился и с невыносимым любопытством проник в дом.       Женская интуиция Глорию никогда не подводила. Богатый, неуютный, белоснежный дом холостяка, который проводит тут очень мало времени. На самом деле, дом Тофу походил на музей. Весь длинный холл, идущий до кухни, наполняли витрины с гигантскими постерами кинофильмов. Рамы подсвечивались желтыми лампочками, как в ретро-гримерках, и всем своим видом хвастались создателем. Несомненно, Том гордился своими шедеврами, ведь ярче всего подсвечено было его имя, его вклад. Его интересовал только он сам. Боже, как это похоже на ее мужа…       Глория остановилась перед одним из постеров. Том подошел к ней.       — Что?       — Да просто, — бросила она и коснулась пальцами стекла. Интересно, он повесит на соседнюю стену постер с фильмом Хоука, и хватит ли яркости лампочки, чтобы дойти до имени малоизвестного сценариста. Глория резким взмахом руки поправила челку, чтобы смахнуть мысли о муже. О бывшем муже.       Том вдруг повернул подбородок племянника и столкнулся с испуганными карими глазами. Мужчина задрал пареньку голову и заметил следы на шее.       — Тебя душили?       — Что?       — Прямо ровные следы от рук, — Том в шутку положил руки на шею Каю, чтобы сравнить размер ладоней. Тот отпихнул его и замялся, спрятал голову между плеч. Этакая розовая черепашка.       — Я не помню. Думаешь и правда душили?       Тофу напрягся и приблизился к Каю. Едва коснувшись розовых, нежных губ он прошептал:       — Я переживаю за тебя, — мужчина закончил фразу коротким поцелуем. Кай вспыхнул. Последние три дня слишком тяжело дались Каю, чтобы он не купился на любые нежности в свой адрес. Невыносимо горячо стало внутри, снова захотелось пустить слезу. Кожа обсыпалась мурашками, и парень потянулся к собственному дяде для поцелуя, а затем Глория отпрянула.       Что она творит? Чем отличается от Хоука? Чем отличается от слабовольной шлюхи? Нет! Нет! Она поддается горю, поддается слабости, поддается какой-то холодной нежности со стороны Тофу. В стекле, защищающем постер, она видела свое отражение. Беззащитный мальчик с гигантскими напуганными карими глазами. Он отчаянно впитывал остатки любви, будто бы без нее не мог существовать. Ее душевную пустоту не сравнить с керамическим сосудом, постепенно заполняющимся чувствами. Глория больше походила на мятую пластиковую бутылку со следами от шин. Для этого мусора, наверняка, будет самым большим подарком, если такой мужчина, как Том, с сильными руками и глубокими темнымм глазами присосется к горлышку.       Том потянулся к его губам вновь, а затем наклонился к шее и обжег багровую от синяков кожу горячим дыханием.       Глория не двигалась. Она все стояла боком и смотрела на себя, пока ее, как сломанную куклу, за руки притягивал к себе незнакомый мужчина. Но его теплые касания, его поглаживания напоминали ей о чем-то приятном. Муж уже очень давно не обнимал свою супругу. Она чувствовала себя потерянной, специально оставленной, неживой.       Вот и сейчас Глория разглядывала безжизненное чужое тело, наблюдая как Тофу спускается все ниже. Хочется. Ей так хочется, чтобы хоть кто-то сейчас спас от одиночества, унес далеко-далеко от всего сущего.       Вся ее предыдущая жизнь уничтожена. Цепи, прикованные к горлу, тянут ее к земле, совесть не дает покоя, в голове орет мать. Слишком много домостроя в ее жизни, правила и требования засаживаются глубоко в горло и не дают дышать. А все из-за того, что когда-то отец их бросил. Возможно, мамочка хотела как лучше, но в итоге она превратила свою дочь в марионетку, бьющуюся в истерике от мысли, что она может остаться в одиночестве.       Так и случилось.       — Ты чего? — Тофу обхватил его затылок, а затем дотронулся до лба. — Пойдём в кровать?       Глория обратила внимание на лицо Тофу. У него слишком яркие губы, и это, скорее всего, наследственное, ведь ни Том, ни Кай никогда не пользовались помадой. А родственники ли они вообще?       От него пахнет сигаретами, а от слюны на коже Кая остаются прохладные пятна. Мать Глории была бы недовольна своей «идеальной» дочерью-куколкой. Однако, следует помнить, что любая кукла рано или поздно набросится на кукловода, желая разорвать все связи.       — Принеси мне выпить, — прошептал парень и посмотрел любовнику за плечо. Том кивнул и позволил «чужаку» покинуть холл и осмотреть кухню. Банальная черно-белая кухня с мраморными столешницами хоть и казалось украденной со страниц каталога, была более обжитой, чем прихожая. На столе хотя бы стояли фрукты. И все же ощущение складывалось такое, что прямо перед их приходом здесь потрудилась команда строителей и уборщиц. Декораторы украсили стол салфетками и поставили чистые тарелки для отдельных блюд друг на друга стопочкой. Рядом красовались бокалы и граненые стаканы для виски. Один из них Том небрежно взял, покрутил и наполнил виски, стоящим на отдельной круглой полке у холодильника. Глория пригубила алкоголь и поморщилась. В этом доме никогда не было женщин, ни одной. Конечно, его горничной может быть какая-нибудь красотка с Филиппин, но настоящей женщины, девушки, заботливой жены у него не было.       После двух стаканов Глория расслабилась и даже начала сочувствовать Тому.       — Уже светает… — тихо произнес мужчина. Глория подошла к окну у раковины и посмотрела на неровные, разорванные, разгрызенные красные и оранжевые облака. Глория посмотрела на Тома.       — Ты сегодня такой странный. Сам не свой. Что-то не так?       — Чувствую себя одиноко, — слабо улыбнулась Глория, надеясь, что и в ее жизни когда-нибудь встанет солнце и сотрет черную полосу.       Том припал к губам племянника, и тот ответил ему взаимностью.       Оргазм в мужском теле получить не так сложно, как в женском. Нужно лишь знать, с какой частотой и на какую клавишу жать. Немного странное ощущение, так как до этого Глория практиковала только традиционный секс. Тофу отчаянно двигался. Он, сильно изголодавшись по телу Кая, проводил пальцами по ребрам и прижимал к простыне шею. Мужчина показывал, что у парня есть хозяин. Глория хваталась за него руками и смотрела в потолок. Пока Том страстно дергался из стороны в сторону, двигал тазом туда-сюда и между делом еще дергал член племянника, Глория раздумывала, чем она будет завтракать. И если у Кая есть какие-нибудь аллергии на еду, скажется ли это на здоровье новой хозяйки его тела. Например, ей очень хотелось лимонный пирог, который последний раз она делала утром в годовщину.       Как же звали священника на их с Хоуком свадьбе? Майкл, Морис…? Или это ее любимый книжный герой                   Интересно, чем сейчас занят Хоук? Тем же? Неужели тоже долбится в дырку какого-нибудь эмо-боя? Может, у него их десяток? Протягивает им по сотке и забирает к себе, трахается в их постели, убрав с тумбочек семейные фотографии.       Она посмотрела на мужчину над собой, и их губы снова соприкоснулись. Том кончил, и Глория вдруг подумала, что залетит. Она оттолкнула его и дотронулась до промежности и, не найдя привычного отверстия для зачатия ребенка, неожиданно для Тофу сама рассмеялась своей глупости.       — Ты в порядке? — любовник захотел продолжить, и Глория покорно отдалась ему снова. Сминала под собой простыню и думала о еде, пока почти что первый встречный раздалбливал ее мужское тело в задницу.       Изменять невесело. И не грустно. Никак. Может быть, все-таки немного тоскливо? Хочется проверить смс, полистать новости в интернете, ну или хотя бы украдкой посмотреть телек. Интересно, как это будет выглядеть со стороны? Невежливо, наверное… Том снова кончил и отстранился. Глория вдохнула полной грудью и привстала.       — У тебя даже не встал, — с осуждением заметил мужчина. Женщина в теле его племянника внимательно оглядела свой член и свела губы в трубочку:       — А… ну…       И че ей сделать, чтоб у нее встал? Надо подумать о чем-то приятном, но она слишком устала, чтобы вообще думать. Господи, как хорошо было иметь вагину. Хочешь или нет, нравится или нет, но ты всегда можешь раздвинуть ноги, а тут, чтобы развеселить унылого Тофу, разочарованного сексом, надо еще как-то поднять не только его член, но и свой, при этом обязательно раздвигая булки. Быть геем невероятно трудно!       Глория поднялась с кровати и надела футболку. Они не так долго пробыли вместе, но казалось, что прошли уже целые сутки, поэтому она смело могла назвать эту футболку «вчерашней». Том не стал одеваться. В своем доме он смело нагишом дошел до кухни. Глория не могла не отводить взгляд, и ей до сих пор не нравилась его компания, однако еда в приоритете, и сидеть сложа руки она не может.       Мужчина включил кофемашину и прошел к холодильнику, выгружая на столешницу молоко, хлопья, бекон и старую пиццу.       Глория наблюдала еще минуту за тонкой струйкой кофемашины, а потом забрала чашки и поставила их на стол.       — Ты напоминаешь мне бревно. Ладно, — строго заметил Том, садясь за стол, а затем снисходительно замахал рукой, — буду думать, что ты просто устал. На какой странице Хоук? Он должен скоро закончить сценарий.       Глория посмотрела на скудный набор продуктов и выбрала пиццу. Крошки посыпались ей на колени, а холодная начинка на размякшем толстом тесте комком застряла в горле. Соответственно, главное правило в жизни Глории — хороший день начинается с хорошего завтрака — было растоптано. Она бросила корочку пиццы на тарелку и встала из-за стола, ударив по древесной панели кулаками:       — Не видно, что я не хочу разговаривать о Хоуке? — вспылил Кай, — Ты печешься о нем больше, чем обо мне! Как это невыносимо!       — Я пекусь о своих деньгах, наглый мальчишка! — Том тоже встал, и теперь оставалось лишь ждать, кто первый нападет.       — Такое ощущение, будто ты хочешь, чтобы мы были все время вместе.       Том был сражен. Мужчина так нахмурился, что брови почти пересеклись в одной точке. Он пристально смотрел на Кая, и Глория начала применять свою тактику анализа лица, хотя считать могла только примитивное подозрение, испуг и сомнение.       — Ты ничего не помнишь?       — О чем ты? — спросила Гло с набитым ртом, не отводя глаз от дяди.       — Ты же не хочешь сказать, что забыл весь наш план?       — Возможно, ну… это все влияние травмы. Врачи предпреждали, что из-за травмы головы, я буду хуже помнить некоторые... так сказать, события прошлого.       — Хоук обязан доправить сценарий до февраля. Ты понял меня? Делай с ним все, что угодно, но заставь закончить работу.       — Но его жена недавно… — собиралась поумничать Гло. После потери несчастный вдовец может взять несколько недель отпуска. Однако Глория от услышанного сильно удивилась, а потому не могла нормально сформулировать речь.       — К черту ее! Нам это только на руку! — ругнулся Тофу и со звоном опустил кружку на блюдце.       Кай поднялся и собирался уйти с кухни. Надо побыстрее свалить, пока она не разлилась гневной тирадой и не показала Тофу свою истинную сущность.       — Хочу домой.       — Почему не на работу? Будний день, — напомнил мужчина, кивнув в сторону окна, будто бы за пределами дома вселенная преобразовалась в календарь.       — Хоук уволил меня, — пожал плечами племянник.       На самом деле Глория сомневалась в истинности слов мужа. Скорее всего он хотел позлить ее. Он ведь тот еще идиот. У него кишка тонка лишить супругу должности.       — Что? Ты хочешь сорвать мой план? — Тофу переменился в лице и схватил запястья парня, а затем с силой прижал его к холодильнику. Кай сильно ударился головой о твердый металл и перепугался. В глазах замерцали чёрные пятна, искры посыпались крохотными, едва заметными каплями слез.       — Мерзкий мальчишка! — Тофу превратился в чудовище: темные волосы сползли на глаза, рот растянулся и скривился в злобном оскале. У него появились морщинки — первые свидетельства старости.       — Да какой план? Объясни мне наконец! И пусти меня! — Кай подался вперед и ударил его лбом.       — Объяснить тебе? Я не знаю, что произошло в больнице, но ты не мог забыть все, что мы планировали. Или ты решил слиться? — напирал Тофу, сжимая его кисти до онемения. — Хочешь подставить меня? Отвечай! — прикрикнул мужчина, и его слюни полетели в сторону племянника.       — Расскажи мне. Снова.       Она старалась говорить убедительно. Глория почувствовала покалывание в ладонях и пальцах и решила успокоить его, а потом откинула голову и расслабилась.       — Я хочу уничтожить Хоука. Стереть его с лица земли. Раздавить его наглую, мерзкую морду, — процедил Тофу. Он отпустил руки Кая и тот сразу же подал ему руку:       — Я в деле! — она обхватила кулак Тофу и потрясла его, будто бы заключая выгодную сделку. Мужчина озадаченно осмотрел племянника, тяжело вздохнул и почесал затылок:       — Что же случилось с тобой в больнице?       — Лучше тебе не знать, — пробубнила Гло, и Том снова разозлился:       — Что?       — Так ты планируешь убить Хоука? — быстро переменил тему Кай.       — Убить? — гадкая, таинственная, лишенная даже намека на шутку усмешка отразилась на лице Тома. — Нет, есть вещи хуже смерти.       — Например? — замялся племянник.       — Боль и бесконечное разрушение всего, что ты имеешь прямо у тебя на глазах. Я заставлю его мучиться и страдать. Смерть его жены — цветочки.       — Так ты расскажешь мне подробнее? — вмешался парень, и злобное выражение лица Тофу тут же сменилось презрением.       — Я уже рассказывал. Твое дело — достать готовый сценарий. Будем действовать по мере поступления, пока не посчитаешь нужным вспомнить.       Глория напряглась. Упс. Ну и ну, кажется любовь Тофу прошла, там было еще что-то про помидоры… От косого взгляда мужчины стало как-то неуютно, по коже пробежали мурашки. Стоило остаться дома. После всплеска гнева Тома, Гло была рада очутиться в машине, пускай и холодной. Мужчина за стеклом очищал авто от снега. Когда он тянулся и стряхивал осадки со стекол, она могла видеть, как оголяется живот и предплечья: короткая кожанка не была рассчитана на спортивную растяжку с щеткой.       Глория посмотрела на свои запястья и потерла их в том месте, где еще недавно сжимались пальцы Тофу. Может быть, это он убийца? Кай сказал ему, что не хочет больше работать с Хоуком или быть может, парень влюбился в ее мужа и не собирался разводить его на деньги.       Глория потерла ладони, стараясь подольше сохранить жар между ними. Она сделала лодочку и выдохнула горячий воздух, а потом прижала теплые руки к шее.       Теперь Глории казалось, что появление Кая в ее жизни было не просто предопределено, но и спланировано. Том за ужином вспомнил, что у него в друзьях есть один мальчишка, которому очень нужна работа. «Он будет делать, что угодно за гроши, прекрасный парень, ответственный. Кстати, Кай необщительный, а потому ничего не скажет журналистам». Тофу говорил про него достаточно долго, чтобы Глория самостоятельно пропиталась мыслями об ассистенте. Чем дольше она вспоминала и перебирала прошлое, тем больше углублялась в идею о своей вине.       Если бы она не предложила Хоуку Кая…       Если бы она не пустила Тофу с его выродком в дом…       Если бы Хоук никогда не разбогател…       Могли бы они сейчас быть счастливы?       Глория снова истязала свой разум.       — Я многих вещей не помню. Знаешь, сейчас я будто бы живу не своей жизнью, — тихо проронила Глория, устанавливая психологическую ловушку.       — Я хочу помочь тебе вспомнить. Что мне нужно сделать? — Том сжал ее кисть, но от дороги не отвлекся.       — Не знаю, — Кай выдернул свою руку. После того, как Том применил к ней силу, она не желала больше терпеть его прикосновения. Отвратительный человек этот ваш Том. Просто отвратительный. И если трахаться и распускать руки — его кредо, то Глория даже готова подвинуть Хоука с первого места в номинации «Самый отвратительный». Но она так не сделала: Том все-таки привез племянника домой. Он собирался уже остановиться, как вдруг напрягся и уставился куда-то вдаль. Темные глазки, идеал женских любовных романов, бульварного чтива, устремились куда-то вдаль. Глория тоже нахмурилась, когда поняла, что конкретно заметил Том. Они оба буравили взглядом машину Хоука.       Глория сжала руки в кулаки и набрала в грудь побольше воздуха. Какое право этот кобель имел притащиться к ней в дом после сказанного? Он нарывается на гнев приведения или привел с собой группу экзорцистов — о да, Глорию очень задели его пьяные возгласы, мысли, озвученные ночью — в любом случае, она даст отпор им всем.       — Перезвони мне, — прошептал Тофу и собирался обнять племянника, но тот выскочил из тачки, хлопнул дверью и направился в дом, приготовившись к скандалу. Глория закатала рукава в лифте и посмотрела на себя в зеркало: Кай сжимал руки в кулаки и буквально вцепился ногами в землю, пухлые розовые губы сомкнулись в две полоски и побелели.       Когда двери лифта открылись, Глория коснулась пальцем зеркала, а затем показала отражению крепкий кулак:       — Пошли, оторвем ему яйца!       На самом деле она решила, что ворвется в квартирку и начнет орать и бросаться вещами, но, увидев мужа, растерялась. Она даже не могла описать это одним словом… как если бы усатая свинья покаталась в грязи, а потом встала в спарринг с кем-то посильнее, кто бы смог взять ее за шкирку и окунуть в ту же грязь, смесь алкоголя и дерьма. Хоук превратился в мешок мусора. Он сидел на стуле на кухне и смотрел на стакан воды перед ним. От него несло перегаром. И, хотя муж слышал, что жена вернулась домой, он не мог поднять на нее, а теперь уже и на него, глаза.       В его волосах застряли комочки земли, на лице остались синяки, губа разбита, засохшая кровь соединяла нос со ртом, — опять подрался, уже даже неинтересно…       От горла до самых карманов толстовки шли неровные, вытянутые пятна, — его наверняка вырвало. Ничего нового. Джинсы порваны. Он весь в чем-то коричневом. Глория пообещала себе удивиться, если это реально окажется дерьмо. На самом деле, она еле сдерживалась, чтобы не послать его в душ и не начать распрашивать, что случилось. И все же…       Кай остался непоколебим и враждебен. В другой комнате он услышал движение и заглянул внутрь: Томми рубился в приставку, абсолютно наплевав на хлопоты внешнего мира.       — Где ты была ночью? — прохрипел Хоук, и Глория наконец столкнулась с взглядом, полным ненависти и осуждения. Она подошла поближе к мужу и не сдрежала смешок. У ее супруга отличный нюх, так пусть сам поймет. Нос Хоука не заставил себя долго ждать.       — Ты была с Тофу? — с обидой и пренебрежением спросил он. Глория рассмеялась. Целый год Хоук изменял за ее спиной, трахал никчемного мальчишку, а сейчас обвиняет ее в измене.       — Да, и что? — Кай пожал плечами и посмотрел на свои ногти, давая понять, что ему все равно на реакцию мужа. — А ты в какой помойке валялся?       — Ты спала с Тофу?       — Это не твое дело. А хотя… впрочем, да, и что? — прищурилась Гло, поддразнивая мужчину. Тот не мог дышать. Он встал, и Глории пришлось отвернуться, чтобы не чувствовать запах гнили и алкоголя.       — Да, Хоук, я трахалась с Тофу, и мне было хорошо. Боже, да я столько раз кончила, я обязательно это повторю! Это было обалденно, и он намного лучше тебя. А что он делал языком…       Хоук вспылил, подошел к столешницам и резко сбросил мусор и посуду: пачки от чипсов, коробки из-под пиццы, тарелки и вилки.       — Сука! — заорал он, и на его крик прибежал Томми.       — Что случилось?! — испуганно воскликнул мальчик. Кай инстиктивно прижал брата к себе, чтобы гнев Хоука не затронул их. Она на секунду оглянулась в зеркало.       Муж в гневе. Он мечет и уничтожает все на своем пути, как бык. Жена испуганно смотрит на него большущими, молящими остановиться, глазами. Сейчас супруг поднимет на нее руку. Глории стало по-настоящему страшно. Хоук оперся на столешницу и часто дышал, скрипел зубами и четко воспроизводил картину секса Тофу и Кая. Конечно, он мог бы ее ударить и не один раз, если бы сам был безгрешен.       Столешница была ужасно грязной. Хоук мог сколько угодно махать руками, но все пятна не удалось бы стереть, как и все эти измены, заполонившие им горло, заставляющие говорить друг другу то, что совсем не хочется. Он ударил кулаком по грязной поверхности и обернулся.       — Хоук, ты чего? — пропищал мальчишка. На его плечах висели провода наушников.       — Веди себя достойно, — Кай сделал шаг вперед и прикрыл Томми спиной. — Ты мужчина в конце-концов.       Хоук жевал губы. Во рту у него ежесекундно образовывалось куча маленьких кровоточащих язвочек. Наружняя сторона губ багровела от щелочек, наполняющихся кровью. Его глаза вылезали из орбит. Лицо сильно покраснело. Но он молчал. Смотрел на свою жену и молчал.       Слова пробовали вырваться из плена, и Хоук даже делал попытки освободить язык. Он мычал, собирался с силами, дергался, но так ничего и не сказал.       — Не при ребенке, — процедила Глория. Хоук провел пальцами по усам, ударил еще раз по стене и вышел прочь.       — Поговорим в машине, — рявкнул мужчина, пересекая порог и не оглядываясь. Томми проследил за ним и обнял брата, тихо прошептав:       — Я его таким никогда не видел.       — За восемь лет брака я тоже.       Томми обернулся и странно посмотрел на старшего братца:       — Что?       — Буду к ужину.       С этими словами Кай потрепал его по голове схватил с полки старый шарф и выбежал из квартиры. Снова зашел в лифт и ощутил в груди покалывание — незнакомое чувство дало о себе знать — вина. Да как Гло могла подумать, что муж способен на насилие по отношению к ней? Да разве ж может Хоук ударить ее? Пускай он и ранит ее своими изменами, бесит характером и привычками, Хоук никогда не поднимет руку на человека, которого любит. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Независимо от силы испытываемой злобы и ревности.       Двери лифта открылись перед ее грустной физиономией, но она не спешила покинуть подъезд. Лампочка вновь пугливо мигала над головой.       Может быть, условия Кая не так плохи? Исчезнуть, испариться, отсчитать шесть или семь минут в гробу, которых хватит на то, чтобы прокрутить всю свою жизнь в голове и поблагодарить всех людей за подаренные воспоминания, подумать о делах, которые бы сделал в следующей жизни, и уйти на покой. Не сопротивляться смерти. Глория тяжело вздохнула. Она скоро сойдет с ума.       Кай толкнул дверь перед собой и увидел Хоука. Тот стоял у машины, носком ботинка задумчиво царапая землю.       — Мне нужен Кай. Сегодня у тебя должна состоятся встреча с моим будущим инвестором.       — Почему ты не пойдешь? — Глория заметила перемену темы разговора, но решила остановиться на ней.       — Я не могу сегодня. У меня дела, — Хоук старался избегать взгляда супруги, а потом быстро сел в машину и постарался поскорее завести ее.       — Какие? Сходить в душ? Брось, Хоук, какие у тебя могут быть дела важнее, чем деньги?       Глория снова поддела мужа, на этот раз указывая на его материальность и зависимость от зелени. Интересно, за какие деньги он бы убил свою жену? А хотя… ее существо равно жизни Кая. Оставалось лишь перевести Кая в доллары.       — Я отвезу тебя в ресторан и попрошу только об одном — помочь мне. Я прошу, пожалуйста, хоть сейчас забудь все обиды и подсоби мне. Я умоляю, — Хоук сложил ладони и поклонился в знак величайшего уважения.       Глория приоткрыла рот, собираясь сказать Хоуку, что тот охреневшая свинья, но она усмехнулась его глупости и доверию и кивнула:       — Я все устрою, — Кай щелкнул пальцами и пригладил волосы. Да, она сделает эту встречу просто отвратительной.       Наивный, он до сих пор считает, что остается для Глории всем, точкой опоры и, так называемой, полной гиперфиксацией. Этакое усатое солнце в ее доныне крохотной вселенной.       — Правда? — Хоук даже немного посветлел, и Гло вспомнила слова Тофу, его жестокие планы на Хоука. Боль страшнее смерти. Однако, в обиженной душонке все еще оставалась капля любви.       — Ты расскажешь, что с тобой случилось? — она услышала а своем голосе заботу и прокашлялась в кулак. Никакого сожаления.       — Моя жена умерла, — понуро отозвался Хоук, и его «жена» громко рассмеялась ему прямо в лицо:       — Не желаю слушать.       — Мне было хреново, ясно? Я не должен оправдываться перед тобой, — вспылил мужчина.       — Вот как? Знаешь, что? И я не должна! Да, отлично! Мы больше не будем оправдываться. Давай, иди трахай других мужчин, — Глория указала ему куда-то на улицу.       — Ты хочешь поговорить об этом? Обо мне и мужчинах? А что насчет тебя? Нет, хорошо, я виноват! Признаю! Ты мне отомстила, мы квиты! Больше не поднимай об этом речи.       — Квиты? Я не понимаю, о чем ты, — Глория вскинула брови и наклонила голову, показывая, что ей интересно выслушать аргументацию данного вопроса.       — Ну как же… я, как плохой муж, трахнул своего ассистента, а ты, как плохая жена, отомстила мне с моим начальником.       Машина остановилась, и Гло дернула за ручку двери. Она даже не глянула на вывеску кафе.       — Хоук, твои слова прекрасны. Но есть один нюанс — я больше не твоя жена, — Кай открыл дверь и нетерпелипо покинул любовника. — Удачи.       Женщина, с которой должен был встретиться Кай, показалась Глории очень красивой. Золотистые крупные кудри спадали на острые плечи, укрытые кардиганом. Даже морщины шли этому прекрасному лицу. Интересно, сколько денег она тратит на косметолога? Когда она увидела Кая, то тут же привстала, пожала парню руку, подняв брови, и дружелюбно улыбнулась, но ее лицо осталось неподвижно, мертво в каком-то смысле. Вдобавок ко всему, выпуклые скулы свидетельствовали о круговой подтяжке лица. Глория обещала себе когда-то, что поднакопит денег и в сорок тоже сделает себе такую операцию, чтобы подольше остаться привлекательной.       — Добрый день, я заранее приношу свои извинения за то, что Хоук не появился, — Глория вдруг почувствовала себя в своей тарелке. Она сидит в дорогом кафе в компании с красивой, богатой, наверняка известной женщиной, пока ее муженек тухнет в машине, пытаясь следить за ассистентом и читать по губам.       — Да, это действительно неудобно. У него есть более важные дела? — в голосе инвестора послышалось раздражение. О, это проект ее авторства, и дама определённо рассчитывала, что Хоук, как истинный бедный сценаристишка, мечтающий о вершине, будет льстить и поддакивать.       Но Кай не позволил ей долго злиться, рассказав старую, но до сих пор и навечно актуальную новость. При этом он наклонился вперед, прикрыл рот рукой и прошептал:       — Видите ли, не знаю, в курсе ли Вы, но он недавно потерял жену и все еще восстанавливается.       — Я хотела предложить ему идею семейной комедии, насколько я знаю, у Хоука подобное хорошо получается. Теперь даже не знаю...       Глаза вправо и вверх — она не лишена воображения и сейчас часто моргает и облизывает губы, будучи не способной сформулировать и уместить все свои идеи вместе с вежливыми соболезнованиями в одно предложение.       — О, избавьте, Хоук не может писать о том, чего не знает, — вдруг рассмеялся Кай.       — Прошу прощения? — женщина часто заморгала — признак стресса. Глория получала несказанное удовольствие, используя все свои старые примочки, чтобы быстро опознавать челоческие эмоции. Она будто возвращала прежнюю себя: любопытную и шуструю леди. Хоук слишком долго держал ее взаперти, чтобы сейчас она защищала его мерзкую задницу, а тем более помогала ему заработать.       — Американо пожалуйста! — махнул Кай официанту и продолжил разговор с блондиночкой, все еще пребывавшей в легком шоке. — Я говорю, что Хоук отвратительный семьянин. Боюсь, он не сможет написать хороший сценарий, тем более сейчас, находясь на пике никчемности.       Когда клиент получил свой кофе, то продолжил делиться секретами:       — Знаете, только не рассказывайте прессе, я слышал Хоук изменял своей жене, так что о какой семье речь! Это смешно!       — Мы говорили по телефону, и Хоук сказал, что возьмется. Тем более, моя идея действительно хороша! Мне кажется, Вы один из мерзких мстительных антифанатов!       — Напротив, дорогуша. Я его главный фанат.       Инвестор потерла виски, собиралась что-то еще сказать, но затем приняла нейтральную позицию и капитулировалась из кафе, показывая Каю ладони.       — Этот разговор больше не имеет смысла.       — Увидимся, как Вас там… — Глория отстраненно махнула рукой и улыбнулась. Ей очень понравилось работать ассистентом Хоука.       Кай наслаждался хорошим кофе в беленькой керамической чашке и смотрел через прозрачную витрину на Хоука, который стоял и жутко смотрел на него, привлекая внимание всех посетителей. Глория подняла чашку немного вверх, как бы прославляя его тупость, и улыбнулась. Уйти на покой? Нет, не хочется, спасибо. Еще столько дел надо сделать…       Ее муж — настоящий придурок, раз думает, что она все еще будет помогать ему.       Глория покинула кафе только после медовика и набора крохотных эклеров, которые в нее уже не влезли, а вот Томми могли понравится. Хоук все еще сидел в машине и дулся.       — Ты переспала с Тофу и испортила мне сделку. Что тебе еще нужно? — вскричал он, ударяя кулаками об руль. Глория усмехнулась. Он действительно считает ее призраком? Думает, что жена закончит «основные дела» и уйдет? Она посмотрела на маникюр и выразительно закатила глаза, объясняя глупому мальчишке тридцати пяти лет, как работае карма:       — У меня столько обид накопилось, что мы никогда не расквитаемся. И я тебе это уже сказала, Хоук. Ты год мне врал, все время эта сраная ложь. Ты меня бросил, когда я потеряла первого ребенка, бросил, когда я потеряла второго, и...       — И? Был третий? — прервал ее мужчина и схватил Кая за плечи.       — Был третий.       После ее слов Хоук отпрянул и закрыл лицо руками, а затем попытался дотронуться до рук Глории, но та оттолкнула любвеобильного супруга:       — Даже не думай. Это уже давно в прошлом. Я поймаю такси, — Кай хотел было выйти из машины, но Хоук с серьезным видом завел свой авто, и потер ладони, чтобы согреться.       — Ответь мне на один вопрос.       — Ну.       — Почему ты переспала с Тофу? Тебе действительно так хотелось отомстить мне?       — Если бы ты вчера приехал, этого бы не случилось, — заявила Глория, надеясь, что после этой реплики она получит длинный список оправданий, и на этом разговор закончится.       — Господи, вчера… — Хоук замахал руками и по-идиотски заулыбался.       — Ты был занят вчера. Ты пил, конечно. А знаешь, что ты мне сказал? Ты сказал, что я приведение и должна уйти в мир иной! — начал истерить Кай.       — Я сказал тебе гадость и ты трахнулась с малознакомым мужиком? — продолжил кричать ее муж.       — Да.       Наступила недолгая тишина. Каждый из супругов думал, какую бы гадость сказать, чтобы ущемить другого. И у Хоука прекрасно получилось:       — Ты хорошо вписалась в образ Кая.       — И какой был у него образ?       — Шлюхи.       — Эту игру начала не я, Хоук. Я восемь лет была твоим тылом, но ты предпочел барби с членом. Извини, что я не умерла.       И, как и хотела Глория, разговор закончился. Она вышла из машины и не оглянулась. Хоук смотрел вслед телу, которое еще недавно принадлежало его любовнику. Какие длинные дни…       Глория не стала заходить в лифт, быстро поднялась на второй этаж и прислонилась к окошку, выходившему на парковку, чтобы посмотреть, как скоро уедет Хоук. Он еще пару минут постоял у подъезда, а затем исчез из виду.       Глория вернулась домой к Каю абсолютно разбитой. Да, она могла строить из себя гадкую суку с чашечкой кофе, но дома Гло таяла и превращалась в половую тряпку.       — Эй, как там Хоук? — заботливо спросил младший братишка, но в ответ получил лишь раздражение.       — Нормально.       — О! Пирожные! — весело заорал Томми. Глория начала убирать с пола мусор, который до этого разбросал Хоук, как вдруг Томми с набитым ртом спросил ее, будто между делом:       — Кстати, я тут подумал, что ты хочешь на день рождения?       — Разве не рано? — на автомате уточнила Глория и только потом спохватилась, что могла взболтнуть лишнего. Лично до ее праздника еще полгода, она летняя дама.       — Ну, в конце февраля. Но ты же наверняка хочешь что-то глобальное в свои восемнадцать лет.       — Что? — Глория ошарашенно развернулась. У нее зазвенело в ушах.       — Не знаю, я постараюсь накопить на новый телефон например. Крутой же подарок. Будешь всем говорить, что это я его тебе подарил, — гордо пищал Томми, но она пропускала его фантазии мимо ушей. Глория почувствовала, что ноги становятся каким-то ватными и присела за стол. В горле пересохло.       — Ты можешь принести мне мой паспорт пожалуйста? — прохрипела Глория.       — Да, конечно, — Томми запихнул в рот еще один эклер и побежал в спальню, там он липкими пальцами нащупал коробку и принес Глории их паспорта.       — Мы куда-то едем? — спросил мальчик, вытирая локтем рот, но ответа не получил. Глория сглотнула и открыла первую страницу.       Это не может быть правдой. Она тысячи раз смотрела на досье Кая. Он писал, что достиг совершеннолетия, отвечал на собеседовании, никогда не спорил. Он врал и с улыбкой спокойно сообщал, что ему все еще двадцать один. Глория помнила, что смотрела его трудовую книжку, смотрела и паспорт. Она же смотрела его паспорт, так почему не обратила внимания? Может, ее отвлекли. Может, есть второй паспорт? Глория закрыла лицо руками. Как все запутано…       — Боже, Хоук… во что ты вляпался…