Dominant

Тэхен обещает себе не сдаваться. Он много думает об альфе, о своеобразном отказе, о том, кем на самом деле Чонгуку приходится. Неприятные мысли не хотят укладываться в голове, воспоминания о последнем разговоре с младшим в памяти всплывают постоянно. Еще вчера все казалось намного проще. «Я же нравился тебе раньше. В чем проблема сейчас?» Здание спортивного клуба Тэхен покидает еще до захода солнца, сегодня он не задерживается долго. Хочется пройтись, проветриться, освежить голову хотя бы немного. О Чонгуке думается каждую секунду, ни одного момента сосредоточения на другом Ким выкроить не может, даже о деле Давон не получается поразмышлять. Гук волнует его больше всего, тревожит резкой сменой поведения и внезапными недомолвками, явно что-то скрывает. Раньше так он делал только со своей влюбленностью. Тэхен идет окольными путями, чтобы не толпиться среди огромного количества людей, возвращающихся домой с работы. Переулки встречают его тишиной, дворы — порывами дичайшего ветра, апрельского, по-вечернему холодного. Омега запахивает куртку, засовывает руки в карманы, движется по знакомой траектории. Ему нужно, как всегда, только в одно место. — Вот же придурок, — со вздохом обращается к себе, — сам все напридумывал. Возможно, мысли о чувствах Чонгука действительно были глупыми и наивными. Возможно, у альфы к нему ничего кроме дружеского, донсенского, так сказать, и нет совершенно. Возможно, Тэхен просто утонул в собственных фантазиях и надумал о себе слишком много, видел то, что хотел видеть. Без Чонгука одиноко. Ким никогда не умалял значение присутствия Чона в его жизни, но без альфы, грубо говоря, под боком ему дискомфортно. Сначала отказ от совместной прогулки, затем нежелание ездить в университет вместе, изменение круга общения, отдаление, тотальное игнорирование. Этого Тэхен боится больше всего. После стольких лет бок о бок отказаться от младшего он точно не сможет, но и удерживать его рядом с собой против воли себе не позволит. В таком случае останется только наблюдать за ростом Чонгука без него, с новыми интересами, друзьями, партнерами. Такого ни в коем случае нельзя допустить. Еще не все потеряно, есть шанс и желание побороться. Телефон омега достает автоматически, руки следуют за быстро проносящимися мыслями, уже через несколько секунд Ким звонит младшему, используя быстрый набор. Длинные гудки обнадеживают, это означает, что юноша не отключил телефон и может поговорить. Тэхен ускоряет шаг, заворачивает и выходит на прямой малолюдный тротуар с симпатичными домиками по левую сторону. Непривычно прогуливаться здесь пешком. Обычно Тэ приезжал к дому альфы на мотоцикле. Неожиданный страх накатывает, когда Чонгук берет трубку. Характерного альфе «алло» не слышно, что уже настораживает. Тэхен останавливается, не доходя до чужого дома, тормозит возле одного из пока еще пустых участков. Нужно поздороваться первым. — Гугу, — непривычную дрожь в голосе удается унять. Чон все еще молчит, просто слушает и иногда тяжело вздыхает. Не хочет разговаривать? Тэхену необходимо пообщаться, выяснить все, хотя бы границы обозначить (в свою пользу, конечно же). — Привет, Крошка. «Я не Крошка, хен, ни в коем случае!» Теперь Гук не разбрасывается привычными репликами, он сохраняет молчание, постепенно становящееся тяжелым. На Тэхена это давит так сильно, что он боится произнести лишнее слово, боится переспросить у мальчика, поприветствовать его еще раз. Ким хочет поговорить вживую, с глазу на глаз, но рвение бежит впереди его физических возможностей по перемещению в пространстве, поэтому он просто слушает громкое дыхание юноши, которому звонит, и надеется услышать от него хоть одно словечко. — Привет, хен, — Чонгук выпаливает стремительно, неожиданно, заставляет старшего вздрогнуть. Груз в десятки тонн веса валится с плеч Тэхена, заменяется приятным облегчением. Он дождался ответа. — Как… — голос альфы дергается, Ким обращает на это внимание. Чонгук плачет? Заболел? Расстроен? Трудно вынести заключение на расстоянии. Необычное ощущение появляется и начинает быстро нарастать, особенно после попыток сопоставления нескольких фактов. — Как дела? Тэхен снова начинает идти. До дома Гугу остается всего ничего, около пятисот метров, но Ким не спешит ускоряться. Раз уж ему ответили, стоит и по телефону поболтать. Факт первый — Чонгук чем-то взволнован. Дыхание у него частит, голос дрожит, язык совсем немного заплетается. Вариантов, объясняющих происходящее, пока еще много, трудно выделить даже несколько. — Знаешь… — солнце начинает садиться, удивительно вовремя показываясь из-за туч, что скрывали его большую часть дня. — Без тебя совсем тоскливо, Гугу, — получается как-то вымученно, жалобно. Тэхен кусает себя за язык. Не хочется заставлять Чонгука чувствовать себя некомфортно. Факт второй — Чонгук что-то делает руками. Двигает, поправляет, снимает. Ким слышит копошение мельком, улавливает звуки шуршания ткани, наверняка одежды. Говорить с телефоном в руках во время переодевания неудобно, приходится постоянно откладывать его, удерживать между головой и плечом. Чонгук, очевидно, никакого дискомфорта не испытывает, звук достаточно ровный, постоянный. До дома альфы остается триста метров. Тэхен оглядывается по сторонам, водит носом, прищуривается, не понимая природу своих же ощущений. — Почему? Почему тебе без меня плохо? — Потому что я очень соскучился… Я хочу к тебе, маленький, — сдерживать порывы не получается. Определенные фразочки из Тэхена все же вырываются, но Чонгука, кажется, совсем не смущают. Открыто, почти несдержанно, едва ли не прямыми словами Ким заявляет о привязанности, пытается мягко донести, что ему нужно быть рядом, хотя бы дружить, проводить время вместе. — Хен-а… Впервые к Тэхену обращаются с полустоном. Высоким, нежным, аккуратным и тихим полустоном. Негромкие вздохи слышатся все чаще, побуждают Тэхена шагать шире, возня на заднем плане тоже становится отчетливее. Создается впечатление, что кто-то выкрутил тихую аудиодорожку на максимум, из-за чего слышно любой шорох, каждое движение. Игра воображения шутит над Кимом злобно, вырисовывает в его голове красочные картинки с изображением маленького альфы. Тот в чужом представлении облизывает губы, обворожительно смущается, буквально пальчиком к себе приманивает, все это сопровождается довольно неоднозначным саундом. — Тэхени… До дома Чонгука остается пятьдесят метров. Тэхен готов их пробежать, но сдерживает себя до последнего. Ему нужно иметь немного достоинства. В голову закрадываются мысли довольно неоднозначные. Чонгук — взрослый парень, да и период пубертата он уже пережил, наверняка знает обо всем, что делать можно и нельзя, наверняка делал или думал, представлял. Почему-то именно об этом Тэхен думает. Он на короткое время теряет концентрацию, зацикливается на разных вещах: на голосе юноши, на его ласковом обращении, возможном выражении лица. Чем сильнее затягиваются паузы в диалоге, тем быстрее Ким спешит к дому младшего. Ему бы просто увидеть, просто посидеть вместе хотя бы полчаса, просто объясниться и попросить о встрече. — Я слушаю, Гугу. До дома Чонгука остается ноль метров, Тэхен уже стоит у небольшой калитки перед зданием, смотрит в окно комнаты альфы, видит его темную макушку в нижней части, непроизвольно улыбается. Ему до мальчика рукой подать, осталось лишь позвонить, поздороваться с бабушкой и пройти наверх, чтобы… Концентрированный запах мандарина сбивает Кима с мысли. Аромат пробирается на улицу через открытую форточку. У Чонгука снова гон? Невозможно. Первый закончился только что, следующий еще не скоро. — Тебе нравилась…. Майя тебе нравилась? Ким хватается за хлипкую конструкцию маленького заборчика, опирается на нее, сжимает в ладонях. Ему вовсе не кажется. Тяжелое дыхание, спутанная речь и тихие, плохо скрываемые постанывания говорят обо всем. Факт четвертый — Чонгук дрочит прямо сейчас. Тэхен знает. Натурально чувствует. — Майя? Гугу, — Тэхен откашливается. Не может поверить. Чонгук касается себя прямо во время их разговора. Что это означает? — Нет, мне не нравилась Майя. Никогда не нравилась. Стоит положить трубку, закончить разговор, попрощаться и позвонить немного позже, однако сделать это у Кима не хватает воли. Он чувствует себя столь близким к Чонгуку, косвенно участвует в интимном процессе, не перестает надеяться, что вертится в чоновых фантазиях, и надежда эта греет и распаляет одновременно. Омега поддерживает разговор. Спрашивает что-то про кружок, просит о встречах, хотя прекрасно знает про плотный график мальчика, на что получает согласие. Старший тянет время, успокаивает себя мыслями о привычной заботе, о комфорте Чонгука, которому необходимо закончить, но именно с его голосом на линии, убеждает себя, предпочитая не брать во внимание собственническое желание услышать все до конца, быть рядом в момент пика. — Ты ведь знаешь, хен любит тебя. Мурашки пробирают Тэхена после сдавленного стона. Невероятной силы притяжение к Чонгуку является его самой большой слабостью. За огромное количество времени Ким не позволил себе до юноши дотянуться, теперь необходимость быть рядом во всех смыслах постепенно сводит с ума. Омега отворачивается, чтобы отвести глаза хотя бы так, взгляд устремляет в порозовевшее небо и переводит дух. Ему нельзя к альфе в таком состоянии. — Чего молчишь? — Я… И я тебя, хен, конечно же… Я тебя тоже. Слова Чона вселяют надежду. Не все получается с первого раза. Стоит попытаться еще. Тэхен отличается целеустремленностью, к своей цели он может идти очень долго. К Чонгуку тоже придет обязательно. Только не сегодня. Не сейчас. Самое время уходить, здесь его пока никто не заметил. Пару минут Тэхен тратит на затянувшееся прощание, желает Чону хорошего вечера. Куртку по понятным причинам приходится расстегнуть. Он обязательно попробует завтра утром, днем, вечером, в любое время, если Гуку не захочется занять себя снова. — Тэхен-а? Бабушка Чонгука всегда появляется в неподходящее время, такова ее особенность. Тэхена она застает, когда выходит на улицу, чтобы отправиться в какой-то клуб по интересам. — Здравствуйте, — с натянутой улыбкой здоровается омега. — Я тут… Мимо проходил… — Чонгук! — женщина зовет внука, вскрикивает, чтобы тот услышал ее, раз форточка открыта, заставляет посмотреть на улицу. Запыхавшийся, красный, словно рак вареный, Чон подпрыгивает, резко переворачивается на кровати. Тэхен готов поспорить на что угодно, он почти разглядел чужую голую задницу, совсем незаметно прикрытую шторкой. — Прими гостя! Давай, Тэхен-а, заходи… Если решишь остаться на ночь, пожалуйста, попроси Чонгука лечь пораньше. Я приготовила вам кимпаб, покушайте. Ким кивает, поддакивает много раз, вежливо прощается с женщиной, а затем снова смотрит в окно, где Чонгук уже не виднеется. Альфа встречает его у двери через минуту. Теперь точно никуда не деться. — Хен… Привет. — Да здоровались уже вроде.