Dominant

Тэхен стоит на пороге чужого дома и совершенно не понимает, к чему ведет его странное, беспечное поведение. Он только что уходить собирался, хотел поговорить с Чонгуком позже, а теперь смотрит прямо на его с каждой секундой все больше краснеющее лицо и диву дается. Чем он только думал, когда решил подглядывать за Чоном? — Хен? Как назло, Чонгук благоухает, пахнет сладким мандарином, пахнет сильно, намного ярче, чем раньше. После гона альфа ощущается немного иначе, присутствие свое обозначает отчетливее, конечно же, благодаря запаху. Провести бы мальчишке краткий экскурс, дать небольшую подсказочку, шепнуть, что стоит помыться и согнать с себя хотя бы часть испытываемого возбуждения после личных дел такого рода. Может ли Ким заикнуться об этом? Интересно, Чонгук понял, что его хен догадался? — Я тут… Мимо проходил, — неправдоподобно оправдывается парень, взгляда не сводя с альфы, натурально пялится на него, рассматривает голодно. — И бабулю твою встретил. Чонгук кивает, отступает от порога, приглашая Тэхена домой, и вжимается в стенку спиной, когда омега проходит мимо него, утягивая за собой шлейф из запаха сочной дыни. Юноша тихо вдыхает, старается сделать это глубоко, но незаметно, не шмыгать носом. У сильной, уверенной в себе омеги, что может дать фору любому альфе, приятный фруктовый аромат, уже много лет подряд Чонгук из-за него покрывается мурашками. К Киму хочется прижаться, обвить его собой, прислониться с ним куда-то, хотя бы в ближайший угол, и зависнуть на десятки минут, подышать, почувствовать, может, попробовать. Что угодно, только не позволять ему просто проходить мимо и держаться на расстоянии. Чонгуку неловко. Он только что на Тэхена дрочил, а теперь, видите ли, должен с ним как-то беседу поддерживать. Ким повсюду в его жизни, все собой затмевает, Чон не против, ему бы так остаток отмеренного и провести, если честно, но пока что соображает он туго, слов подобрать не может, потому что стыдно перед омегой ужасно. Стыдно, что он спускает из-за грязных фантазий с Тэхеном. Стыдно, что сладкая дыня заставляет его член снова прижаться к животу. На Чонгуке нет белья, он не успел надеть трусы, те были стянуты вместе с джинсами и отпиханы куда подальше, когда Тэ стоял возле двери. Альфа натянул серые домашние штаны, растянутую футболку, потому что эти вещи лежали прямо на кровати, и побежал вниз, чтобы встретить старшего. Так и получилось, теперь его позор прикрывает только мягкая ткань бывших спортивных треников. Чон, держась за футболку, которую пытается опустить как можно ниже, проходит за Кимом и только потом осознает, что тот двигается в его комнату. В комнату, где разбросаны вещи, пахнет потом, концентрированным мандарином и, черт возьми, онанизмом! Альфа срывается на бег, догоняет омегу еще на лестнице и хватает его за сильное предплечье, поражаясь крепости руки, за которую начинает держаться, и молча дергает ее на себя, останавливая друга. — Хен, давай будем сидеть не в комнате, — робко просит он, равняясь с Кимом, встает на ту же ступеньку. — Почему? Тэхен сегодня выглядит немного заведенным, нетерпеливым, будто чем-то огорчен или озлоблен. Чонгук не совсем понимает его настроение, но чувствует, что исходит от старшего нечто слегка пугающее. Альфа ни в коем случае его не боится, только волнуется, хочет узнать причину странного поведения, а спросить боится. — Ну, мне там надо… Просто… Тэ продолжает шагать, встречно обхватывает руку Чона своей и самостоятельно тянет его наверх, к дверям нужной комнаты. — Хен, понимаешь ли, мне надо… Младший сначала противится, отшатывается назад, однако быстро понимает, что это не дает результатов. Тэхен все равно дотащит его до второго этажа. Сопротивление бесполезно. С мыслями о неизбежном Чонгук доходит до двери, пытается притормозить Кима в последний раз, встает прямо перед ней и закрывает проход своим телом, имитируя форму морской звезды. Тэхен в ответ на это лишь усмехается. Сам себя Тэ тоже понять не может. Больше всего его интересует реакция своего тела. С того момента, как он услышал первый стон Чонгука, и до самой встречи его ощущения претерпели некоторые изменения. Раньше он ни разу не заставал юношу за непристойными занятиями, только в снах и фантазиях его видел, поэтому, наверное, и среагировал очень мощно. Тэхен просто обязан зайти в эту комнату. Потребность оказаться в месте, где Чон только что ласкал себя, просыпается в нем внезапно, слишком неожиданно, порождает кучу навязчивых идей. Старший провозглашает себя гадким извращенцем. Надо же, еще пару месяцев назад он даже и подумать не мог, что будет почти ломиться в комнату маленького альфы, чтобы ощутить, Господи, прости, всю гамму запахов, которую может издавать чужое тело. — Хен, ты сегодня немного агрессивный, — альфа выглядит привычно невинно, глазами огромными хлопает, губы поджимает и легонечко хмурится, взывая к чужой совести. — Если у тебя что-то случилось... Ты можешь мне рассказать. У Тэхена случился Чонгук, случился давно, много лет назад. — Ничего страшного, небольшие неприятности, — говорить спокойно у Кима пока еще получается. — Прости за резкость, Гугу, можно я зайду в твою комнату? У всех бывают сложные времена, сейчас у меня есть некоторые проблемы. Можно я посижу в твоей комнате, подышу твоим запахом и успокоюсь? Подушка моего Гугу пахнет сильнее всего. Руки Чонгука, раскинутые в разные стороны, внезапно прижимаются к его приоткрытому от удивления рту. Тэхена успокаивает его запах? Тэхен любит цитрус так сильно, что приходит в себя, когда чувствует его? Разве можно этой просьбе сопротивляться? — Только у меня там беспорядок, я переодевался быстро, поэтому… — Пожалуйста, пусти меня. Мальчик дергает за ручку, моментально пятится назад, толкая дверь спиной. Тэхен надвигается на него, продолжает смотреть, терзать взглядом, заставляет смутиться еще сильнее, прикрыть глаза, чтобы хоть ненадолго спрятаться от изучения со стороны. Ким точно очень заведен сегодня. Чонгуку хочется знать причину. Омега проходит мимо штанов, валяющихся на полу вместе с бельем, делает вид, что этого не заметил, позволяя Чону быстренько убрать это за своей спиной, и присаживается на кровать, сразу руками на нее опирается, голову откидывает назад, смотрит в потолок. Вдыхает. Смесь ароматов невероятная. Запах тела врезается в цитрус, конкурирует с ним, борется за взятие главной нотки. Ким дышит полной грудью, не замечает, что на его лбу появляется испарина, не чувствует, что сжимает пальцы на мягком одеяле Чонгука, комкает его в своих руках. Прохладный апрельский ветер поддувает через форточку позади, отрезвляет совсем немного, помогая Киму не потерять голову окончательно. Отказать себе в небольшом удовольствии он не может, пусть и находится под пристальным наблюдением Чона. — Ты очень хорошо пахнешь, Гугу… Разморенным хен показывается альфе не часто, поэтому каждое мгновение юноша старается запомнить, отложить в памяти. — Тебе не жарко, Тэ? Ты покраснел. — Иди сюда, — Ким просит, не открывая глаз, делает еще один глубокий вдох. Как же хорошо. — Я могу открыть окошко. Здесь немножко душно, хотя форточка уже… — Чон подходит ближе, тянется к окну, пристроившись по левую руку от омеги, открывает его, впуская больше свежего воздуха в комнату. Так она быстрее проветрится. — Открыта… — Подойди ко мне, пожалуйста, — Тэхен обычно кажется терпеливым, сдержанным. Сейчас он совсем на себя не похож. Чон смотрит на него обеспокоенно, руку вкладывает в раскрытую ладонь, охая от внезапности, когда омега резко дергает его и сажает к себе на колени. — Вот так. Чонгук еще ни разу не сидел на тэхеновых коленях. Ближе он был только в период гона, когда Тэхен позволил на своей груди полежать. Теперь очередь Чонгука разрешить себя потрогать. — Все хорошо? — альфа переходит на шепот, Тэ молчит, будто специально старается его напугать. — Я не слепой, хен, я ведь вижу… Пожалуйста, расскажи. — Обними меня, Гугу. Чонгук обнимает, повинуется, жмется к груди, руку кладет на шею, совсем чуть-чуть цепляется за отросшие волосы на затылке. Бедра старается держать чуть дальше, чтобы не утыкаться непотребством в живот Кима, голову кладет на его плечо. Невозможно отказаться от встреч с хеном. Он всегда такой. Слишком желанный, слишком любимый для Чонгука, необходимый. Маленький альфа слаб перед ним. — Я волнуюсь за тебя, Тэхен-хен. Тэхен использует возможность приобнять альфу за талию, погладить по спине, пошептать на ухо. Против природы не попрешь, Чонгук ему нравится, Чонгука ему хочется. Это уже давно понятно. Сдерживать себя с каждым разом становится все труднее, хочется признаться, открыться, позвать мелкого на свиданку и сделать его своим альфой, парнем, партнером, как Чону будет угодно. — Крепче, Гу… — Ким намекает пристроить бедра поближе, едва ли не сесть на область его паха. Чон пытается отнекиваться. — Хен, я уже очень близко. Не волнуйся, я не уйду. Я просто… Не могу ближе пододвинуться. Давай так, ладно? — Я знаю, что ты делал, — коротко бросает старший, самостоятельно пододвигая Чона к себе. Теперь он чувствует альфу своим прессом. — Хен, ты… — неожиданные действия Кима превращают тело Чонгука в натянутую струну, настолько оно становится напряженным. Омега пытается исправить последствия, тыкается носом в чужую щеку, проговаривает нечто приятное в самую кожу, но Гук не слышит. Хен спалил его за дрочкой. — Это нормально, честно. Бабуле я не скажу. Все хорошо, я тебя понимаю, — Тэ поднимает голову, смотрит в глаза напротив, те уже на мокром месте. Чонгуку стыдно до слез. — Это естественно, ты молодой альфа, — тихо говорит старший с мелькающей в голосе хрипотцой. Чонгук вертит головой, не в силах ответить. — Все этим занимаются, Гугу, я не собираюсь тебя осуждать. — Я поступил отвратительно. Тэхен разочарованно выдыхает. Он заключает красное личико альфы в плен ладоней, заставляет его опустить голову и большими пальцами стирает редкие слезинки, иногда скатывающиеся по мягким щекам юноши. Очаровательный. Нежный. Незаменимый. — Не плачь, Гугу, ты мне сердце разбиваешь, — признается Ким, носом ведя по местечку под дрожащей верхней губой. — Хочу тебе сказать, что передо мной… Ты можешь этого не стесняться. Ты ведь взрослый альфа, правильно? — Пра… Правильно, — Чон кивает, шмыгает, сдаваясь в лапы коварной омеги. — Хен, мне жаль, это вышло случайно, ты позвонил, а я уже… Я не смог… И… — Понимаю, Крошка. Чонгук жмется к большой ладони, по-кошачьи об нее потирается. Не может он перед хеном быть стойким и невозмутимым альфой, потому что хен может дать ласку, от которой грешно отказываться. Хен планы Чона вообще рушит моментально одним своим присутствием, Гук не может его за это винить, он сам всегда рад поддаться искушению рядышком со старшим. — Я не Крошка, — без всякой настойчивости произносит юноша. — Крошка, — Ким не унимается. Дыхание Чонгука на коже его лба ощущается хорошо, приятно щекочет. Маленький альфа принимает поглаживания, послушно впитывает в себя каждое слово, любую похвалу, запоминает все обещания омеги. Старший смотрит на него с нескрываемым восторгом, истинным восхищением, не пытается утаивать свою любовь больше. «Неужели ты не влюблен в меня? — думает он, когда Чонгук сам просит доступ к шее дорогого хена, утыкается в нее, нюхает, губами случайно дотрагиваясь до кожи чувствительного места. — Неужели я вру самому себе? Простые друзья подобным не занимаются.» Тэхен питает надежду, имеет смелость и наглость, перед ним все главные дороги открыты, но он сворачивает на маленькую тропинку и по ней несется галопом, лишь бы до этого альфы добраться. — Я все же хочу спросить снова, на этот раз уже конкретнее. Чонгук немного более резко дергает за волосы на затылке, отрывается от шеи нехотя, вопросительно смотрит, дожидаясь продолжения. «Либо я безумец, либо ты действительно меня хочешь.» — Сходи со мной на сви- — Мальчики! Бабушка Чонгука — женщина святая. Возможно, именно поэтому она всякий раз обламывает Кима своим присутствием. Эту женщину он уважает безмерно, только вот почему-то время появиться она выбирает всегда крайне неподходящее. — Я забыла дома яблочную ватрушку, она стоит в холодильнике! Чонгуки, пожалуйста, принеси мне ее побыстрее! Не хочу снимать обувь! — кричит она, намереваясь до внука достучаться. Чон быстро сползает с колен омеги, тот перестает его держать, и мчится на первый этаж, к холодильнику, так и не подозревая, куда и на что старший хочет сходить. Кажется, послышалось слово «кино». — … дание…