Dominant

«Дорогой хен, в тот же день, когда ты прочитаешь это, прошу, дай мне ответ…» — Так и пиши, не стесняйся! Югем, сидящий по правую руку, лекцией снова не интересуется. Ему больше нравится смотреть в красиво оформленный лично Чонгуком листок, разрисованный сердцами и милыми рожицами по бокам, диктовать под запись, помогать другу с кое-чем личным и очень смущающим. Чон от помощи не отказывается, но стесняется все равно. Он не привык выражать свои чувства, особенно перед посторонними людьми, даже написать письмо ему стоит больших усилий. Все это ужасно неловко. Чонгук не может сказать хену, с которым проводит едва ли не каждый свой день еще с давних времен, о симпатии, не может прямо заявить, что влюблен, понимает, что не справится. Сообщение — его единственный шанс донести испытываемое до старшего. — Он подумает, что я слишком сопливый… — юноша тушуется, мнется. У него перед глазами белая, чистая поверхность, и от этого становится страшно. Разве можно уместить все на бумаге? Разве любовь размером с альбомный листок? — Ты ведь не будешь приглашать его на свидание просто сухой фразой? — укоризненно проговаривает Югем, строгий взгляд устремляя на расклеенного парня. — Ты ведь хотел романтично, красиво, как Тэхен-сомбэ заслуживает… Да? Югем давит наугад, но попадает точно. Чонгук хочет Тэхену запомниться. Даже если его отошьют, даже если ничего не получится, пусть его письмо останется в чужой памяти. Чон не знает, что будет делать в случае отказа. Сможет ли он тогда общаться с хеном, словно ничего не было? Будут ли их встречи столь же регулярными и откровенными? Думать об этом юному альфе не нравится, он себя без хена не видит, не представляет, поэтому надеется только на лучшее. — Прошу, дай мне ответ… — повторяет Гук, параллельно записывая слова дрожащими от волнения руками. — Боже, получается так некрасиво, мой почерк ужасный. Югем смеется, аккуратно похлопывает по спине, старается подбодрить. Он в Чонгука верит больше, чем Чонгук в себя, пусть и Тэхен для старосты такой же далекий, сказочный и недосягаемый, как для всех остальных. Гук к нему гораздо ближе, шанс его удивительно высок, об этом друг старается напоминать как можно чаще, чтобы держать настроение альфы на уровне. — Напиши ему, что долго решался на это! Чонгук кивает, пишет медленно, выводит каждую букву, старается рисовать завитушки, красивые кончики, которые иногда получаются неровными, немного кривыми. На лице альфы выступает испарина, дышит он тяжело, громко, почти сгибается пополам, рефлекторно стараясь закрыть листок от приятеля, упорно подглядывающего и читающего писанину. «Долгое время я не решался сказать тебе кое-что важное, поэтому сейчас очень надеюсь, что ты согласишься встретиться со мной…» — Встретиться по какому поводу? Это тоже напиши, он может понять неправильно! Как же все-таки тяжело это, в чувствах признаваться. Страх Чонгука усиливается, стоит ему вспомнить о произошедшем недавно инциденте. Незапланированная встреча с Тэхеном в кафе только вселила в него еще больше неуверенности и страха, сковала, опустила на землю резким рывком. Никогда раньше юноша не видел Кима с таким привлекательным, эффектным альфой. От незнакомца пахло деревом и веяло силой, однако прямую угрозу он не источал. По сравнению с Туаном, вид которого внушал Чонгуку страх с первых же секунд, перед этим альфой мальчик за себя не боялся. Больше всего его взбудоражило именно присутствие Тэхена, очевидная близость омеги с мужчиной. Прикосновение Кима к неизвестному Чонгука смущало, раздражало, вызывало злость вперемешку с чувством собственной ничтожности. Такой альфа нужен Тэхену? Чонгук, безусловно, до него абсолютно во всем не дотягивает. Теперь ему не хватает уверенности даже на простой разговор. От хена парень снова бегает, контактов старается избегать хотя бы до тех пор, пока не подкинет ему письмо. Ким идет по его стопам, вот-вот начнет караулить у дома и бабуле названивать, а Чонгук не знает, что ему рядом со старшим делать и как себя вести. Ему про того альфу спросить хочется, узнать, встречается ли Ким с кем-то, попросить его подождать немного, обратить внимание на кого-то поближе. У Чонгука по этому поводу мыслей много, все они нелепые, глупые, эгоистичные. Он хеном, как бы странно это ни звучало, делиться не хочет, он воспринимает Кима почти как свою омегу, тянется, желает, по-настоящему ревнует. Возможно, хен это в его взгляде еще не успел прочитать, поэтому Чон постарается сказать самостоятельно, но только не лично, только не с глазу на глаз. На свидание Чонгук накопил пятьдесят тысяч вон, именно столько получилось заработать за полторы недели. Сумма, безусловно, небольшая, но хотя бы на билеты в кино и обед в кафе ее должно хватить. Чон изучал средние цены, прикидывал, думал и понял, что большой чек не потянет точно, но и денег занимать не станет, у хена тем более. Если желания омеги превысят ожидания, он просто не будет есть. Волнения, связанные с финансами, Гук старается немного отодвинуть. Ему важно хотя бы согласие на романтическую встречу получить, а все вытекающее он рассмотрит после. «Я много рассказывал тебе о том, как представляю идеальное первое свидание. Говорил про поход в кино, обед в кафе и прогулку по набережной под лучами закатного солнца…» — Боже, да ты романтик, — слова приятеля вынуждают Чона повернуть голову. Парень смотрит на бету, хмурится непроизвольно, растерянно терзает нижнюю губу постоянными нервными покусываниями. — Так плохо, да? — негромко спрашивает альфа. — Слишком приторно? Ему точно не понравится. — Эй, не загоняйся, все хорошо, — Югем поднимает руки в мирном жесте, машет ладонями, показывая, что его слова поняты неправильно. — Это очень мило, в твоем стиле! Ты просто… Ну, будь собой, Чонгук, и говори так, как ты хочешь. Только правильно расставляй акценты, ладно? — Я боюсь, что он… Он прочитает и посмеется, а потом мы дружно все забудем, — Чонгук кладет голову на парту, щекой ложится на тонкую подстилку ввиду листка, тяжело вздыхает и прикрывает глаза, на которые налезают выбившиеся при движении темные пряди. — И тогда я совсем его потеряю, он отдалится, начнет все реже приходить, реже писать, мы перестанем общаться… — Дружище, ты загнул, — бета повторяет за другом, ложится в ту же позу, смотрит на него пристально, долго, пытаясь посеять хотя бы немного уверенности в полностью разбитом альфе. — Ты же сказал, что будешь бороться. — Буду, — едва слышно шепчет Чон, принимая настойчивую поддержку. — Только страшно, понимаешь? Тот альфа крутой, очень крутой, хен был рядом с ним, они, видимо, тепло общаются, я о нем ничего не знаю… Наверное, хен скрывает его от меня. Почему? У меня только одно объяснение… — Успокойся. Тэхену нельзя заводить друзей? Он твоя собачка? — Нет, я только… Совсем в себе не уверен. Югем поддерживает очередной тяжелый вздох. Он Чонгука прекрасно понимает. Сам такой же неуверенный, только и может рядом с объектом своей любви таскаться, лишнего слова не скажет, лишней эмоции не проявит, а потом сокрушается, когда терпит очередную неудачу. Поэтому Чона ему хочется подтолкнуть, направить, поспособствовать его счастью чуть-чуть. — Он тебя ценит, Чонгук, старается с тобой видеться, а ты от него убегаешь, нервничать заставляешь. Ты с ним неоправданно жесток, прав у тебя на него нет, ты его только собираешься добиться, а уже ведешь себя так, будто он ни с кем другим встретиться не может. Слова беты пугают юношу. Он понимает, знает, осознает, часто из-за собственной глупости сокрушается, но поведение исправить не может. Тяжело перед хеном сейчас, страшно, пусть и очень сильно хочется. — Я дурак, да? — Чон звучит грустно, но Югем его совсем не жалеет. — Ты дурак, — подтверждает он. Бета усаживается в прежнее положение, лезет в свой рюкзак, долго копошится, что-то ищет среди учебников, привлекая внимание Гука. Альфа с интересом наблюдает за ним, поднимается тоже, вновь берет в руки ручку. Осталось дописать совсем немножко. — Когда ты сказал, что будешь письмо делать, я захватил у своей сестры кое-что интересное, — парень достает набор наклеек, гордо демонстрирует их Чонгуку, словно за каждую сражался в чудовищной схватке. — Тут есть с радугой, сердечками, мишками… Есть кролики и котята, а можно выбрать повзрослее, вот здесь… Чонгук рассматривает, оценивает, берет наклейки в руки, чтобы получше их разглядеть, и вердикт выносит довольно быстро: — Мне те, что повзрослее! *** Совместными усилиями письмо доделывается ровно к концу лекции, оно упаковывается в красивый конверт, на который крепится наклейка с кроликом в качестве сургучной печати (Югем настаивает), послание подписывается. Мистер Ханни Банни оставляет свой псевдоним на конверте. Чонгук собирается бросить письмо в почтовый ящик Кима, для этого ему нужно незаметно дойти до дома омеги, не встретиться ни с кем из его родни и быстро ретироваться, не поймав на обратном пути самого Тэхена. Сегодня у хена тренировка, он должен вернуться позднее обычного, поэтому сильного волнения Чон не испытывает, но от мыслей о том, что старший будет читать его письмо, парнишку порой передергивает. Конверт парень трепетно держит в руке, даже в карман не кладет — помять боится. Югем прав, Тэхен имеет полное право встречаться с друзьями, даже с альфами, которые ему, возможно, нравятся, и Чонгук на него за это обижаться не должен. Никто не запрещал ему бороться, биться за сердце омеги, у него есть шанс, есть возможность, самому себе маленький альфа обещает ей воспользоваться. Стоит дать Киму знать о своих чувствах. Вдруг хен действительно будет воспринимать его всерьез? Чонгук выходит из аудитории на пару с другом, выглядит он куда более воодушевленно и живо, нежели полчаса назад. Письмо получилось красивым, откровенным, довольно чувственным. Хену должно понравиться. — Надеюсь, все пройдет гладко, — взволнованно сообщает альфа, в очередной раз выискивая у Югема поддержки. Тот снова подбадривает. — Я в тебя верю, поэтому и ты в себя верь! Впервые за день Чонгук улыбается. Ему слова беты ложатся бальзамом на душу. Он дает другу пять, хлопает по ладошке и уверенно шагает по шумному коридору, чувствуя, что потихоньку набирается уверенности. В этом чудовищная сила Югема, он похож на батарейку, помогающую Чонгуку работать, он придает альфе энергии, силы на большие (по скромным меркам, естественно) свершения. Чонгук не смотрит ни на кого, никто не смотрит на Чонгука. Он растворяется среди сотен других студентов, вдыхает полной грудью. Сейчас парень ощущает себя гораздо живее. Может, хен не такой уж недосягаемый? Альфа решается это проверить. — Стой, — тихое предупреждение Югема настораживает парня. Он останавливается, когда бета дергает его за руку. Только теперь Чонгук замечает, что гул в коридоре сошел на нет, принюхивается. Тишина не разбавляется даже тихими перешептываниями, каждый из множества присутствующих молчит, подавляющее большинство людей отходит к стене. Чонгук, не догадывающийся о причине внезапной перемены общего настроения, продолжает стоять посередине. Когда Югем легонько тянет его в сторону ближайшей стены, парень понимает, что не может идти. Его нутро заполняется страхом, по силе сравнимым с боязнью стремительно приближающейся смерти. Чувство приковывает к земле, мешает переставлять ноги. Чонгук не может убежать от навязчивых ощущений, не может даже отодвинуться, сделать несколько шагов, из-за чего бета остается стоять поблизости, решая не бросать друга в беде. Осознание грубой силой разрывает остатки трезвости разума альфы на куски. Запах креозота лишает легкие Чонгука всякой воздушности. — Давно не виделись, — хриплый голос раздается сзади, однако Чон не поворачивается. Не хочет снова видеть, не желает опять заглядывать в глаза, полные животного гнева и дикой, разрушительной ярости. — Сладко тебе живется под крылом Ким Тэхена, подсосок? Чонгук думал, что больше не встретится с Туаном после посвящения. Чонгук был глупцом. Настоящим идиотом.