Dominant

Застать Чонгука дома Тэхену не удается. Сразу после университета омега мчится к жилищу юноши, но встречает его только бабушка Чон. Гугу не было дома с самого утра. Тэхен дожидаться не остается, предложение выпить чаю отвергает немного более резко, чем хотелось бы, извиняется и разворачивается, чтобы двинуться в обратном направлении. Ему нужно найти Чонгука как можно скорее. Слишком беззащитен тот сейчас во всех планах. Чон плохо справляется с настигающими эмоциями, его легко обидеть, ничего не стоит втоптать в землю, но вытаскивать потом, ломать моментально выстроенные стены очень трудно. Ким уже проходил это, когда был школьником. Его маленького альфу долгое время дразнили одноклассники, порой издевались так жестоко, что тот отказывался приходить в школу и общаться с кем-то кроме бабушки и лучшего друга. Ни в коем случае нельзя допустить подобного снова. Чонгук — надломленная зеленая веточка. Он долгое время пытается бороться с неуверенностью в себе, старается перешагивать ее потихоньку, робкими шагами, но постоянно наталкивается на проявление человеческой жестокости, что отталкивает его назад. Тэхен давно принял решение быть его компасом, его спасительной соломинкой, ездовой собакой для его саней. Только бы не дать ему снова увязнуть в непринятии, нелюбви к себе. На звонки юноша не отвечает. Сначала просто игнорирует, затем сбрасывает, после вообще выключает телефон и исчезает из сети. Тэхен на этом не останавливается. Если будет нужно, он протаскается по ближайшим районам весь вечер, осмотрит каждый двор, спросит каждого прохожего, но Чона найдет, успокоит, самостоятельно доведет до дома. Поговорить нужно сегодня. Завтра все может стать хуже. Проходящих мимо людей резкость Кима пугает. Движения у него дерганные, быстрые, взгляд встревоженный, вид небрежный. Похожий на бродячего пса, настороженный и немного напуганный, он старается разглядеть альфу среди толпы людей, всматривается в лица, ищет парней в похожей одежде, примерно такого же роста. Найти, естественно, не может. Чонгук наверняка где-то засел. Среди множества перемешивающихся друг с другом ароматов Тэхену нужно выискать, уловить единственный, принадлежащий другу. Сделать это среди огромного количества пешеходов невозможно, поэтому омега сворачивает в один из безлюдных переулков и решает пойти дворами, где почувствовать нотки мандарина станет гораздо легче. От Чонгука должно пахнуть сильно и резко, он расстроен, обижен, его эмоции хлещут через край. Ким надеется почуять, пойти по следу, как подобает настоящему псу, встретиться с альфой и стать решением всех его проблем. Смотреть трудностям в лицо тяжело, старший прекрасно это знает. Он смотрит в лицо своей любви каждый день, долгое время не получает возможности признаться, из-за этого так старательно хватается за последний шанс рассказать Чону о чувствах. — Где же тебя носит, Гугу? Вечер подбирается все ближе, закатным полотном готовится распластаться по пока еще голубому простору над головой. С каждой новой минутой, проведенной в поиске, волнение Кима нарастает. Цел ли Чонгук? Не покалечился ли он после встречи с Туаном? Периодически звоня юноше, омега движется по многочисленным дворам, обыскивает детские площадки, заглядывает в круглосуточные магазинчики. Продавщица овощей из ларька рассказывает, что видела грустного юношу около пятнадцати минут назад. Чонгук, очевидно, перемещается из одного места в другое, чтобы найти его было сложнее, играет в мышку, отчаянно скрывающуюся от хищного зверя, словно именно хен представляет для него угрозу. Ким принимает правила игры, следует в указанном женщиной направлении, двигаясь по прямой. От него так просто не спрятаться. — Крошка, пожалуйста, возьми трубку, — Тэхен не контролирует свой голос, позволяет ноткам беспокойства сквозить в речи. Абонент становиться доступным не желает. Запах Чонгука начинает ощущаться возле книжного магазинчика на окраине района. Сначала Ким осматривает заведение снаружи, пытается разглядеть помещение через витрину, только затем, когда аромат становится сильнее, заходит, окончательно убеждаясь в том, что Чон сидит именно здесь. Самого юношу не видно. Внутри пахнет знакомым мандарином, причудливо перемешивающимся со специфическим душком, источаемым старыми, немного отсыревшими книгами. Устарелые плиточные стекла окон пропускают покрасневший солнечный свет, тот падает на безвкусно расставленные вековые стеллажи, напичканные чтивом в алфавитном порядке. Видимо, спрятаться маленький альфа старался изо всех сил. — Есть здесь кто-нибудь? — Тэхен заговаривает первым. Если Чон услышит, а он услышит, то будет знать, что сбежать у него больше не получится. Омега делает пару шагов вперед, смотрит за стойку библиотекаря, которого тоже нет на месте, и движется в место, где запах наиболее концентрированный. — Подождите секунду! — останавливает Кима незнакомый голос, очень не вовремя звучащий прямо из места, к которому Тэ направляется. — Я сейчас подойду. Чонгук не один? Из-за последнего книжного шкафа выходит еще один шкаф. Почти буквально. Тэхен смотрит на внезапно появившегося человека без четкого аромата, идентифицирует его как бету и хмыкает оценивающе, пока тот руки скрещивает на груди. Для беты этот парень удивительно большой. Если бы не отсутствие аромата, Ким принял бы его за альфу. Выглядит горе-библиотекарь мощно, как несостоявшийся бодибилдер, вынужденный проводить профессиональную молодость среди книжек. — Здравствуйте. Можно пройти в читальную зону? — Тэхен спрашивает спокойно, с иллюзорной вежливостью, даже кланяется для приличия, чтобы вопросов не вызывать. Ему бы обогнуть помеху и двинуться дальше. Помеха, кажется, двигаться не желает, стоит на месте и щурится подозрительно. — Нельзя. По секундам нарастающую неприязнь Тэхен ощущает так же хорошо, как и запах Чонгука. Ему не до разборок сейчас, есть дела поважнее. Тупоголовая скала напротив так не считает. — Читателям нельзя читать в читальной зоне? — Ким вскидывает бровь, правую руку запускает в волосы, челку плавным движением откидывает назад. Он тоже не пальцем деланный. Бета не хочет подпускать его к Чонгуку, думает, вероятно, что Тэхен безбашенный альфа, загнавший юношу в сопли и слезы, берет на себя роль спасителя. — Это что за библиотека такая? — У вас читательский билет есть? — незнакомец без имени на бейджике повышает тон голоса, Тэхен не любит терпеть такое в свою сторону. Он скрещивает руки зеркально, повторяет чужую позу и подбородок задирает вверх, петушится точно так же, играет на нервах мешающего парня. — А у мандаринки позади этого шкафа есть читательский? Тихое копошение спереди служит для Кима оповещением. Чонгук начинает серьезно волноваться. — Мандаринкам можно. Гнилым дыням мы в этом отказываем. Тэхен старается регулировать температуру, с которой подогревается его задница. Его здесь неправильно понимают и воспринимают. Ничего хорошо после стычки с библиотекарем не случится, Чонгук улизнет, Ким будет выплачивать за нанесенный ущерб. Критическую ситуацию, что постепенно обостряется все сильнее, стоит обойти. — Гугу, — Тэ обращается к младшему, моментально меняя манеру речи. С Чоном он говорит мягко, ласково, предельно нежно. — Ты убежал из университета, а я даже не успел поговорить с тобой… Юноша ничего не отвечает, только на стульчике ерзает, двигает его, но даже такая реакция Тэхену нравится. Омега ненадолго прикрывает рот рукой, раздумывает над следующей репликой. Скажет все прямо — напугает, будет долго ходить вокруг да около — упустит момент. Что ему делать с Чонгуком? Как провести интимную беседу, когда на тебя пялятся два метра протеина в чистом виде? Тэхен отходит в сторону, проскальзывает в узкое пространство между двумя шкафами, достаточно быстро оказывается прямо позади Чона, что реагирует заторможенно. Он не сразу замечает хена, потому что Кима не видно за кучей литературы, аккуратно выставленной на полках мебели, упирающейся прямо в потолок. Мальчик отзывается на шепот, внезапно раздающийся сзади, быстро поднимается со стула и поворачивается испуганно. Тэхен видит его лицо, красное, опухшее от слез, искаженное в гримасе легкого страха и отчаяния, видит глаза, бегающие по книжным корешкам в попытке рассмотреть подобравшегося. Показываться Ким не спешит. Если Чонгук не хочет его видеть, пусть хотя бы послушает. — Ты выключил телефон, я не находил себе места, когда понял, что никак не могу с тобой связаться, — Тэхен говорит тише и откровеннее. В каждое слово он вкладывает маленький букет переживаний, испытываемых эмоций, надеется убедить Чона в искренности. — Поэтому я пошел тебя искать. Ты это предугадал, конечно, ты меня знаешь как облупленного… Тэхен укладывает ладони на полку, наиболее близкую к его лицу, сжимает деревянный ее краешек пальцами. Он волнуется, ужасно нервничает, много раз проматывает слова в голове, обдумывает, выбирает выражения. Потому что признается впервые. Лбом Ким упирается в полку выше, носом непроизвольно тычется в книгу, название которой не знает. Чонгук стоит с другой стороны шкафа, слушает, дожидается чего-то, а он не может подобрать парочки нужных фраз, чтобы как следует донести свои чувства. — Хен… Тихое обращение альфы переворачивает мироощущение старшего с ног на голову. Голос Чонгука, переполненный серой печалью, тусклый, охрипший, на затылок ложится грузом в несколько тонн. Его разбили, уничтожили, растоптали. Задели остатки гордости, выставили на посмешище. Для Чонгука, неокрепшего, ко всему чувствительного юноши, переживать такое слишком тяжело, особенно в одиночку. — Чонгука, честное слово, дай мне сказать, я не хочу, чтобы ты думал о… — Хен, я все понимаю, — Чонгук хватается за полочку так же, но с другой стороны. Он любит слушать хена, но сейчас не хочет слышать его. Сам осознает очевидное. — Я опозорился… Перед тобой, перед всеми, — подрагивания в речи младшего начинают появляться слишком быстро. Он еще не наплакался, не успокоился. Тэхен застал его в неподходящий момент. — Написать такое глупое письмо… Это же надо додуматься, — альфа смеется сквозь слезы, шмыгает громко, снижая громкость страдальческого хихиканья. Вымученный стон вырывается из омеги против воли. Не то, совсем не то он хочет сказать. Письмо не глупое, чувства не смешные, Чонгук удивительный, лучший, самый драгоценный альфа на земле. Тэхен вытаскивает несколько книг, убирает их с полки, быстро укладывая на шаткую табуретку поблизости, и позволяет парню увидеть свое лицо, впервые за день вылавливая заслуженный взгляд, предназначенный только для него. У Чонгука в глазах темной дырой зияет недосказанность, предсказуемая трусость, боязнь сделать еще один шаг. Тэхен понимает, он готов идти навстречу первым, потому что его потуги не обрывали так жестоко. Его не возвращали с небес на землю, поэтому надежда в нем сложена снарядами в тысячи килограммов, Ким готов ее выпустить, залпом выстрелить из нескольких орудий, лишь бы поразить цель — маленького альфу по ту сторону шкафа. — Я никогда… Никогда не посчитаю твое письмо глупым, — пылко отвечает старший, не отрываясь от созерцания молчаливо льющего слезы Чона. Альфа ничего пока не осознает, хлопает полными влаги глазами и улыбается криво, мучительно. — Я сохранил его, оно со мной, в моем кармане. Я вложу твое послание в свой бумажник и буду таскать его с собой постоянно, потому что это часть тебя, твоих чувств ко мне, ни за что на свете я не откажусь от них, потому что- — Хен, но я ведь… Мы ведь друзья детства, ты понимаешь? — Чонгук жмурится, позволяя новым мокрым дорожкам появиться на своем лице. — Это ценно… Очень ценно для меня, что ты так относишься, но я… — альфа не скрывает судорожного вздоха. Он плакса, тюфяк, смешной, ничего не добившийся мальчик. Тэхен все это знает, перед ним стесняться нечего. — Я надеюсь на большее, всегда надеялся! Прости, боже мой, прости, хен! Ты не должен был узнать об этом, просто в последнее время я по глупости думать начал… Что могу… С тобой… Тэхен спихивает с полки все книги и небрежно заваливает их на табуретку. До Чонгука тяжело достучаться. — Крошка, пожалуйста, просто послушай, что я скажу, — Тэхен тянется к пальчикам юноши, аккуратно кладет ладони сверху и пытается сжать его фаланги, обозначить свою близость хотя бы так, принимая сложившиеся условия. — Я ведь говорил, помнишь? У меня дороже тебя никого нет. — Потому что мы друзья детства, хен… — Гугу, черт…. Можно к тебе подойти? Чонгук мнется, голову отворачивает, растерянно поджимая губы. Хен держит его пальцы аккуратно, гладит осторожно, объемным, расслабляющим шепотом пробирается в самую голову, заполняет до краев, не оставляя здравым мыслям места в перегруженной черепной коробке. Альфа кивает. Очень скромно, смущенно, но Ким замечает. Старший подрывается с места, проносится мимо недовольного библиотекаря, тормозит сразу возле вновь присевшего на стул Чонгука и садится на корточки, чтобы вновь заглядывать в личико, опущенное к полу. Чон цепляется за взор хена, но не может прочитать его. Сегодня глаза Тэхена не дают ему понять ход чужих мыслей. Альфа старается не шуметь перед старшим, не вздрагивать, не демонстрировать, что все его тело трясет от истерики, но Ким видит гораздо больше, чем юноша старается показать. Деться от приятного, но в то же время глубоко ранящего внимания омеги Гук не может. Некуда ему бежать. Он слаб перед хеном, слаб как всегда. — Я скрывал от тебя долго, Чонгуки. Очень долго, — Тэхен не желает оставлять чужие ладони в покое, он вновь за них хватается, держит обеими руками, укладывает на свои щеки, согревая кожу лица теплом юноши. — Уже несколько недель хочу сказать тебе кое-что важное, но все никак не получается… — Пожалуйста, не надо, хен, — Чонгук поскуливает, сгибается пополам, лбом утыкаясь в ароматную макушку старшего. — Не говори ничего, прошу, я не буду так делать больше, умоляю… — юноша сжимает щеки старшего в ответ, припечатывает ладони к его лицу, показывая, что отпускать не хочет. — Не бросай меня, Тэхен-а, не уходи, я не переживу, не выдержу без тебя… Я заткнусь, больше ни слова не скажу об этом, только не нужно… Бабуля… Бабуля тоже… Тебя ждет… И мы… Пожалуйста… У меня больше никого нет… Всякий раз, когда Чонгук думает, что хен собирается оставить его, у Кима перехватывает дыхание. Аккуратные запястья младшего он целует, поддаваясь неконтролируемому порыву, осыпает короткими прикосновениями, чмокает раз за разом, губами облюбовывает каждый сантиметр кожи небольшой области, до которого дотягивается, и выдыхает тяжело, разгоряченно. За коленки альфы Тэхен хватается крепко, сжимает с силой, побуждая смотреть в глаза, и нашептать пытается, но Чонгук не слушает упорно, не хочет слышать плохое, пытается его перекричать, упросить, надавить на жалость. — Крошка… — Хен, я изменюсь, не уходи, не надо, не делай этого, мы ведь с детства еще… Хочешь, я уйду из универа? Никто не узнает, что ты со мной дружишь… — Чон Чонгук! Короткий рык приструняет Чонгука, но непонятной природы упорства не лишает совершенно. Он готов немножко побороться хотя бы за право зваться другом дорогого хена, поэтому смотрит на него обиженно, но с долей упрямства. Поведение Тэхена идет вразрез с чужими ожиданиями. — Крошка, пойдем уже, черт возьми, на свидание. Пятая точка Чонгука приклеивается к стулу, ноги — к полу, руки — к щекам омеги. Теперь взгляд Тэхена ему проясняется. Внезапно все становится совсем по-другому. Чонгук не верит, ему для убеждения нужен подзатыльник или парочка неплохих пощечин, для полного ощущения реальности происходящего — запись с камер наблюдения. — Со мной? — хватка альфы становится мягче, пальцы его расслабляются, мягкими подушечками проезжаются по щеке старшего. — С тобой, конечно с тобой, Гугу… — Ты… Ты пойдешь? — Естественно. Не отпускать же мне тебя с кем-то еще? — Тэхен облегченно посмеивается, еще раз целует руку паренька в качестве профилактики. — На сви… На… На сви... Ким обхватывает чужое личико в ответ, стирает подсыхающие ручейки с румяных щек, договаривает самостоятельно: — …дание.