Dominant

Походку Чонгука трудно назвать летящей. Ноги его подкашиваются и дрожат, путаются так, что ходить становится тяжело. Легкий мандраж перед самым выходом из дома трансформировался в страх снова быть опозоренным перед хеном и кучей людей. Пришлось прибегнуть к помощи таблеток пустырника, они подействовали, но слабо, эффекта Чон почти не заметил. Никогда раньше Чон не был на свидании, поэтому собираться ему было особенно тяжело. Не получалось выбрать нормальную одежду, не складывалось с прической, обувью, даже привычный одеколон начал казаться отвратительным. Бабушка сильно помогла, отговорила от затеи надеть костюм с белой рубашкой, заранее приготовила парадную толстовку, совсем недавно купленную и надетую всего пару раз, и убедила, что природный запах цитруса подходит юноше больше всего. На встречу Чонгука собирали всеми имеющимися силами, словно на визит к президенту, план действий продумывали вместе, Югема подключили к ответственной операции. Тот одолжил свои часы, чтобы выглядел Чон посолиднее, сказал пару напутственных слов, вместе с бабулей выпроводил альфу из дома, а сам остался пить чай и обсуждать предстоящее свидание со своей новой хорошей подругой в лице чонгуковой родственницы. До дома хена Чонгук добирается пешком, по дороге останавливается заглядывает в цветочный магазинчик, смотрит небольшие букеты и выходит уже спустя несколько минут, пребывая в шоке от выставленных цен. Еще одну попытку приобрести приятный презент для старшего Чон делает в небольшом ларьке, продавщица которого ручается за свежесть продаваемых цветов, и выбирает букет из ромашек, аккуратно сцепленных за стебли прочной зеленой веревкой, сливающейся с цветом растений. Ромашки, цветки первой любви, лучшим образом могут выразить его светлые чувства и благие намерения. Первое время после случая с Туаном Чонгук долго не мог осознать, что хен действительно позвал его на свидание. Пару дней он был заторможенным, все думал, что до сих пор видит сон, не верил в происходящее, затем стал оживляться, на третьи сутки рассказал Югему и начал судорожно выстраивать с ним план действий, после чего оповестил и бабушку. Праздновали втроем, до отвала наевшись домашней пиццы. На встречу Чонгук идет сытый. Он планирует почти не тратиться на себя и угощать хена всем, чего тому захочется. Весь накопленный денежный запас юноша тащит с собой, потому что намеревается спустить всю сумму, сводив старшего в кафе, кино и на набережную, усыпанную многочисленными лавками, где продаются разного рода вкусности. Сегодня он будет максимально самостоятельным и оправдает звание альфы. Перед домом хена появляется желание присесть на ступеньки и передохнуть, однако даже после этого сердце свой учащенный ритм не сбавляет. Волнуется Чонгук страшно, потеет, краснеет уже до встречи, словно до чужих дверей бежал без передышки, звонить в звонок боится. Ровно минуту перевалило за пять часов, шестьдесят секунд назад он уже должен был встретиться с хеном, а теперь, кажется, опаздывает, хотя сидит прямо под его дверью, лишь в сил в себе не находит. — Чонгук-а? Ты давно тут? — женский голос, доносящийся из-за спины, Чон узнает сразу. — Я сидела в зале… Смотрю в окно, а ты здесь. Чего не заходишь? — Давон выбирается на крыльцо здания, подходит к развернувшемуся альфе и кладет свою худую ладошку на его подрагивающее плечо, гладит осторожно, боясь напугать еще сильнее. — Не волнуйся ты так, Тэхен уже готов, тебя дожидается. Вид девушки Гука немного успокаивает, ее присутствие заметно осаждает страх. От всей четы Кимов исходит необыкновенная аура, от них веет спокойствием, мудростью, защитой. Рядом с ними Чон ощущает себя в безопасности. Даже мать Тэхена, омега без всяких признаков доминантной природы, может подбодрить и вселить уверенности парочкой слов. Таково волшебство семьи Ким, в большей степени им, конечно, владеет именно Тэхен, но сегодня именно он помочь Чонгуку не сможет. От одной только мысли о Киме сердце маленького альфы снова сбегает из груди в пятки. — Ты знаешь, нуна? — Чон спрашивает с опасением, смотрит почти жалобно, заставляя Давон по-доброму засмеяться. — Знаю. Тэхен прожужжал мне все уши, — по секрету рассказывает она, хватая юношу за руку и утягивая вверх, чтобы тот встал на ноги. Чонгук отводит взгляд в сторону, не в силах даже бороться с наваливающимся смущением. Хен рассказал кому-то об их свидании? Разве ему не стыдно проводить свой вечер вот так? — Я его позову сейчас, а ты с мыслями собирайся. Дерзай, я в тебя верю, — подмигивание нуны срабатывает, тревога Чона снова притупляется, но он уверен, что это ненадолго. Как только увидит хена, так сразу распереживается снова. — Гугу? Чего вы на ступеньках стоите? Давон не успевает даже зайти в дом, Ким выходит самостоятельно, быстро среагировав на открытую входную дверь. Сестра хена удаляется с территории крылечка без слов, только показывает Чонгуку два подбадривающих кулачка и кивает довольно, показывая, что болеет за него, и закрывает за собой, оставляя альфу наедине с объектом обожания. Гук разворачивается медленно, нервно, очень долго переводит взор на лицо хена и смотрит на него со страхом и нескончаемой надеждой, двумя дрожащими руками удерживая небольшой букет ромашек возле своей груди. Тэхен, для свидания выбравший кожаную косуху и темные джинсы с модными дырками возле швов и коленей, выглядит сногсшибательно и очень контрастно на фоне Чонгука. Его волосы уложены с модной небрежностью, шея украшена тонкой, едва заметной золотой цепочкой, поблескивающей под изредка падающими лучами еще виднеющегося солнца. На лицо омеги нанесен легкий макияж, Чонгук замечает гигиеническую помаду на его губах, высветленные уголки глаз и едва видимые румяна, цвет которых с кожей Кима смотрится крайне выгодно. Безумно красиво. Без всякого приветствия альфа протягивает старшему букет, тот брови вскидывает удивленно и улыбается в привычной манере, мягко растягивая уголки губ в разные стороны. Чонгук смотрит нечитаемо, разрывается между желанием поздороваться и сразу произнести комплимент, молчит неловко, потому что с каждой новой секундой выдавить из себя пару слов становится все труднее. — Спасибо, — первым заговаривает Тэхен. Букет он принимает одной рукой, принюхивается к цветам, прямо как омеги в фильмах, которые Чон смотрел накануне. — Мне нравится, Гугу. Чонгуку тоже нравится, очень нравится Тэхен. Он сегодня немного другой, более сдержанный и менее многословный, ведет себя несколько иначе, словно дает маленькому альфе больше свободы и возможностей проявить себя. Чон ценит это, понимает без слов, выдыхает облегченно, когда омега дает понять, что с букетом он угадал. — Но у меня для тебя тоже есть кое-что, — продолжает Ким, оттягивая время произношения чужой реплики, и руку, ранее спрятанную за спиной, вытаскивает, демонстрируя Чонгуку букет из роз классического красного цвета. Одиннадцать алых цветков обернуты черным фетром, на волнистых краях их раскрытых лепестков еще виднеются капли воды, некоторые из которых стекают по нежной поверхности растений и задерживаются у шипов на стебле, скапливаясь чуть ниже. Подарок хена вызывает у Чонгука восторг сродни детскому. Он наверняка дорогой, купленный в каком-то элитном цветочном магазине, из-за чего кажется очень взрослым, зрелым, под стать самому Тэхену. — Боже мой, — непроизвольный восхищенный возглас мешает Чонгуку остаться молчаливым. — Это… Это мне такое… А я тебе ромашки, хен… — Я люблю ромашки, — обнадеживает старший, побуждая альфу не думать о мелочах. — Важно, что именно ты подарил их мне. Чонгук принимает букет, действует аналогично — вдыхает запах свежих роз, пользуясь возможностью хоть на пару секунд спрятать покрасневшее лицо от Тэхена. Ким еще ни разу не прикоснулся к нему, сегодня не было даже дружеских объятий, но Чон вспыхивает и без касаний, ему достаточно уединения, намека на интимную обстановку, чтобы чувства взяли верх и просочились сквозь плохо натянутую маску невозмутимости. — Спасибо, хен… — Чонгук смотрит исподлобья, лицо все еще прячет где-то в букете, только глаза показывает, надеясь, что румянец за минуту спадет сам собой. — Ты очень красивый, — совсем тихо произносит он, впервые делает старшему подобный комплимент, поэтому за реакцией следит тщательно. Достаточно ли этих слов, чтобы сделать Киму приятно? — Правда? — Тэхен не теряется, делает шаг вперед, становясь чуть ближе. — Спасибо, Крошка. Чонгук не Крошка, но сегодня только для хена он делает исключение и возражать совсем не собирается. Если Киму нравится, то альфе нравится тоже. Если дорогой хен хочет звать его Крошкой, значит Чонгук будет Крошкой, но только для него. Всякие мысли, сумбурно уложенные и постоянно путающиеся в голове Чона, исчезают, когда хен, наклонившись к его горячему уху, шепчет: — Ты чудесно выглядишь. *** С походом в любимое кафе Тэхена Чонгук не прогадывает. Ким высоко оценивает внимание альфы к мелочам, поэтому ужин в «Teddy`s place» его приятно удивляет. Чон настоятельно рекомендует хену заказывать все, что захочется, гордо сообщает, что может сам оплатить счет, и отказывается принимать любую помощь, на корню пресекая любые попытки Кима хотя бы разделить сумму. Тэхен много не заказывает, он перед выходом тоже поел, поэтому выбирает только десерт. Так альфа сможет чем-нибудь перекусить и разделить с ним трапезу. Чонгук таким исходом не особо доволен, он подвох в чужом поведении чувствует, но после слов Кима о нежелании плотно есть успокаивается. У них еще набережная по плану, там можно будет наесться. У младшего бюджет расписан, Тэхен это понимает. Не может быть у бедного студента много денег. Больше всего его интересует то, откуда деньги у Чона вообще появились. Копил ли он карманные? Брал ли в долг? Просил ли у бабушки? Доставлять младшему проблем омеге не хочется, он может оплатить все свидание самостоятельно и не понести больших финансовых потерь, чего о Чонгуке не скажешь. — Хен, а ты… — Чонгук ковыряет вилкой кусок шоколадного торта, с поверхности его стекает темная сладкая жидкость, на тарелке она образовывает маленькие лужицы. Чон окунает в них отрезанную часть десерта, ест аппетитно, забывая о том, что еще двадцать минут назад от него отказывался и настаивал, чтобы Ким заказал побольше. — Ты после того случая не видел Марка? Тэхен давится чизкейком. В его голову не приходило и мысли о том, что на свидании они будут вспоминать Туана. — Нет, в универе его не было. Гугу, ты, пожалуйста, не переживай по этому поводу… — Ну как же я могу не переживать, хен? — с предельной честностью спрашивает юноша. — Он мои планы испортил и сказал… Он про тебя говорил плохие вещи, а я ему ничего не ответил. Знаешь, я хотел, очень хотел за тебя постоять, но мне не хватило смелости… Тэхен отодвигает тарелку в сторону и на Чонгука, упорно рассматривающего свой истерзанный кусочек торта, глядит пристально. Произошедшее, очевидно, альфу до сих пор волнует. Ким хочет помочь, фокус юноши сместить на себя, показать, что рядом с хеном ему бояться нечего, что хен над ним не смеется, не издевается, потому что сомнения Чонгука никуда не исчезли. — Туан из определенного типа людей, Крошка. Все остальные таких называют придурками, слышал? Чонгук кивает, но голову не поднимает, в глаза не смотрит. Именно этого Киму не хватает прямо сейчас. Старший дотрагивается до ладони юноши, впервые за день касается его, пальцы кладет на тыльную сторону кисти и некрепко сжимает прохладную руку, из-за чего парень откладывает вилку. — Все вокруг знают, что он идиот, просто боятся. Все ждут, пока он уже свалит, чтобы зажить спокойно, понимаешь меня? Чонгук кивает во второй раз, свободную ладошку укладывает поверх руки хена. Теперь его очередь заманивать Кима в своеобразный плен. — Хен, когда ты рядом со мной, я чувствую, что могу больше. Альфа поднимает ладонь старшего, что осторожно удерживает его кисть, вверх, обхватывает ее двумя руками и лбом прикасается, утыкаясь в нее, пытается аккуратно боднуть, выпрашивая поддержки своеобразным способом. Желание трогать хена растет в геометрической прогрессии, даже прикосновение к самой доступной части его тела делает Чонгука чувствительнее, сильнее, увереннее. — Ты не представляешь, хен, как без тебя тяжело, — вновь шепчет он, неосторожно поддаваясь одному из сокровенных желаний, и дотрагивается теплой кожи губами, просто прижимается, оставляя сухой недопоцелуй на ее поверхности. Тэхен представляет. Ему тяжело настолько же. Незамысловато, но не прямо Чонгук рассказывает о своих чувствах. На Кима это действует особенно сильно. Видеть перед собой полностью открытого, откровенного жителя собственного сердца Тэхену приятно. Осознавать, что этот человек влюблен в тебя, ему невыносимо нравится. Чонгук говорит редко, но фразы его сегодня смыслом переполнены. Он стесняется выносить чистую, голую правду о природе своих ощущений, но на Кима порой смотрит взглядом, выдающим его с потрохами. Сладкий ужин ненадолго прерывает официантка, что подходит к столу без просьбы и обращается к Чонгуку. Тэхен продолжает держать юношу за руку, показывает, что у них полноценное свидание, но в разговор не встревает. — Администратор хотела попросить тебя выйти послезавтра, если ты, конечно, не занят. Обещала двойную плату, Джухек заболел. Ты не против? Я забыла вчера передать… — Киму девушка вежливо улыбается, кланяется, просит прощения за прерванный разговор. — Только после универа, в четыре… — Тогда как обычно? Я ей передам? — Хорошо, — Чонгук кивает, не смея отпускать ладошки хена, и девушку провожает взглядом, наблюдая за тем, как та входит в подсобное помещение. Подушечкой большого пальца Тэхен проводит по запястью альфы, намекает посмотреть в свою сторону. — Так… Ты работаешь? — удивленно проговаривает он, наклоняя голову в попытке поймать бегающий взор юноши. — Хен, ты только не смейся, ладно? — Чонгук вздыхает. Он не хотел рассказывать о работе до последнего, надеялся, что здесь к нему никто не подойдет. — Я ни за что не стал бы просить денег у бабули… — Крошка… Ты нашел работу, чтобы устроить мне свидание? — У меня действительно не было денег, чтобы… — Гугу, ты серьезно? Чонгук кивает в четвертый раз, поджимает губы, покрепче сжимая сильную руку хена. — Я хотел тебя порадовать, хен. Тэхен задерживает дыхание, еле находит в себе силы усидеть напротив, не кинуться к Чонгуку с объятиями, не присесть около него, не напугать внезапным нежным порывом. Ради него парень систематически жертвует временем, борется со своим смущением, зарабатывает деньги, лишь бы сводить его на свидание. Чон Чонгук, его маленький альфа, хочет выглядеть сильнее, мужественнее, самостоятельнее в глазах хена, хочет добиться его любви. Чон Чонгук даже не подозревает, насколько сильно хен уже влюблен в него.