Dominant

— Я не знал, что тебе нравятся драмы, хен, — Чонгук учтиво, по-джентельменски придерживает старшему двери, когда тот выходит из здания кинотеатра, пропускает вперед, стараясь быть галантным и вежливым, затем выходит сам и догоняет Кима, что останавливается неподалеку от входа. — Было интересно, хорошо, что ты сам выбрал. Тэхен взял ответственность за выбор фильма на себя, потому что младший разрывался между триллером, о котором слышал уже давно, и полным метром очередного аниме, на такие он всегда обращает внимание. Поняв это, Ким заявил, что сам хочет решить, на какую новинку им следует сходить, ткнул пальцем в небо, а попал, как оказалось, очень удачно. Все остались в восторге. — Тебе понравилось? — омега выкидывает ведерко для попкорна в мусорку, туда же отправляются стаканчики, в которых была кола, и обертка от шоколадки. Поели они здесь неплохо. — Да, не думал, что меня затянет. Даже не заметил, что три часа пролетело. Фильм действительно был долгим, пусть и жутко интересным. Тэхену время, проведенное на местах для парочек, показалось мигом, он за происходящем на экране предсказуемо не следил, потому что увлеченный просмотром альфа, сидящий по правую руку, его волновал гораздо больше. Чонгук многого не замечает, например, в упор не видит взглядов, которые Ким на него кидает, не понимает, что слишком сильно вздрагивает, когда их руки случайно соприкасаются при попытке каждого взять еще немного попкорна, не догадывается, что реакция у него яркая, слишком очевидная, и все это играет ему на руку. Чонгук откровенный непроизвольно, у него лицо честное, действия говорящие, налицо отсутствие всякого опыта. Тэхен на это клюет, наживку заглатывает как миленький. Он насмотрелся на такого Чона достаточно, шанса приблизиться не имел, только сейчас смог дорваться, поэтому все знаки влюбленности, любезно ему преподнесенные, принимает радушно. — Уже стемнело. Бабушка наверняка волнуется. Чонгук пожимает плечами, проверяет телефон. Ни одного пропущенного. Бабуля у него современная, все понимает, про Тэхена она наслушалась, о свидании знает от и до, поэтому старается не беспокоить, не шлет даже сообщения. Ей волноваться не за что, пока Ким рядом с внуком. Навредить альфе под такой защитой никто не захочет. — Бабуля… Нет, она сегодня сказала, что не будет поторапливать домой, — тихонько произносит Чонгук, глядя куда-то в сторону своих ног. — Понимаешь ли… — Понимаю ли что? — Тэхен смеется, наклоняется к юноше, сгибаясь едва ли не пополам, заставляет смотреть на себя любыми способами. — Ну, она говорит, мне с тобой бояться нечего. А раз у нас сегодня… Того… — Того? — Хен! — Что у нас с тобой сегодня? Чонгук притормаживает, затем останавливается вовсе, руки из карманов вытаскивает и резко поднимает голову. Смотри, мол, как я смелею прямо у тебя на глазах. — Хен, у нас сегодня свидание! Ким смотрит, глазеет, любуется. Альфа перед ним преображается, не теряя былого шарма. Он органично взрослеет, хоть и немного позже остальных, приобретает уверенность потихоньку, перешагивает через дикое смущение и неловкость, маленькими шажками идет навстречу. Так и нужно начинать, с малого, с человеком родным, близким, который каждое усилие, кажущееся окружающим смешным, будет поддерживать. Тэхен за постепенным становлением своего альфы наблюдает давно, участвует в нем постоянно и место в трепещущем сердечке Чонгука занимает по праву. — Тогда можно я возьму тебя за руку? — омега предоставляет младшему выбор, но протягивает ему уже раскрытую руку. Остается только вложить туда ладонь и направиться дальше по давно выстроенному маршруту. Слова Кима действуют на юношу по-особенному, тот привык к проявлению инициативы со стороны хена, но сейчас, в контексте вовсе не дружеском, стремление старшего выглядит совсем иначе. Чонгуку оно нравится слишком сильно, поэтому реагирует он с легкой задержкой. Не сразу успевает поверить в реальность происходящего. — За руку? А ты не… Ну, вдруг кто-то увидит? Ладошку Чон складывает в кулачок, дергает рукой немного, против воли показывая, как сильно хочет к Тэхену прикоснуться, а дотронуться не решается. Не будет ли Киму стыдно потом? Не засмеют ли его в университете? — Я хочу подержать тебя, Гугу. Можно? — указательным пальцем Тэ касается небольшого кулака юноши, почти неощутимо ведет им по костяшкам пальцев, просит себе довериться, раскрыть ладонь. — Парочки ведь так ходят, Крошка? Все держатся за руки на свиданиях. Чонгуку нравится быть парой Тэхена, Чонгуку хочется, чтобы их воспринимали как влюбленных, увлеченных друг другом людей. Хен подталкивает его осторожно, действует аккуратно, зная прекрасно, как быстро на альфу может повлиять ласка, и угадывает снова. Уже через пару секунд юноша сдается и сам хватается за протянутую руку. Хочется задать вопрос, поинтересоваться нескромно, но альфа помалкивает. Боится выставить себя идиотом, оттолкнуть старшего и лишиться приятных прикосновений на оставшуюся часть вечера. Недосказанность, что в воздухе ощущается почти физически, Тэхена побуждает дополнить сказанное ранее. — Потому что мы парочка. Важное уточнение резко выбивает землю из под ног взволнованного альфы, заставляет вцепиться в ладонь Кима сильнее, покраснеть в очередной раз. Сегодня мечты Чонгука исполняются одна за одной, это происходит так быстро, что он не успевает приходить в себя после серии чудес, приключающихся друг за другом. «Парочка!» *** Одной из последних остановок в плане Чонгука становится набережная. Туда он приводит обо всем осведомленного Тэхена. Для воплощения в жизнь фантазий об идеальном свидании остается поставить галочку напротив, пожалуй, самого важного пункта. Прогулка у реки Хан должна завершить вечер, сделать его незабываемым. У Чонгука заготовлена речь, но вспомнить ее он не может. Поведение Кима, его предельное внимание волнует альфу так сильно, что всякие планы рушатся в момент. Тэхен сжимает его руку, гладит пальцами тыльную сторону, он делает так всегда, когда чему-то радуется. Осознание того, что радуется тот именно свиданию с Чонгуком, кружит юноше голову. Он не был готов к огромному потоку эмоций, представить не мог, что от одного только нежного жеста со стороны омеги будет заходиться дрожью в самый ответственный момент. — Мы пришли, хен. Тэхен послушно останавливается, когда его спутник перестает идти, разворачивается лицом и руку не отпускает. Чонгук не пытается вырываться. Ему бы подольше вот так постоять, посмотреть на хена, упорно не желающего прощаться с прикосновениями. Гук благодарит стечение обстоятельств, неработающий фонарь над их головами, далеко расположенные хорошо освещенные лавки за то, что его чудовищно-красного лица не видно, кроме отдельных черт. Ему темнота во многом помогает. Так легче смотреть в глаза хена, проще говорить важные вещи. Отдаленность от людей, тишина возле оживленной местности ограждает их невидимой стеной, запирает в наспех созданном маленьком мирке для двоих, придает моменту антуража. — Сейчас будет фестиваль фейерверков, — почти шепотом говорит альфа, тяжело выдыхая. Струйка теплого воздуха проносится между двумя телами, долетает до шеи Тэхена, успевая остыть под действием пониженной вечерней температуры. — Это очень красиво, — сиплый из-за нервозности голос юноши волнует хена. Ким делит трепет и приятное беспокойство Чонгука на двоих, не выдерживая натиска его очаровательной честности. — И я бы хотел… Я бы хотел сказать, что… — младший пытается вспомнить хотя бы часть заготовленного текста, одно из предложений вертится на его языке, вот-вот вырвется, стоит лишь правильно подобрать слова. Альфа жмурится, собирается с мыслями, на пару секунд забывая о том, что может выглядеть глупо в чужих глазах, и выпаливает то, что есть на духу, инстинктивно делая шаг вперед. — Салют, когда он показывается на небе, вспыхивает на пару секунд, может частично приблизиться к моим чувствам, когда я вижу тебя, хен! Я чувствую… Чувствую что-то большое и сильное, оно вспыхивает внутри меня, стоит тебя увидеть… Но фейерверки… Фейерверки гаснут, хен, а то, что я к тебе чувствую, никак… Никак мне не поддается… На короткий промежуток времени Тэхен перестает дышать. Он почти не видит лица юноши, слышит его голос, едва различает контуры его тела, поэтому концентрируется на сказанном. Реальность переворачивается с ног на голову сразу после небольшого выступления младшего. Чон Чонгук только что самостоятельно признался ему в любви. Смущаясь, боясь быть отвергнутым, идя ва-банк, Чонгук рассказывает все, что творится у него на душе. Тэхен уверен, юноше это стоит неимоверных усилий. — Крошка, — Ким говорит, словно в дешевой мелодраме, на выдохе, рукой ползет по предплечью альфы, касается плеча, вперед поддается, действует слепо, находит щеку юноши на ощупь и в нее тычется, как невидящий кот, носом задевает мягкую кожу. — Ты это серьезно? — неверяще спрашивает он, пару сантиметров теряя в росте из-за подкашивающихся ног. — Хен… — Чонгук шмыгает носом, он замерз, потому что гуляет в одной толстовке. Альфа прижимается к старшему, смело обнимает его, не встречая сопротивления, самого себя успокоить пытается. — Ты мне очень сильно нравишься… Дыхание Тэхена на щеке Чонгука по-настоящему пьянит. Ким держит его с силой и аккуратностью, альфе это необходимо, потому что любое движение и слово может выбить его из колеи. Наплевав на проходящих мимо людей, младший цепляется за шею омеги, почти вешается на него. Неприлично, навязчиво, но с очевидной потребностью. Местность поблизости освещается огромным огнем, загорающимся на небе, за ним следует второй, третий, вскоре начинает играть музыка. Чонгук не успевает спрятать лицо, поэтому встречается с взором хена и костенеет моментально. Тэхен смотрит слишком глубоко, забирается непозволительно далеко, раскрывая маленького альфу перед собой, лишая его секретов. Хен для Чонгука до невозможности привлекательный, к нему тянет почти по-животному сильно, к нему приклеивает намертво. Чонгук только рад старшему открыться. Он устал скрывать нечто большое, поглощающее, глубокое. Сил у него больше не осталось, желания утаивать тоже. «Будь что будет», — думает он, предпринимая попытку оживить старшего, тянется к его лицу, ладони кладет на горячие щеки, понимая, что внутри человека напротив тоже рвется и мечется что-то похожее, близкое по природе. Чонгук омегу чувствует. Впервые чувствует вот так. — Это… Ты, наверное… Ты удивлен, хен? Чонгук чувствует, что владеет ситуацией. Сейчас он разумнее, он, грубо говоря, главнее. На нем держится хрупкий костяк тэхенового самообладания. С привычной осторожностью альфа гладит старшего по скуле, подрагивающими пальцами проводит до виска и возвращается обратно. Тэхен берет дыхание, долго ищет в себе силы. — Это нормально, что я хочу поцеловать тебя уже на первом свидании? — Ким прикусывает губу, перехватывая руку Чонгука, внезапно отрывающуюся от его кожи после сказанного, возвращает ее обратно. Альфа не отвечает, только дышать начинает чаще, снова глазами бегает, понимая, что в очередной раз оказался в плену. — Господи, Тэхен-а… Почему ты говоришь… Говоришь такое… Чонгук приподнимается на носочки, идя в разрез собственным принципам, голосу разума и здравому смыслу. Чтобы быть на одном уровне с хеном ему нужно немного приподняться. Смотреть на Кима, будучи такого же роста, альфе удобнее, попытаться приблизиться в таком положении легче. Чонгук никогда раньше не целовался, но много раз представлял. — Гу, ты понимаешь, сколько я думал об этом? — Ким говорит серьезно, но даже его легкая строгость приятной щекоткой разбегается у Чонгука в животе. Альфа вертит головой, показывая, что и подумать не мог о возникновении подобных мыслей у хена, ближе стать пытается, руки опускает на плечи, почти наступает омеге на ноги, плотно в него вжимаясь. Тэхен вдыхает усиливающийся цитрус, позволяет себе больше обычного, ухватывается за талию младшего, выполняя его немую просьбу, и останавливается в опасной близости от его губ. «Пожалуйста, хен, разреши нам сделать немного больше», — Чон не осмеливается просить лично, но мысленно к старшему все равно обращается. Усиливающееся напряжение его терзает нехило, ожидание сжирает медленно, откусывая от терпения юноши по маленькому кусочку. Дождавшись движений со стороны старшего, альфа затаивает дыхание. Тэхен преодолевает небольшое расстояние, подбирается слишком близко, ловит судорожный вздох Чонгука, но не дарит ему выпрашиваемый поцелуй. Омега нагибается чуть ниже, голову опускает к напряженной, красиво вытянутой шее юноши и оставляет мокрый поцелуй под его нижней челюстью, ласково прижимается влажными губами, долго чмокает, оставляя под четкой линией большое обещание. Чон упрямо не желает мириться с произошедшим, но от неожиданного касания все равно вздрагивает. Хен испытывает его. Чонгук воображает себе мгновение, когда хен подарит ему нечто большее, чем заботливые объятия. Он готов уже давно, он желает Тэхену быть ближе всех, иметь к нему чуть больше доступа. Нужду и рвение младший не скрывает, тихонько поскуливает, звучит крайне разочарованно и жалобно. Хена не хочется отпускать без боя, лишаться заветного, долгожданного презента Чонгуку тяжело. Ким успевает отнять у альфы маленькую надежду на что-то чуть более приятное, но успокаивает его так нежно, словно провинился перед ним сильно. Из-за этого парень чувствует угрызения совести. Ему нужно больше прямо сейчас, но беспокоить старшего ради удовлетворения желания слишком эгоистично. Долго выбирая между повторным рывком навстречу и смиренным ожиданием, Чонгук отдает предпочтение второму. — Мне… Мне подождать, хен? — Чон выглядит взволнованно и почти не грустно. Тэхен просит прощения без слов, пытается искупить вину перед младшим, надеется на его милость и понимание. — Совсем немного, Крошка. Чонгук подумывает над тем, чтобы поставить хену условие. Ему хочется сделать право произносить свое прозвище товаром. А поцелуй — валютой.