Dominant

Несколько лет назад.

Теплый, почти горячий ветер дует в спину, разносит нежно-розовые лепестки цветущей сакуры по детской площадке. Одно дерево растет прямо здесь, раз в год стабильно радует жильцов незнакомого Намджуну дома своей мимолетной красотой, отцветает и еще много месяцев ждет звездных дней, питая скромную надежду на то, что его заметят. Намджун тоже питал надежду, очень долго думал, что его заметят рано или поздно, дадут шанс, маленькую возможность себя проявить, показать с лучшей стороны, но этого так и не случилось. Начиная со школьной скамьи, он за Давон всюду следовал призраком. Так незаметно, что незамеченным это осталось для всех, кроме самой девушки. Пару раз Джун признавался лицом к лицу, несколько попыток совершил с помощью писем, порой подкладывал небольшие подарки, оказывал знаки внимания, не пытаясь быть анонимным, однако всегда терпел неудачу. Давон отказывала мягко, деликатно, обращалась всегда вежливо, аккуратничала с поклонником, даже дружбу с ним не стала разрывать, потому что чужие чувства принимала от и до. Намджуна не отталкивали грубо, не обижали, только намекали тактично, что попытки лучше оставить, но сдаваться ему не хотелось. Вслед за подругой альфа поступил в университет, специальность выбрал другую, но рядом продолжил быть постоянно, снова не встречая почти никакого сопротивления. Серьезную, впечатляющую Давон любили все. Доминантные омеги этим славятся, им признания добиться проще, потому что они способнее, сильнее, привлекательнее любого человека другого вторичного пола едва ли не в разы. Намджун любил сильнее всех, любил тихо, глубину своих чувств демонстрировал только объекту обожания. На решения Давон это ни разу не повлияло. Очередным рывком навстречу собственному счастью должен был стать день выпуска из университета. Намджун к нему основательно подготовился. Ставку он планировал сделать на очередное признание, которое репетировал долгое время. Вдобавок к голым словам юноша взял букет лилий, понадеялся, что любимые цветы смогут повлиять на настроение Давон. Решение оказалось опрометчивым. Последний отказ был куда более жестким. Омега попросила давнего знакомого больше не заговаривать о подобном, сообщила, что не сможет поддерживать дружбу, и, естественно, не приняла даже цветы, оставила одного посреди огромного холла Сеульского Государственного, окончательно и не без сожаления оборвав все связи с юношей. Теперь жизнь Намджуна изменена кардинально. Больше он не увидит Давон, не посмеет к ней приблизиться, если только та сама этого не захочет, больше он не должен оказывать ей знаки внимания и всячески напоминать о себе. Наступает время выкинуть залежавшийся хлам из чердака, коим Джуну кажется его разум, создать иллюзию нормальной жизни, образ человека, преодолевшего вынужденную болезненную разлуку. Теперь ему придется притворяться, делать вид, играть, особенно перед общими знакомыми. Перед Тэхеном, что только-только сменил школьную секцию каратэ на занятия в спортивном клубе. О своей нездоровой привязанности и невозможности какой-либо борьбы с ней Намджун подумает завтра. Сегодня в его планах только покупка выпивки в магазине и празднование выпуска вместе с друзьями в каком-нибудь из небольших баров неподалеку от дома. Поток мыслей рассекает острое лезвие очередного непредвиденного события. Парень, проходящий мимо Нама, заглядывается на цветущую сакуру и здоровается с выставленной ногой сидящего. Незнакомец спотыкается и летит на землю, попутно развалив стопку из дюжины учебников, ранее аккуратно сложенных друг на друга. Джун замечает его не сразу, потому что на все реагирует заторможенно. Он успевает обратить внимание на упавшего парнишку, с разных сторон обложенного книжками по школьным дисциплинам. На нем знакомая форма старшей школы, порядком выцветшая, застиранная, потертая в некоторых местах. Носится она, видимо, долго и без всякого обновления. Брюки испачканы, порваны в области колен, даже окровавлены немного, как и некоторые участки асфальта. Ким смотрит на открывшуюся картину внимательно и озадаченно, не успевает предложить юнцу помощь, школьник присаживается на корточки самостоятельно, сверкает разбитыми коленками и принимается собирать испачканные серо-коричневой смесью земли и пыли учебники. Тогда Джун загружается окончательно и включается в процесс. Он молча сползает со скамьи, присаживается рядом, тянется за книжками, что находятся дальше всего, чтобы сократить юноше время. - Ты… Это, извини меня, ладно? – извинение получается нелепым, совсем нескладным, по растерянному взгляду школьника это вполне понятно. – Я задумался, не видел, что ты мимо проходишь. - Сам виноват, - парень говорит тихо, почти неслышно. Наму приходится наклониться ниже, чтобы разобрать его ответ. – Надо было смотреть под ноги. - Не стоило мне их вообще вытягивать. Прости. Джун протягивает юноше последний учебник – алгебру для одиннадцатых классов, что потрепана сильнее всего. Незнакомец листает его настороженно, пальцами проводит по покалеченным страницам и бубнит что-то непонятное себе под нос. - Что? - Подлатать, говорю, придется. Намджун кивает. Ему безумно жаль, потому что с большей вероятностью придется именно платить за ущерб, а внешний вид юноши довольно четко свидетельствует о том, что с деньгами у него напряженка. - Я заплачу. Парень, кажется Джуну, на месте едва ли не застывает, только голова у него поворачивается по направлению к старшему. - Зачем? – с опаской спрашивает он, предусмотрительно делая один гусиный шаг в сторону, чтобы отсесть подальше. – Я заклею. - Страницы совсем изуродованы, в библиотеке за такое потребуют деньги или новую книгу. Старшеклассник отнекивается, мотает головой, нервно поправляет очки на переносице. Он не хочет долго поддерживать разговор. Джун хочет помочь хотя бы по мелочи, загладить свою вину любым способом, поэтому то в сторону учебников порывается, то вновь предлагает заплатить. Моментами его тянет поправить растрепавшиеся темные волосы, не познавшие еще ни одной краски, не пережившие ни одного осветления. Локоны у школьника глубокого черного цвета, они смотрятся с его светлой кожей контрастно, выбеливают его лицо еще сильнее, длинной челкой налезают на небольшие глаза, которые юноша пытается спрятать. Когда ветер меняет свое направление, внезапно начиная дуть в лицо, Намджун чувствует запах чего-то сладкого и резкого вперемешку. От парнишки неподалеку пахнет алкоголем, Джун ставит на Baileys. - Ты пьян? – вопрос Нама ошарашивает и без того напряженного парня. Школьник рывком поднимается на ноги, возмущенно прижимает вновь образованную стопку книг к себе и хмурится, всем видом высказывая недовольство. Ким смотрит на него долго, но не может найти даже неявных признаков опьянения. - Что, простите? - В смысле… Не в стельку, конечно… Я говорю, может, ты выпил? Вторая попытка что-то разузнать тоже заканчивается провалом. Нам не может соотнести информацию зрительную и обонятельную, поэтому пребывает в небольшом ступоре. От этого мальчика пахнет ликером. Пахнет несильно, словно где-то на его одежде осталось небольшое пятнышко, источающее сладкий запах, сквозь который пробиваются типичные нотки старого доброго спирта. - Я учусь в школе и не пью, - отрезает старшеклассник, потихоньку смещаясь все дальше по пешеходной дорожке. Джун рефлекторно идет за ним, не намереваясь заканчивать диалог. - Тогда почему от тебя так пахнет? На главный вопрос парень реагирует неожиданно тихо. Он наклоняет голову вниз, полностью прячет лицо за свисающей челкой и на мгновение всем телом вжимается в стопку с учебниками, будто старается спрятаться за ними. Намджун поражается чужой реакции. Он задел за живое? - Потому что я омега. Нам укладывает руку на затылок, задумчиво его почесывая. Взболтнул лишнего. В человеке напротив неосторожные высказывания сразу вызывают предсказуемые изменения. У юноши опускаются плечи, уши краснеют от стыда, руки потрясываются, из-за чего ровный столбик книжек ходит ходуном. Школьник рядом с ним весьма проницательный, чужое замешательство и удивление нехарактерному для омег запаху замечает сразу, поэтому разворачивается и уходит, очевидно, на максимальной скорости, лишь бы с наворотившим дел мужчиной не разговаривать. Джун не пытается крикнуть вслед, его не послушают. Стоило думать головой раньше. Действительно, мальчишка абсолютно трезв. Это его естественный запах. Запах омеги. Намджун обещает себе поработать над кармой и последовать зову совести, оплатить материальный ущерб. Так он постарается начать новую жизнь, у порога которой топчется всю вторую половину этого дня. Для этого нужно наведаться в старшую школу, форму которой он сам носил когда-то, и найти мальчика, чье имя было написано на форзаце каждого учебника, - Пак Чимина.