Dominant

— Конечно, конечно, я за ним пригляжу, — Тэхен обнадеживает бабушку альфы, лежащего на его груди, тяжело вздыхающего, демонстративно охающего, всеми силами старающегося обратить на себя внимание. — Можете не волноваться, вы же знаете, я его одного не оставлю. Иногда Чонгук думает, что Тэхен является его бабуле доверенным лицом, потому что в омеге она порой (почти всегда) уверена куда больше, чем в собственном внуке. С самого детства дорогого сердцу Чона она доверяла только старшему, гулять отпускала под его присмотром, на ночевки разрешала ходить только к нему, хотя предложений от других людей Чону практически не поступало. Так и получилось, что даже в восемнадцать лет он все еще становится свидетелем постоянных коллабораций двух самых близких ему людей. — Хен, ну хен… — Чонгук тянется к свободному уху старшего, нагло держится за его напряженную шею, пристраивается немного выше, чтобы шептать прямо возле виска. — Посмотри уже на меня… Ким не смотрит, только по спине поглаживает, намекая немного сбавить обороты, продолжает вести беседу с бабулей, хотя сам, очевидно, совсем не против вновь окунуться в только что прерванное веселье. Чонгук видит все, что его омега пытается спрятать, поэтому на его нервах пляшет без всякого стыда, с ощущением вседозволенности. Тэхен не выставит его, не отругает, не сможет отстраниться, потому что сам остро чувствует нечто похожее. Указательным пальцем альфа ведет по краснеющей щеке, снизу она щетинистая, немного колется, если проехаться подушечкой против роста волос, этим Чон и занимается. Оставленный без должного внимания, он находит разные способы напомнить о своем существовании. — Не беспокойтесь, мы разберемся, сменную одежду я ему выдам… Комнату выделю… Чонгук усмехается. Так нагло бабушке даже он врать не может. — Тэхен-а, кого ты обманываешь? — тихонько спрашивает он, старательно выцеловывая левую половину чужого лица. — Я останусь ночевать в твоей комнате. Тэхен, последние силы тратящий на сохранение предельно спокойного тона голоса, перед чужим упрямством склоняет голову, лбом тычется в чонгуково плечо и глубоко вдыхает воздух, окрашенный цитрусовыми нотками, несколько раз. Бабушка Чонгука звонит не просто так. Она понимала, что альфа останется у Кима ночевать, еще до разговора, и внуку набрала только для связи с Тэхеном, чтобы удостовериться, что юноша точно не доберется до дома сегодня. На то есть своя причина. — Все будет хорошо, не сомневайтесь. Отец Чонгука впервые за несколько лет дал о себе знать, чем безумно напугал уже немолодую миссис Чон, абсолютно не желающую знакомить внука с биологическим папашей. Тэхен помнит его, видел всего пару раз, когда альфа был слишком маленьким, чтобы запоминать происходящее. Омега наслышан, он помнит старые рассказы бабушки Гука, даже его матери, пусть сам и не сталкивался с проявлениями жестокости со стороны чужого отца, от которого Чонгук не унаследовал даже фамилию. — Все, отключилась, — с долей облегчения процеживает старший, отбрасывая телефон куда-то в угол дивана, чтобы вновь вернуться к объятиям альфы, с явной потребностью цепляющегося за него. — Просто решила удостовериться… Чонгук-а… Чонгук не слушает абсолютно ничего, по нему видно. Он смотрит в глаза хена с немым укором, будто отчитывает за долгое отсутствие прикосновений, сам на него напирает, вновь прикасаясь к слегка припухшим губам, и чмокает удовлетворенно, медленно, громко, словно самого себя пытается убедить в реальности происходящего. Глаза альфы закрываются, стоит только соприкоснуться губам, его веки почти незаметно подрагивают, спина мокнет из-за растущего в теле напряжения, Ким видит все это в юноше, ощущает и на себе тоже. — Ты отвлекаешься, хен, — младший не остается без желаемого, хен быстро принимает правила игры, подстраивается под желания маленького альфы и раз за разом утягивает его поверхностные поцелуи в область чуть более глубоких и нежных ласк, в награду получая порцию тихих полустонов. — Крошка, нам… Думаю, нам стоит успокоиться. Впервые Тэхен встречает ярое сопротивление со стороны Чонгука. Альфа хватает его за футболку, которую со всей силой сжимает в кулачках и издает едва слышный рык, первый в жизни, единственный, который Киму довелось услышать, чем моментально заставляет омегу взглянуть на себя немного иначе. Чонгук действительно хочет его, он не готов отступать и отказываться от омеги, которую уже считает своей. — Тогда успокой меня. — Ты внезапно так посмелел, с чего бы это? — Ким повинуется, ухватывает Чонгука поудобнее и аккуратно меняет положение тел, укладывает альфу на спину, позволяя раскинуться на сидушке дивана. — Мне стоит волноваться? — Нет, хен, честное слово… — протянутые вперед руки, безжалостно состроенная жалобная мордочка и поджатые губы являются оружием Чонгука, поражающим хрупкое терпение его парня. Тэхен не может игнорировать призывные действия младшего, поэтому, нависнув над ним, нагибается, чтобы альфе было проще прикасаться. — Сколько еще мы будем тянуть? Ты мне нравишься, хен, я люблю тебя, и мне хочется… — Ты безумно нетерпеливый, Крошка. Чонгук первым преодолевает запретную границу, немного боязно задирает домашнюю футболку омеги и ладонями проезжается по оголившейся части спины, по мягкой коже ползет приятными змейками, побуждая Тэхена слегка выгнуться и прижаться плотнее. Старший забывается в одном из многих поцелуев, намеренно начатых юношей, позволяет дотрагиваться до себя так, как Чону хочется, и сам тянется к его штанам, дергает за ремень, из-за чего юноша вздрагивает и смущением отзывается на смех со стороны. — Я просто… Я так долго тебя ждал, Тэ, и не хочу оттягивать момент, поэтому… — Кто тут еще кого ждал, — Ким не дает договорить, прерывает на полуслове, параллельно ухватываясь за собачку на молнии штанов, тянет ее вниз, с характерным звуком расстегивая ширинку юноши, от любопытства поднимающего голову и с интересом разглядывая сие действие. Личико у Чонгука давно уже полыхает, огнем горит, едва ли не жар излучает, настолько оно красное и возбужденно-испуганное. — А я… Ну… Это не я… Не я должен делать? — перехват чужих ладоней, подносящихся к зоне активных действий, Тэхен проводит успешно, обе кисти Чонгука умещает в одной руке и закидывает их наверх, удерживает над головой юноши, лишая его возможности спрятать растерянное лицо. — Никто ничего не должен, Крошка. Наша задача — получить удовольствие, верно? — Тэхен раздвигает послушные ноги альфы свободной рукой и присаживается аккурат между них. Чонгук, что всего несколько секунд назад активно ерзал на его груди, теряется в ощущениях. — Мой взрослый альфа хочет перейти на новую ступень в отношениях? Чонгук кивает, старается не отводить взгляда, но непрерывно в глаза Киму смотреть не может, слишком стесняется. Омега специально заставляет его краснеть, встречно задирает футболку, обнюханную и исцелованную шею принимается вылизывать, особое внимание уделяя одному местечку, от прикосновений к которому альфа вздыхает куда громче обычного. Переступая через стыд снова, Чон просит еще, почти умоляет снять с себя футболку, но к просьбам его не прислушиваются, ткань лишь комкают в области груди, обнажая пространство для множества нежных прикосновений. — Об этом ты думал, Чонгук-а? — голос Тэхена меняется, становится непривычно низким и властным, редко Чону удается такое застать. — Хен, я всегда думаю о тебе… — Об этом думал, когда звонил мне в тот раз? Чонгука моментально обжигает, накатывает волной необъяснимого волнения. Он уже успел позабыть тот самый день, когда едва ли не надругался над Тэхеном по телефону, однако Киму такое забыть, видимо, тяжеловато. Альфа не может подобрать слов в свое оправдание, он рассчитывал, что эта ситуация никогда не будет обсуждаться вновь, поэтому вместо ответа удостаивает Кима, не желающего прекращать бесстыдные действия, тихим скулежом. — Часто ты таким промышляешь, Чонгук-а? Много раз меня представлял? Шепот, на который Тэхен переходит, сбивает альфу с толку. Чонгук хочет больше, чем поцелуи и шепот, ему бы хоть раз дотронуться до Кима интимно. Хочется говорить честно, максимально откровенно, потому что перед любимой омегой ему скрывать нечего. — Каждый раз, хен… Тэхен не сдерживает улыбки. Его маленький альфа начинает расти удивительно быстро. Чонгук просит наклониться еще, выуживает маленький чмок хена и неудовлетворенно зовет его, стоит только оторваться от вынужденного поцелуя. Планы у Кима немного другие. Омега плотно прижимает Чонгука к дивану, сверху наваливается, ложится на альфу, что в размерах заметно меньше, и совершает первое движение бедрами, тазом вжимается меж разведенных ног младшего, довольствуясь первым громким стоном. Чонгук чувствительный, девственно-чувствительный. Он заводится с пол оборота, возбуждается из-за парочки слов, реагирует бурно, старается заставить хена реагировать так же. Тэхен отпускает его руки, чтобы обхватить юношу снизу, медленно об него потирается, чувствуя, как дрожащие, порядком вспотевшие ладошки хватаются за его волосы и несдержанно их оттягивают. Чонгук зовет хена, пытается успокоиться, но теряет трезвость ума даже от трения сквозь одежду, забывается под натиском Кима, что шепчет на ухо, пересказывает телефонный разговор, за который младшему до сих пор стыдно. — Что ты тогда сказал… Помнишь? — дрожь пробивается в голосе омеги, завладевает его руками. Реакция собственного тела кажется Киму непредсказуемой. Еще никогда раньше его не трясло от самой невинной предварительной ласки. С Чонгуком каждое ощущение в разы острее. — Нет, хен… Не помню… — движения бедер доводят Чонгука до маленького, совсем крошечного сумасшествия. Мысль о том, что хен самостоятельно ласкает его, по-настоящему делает ему приятно, прикасается к запрещенным местам, крутится в голове Чона, раз за разом становится все больше осознанной. Тэхен двигается неторопливо, Чонгуку достаточно и этого. Он чувствует, что твердый Ким потирается о беспорядок в его штанах, крупно вздрагивает, когда складывающаяся ткань боксеров под давлением чужого тела врезается в нежную интимную кожу, и грязно выкрикивает имя хена, руки помещая на его ягодицах, чтобы сильнее подтолкнуть в свою сторону. — Может, помнишь, что ты делал, когда я оставался у тебя ночевать? — резкий рывок омеги заставляет Чонгука зашипеть, альфа проезжается на несколько сантиметров вверх по поверхности дивана, сжимает чужую задницу ладошками, слепо тычется под ключицу, стараясь вдохнуть как можно глубже — запах Тэхена впервые концентрируется настолько сильно. — Нет, хен… Ах, хен, пожалуйста… — расслабленный поцелуй затыкает Чонгука ненадолго, он умудряется стонать в рот своей омеги, переходит на скулеж, почти плаксиво реагируя на каждое последующее движение. — Немножко… Немножко посильнее… — Ты пытался укусить меня, Крошка. Чонгук всхлипывает, едва различая слова Тэхена, что начинает ускоряться. Ощущения спереди отвлекают его от происходящего сверху, мешают разбирать даже речь, сосредотачивая самые яркие ощущения в области паха. Альфа чувствует, как сильно намокло его белье, с удовольствием подмахивает бедрами, двигается навстречу, ведомый чувством непознанного ранее удовольствия, и инстинктивно подбирается к наиболее доступной области чужой шеи — ее боковой поверхности. — Хочешь укусить меня, Гугу? Тэхен ощущает власть над маленьким альфой, понимает, что все происходящее возможно только с его разрешения, полностью контролирует Чонгука и его действия, изводит его, играется по-своему, несмотря на внезапно появившуюся смелость младшего. Альфа кивает, реагирует, когда омега говорит о метке, рефлекторно пытается вылизать место для укуса, целует его, окружает ободком из недолгих прикосновений губами, и только после разрешения послушно впивается в подготовленную шею, тихим рычанием сопровождая появление первой в жизни метки. Чон хватается за массивные плечи старшего, обвивает его бедра ногами и покрывается миллионами мурашек, когда всего за следующую парочку движений успевает дойти до пика, достижение которого ознаменовывается внезапной вспышкой дикого удовольствия. Омега придерживает подрагивающее тело, ласково проговаривает имя младшего, медленно выводя его из состояния погружения, предельно аккуратно отстраняется от постепенно приходящего в себя Чонгука, ненароком опуская взгляд, чтобы посмотреть на обстановку дел снизу. Альфа пытается прикрыться, тихонько кряхтит, бормочет, говорит слишком невнятно из-за накатывающей неловкости, однако закрыть самое интересное ему снова не позволяют. Тэхен утирает кровь, ярко-красными каплями стекающую по подбородку юноши, большой палец кладет на чужие губы, призывая совсем немножко помолчать, и просит почти срывающегося на слезы Чонгука повернуться спиной, чтобы прижаться к нему сзади. — Тебе нечего меня стеснятся, Гу… Я позволил тебе оставить метку. Ты же знаешь, что это значит для омег? Альфа снова отвечает кивком, молчит, как и положено, даже дергаться не желает. Ему сейчас стыдно и совестно из-за произошедшего, страшно смотреть хену в глаза и совсем не получается думать о том, что его омега только что полностью доверилась ему. Поэтому Ким вновь берет шефство в свои руки и расчищает местечко на короткостриженом затылке младшего, а затем без предупреждения кусает его чуть выше выступающего позвонка, оставляет свой след, свою метку, более аккуратную и менее заметную. Слезы юноши застывают на его глазах. Сегодня им не пролиться. Чонгук не знал, что доминантные омеги оставляют метки.