Dominant

Чонгук возвращается домой нехотя, пусть и ненадолго. Ему нужно всего лишь взять учебники и проведать бабушку, но даже на это альфа готов был далеко не сразу. Тэхену пришлось приложить много усилий, чтобы убедить юношу в том, что к парам необходимо подготовиться, и согласиться на помощь в домашнем задании, о чем Чонгук настойчиво упрашивал. Расставаться с омегой Чону не хочется, после получения метки к старшему его тянет еще сильнее, а расстояние переносится еще более болезненно. Чувство близости к Киму становится настолько привычным, что отсутствие его в поле зрения перестает восприниматься нормально, взывает к инстинктам, стимулирует искать свою пару, непроизвольно тревожиться. Чонгук понимает, все понимает, старается контролировать неподвластные ему чувства и держаться молодцом, пока его окружает легкое беспокойство, перемешанное с лошадиной дозой эйфории, слишком большой для человека. — Ты перешел через дорогу? — хриплый голос Тэхена, раздающийся из динамиков телефона, успокаивает. После выхода из дома четы Ким Чонгук позвонил омеге почти сразу, оправдав это нежеланием расставаться. — Будь осторожен, Крошка, не витай в облаках. — Не витаю, хен… — Чонгук поглядывает на светофор, дожидается зеленого света, переминается с ноги на ногу. Ему до своего дома осталось всего ничего, поэтому хочется поскорее забрать оттуда нужные вещи и вернуться обратно к Тэхену, дожидающемуся его уже немногим больше двадцати минут. Юноша поднимает голову вверх, смотрит на проносящиеся над головой облака. — Ну, только если немного. Ветер сегодня быстрый, поэтому рисунки на голубом полотне меняются стремительно. Облака сереют, скоро должен пойти дождь. Чонгук надеется вернуться к Тэхену до этого времени. — Чонгук-а, это серьезно. Пешеходный переход… — Я внимателен, хен, пока еще горит красный. Тэхен замолкает, альфа получает возможность услышать его дыхание и представить его рядом с собой. Мысли о Киме у Чонгука навязчивые, постоянные, может, не совсем правильные, но не оставляющие почти никогда, словно весь мир юного альфы только вокруг доминантой омеги и вертится. Это парня уже давно не пугает, он привык к такому себе точно так же, как и его хен привык к постоянным проявлениям привязанности. — Ты тяжело дышишь, — Чон нарушает молчание первым, улыбается, вспоминая вид, в котором Ким представал перед ним около получаса назад. Тэхен выглядит мощным, очень сильным и уверенным, но по-домашнему мягким и расслабленным рядом с альфой. Ким не скупится на нежности, с юношей старается быть тактильным. Чужую ласку Чонгук не стыдится выпрашивать и самостоятельно, однако гораздо приятнее, когда хен нежничает с ним без предварительных просьб. — Конечно, Гугу… Потому что мой альфа отлучился. Чонгук опускает голову и старается прикрыть рот, растянувшийся в слишком широкой улыбке, рукой. Разве можно быть бесконечно счастливым? Можно получать столько любви и внимания от самого близкого человека на земле? В течение долгого времени альфа не позволял себе даже подумать о том, что сокровенные желания начнут сбываться. Возможно, от того и столь велико его счастье сейчас. — А твой… Твой альфа уже скоро вернется… Загорание зеленого света сопровождается звуковым сигналом, Чонгук на него реагирует не сразу, долго выныривает из мыслей, дорогу ему приходится перебегать, чтобы успеть добраться до противоположной стороны улицы. — Я его очень жду. Тихий писк альфа скрыть не может. Его ждут! О нем думают! В нем нуждаются! Нуждается сам Тэхен. — Тэ, я почти дошел до дома, — Чонгук говорит быстро, ускоряет шаг. До входной двери ему две минуты пешком, до комнаты — на несколько секунд больше, а затем можно возвращаться обратно, в ароматную обитель омеги, туда, где пахнет дыней торпедой. — Я уже скоро вернусь. — Крошка, ты действительно несдержанный в последние пару дней, — Тэхен посмеивается по-доброму, Чонгук пытается выдержать его натиск и не смущаться хотя бы на расстоянии, держать лицо перед случайными прохожими, с чем справляется на удивление успешно. — Ну… Хен… Я не крошка. — Такой милый, — Тэхен прислоняется максимально близко к микрофону, его голос становится громче. Чонгука передергивает из-за внезапного усиления чужой хрипотцы. — А кто ты, Чонгук-а? — Твой альфа. — Мой альфа не может быть Крошкой? Чонгук доходит до входной двери дома, задерживается ненадолго, останавливается на совсем небольшом крылечке, чтобы подумать над ответом для Тэхена. Кого он обманывает? Ему нравится быть Крошкой, единственной Крошкой для Ким Тэхена. Ему уже давно плевать, что сильных, мускулистых, подавляющих альф не зовут Крошками. Он не такой, его омеге такие не нравится. Стоит ли в таком случае к этому стремиться? — Может. — Какой ты у меня умничка, Гугу. Альфа нажимает на кнопку звонка, привычно удерживая ее несколько секунд, чтобы бабуля точно услышала, и снова теряется, не может ответить на чужую реплику. У Тэхена гораздо получаются все эти штучки для влюбленных, они у него выходят очень естественными, наполненными чувствами. Чонгук старается догнать его, показывать свое неравнодушие. — Ты до дома дошел? — Тэхен шумит чем-то на фоне, альфе кажется, что он слышит звук ударяющихся друг о друга предметов посуды. — Я нашел в ящике начос, решил сделать соус. Ты будешь? — Конечно, хен, ты же знаешь, я люблю начос… Черт, почему ты не нашел их раньше!? — в дом юноша заходит самостоятельно, успевает толкнуть незакрытую дверь еще до выхода бабушки в коридор, небрежно снимает кроссовки, не развязывая шнурки. — Только не ешь без меня опять, ладно? — Если быстро вернешься, то еще успеешь застать этих кукурузных малышек в большой тарелке для закусок, — омега принимается действовать по уже проверенной тактике. Ускорить Чонгука можно простыми способами, один из них — рассказать о вкусной еде, тогда быстрота его передвижений увеличивается в парочку раз точно. — Знаешь, я подумываю сделать несколько смесей в качестве соусов, попробуешь и скажешь… Вдруг тебе понравится не только классический. Как думаешь, детка? Тэхен начал заниматься готовкой, чтобы отвлечься. Без Чонгука и таблеток его течка протекает гораздо тяжелее, к первому быть ближе он пока не может, вторым пользоваться раньше времени не хочет, поэтому развлекает себя по-разному. В качестве закуски для просмотра очередного сериала Ким выбрал начос — любимые чипсы Чонгука, которого безумно хочется порадовать в качестве благодарности за оказанную помощь. — Будет сырный соус, сладкий и острый. Думаю, этого хватит. Еще на обратном пути можешь зайти за газировкой, потому что дома осталась только фильтрованная вода, а я не могу… — Бабуля! Крик Чонгука вырывает Тэхена из размышлений, он вздрагивает и роняет креманку с намешанной жидкостью. Альфа зовет родственницу несколько раз, с каждым последующим его голос становится все более жалобным и надломленным, более громким, отчаянным. Чонгук, судя по звукам, бежит. Бежит на кухню, быстро минуя коридор, пытается докричаться до миссис Чон, но ответа от нее не получает. — Что у тебя происходит?! — Хен, я… Хен… Бабуля… Бабуля! Телефон из рук альфы падает, Тэхен понимает это по характерному шуму, гаджет оказывается на полу. Голос Чонгука все еще слышится хорошо, но чуть более отдаленно, поэтому Ким пытается до него докричаться, надеясь на то, что его могут услышать тоже. — Она лежит, хен, я не… Я не знаю! У нее кровь! Кровь из головы, из носа… Что мне делать!? Она не двигается! — Пульс, Чонгук! — Хен, я… Господи… Альфа оглядывает бабушку с ужасом, жмурится, когда видит небольшую лужу крови, растекающуюся прямо под головой женщины, и нервно сглатывает, невольно задумываясь о том, сколько она могла здесь пролежать. Ссадины на лице, кровоподтеки на руках и неестественно выгнутые пальцы правой кисти пугают юношу пуще прежнего. Беспорядок на всегда чистой кухне объясняется только одним образом. Его устроил кто-то другой. — Попытайся прощупать пульс! Руки Чонгука дрожат, начиная с плеч. Его пальцы дергаются при прикосновении к теплой шее женщины, неуверенно ложатся на боковую ее поверхность, несильно надавливают на кожу. Слабая пульсация, ощущаемая подушечками, позволяет альфе выдохнуть. — Пульс есть… — с легким облегчением проговаривает он, после чего громко всхлипывает, не в силах сдержать накатившего ранее шока. — И… Она дышит… Я не знаю… Что с ней могло случиться, хен? Тут кто-то был, дверь была открыта! Я сначала подумал, что она не закрыла ее сама, но на кухне бардак, у нее синяки, — младший переходит на плач, тянется к руке, покрытой мелкими царапинами, крепко сжимает ее, едва ли не на ощупь находя телефон, валяющийся на полу, который почти сразу же прижимает к своей щеке. — Тэхен, мне страшно. — Я приеду, сейчас приеду… — Хен! — Вызови скорую, я буду через пять минут! Тэхен бросает трубку, альфа успевает подумать, что тот наверняка уже заводит свой мотоцикл. Ему тоже нужно начинать действовать. Диспетчер скорой на крики реагирует адекватно, оповещает о том, что машина бригады доедет до дома за семь минут, просит оставаться спокойным, но слова помогают Чонгуку мало. Его окружает хаос. Ящики кухни выдвинуты, столовые приборы разбросаны, некоторые разбиты, пол испачкан кровью и остатками вышвырнутой из холодильника еды. Бабуля не приходит в сознание, даже звуков не издает, возможно, все еще истекает кровью. В их доме нечего искать, нечего воровать. У них никогда не было денег на дорогие вещи и излишества. Кому могло понадобиться вламываться в дом семьи низкого достатка? Что ворам может быть нужно в таком месте? Чонгук не может ответить ни на один из возникающих вопросов, и это пугает его так же сильно, как вероятность навсегда потерять бабулю.