Dominant

— Что ты здесь делаешь? Тэхен вглядывается в лицо девушки, с трудом различает черты, вспоминает фотографии, которые показывала Давон. Та самая бета, работница корпорации, коллега, вытащившая его сестру на прогулку, теперь стоит перед ним, своим телом пытаясь закрыть сразу двух лишенных сознания людей. Ким не чувствует запаха Давон, но отсутствие аромата его не останавливает. Возможно, это один из многочисленных побочных эффектов неизвестного препарата. Интуиция подсказывает, чуйка срабатывает. Его сестра, вероятно, всего в нескольких метрах от него. — Я пришел за ней, — Джун говорит тверже. Его настрой и поведение меняются, другой становится даже поза. Всем своим видом показывая готовность нападать, он пугает Юну, делающую еще парочку шагов назад. — Ты все знала… Тэхену сказать нечего. Кроме потока мата он не может выдавить из себя ничего. Это его вина, его недосмотр. Предмет обожания сестры ни разу не вызвал у него чувства настороженности. Юная и исполнительная лаборантка никому не показалась подозрительной, ни одному работнику, даже Давон, влюбленной, но не лишенной разума. Стоило думать раньше, когда еще не было поздно, и всего можно было бы избежать. Теперь нет возможности шагнуть назад. Единственный рабочий вариант для него — выбраться из западни вместе с сестрой. — Джун, послушай, это приказ… Я не могу его… — Такая дрянь, — Джун делает шаг навстречу, цепляет внимание девушки на себе, открывая Тэхену возможность воспользоваться форой в несколько секунд. — Что ты сделала с человеком, который любит тебя?! Тэхену хочется вставить ласковых словечек. Разве Намджун не играл с чувствами своей невесты? Неужели он не обманывал ее, не поступал с ней отвратительнейшим образом долгое время? Эти двое друг друга стоят. Пользуются людьми одинаково, попадают в одни и те же сети, применяют похожие приемы, совсем не удивительно, что в какой-то момент они спелись. Киму не жаль ни альфу, ни бету, и язык у него чешется высказаться. С трудом сдерживаясь, омега оставляет гневные беседы на потом. Это не его разборки. — Не тебе говорить об этом, Ким Намджун. Давон оскорбляется. Подумать только. Парочка лжецов упрекает друг друга в обмане, едва ли не начинает выяснять отношения между собой, ковыряться в грязном белье в столь напряженной ситуации. Нам, доведенный до точки кипения, наступает на бету все сильнее, движется на нее, заставляя постепенно отступать к стене, угрожающе сжимает руки в кулаки. Сейчас ему откровенно плевать на пол человека перед ним, что первичный, что вторичный. Таким Тэхен не видел его никогда. Любовь Намджуна нездоровая, неправильная, но слишком сильная, чтобы ее игнорировать. — Я никогда в жизни не пытался угробить человека, сумасшедшая ты сука… За пару широких шагов Джун преодолевает расстояние, отделяющее его от беты, вытягивает руку, чтобы схватить ее за шею, и с грохотом вжимает в стену, без всякой жалости ударяя девушку о холодную бетонную поверхность. Юна, моментально лишающаяся доступа кислорода, рефлекторно открывает рот в попытке захватить немного воздуха и сипло цедит, цепкие пальцы обвивая вокруг кисти мужчины: — Не пытался? — бета не скрывает страха в глазах, но говорить продолжает, пусть и постепенно теряет дар речи, ослабевая все сильнее с каждой секундой. — А тот… Малец… Школьник… — Заткнись, блять, даже не смей говорить о нем. Тэхен буквально подлетает к пациентке на ближайшей к лаборантке кровати, осматривает ее быстро, поворачивает обездвиженную голову, с ужасом узнавая в девушке без сознания свою сестру. Она почти не похожа на саму себя. Со впалыми щеками, проредившимися волосами и бледными, сухими, покрытыми толстой коркой губами она выглядит, словно труп, абсолютно безжизненно. Поддаваясь собственному страху, Ким проверяет ее пульс, слабый, едва прощупывающийся, с мимолетным облегчением констатирует, что Давон еще жива, и ненадолго переводит взгляд на другую койку, внимательно всматриваясь в еще одно знакомое лицо. Мир тесен, и сейчас создается ощущение, что он вращается вокруг этой чертовой корпорации. — Ты же… Убил его ребенка… — Юна хрипит, буквально выплевывает последние слова, с неподдельной ненавистью терзает альфу, душащего ее, чудовищной правдой, за что получает сполна. Хватка Намджуна усиливается, его пальцы обхватывают чужую шею так плотно, что кожа беты, выталкиваемая из-под поверхности руки мужчины под давлением, валом собирается прямо над его ладонью. Лаборантка немощно опускает руки, больше она не в состоянии цепляться за конечности мужчины. Нам может запросто свернуть ей шею, но он не делает этого. Альфа истязает ее, мучает, причиняет как можно больше боли, следуя окутавшей слепой ярости, и шепчет что-то гневное, отвратительное, тихое, дабы Тэхен его не услышал. Оставшуюся решимость девушка тратит на последний рывок — медленно лезет в карман халата, превозмогая жгучее, разрывающее грудную клетку изнутри чувство, и из последних сил нажимает на тревожную кнопку, спрятанную в нем. Сирена оглушает Тэхена на несколько мгновений, но альфу, поглощенного яростью, она не берет. Ким приходит в себя быстро, окликает Намджуна, не отрывающегося от теряющей сознание беты, когда стаскивает сестру с кровати. Громкие непрекращающиеся звуки заставляют его кричать. — Оставь ее, придурок! Нам нужно отсюда сматываться, мать твою! Омега подхватывает Давон на руки. Ему удается вразумить Джуна недостаточно быстро, поэтому часть драгоценных секунд, отведенных на побег, теряется. Альфа отпускает лаборантку нехотя, осознает происходящее не сразу, но срывается на бег по следующей команде. Ему необходимо вывести Тэхена отсюда. Киму приходится поспевать за старшим. Он не может спихнуть сестру на его руки, не доверит, не позволит ему еще хоть раз прикоснуться к ней. Намджун выступает в роли проводника, его главная задача — прочертить омеге быстрый и безопасный путь наружу, поэтому Тэхен напоминает об общей цели еще раз. Ни в коем случае нельзя задерживаться. К звуковым сигналам подключаются световые. Освещение становится нестабильным, лампы начинают мигать, то погружая их в полную темноту, то ослепляя яркими вспышками, поэтому идти приходится едва ли не на ощупь, дальнейший путь определяя только в недолгие моменты появления света. У внутренней двери Намджун останавливается, прикладывает ключ-карту, все оставшееся терпение спуская на ожидание освобождения прохода. До тайного хода им всего ничего, но преграда устраняется долго, массивные части механизма разъезжаются медленно, сжирают огромную долю запаса истекающего времени. — У нас небольшое преимущество, — нервно проговаривает старший, дрожащую руку укладывая на мокрый затылок. — Из всей охраны к этому отсеку доступ есть только у меня, поэтому сейчас они меня ищут. — Как только они поймут… — Обратятся к руководству. Нужно успеть до этого времени. «Мы можем не успеть, потому что ты, придурок, душил ее», — Тэхен оставляет мысли при себе. Ему некогда пререкаться Что они будут делать, когда Юна придет в себя? Как они будут скрываться от возможного преследования? Ким не успевает хорошенько подумать, потому что расстояние между составными частями двери позволяет ему вылезти раньше, чем толковые мысли приходят на ум. Намджун открывает дверь в очередной коридор, такой же обшарпанный, сырой и темный. Тэхен предусмотрительно за собой закрывает. — Как только выйдешь отсюда… — Юнги наверняка уже подъехал. — Мы окажемся в небольшом кармане со строительным мусором, очень узком и темном тупике, поэтому есть только два способа отступления после выхода на тротуар. Я ухожу налево, ты бежишь направо. Как только увидишь первый поворот, то сворачиваешь туда, дальше ориентируешься исходя из знаний местности. Ты изучал карту, что я тебе показывал. Тэхен отвечает негромкое «да» и некоторое время проходит молча, но затем все-таки задается очевидным вопросом, пусть и запоздало. — Но слева… Слева даже нет поворотов, ни одного переулка на ближайший километр. Как ты сможешь уйти? Там ведь просто прямая с горсткой магазинов по бокам. — С этим я разберусь сам. Джун ускоряет шаг, когда позади начинает слышаться копошение — кто-то уже дергает ручку двери, ведущую в коридор. Тэхен идет следом, надеясь, что сможет добраться до выхода раньше, чем их настигнет охрана. — Поторапливайся, — тревожно говорит он, подталкивая старшего, вовремя врезающегося в металлическую поверхность. — Дошли уже. Успокойся. Альфа открывает дверь, придерживает ее, пропуская Тэхена вперед, закрывает на замок, когда выходит сам, и приказывает ориентироваться на свет фонарей, расставленных по ходу тротуара. Тэхен идет осторожно, торопится, прижимает сестру ближе к себе, ускоряясь при виде припаркованной у тротуара иномарки. Юнги уже здесь. Бегом добравшись до машины, Ким укладывает Давон на заднее сиденье, вновь проговаривает прибывшей омеге адрес больницы и второпях отправляет ее в безопасное место, быстро прощаясь. Охрана вываливается сразу после того, как авто отъезжает. — Бегом, блять! — Намджун кричит напоследок, разворачивается к Тэ спиной и направляется в противоположную его движению сторону. Тэхен не медлит, слушает указания, моментально убегая направо, как и было оговорено. Он несется на всех порах, взглядом ухватывается за постепенно прорисовывающийся поворот в переулок, по максимуму выжимает всю выносливость и силу из своего тела, перебирает ногами так часто, что теряет ощущение напряжения в них. Сейчас он чувствует только страх, дикий испуг, бежит под действием адреналина, ничего кроме всепоглощающего ужаса не в состоянии испытать. Чужие шаги слышатся вдалеке. Сначала они кажутся тихими, затем становятся громче. Кто-то явно следует за ним по пятам. Обернуться омега не может, так придется замедлиться. Страх не позволяет взглянуть опасности в лицо. Впервые Тэхен ощущает себя настолько беспомощным и уязвимым, абсолютно безоружным. Он, будучи охотником по природе своей, теперь становится добычей и вынужден убегать, чтобы остаться целым. Счет времени теряется. Погоня кажется бесконечно долгой, хотя на самом деле занимает пока что считанные минуты. Перед глазами стоит картина, открывшаяся Киму при последнем взгляде на Намджуна. Альфа бежит по голой в практическом применении местности. Ему некуда свернуть, негде скрыться. Его единственное спасение — это выносливость и удача, что, возможно, поможет убежать от преследователя по прямой. До первого переулка Тэхен добирается благополучно, но тот оказывается слишком длинным для пересечения за короткое время. Подоспевший с легким опозданием, Тэ уверен, что здесь он будет в западне. Отсутствие альтернативного пути отхода не оставляет выбора. Полагаясь на собственную скорость, Ким все же делает рывок вперед и несется дальше, стараясь как можно быстрее оказаться на следующем этапе своего маршрута, однако настигающая кучка членов охраны, судя по усиливающемуся топоту сзади, поспевает раньше, чем предполагалось. Они ненадолго останавливаются у неосвещенного прохода, когда Ким преодолевает лишь чуть больше половины переулка, и движутся вперед, очевидно, предполагая, что тот уже успел выбежать на другую улицу. На размышления остается всего несколько секунд, потому что небольшой отряд приближается к нему все быстрее, а внезапно накрывающее оцепенение охватывает тело почти молниеносно. Скорость Тэхена снижается практически до минимума, и последним, самым ненадежным его козырем остается только темнота, не позволяющая альфам в форме разглядеть его силуэт в переулке. Омеге не хватает времени. Роковые мгновения все больше приближают его к поражению, цена которого Киму до сих пор неизвестна. Чужая рука, хватающая за предплечье, нагоняет на омегу жути. До него добрались слишком рано, догнали, поймали, он проигрывает по всем фронтам, потому что даже дернуться не успевает, когда его запихивают внутрь тесного, дурнопахнущего помещения и закрывают рот небольшой ладошкой, тихим, едва уловимым шипением призывая молчать. Охрана проносится мимо, быстро выбегает из прохода и разделяется на мелкие группы, отправляясь искать его по разные стороны от выхода. Тело, давящее на него сверху, совсем не тяжелое, размеры Кима по сравнению с ним гораздо больше, но отчего-то омега не пытается эту тушу спихнуть. Его только что спасли. Молчаливый некто, так и не проронивший ни одного слова, вытаскивает из своей куртки телефон, нажимает на единственную его кнопку, тем самым включая подсветку экрана, наводит гаджет на себя и позволяет Киму открыть рот, повергая его в крайнюю степень шока. Это абсолютно невозможно. Этого не может быть. — Гугу… Любимый альфа впервые смотрит на него с укором в глазах. Он злится, так сильно негодует, что перестает быть похожим на милого маленького кролика, коим представляется Тэхену обычно. Чонгук нагнетает на старшего жути, сильно кусает внутреннюю поверхность щеки, демонстрируя взбешенность ситуацией, и откликается только спустя долгие минуты, предварительно истерзав Кима молчанием. — Почему ты здесь, хен? — резко спрашивает он, не оставляя возможности уйти от ответа. — Гу, понимаешь ли, я… Крошка… Это так тяжело объяснить… Тэхен опускает голову, глубоко вдыхает. Сейчас не время устанавливать причинно-следственную связь. Опасность все еще висит, теперь не только над ним, но еще и над Чонгуком. — Ты обещал мне… Ты говорил, что все хорошо. Почему ты сказал Чимину запереть меня в комнате?! — Я потом… Потом расскажу… Как ты здесь оказался? Ты должен быть дома… — Хен! Чонгук тихо выругивается, пытается выпытать хотя бы самое важное, но к нему все еще относятся не по-взрослому. Ему ничего не рассказывают, его ни во что не посвящают. Тэхен видит в нем былого ребенка, не иначе. Доведенный до края всплывающими на поверхность тайнами, загадками хена, альфа решается задать главный вопрос. — Хен, где Давон-нуна? — Пожалуйста… Не сейчас… — Да как же ты не понимаешь?! — Не в это время… — Почему? Недостаточно доверяешь мне?! Не желаешь ничего- Серия выстрелов заканчивает только начавшуюся речь Чонгука раньше времени. Они доносятся издалека, но слышатся очень хорошо, это отвлекает альфу, заставляет его боязно посмотреть в сторону. Тэхен слушает, считает, игнорируя сжимающееся до размеров грецкого ореха сердце, болезненно и грубо выстукивающее после каждого выстрела. Последний громкий звук сопровождается истошным воплем, отчаянным, вымученным криком, надолго заседающим в голове омеги. Он знает, кому отпущены эти пули.