Золотые цепи и масляные краски

      Юноша трясся в карете, задумчиво уставившись в окно и покусывая ногти. Учителя в школе много раз говорили ему так не делать, но он всё равно принимался за старое, стоило только тревожным мыслям поселиться в голове.       Карета везла его в абсолютную неизвестность, и это нервировало. Будь у него с собой перо для письма, то он с удовольствием бы изгрыз и его, но, к сожалению, ни пера, ни чего-либо ещё подходящего у него с собой не было. Только его бедные пальцы, у одного из которых уже начал кровоточить край.       Юноша выругался и откинулся на спинку сидения, наконец-то перестав мучить свой ноготь и кровоточащий заусенец рядом.       Прикрыл глаза. Мысли одолевали голову, но даже под закрытыми веками проплывающие мимо окон кареты поля не желали исчезать. Ехал он уже очень, очень долго.

***

      — Привет!       Рыжеволосый юноша подсел к нему на уроке рисования и, абсолютно не стесняясь, заглянул в холст — даже не спросив разрешения.       — Ооо... Красиво рисуешь, — прокомментировал он сперва, а затем добавил:       — Только мы вроде бы другое пишем.       Кавех нахмурился и перевёл взгляд на наглеца, так бесцеремонно ворвавшегося в его творческий процесс. Темой занятия действительно являлся натюрморт, но яблоки и кувшины совсем не возбуждали в юноше интерес. Куда больше ему нравились величественные соборы, причудливые заборы, изгибы лестниц и перекинутые через реки мосты.       Тем не менее, он не желал посвящать незнакомца в свои вкусы и, отложив кисточку на подложку, всем телом повернулся к собеседнику.       Синие-синие, пропитанные любопытством глаза всё ещё смотрели на картину, и в эти глаза хотелось срочно что-нибудь воткнуть.       — Я бы не хотел, чтобы на мою работу смотрели до тех пор, пока я её не закончу. И не важно, что я сейчас пишу, — сказал он твёрдо, стараясь не закатить глаза куда-нибудь к потолку.       Рыжий же в ответ оживился и, будто бы совсем не уловив в голосе сквозящей угрозы, обворожительно ему улыбнулся.       — Учителю не сдам, - подмигнул он и протянул руку, представляясь, — Я — Аякс.       — Кавех, — пробурчал Кавех, пожимая руку, и отвернулся к холсту, полагая, что на этом разговор будет окончен. Но как только его пальцы коснулись кисточки, Аякс снова заговорил:       — Сколько ты уже здесь?       Юноша всё-таки закатил глаза. Работу хотелось закончить как можно скорее (желательно до конца занятия), но новый знакомый видимо не планировал так просто от него отставать. Поэтому решив, что если он быстро ответит на вопрос, то всё закончится, Кавех прикинул в уме: “Если я поступил, когда мне было семнадцать…”       — Два с половиной года, — ответил он и взял кисточку обратно в руку.       — О... - протянул Аякс, — Так значит тебя скоро может кто-нибудь купить?       — Возможно, — юноша сделал мазок, и краска осталась на холсте жирной чёрной линией, которую он совершенно не планировал, пока его не отвлекли. Он принялся мыть кисточку и попытался исправить оплошность, в то время как нарушитель спокойствия снова его отвлек.       — И к кому бы ты хотел попасть?       Кавех протяжно вздохнул и, осознав, что сегодня он уже ничего не закончит, начал мыть остальные кисти, попутно отвечая на вопрос:       — Я бы хотел в королевский гарем.       — Почему? — глаза Аякса сверкали интересом, и Кавех осознал, что тот просто-напросто был новеньким.       — Потому что там есть шанс, что к тебе даже не притронутся, и ты сможешь свободно делать всё, что твоей душе угодно.       — О! — воскликнул юноша, — И чем же ты хочешь заниматься?       — Я хочу стать архитектором. Чтобы меня заметили и взяли в подмастерья. А после — создавать что-нибудь для дворца... Или для города. Не так важно. Главное — я смогу заниматься любимым делом, — Кавех, наконец, закончил убирать инструменты и взглянул на новенького прежде чем попрощаться и уйти на другой урок.       Аякс сидел с серьёзным, сосредоточенным видом и выводил очертания кувшина так старательно, что у него вот-вот задрожала бы рука.       — Попробуй для начала карандашом, - посоветовал ему Кавех, а затем коснулся его руки, исправляя положение кисти, — И не напрягай так руку... Смотреть больно, — сказал он напоследок, разворачиваясь к выходу.       — Спасибо! — запоздало донеслось ему вслед. И Кавех улыбнулся, гордо вскинув голову.

***

      “Интересно, как сложилась судьба у того мальчишки...”       Кавех был измождён долгой дорогой, но воспоминание немного отвлекло его от боли во всём теле и тревожных, кружащих в голове мыслей. Он высунулся в окно и крикнул кучеру:       — Долго еще ехать?       И, получив в ответ “Уже скоро, молодой человек, уже скоро”, нахмурился.       Обычно, если наложника покупал кто-то из влиятельных господ, то они предпочитали сначала познакомиться с ним лично. Поговорить, оценить тело, и только потом — заплатить школе оговоренную цену. После этого — через день или два — наложника увозили в поместье, из которого в школу он больше не возвращался.       В ином случае — при покупке без личного знакомства — юношу отправляли в королевский дворец. Иногда их отбирали сразу целыми партиями специально посланные королём люди, и из такой поездки могло вернуться двое или трое юношей, которые не угодили по какой-то причине.       С Кавехом никто лично не знакомился — директриса просто поставила его перед фактом, и он начал сборы в дорогу. Все попытки узнать куда и к кому он едет оканчивались крахом, и приходилось лишь гадать. Поначалу он думал, что всё-таки едет во дворец... Вот только дворец находился совсем в другой стороне.

***

      — Просыпайтесь, молодой человек! Приехали.       Размышляя, Кавех и не заметил, как заснул. Внезапный стук в окно и голос кучера заставили его вздрогнуть и разлепить глаза. Он вышел из кареты, осматриваясь. Никто его не встречал. Железные кованые ворота негостеприимно возвышались перед ним, блокируя путь к особняку.       “Надеюсь, они хотя бы открыты...” — подумал Кавех и обернулся в поисках поддержки, но кучер уже гнал лошадей вперёд. Вздохнув, юноша положил руку на холодные прутья и ворота со скрипом поддались, впуская его внутрь, стоило их только немного толкнуть.       За оградой начиналась аллея из множества лиственных деревьев. И хотя на улице стоял полдень, здесь, в тени, Кавеху на мгновение стало жутко.       “Будто бы иду в логово к вампиру, что не любит свет... И непрошенных гостей” — усмехнулся он про себя. Нервно.       Было странно, что за ним не послали даже слугу. Может быть хозяину (или хозяйке) неверно сообщили время его прибытия, думал он, передёргивая плечами и отгоняя от себя панику, пока она ещё не захватила его с головой.       Дорожка из белого камня вывела его прямо к дому, и Кавех вздохнул с облегчением: он хотя бы не заплутал. Оставалось только собраться с силами и постучать в дверь.       Ровно через три стука ему открыли две улыбающиеся служанки. Одна помогла снять верхнюю дорожную одежду, другая — сразу же позвала за собой.       Кавех покорно шёл за ней, рассматривая интерьер дома и пытаясь понять, кто в нём живёт — женщина или мужчина?       Служанка, тем временем, привела его в купальню. Там к нему подлетели ещё две девушки и принялись хлопотать вокруг, раздевая юношу догола.       Кавех анализировал: особняк казался не очень большим. Снаружи он зарос плющом, что было скорее задумкой хозяина, чем неумением следить за поместьем. Внутри же всё было чисто и аккуратно. На стенах висела пара картин. В больших горшках — растения. Цвета интерьера сдержанные и приятные глазу. Никакой лишней роскоши — только качественные и нужные вещи. По крайней мере на первом этаже.       Руки девушек касались его, натирая приятно пахнущем мылом, и юноша позволил себе не думать о хозяине поместья хотя бы на время. Он прикрыл глаза. Потоки воды скатывались по коже, смывая собой пену. Грязь и пот после долгой дороги уступили место прохладе, чистоте и расслаблению уставших от поездки мышц. Кавех с удовольствием бы задремал снова, но ему ещё предстояло провести ночь с господином.       Женщина или мужчина? В голове крутился только этот вопрос. Он не знал, кого бы он хотел больше. Возможно, женщину?..       Но на самом деле для него это было не так уж и важно. "Главное..."       Додумать он не успел. Служанка попросила его подойти к стене и наклониться, оперевшись на неё. Её ловкие пальцы коснулись его между ягодиц, нанося смазку. И Кавех вздрогнул, когда один из них толкнулся внутрь.       Девушка замерла, дав время привыкнуть, но продолжила двигаться сразу, как только он расслабился.       Мурашки бегали по телу. От холода? От страха? От возбуждения? Его всё-таки готовили для мужчины, хотя Кавех и слышал, что некоторые женщины тоже имели способы и пристрастия заниматься с наложниками сексом подобным образом.       Кавех пытался медленно и размеренно дышать, пока девушка заканчивала свою работу, но его дыхание сбивалось с каждым толчком. Когда служанка, наконец, закончила, ноги уже с трудом его держали.

***

      Полупрозрачная длинная юбка песочно-золотого цвета совсем не скрывала его тела. А торс так и вовсе был полностью обнажён. Укрытыми оставались лишь плечи, на которых лежала точно такого же цвета лёгкая накидка, и Кавех ёжился от внезапно возникшего сквозняка.       Он стоял у двери в покои господина и ждал, когда ему откроют. Но прошла минута, две, а на стук так никто и не отозвался. Кавех начал раздражаться. С ним не познакомились, не встретили... И даже не открывают дверь в то время, когда он уже несколько минут стоит перед ней и мёрзнет. С досады юноша изо всех сил ударил по ней кулаком, и костяшки пальцев тут же отозвались болью. Кавех зашипел, дуя на руку, и прислушался. За дверью определённо началась какая-то возня.       Ещё через пару секунд возня закончилась. Послышался щелчок замка. Дверь распахнулась...       Перед ним стоял очень молодой мужчина с зелёными пронзительными глазами. Он был полуобнажён и явно только что проснулся. Лицо его выражало крайнюю степень недовольства. Встретившись с Кавехом взглядом, он слегка приподнял бровь. И это означало: "Кто ты? Что ты тут делаешь? И почему вздумал меня будить?"       Юноша уже было хотел ответить на все невысказанные вопросы, но мужчина отошёл в сторону от прохода, пропуская его в комнату.       Кавех не заставил себя долго ждать. Он быстро вошёл внутрь, остановился и посмотрел на мужчину с вызовом.       Господин, тем временем, скользнул по нему взглядом и хмыкнул.       — Раздевайся. На кровать. На четвереньки, — приказал он.