Грешное желание даровало мне крылья

*** Юнги, пытаясь разбудить парня, нежно водит пёрышком от своего крыла по бархатной коже обнажённого бедра Чимина, которое слегка было прикрыто его ночной рубашкой. — Сокровище, пора вставать, скоро придут твои родители, а тебе ещё нужно успеть собраться. Потянувшись и широко зевнув, Минни разлепил веки, осоловело заглядывая в глаза своего ангела. — Может не надо? Давай вечность будем так лежать и наслаждаться шумом морского бриза? — Я только за, но сам понимаешь, что даже мне это не под силу, — прохрипел, осипшим ото сна голосом, хранитель, забираясь ладонью под рубашку и нежно сжимая талию парня. После, оставив на губах того целомудренный поцелуй, растворился, напоследок прошептав в самое ушко: — Пора вставать, моё сокровище. Обиженно захныкав, Чимин всё-таки встал, и насладившись утренними процедурами, собрался как раз к тому времени, когда в дверь его номера кто-то размеренно и не громко постучал. — Сынок, ты уже встал? Нам пора уезжать, — послышалось с коридорчика. — Да, папуль, уже иду, а мама где? — Уже в больнице, пришли твои анализы. — Хорошо. *** Спустя минут 50 они уже были в палате, вновь раскладывая по полочкам вещи, как вдруг, в помещение зашёл врач и попросив родителей Чимина покинуть палату, произнёс уже обращаясь к парню: — Молодой человек, пожалуйста, присядьте, нам с вами нужно серьёзно поговорить. — Да, конечно, я вас слушаю, — опираясь спиной о подушку и скрещивая ноги в лодыжках, произнёс Минни. — Я не хочу от вас что-то скрывать или утаивать, поэтому давайте на чистоту, ваши анализы плачевны, терапия не помогает, а место расположения опухоли не позволяет операционное вмешательство, с каждым днём вы постепенно умираете и скоро это будет сопровождаться невыносимой болью, мне очень жаль, что наши действие оказались бессмысленными и напрасными, я подумал вы должны это знать, так что хорошо порассуждайте о том что ещё не успели сделать, у вас осталась от силы 2 недели… — Хорошо, спасибо, я вас понял, могу я побыть один? — голос Чимина предательски дрогнул, пока глаза заливало горькой пеленой. — Конечно, мне правда очень жаль. — напоследок проговорил врачь, остаточно покидая больного. В ответ Чимин лишь кивнул, пряча глаза от чужого изучающего взгляда. *Юнги…могу ли я забрать свои слова назад и поменять своё желание? * Подумал парень, перед которым из ниоткуда возник его ангел-хранитель. — Сокровище, что ты задумал? — Я хочу за день до смерти ещё раз пройтись по пляжу, зарываясь ногами в мокрый песок и наслаждаясь с тобой последним моим закатом. — Всё же дав волю хрустальной одинокой слезинке, шепотом попросил парень. — Обещаю, что исполню твоё желание, Минни, — запрокидывая голову, лишь бы не дать слабину, отдал обещание ангел. — Полежи со мной, пожалуйста. — Только прежде ответь мне на вопрос, Минни, почему ты не хочешь пожелать выздороветь? — Если я попрошу это, то исполнив мою просьбу, ты исчезнешь, завершив свою миссию, а мне и дальше придётся жить, помня тебя и страдая от пожирающего чувства тоски. Я не хочу так, лучше мало, но с тобой, чем вечность и без тебя … — уже не сдерживая слёз, смотрел на хранителя, сквозь мокрую пелену, Чимин. — Сокровище … — подойдя и целуя в лоб, всё же роняя хрустальную каплю, прохрипел ангел. Юнги разрывало изнутри, он знал, что исполнив желание, его ниточку, которая связывала их с парнем, рассекут небеса. Мужчина прекрасно понимал переживания Чимина, но сделать ничего не мог, всё, что ему оставалось, это лишь наблюдать, как его солнышко медленно потухает у него в объятиях, а над головой таймер в геометрической прогрессии исчисляет обратный отсчет, показывая фатальные для них обоих 3 дня 2 часа и 4 минуты, ангел осознавал: никаких 2-ух недель у них нету и в помине, ещё больше отчаиваясь. *** Уже к вечеру следуещего дня парень лежал дома, закутанный в пуховое одеяло и прижимающийся к своему хранителю как к спасательному кругу, роняя слёзы на белую ткань рубашки мужчины. — Так больно… — Ч-ш-ш, тебе сделали укол, через минут 10 должно полегчать. Боли начались раньше, чем предполагал доктор, это заставило его переосмыслить оставшееся парню время, но врачь всё же промолчал, боясь произнести свои догадки вслух, из-за чего хранитель его возненавидел, ведь ему теперь придётся самому оповестить своё сокровище о скорой смерти, уже завтра на берегу пляжа, когда тот с восторгом будет наблюдать за, последними в своей жизни, лучами, уходящего солнца. — Маленький мой, попробуй немного поспать. Крепко зажмурившись, Чимин сжимал в кулачках ткань чужой рубашки и проигрывал в голове все совместные моменты, наслаждаясь, возможно в последний раз, запахом свежести, который исходил от мужчины. Как только боль немного утихла, Минни всё же удалось немного раствориться, хоть и в тревожном, но сне. — Сокровище, ты спишь? — не услышав ничего в ответ, Юнги продолжил, — прости, что я не в силах тебе помочь, если бы я мог, я б забрал всю твою боль себе, все переживания и грусть до последней капли, а возможно и твои воспоминания со мной, давая шанс на нормальную жизнь, но я настолько слаб перед тобой и возможно эгоистичен, если ради меня, ты готов покинуть этот мир, это моя вина, я не углядел, сломал твою жизнь ещё тогда, когда в твоём сердечки начали полыхать искорки искренней любви, а твой таймер сократил 55 лет твоей жизни, прости меня если сможешь, сокровище, прости…какой я после этого хранитель? — роняя слезу одну за другой на пушистые волосы, шептал ангел. — Прости… На утро Чимин проснулся, находясь всё еще в объятиях ангела. Когда Юнги почувствовал шевеление под боком, то заглянув в глаза парню, с огромным усилием промолвил, пропуская сквозь пальцы чужие пряди: — Доброе утро, мой маленький. — Доброе…ты плакал? — Сокровище, пожалуйста, попрощайся сегодня со своими родителями, мы с тобой кое-куда слетаем. — Хорошо, — понимая всё без слов, согласился со словами хранителя Чимин, а Юнги вновь растворился. *** Спустившись вниз и уловив запах запечённой курочки и свежеприготовленного кимчи, парень подался на кухню, усаживаясь за стол. — Доброе утро, сынок — Доброе… — Ничего не болит? — Пока нет. — Голодный? — Есть немного…мам, пап, помните Тэхёна из Тэгу? — Конечно, — ответила женщина, снимая фольгу с душистого мяса. — Он пообещал сегодня приехать и прогуляться со мной по пляжу…можно? — Разумеется можно, — потрепав сына по волосам, подошёл сзади отец. — Спасибо, и ещё кое-что — я вас очень люблю. — И мы тебя, солнце. *** Уже собравшись, Чимин стоял у зеркала, ожидая прибытия Юнги и мысленно настраиваясь. Открыв серебряную шкатулку, когда-то подаренную мамой, парень достал оттуда, свёрнутую в трубочку бумажку. И положив ту во внутренний карман своей джинсовки, ели слышно прошептал: — Мам, пап, простите меня, пожалуйста. Как вдруг в зеркале он увидел Юнги и подойдя к мужчине, обнял того, мгновенно оказываясь на пляже, который в прошлый раз стал свидетелем их небольшой шалости. Достаточно было мгновения, чтобы прийти в себя, после чего парень бросил взгляд на пылающее небо, с головой погружаясь в чарующий закат. Дрогнувшим, осипшим голосом, Чимин спросил: — Всё? — Да, сокровище, — хрипло шептал ангел, стоя сзади и трепетно приобнимая парня за талию, щекоча дыханием манящую шею, трусливо пряча взгляд в её изгибе.