Грешное желание даровало мне крылья

— Если бы не я, ты бы прожил ещё несколько десятилетий мирно и счастливо, без раны вот тут… — ложа руку на грудь Чимина в районе юного бьющегося сердца, всё так же шепотом, произнёс хранитель. — Если бы не ты … — накрывая ладонь ангела своей и переплетая их пальцы, принялся опровергать сказанное Минни, — я бы не полюбил по настоящему, не познал бы чувство привязанности и желания…я рад, что всё сложилось именно так, несмотря на ситуацию, в которой мы сейчас оказались. Я люблю тебя, мой ангел, больше жизни люблю. — Разворачиваясь в руках хранителя, Чимин припал к губам мужчины, наслаждаясь последним их поцелуем, последними объятиями, последней лаской, и последним вздохом его любви. — Я тоже тебя люблю, сокровище, очень люблю, — слегка отстранившись, произнёс Юнги, утопая в глазах напротив. — Помнишь ту записку, что ты положил под подушку? Хранитель согласно кивнул, упираясь своим лбом о лобик парня. — Она в серебряной шкатулке, у меня в комнате, не мог бы ты принести мне её? Вдруг таймер снова замигал, демонстрируя вопиющие 20 минут, 20 чёртовый минут! С трудом проглотив, вставший в горле, ком, и давая волю непрошеным слезам, ангел ответил: — Как тебе будет угодно, любимый, — оставляя трепетный, нежный и, возможно, их последний поцелуй в уголке губ парня, Юнги растворился. Как только тот исчез, Чимин обернулся, смотря на, почти исчезнувший за водной гладью, пылающий диск, и собравшись с духом, сделал шаг. Его лодыжки тут же начала омывать вода, слегка щекоча. Шаг за шагом берег удалялся, одежда намокала, а по щекам всё несдержанней текли слёзы. Казалось будто время остановилось, будто всё происходит так, как и должно, будто иного выбора даже не подразумевалось. — Всё закончилось так и не начавшись, — улыбаясь, произнёс Чимин, доставая из кармана записку, — всё так, как ты и написал, ангел мой, точь в точь. Выпустив бумажный сверток, отдавая тот во власть морю и небольшим волнам, Чимин сделал конечный шаг, очертил точку невозврата, переставая ощущать дно и медленно погружаясь в бездну вместе с последними лучами, его последнего заката. Запрокинув голову, Чимин посмотрел на мерцающие несколько звёзд, что были слегка розмыты из-за плотной, кристально чистой, толщи воды. Воздух постепенно отнимало, и пока лёгкие парня до краёв заполнялись водой, перекрывая такой необходимый кислород вместе с надеждой на жизнь, он подумал, отчетливо осознавая: его услышат… *Я тогда был прав, любимый, море и вправду очень вкусно пахнет…* Где-то на берегу, стоял тот, кому эти мысли были адресованы. Юнги был разбит, его сердце казалось вмиг рассыпалось на миллиарды осколков, которые имели наглость осесть на дне души и своим мерцанием напоминать ту самую мириаду звёзд, что так ярко отражалась в воде, поглотившей его всё: его сокровище, душу, жизнь… Вдруг ангел увидел свою записку, принесённую слегка колышущейся волной, на которой красными чернилами, внизу, были выведены полу размытые слова: «Ты переступил ради меня закон небес, а я поддался наибольшему греху, искушенный безболезненной смертью. Прости, если сможешь, Мой Ангел…» — Любовь моя, это не твой грех, а моя расплата за эгоизм и слабость. Я прощаю тебя, а ты, пожалуйста, одари меня своим прощением…