Приютите котика!

      Оставшаяся часть дня прошла для Пак Чимина без каких-либо неожиданных поворотов судьбы. Ну практически.       Вручив своему новоиспечённому сожителю всё необходимое для более или менее комфортного обитания на диване, он побрёл в магазин для пополнения своих запасов. Теперь-то нужно кормить ещё один наглый рот. Как-будто одного прожорливого создания ему не хватало.       Блуждая между стеллажей, Чимин вспомнил, что Булке бы тоже не мешало прикупить чего-нибудь вкусненького. Пока глаза метались между рагу из индейки и перемолотым в кашу лососем в попытке остановиться на чём-то одном, в мозге промелькнула очень коварная мысль. Растянув рот в хитрой ухмылке, Пак закинул обе пачки в корзину, проверил всё ли он взял по своему списку и, прихватив для душевной радости бутылочку пива по дороге, направился к кассе.       На улице стояла прекрасная погода: весна входила в свои законные права, захватив с собой лёгкий ветерок и уже более ощутимо греющее солнышко. Выйдя из магазина, парень глубоко вдохнул глоток свежего воздуха, прикрыл глаза и поднял голову к небу, впитывая витаминчики от светила сверху. Хорошо. Птицы поют, на улице практически нет людей, а те что есть, неспеша прогуливаются по улицам, наслаждаясь приходящим теплом. Выходной. Парень довольно улыбался, продолжая стоять с закрытыми глазами и представлять, как придёт сейчас домой, приготовит что-нибудь, пританцовывая под музыку на фоне, примостится в своём любимом креслице, включит какую-нибудь лёгкую дораму и прихватив под бок своего кота…              – Кот, – улыбка мигом сползла с лица Пака, и он стал походить на хмурую тучку. Вроде милую, но все-таки опасную. – Ну ëбанный кот!       Парень взмахнул руками насколько это могли позволить пакеты и пошуршал в сторону дома. На полпути он решил, что по приходу надо будет набрать Шону и рассказать «весёлую» историю, которая с ним сегодня приключилась. А то будет сюрпризик, если тот узнает случайно, с его-то счастьем. Чимин даже скривился, представив эту ситуацию.       Поднимаясь на третий этаж, парень столкнулся со своей соседкой, госпожой Ли Суëн, миниатюрной бабуленькой, постоянно полной энергии в свои-то шестьдесят. Она была удивительным исключением среди мадам своего возраста и вместо того, чтобы греть свои косточки на лавочке с остальными и перемывать их же проходящим мимо соседям, предпочитала сделать короткую пробежку по близлежащему парку или же беззлобно постебать дедов, что в свои-то годы всё ещё мерялись тем, что не успело отсохнуть. В общем, от настроения зависело.              – Чимин-а, золотце! – несётся к нему та моторчиком. – А ты разве не дома был?       – Здравствуйте, госпожа, – поклонился в знак приветствия Пак, получая в ответ добрую старческую улыбку. – Я в магазин бегал. Вы меня искали?       – Да не, – отмахнулась старушка. – Я сама только что вернулась. Ходила за дом, таскала цветочки с клумбы госпожи Ëнджу. А то что-то сидит она там, с подружанями на лавочке, молчат... Всех обругали уже, наверное. А тут хоба! Новость! Кто-то клумбы обворовывать удумал! И им есть чем заняться, и у меня цветочки дома красоту создадут!       – Не боитесь, что поймают средь бела дня? – смеётся парень.       – Так это ж... адреналин! Кровь ух как гоняет по телу! Я ж как ниндзя, туды-сюды, хоп-хоп и в домик! А на своих и не подумают... А мне жалко их... Зачахнут же! Эт я про банду нашу бабушкинскую.       – Вы не перестаёте меня удивлять! – искренне восхищается Пак гениальности старушки. – Так а почему вы решили, что я дома был?       – А, так это, – спохватилась госпожа Суëн. – Я к квартире подходила и слышу, за твоей дверью грохот, а потом мат... отбо-о-о-рный такой. Но голос не твой вроде. И ты ж, золотце наше, не ругаешься никогда! – парень на это лишь невинно хлопает ресницами, решая не разочаровывать милую старушку. – А тут на те... Я сначала подумала, что может боевик какой громко смотришь. А потом мне пришло в голову, что это ж грабитель может быть! Так я и заволновалась!       – Бабуль, ну какой грабитель? – пытается успокоить её Чимин. – Они ж не такие отвязные, как Вы, чтобы днём суету наводить. Да и смотрите, – парень дёргает дверную ручку своей квартиры, затем вставляет ключ и проворачивает замок. – Закрыто. А если бы кто и был, то дверь была бы взломана. Так что не переживайте! Надеюсь, вы не успели никого вызвать?       – Ну да, тут ты прав, – нахмурила свой морщинистый лоб женщина. – А вызвать не, не успела! Ты как раз вовремя пришёл!       Женщина ненадолго замолкает, о чём-то скурпулёзно раздумывая, а после выдаёт:       – Чимин-а, а может ты завёл себе наконец кого, а? – с хитринкой смотрит та на «золотце».       – Ага, – ухмыляется Пак Чимин и чувствует, что щеки почему-то подозрительно начинает припекать. – Завёл. Кота! До свидания, госпожа, – поклонился на прощание парень и быстренько влетел в квартиру, чтобы в спину не прилетело ещё пару подозрений.       Бегло осмотревшись в коридоре, Чимин не видит никаких развалов. Но расслабляться не торопится, он ведь пока ещё только в коридоре! Сделав каменное лицо и сжав пакеты в кулаках, Пак Чимин направился в сторону кухни, путь к которой лежал через гостиную. Лучше бы он там не лежал.       – Бля-я-я-ять мои глаза! – громко сообщил о своём пришествии парень.       Ощущение, что в комнате побывал ураган. Всё, что можно было двигать, было движимо: книги, одежда, столик, диван с креслом и даже торшер. Удивительно, что телевизор ещё не передислоцировался! Выглядело всё так, будто кто-то убегал и отбивался тем, до чего могли дотянуться руки, по дороге распихивая мягкую мебель. Маршрут, судя по всему заканчивался на кухне, так как именно оттуда на него сейчас смотрели две пары глаз: одна с барного стула, вторая – с холодильника. И всё казалось бы логичным, если бы сверху на него смотрели маленькие зелёные глаза его любимого пушистика, а снизу – большие карие вот вообще нелюбимого бесшерстного. Вот только всё было с точностью до наоборот: в районе потолка, скрючившись в три погибели, восседал на железном троне Мин Юнги, скрестив ноги в позе йога и смотря с каким-то недовольным прищуром. А вот снизу, на мягоньком, разлегся рыжий охотник, стерегущий свою загнанную на верхотуру жертву и смотрящий сейчас на своего хозяина самым невинным взглядом, что есть у него в арсенале.       – Кукусики, – донеслось недовольное сверху.       Пак Чимин сейчас словил какое-то дежа-вю. Пару лет назад ровно на этом же месте, где сейчас ныкался Юнги, парень обнаружил Чонгука почти в такой же позе и ровно так же охраняемый хвостатым. Ну мёдом им там что-ли намазано, чесн слово!       – Сбрось свои косы, Рапунцель! – обращается к Мину хозяин квартиры (если её, конечно, теперь так можно назвать). – Иначе я тебя сейчас сам за твои патлы скину, – заканчивает свою тираду Пак.       – Как только это исчадие Ада отойдёт от меня на безопасное расстояние, – кидает свои условия блондин.       – Успокойся, он просто защищал территорию, пока меня не было, – отмахивается Чимин. – Ну не любит он незнакомцев! Давай, стаскивай свой тощий зад! Тебе ещё весь срач убирать!       – Он пытался меня сожрать, – злобно смотрит на шерстяное создание парень.       – Ой, не утрируй! Всего лишь попробовать! Наверное... Но это не точно. Давай, сползай!       Юнги, что-то недовольно бухтя себе под нос все-таки решил спуститься со своих небес на землю. Под пристальным кошачьим взглядом он умостился по другую сторону стола.       – Че вас всех на этот холодильник тянет, – причитал Пак, разгружая пакеты и распихивая всё в недрах излюбленной гостями техники.       – Это единственное место, куда ушастый не может допрыгнуть. Уж поверь, я проверял! – многозначительно кивает Мин.       – Всё ещё есть прекрасный вариант проживания в виде картонной коробки на улице. Ну или отель. Кста-а-ати, отель... – осенило Чимина.       – А вот хренушки! – заявляет жертва четвероногого. – Я никуда не пойду! Это война! И я в ней побежу... победю... да, бля, выиграю короче.       Скептически оценивающий взгляд и поднятая бровь Пак Чимина в совокупности со скрещенными на груди руками всем своим видом говорили «ну удачи, чë». Судя по всему, Мин не первый, кто бросал вызов этой беспощадной Булке.       – Значит так, – серьёзно произносит парень. – Сейчас ты наводишь порядок после вашего бега с препятствиями, а потом мы сядем есть. А я пока в душ схожу. Ясно?       – Между прочим, это всё его вина, – тычет своим длинным пальцем в сторону невозмутимого кошака Юнги. – Почему из-за него должен страдать я? Пусть тоже лапами своими загребает! У него их аж четыре!       – Ну если ты сможешь его убедить, то вперёд. А я пошёл. Чтобы к моему приходу всё сверкало как яйца у Булки. Приду – проверю, а лучше с образцом сверять буду!       На этой ноте Пак Чимин направился в спальню и демонстративно хлопнул напоследок дверью. Оставшись наедине с собой, он тяжело вздохнул, присел на край кровати и уткнулся лицом в ладони.       – Я же золотце, лапушка, одуванчик, самый милый и добрый человек, – бубнел он в свои маленькие ладошки. – Мне нельзя убивать людей... Но так, сука, хочется.       Пожалев себя ещё немного, а заодно и поругав за дурацкий пунктик с обещаниями, Пак направился в душ.       Спустя минут пятнадцать, посвежев и переодевшись в домашнюю одежду, Чимин стоял у двери из комнаты и думал о том, успел ли Юнги прибраться или нет. Не хотелось как-то выйти, ещё раз грозно пофыркать на беспорядок, чтобы опять показательно негодующе свалить в свою же спальню. Эффект-то уже не такой будет. Парень даже приложил ухо к двери, чтобы послушать, что за ней творится. Кто б его видел: стоит в собственной спальне своей же квартиры, прислушиваясь, чтобы понять можно ли ему её покинуть! Дожили... С обратной стороны доносилось пыхтение, причитания, неприличные обращения явно к одному конкретному пушистому и звук двигающейся мебели. Что ж, необходимо дать ещё время этому коту двуногому.       Чимин решил зря времени не терять и набрать своему парню. Он же всё равно собирался позвонить и поделиться с ним своим неожиданно насыщенным днём, а тут ещё бонус к рассказу привалил! Найдя нужный номер и нажав вызов, он молча слушал гудки, исходившие из телефона. Никто не отвечал. На третий звонок оператор сообщил, что абонент недоступен.       – Наверное, очень занят, – грустно озвучивает свою мысль Пак, хотя подсознательно понимает, что это просто самоутешение, самообман и всё остальное «само-».       Сегодня выходной и он прекрасно знает, что Шону терпеть не может, когда что-то в этот день всплывает по работе, и игнорирует это вплоть до понедельника. Два дня он посвящает всецело себе, немного друзьям и в редких случаях Чимину. Когда они виделись последний раз? Недели две назад? Или уже три?       Пак Чимин погружается в свои воспоминания, когда всё только начиналось. В один из дней, когда он пока ещё лишь подрабатывал в приюте для животных, зазвенел дверной колокольчик и перед ним предстал красивый, высокий парень в драповом пальто нараспашку и покалеченной дворняжкой на руках. Видя страх в глазах посетителя, Пак метнулся на помощь и уже через мгновение уложил создание на кушетку для осмотра. Проводя все необходимые манипуляции, парень боковым зрением подмечал как испуг незнакомца перетекает в любопытство. Тот с момента как переступил порог приюта не сводил с него глаз и кажется вообще забыл, что приносил кого-то.       Представился тот Ким Шону. Уточняющие вопросы о собаке как-то незаметно перетекали в более личные. Так как дворняжку нужно было понаблюдать, Чимин отправил мужчину домой и предложил прийти на следующий день. Тот так и сделал. И как только объявился перед Паком вновь, пригласил того на свидание. А Чимин и согласился. Насмотрелся дорам про судьбу и согласился. Ухаживания, свидания, подарки, романтика и горячий секс. Всё как доктор прописал. Никаких изъянов, всё чётко по сценарию.       Спустя полгода отношений, Чимин познакомил своего парня с Чонгуком в надежде, что те сдружатся и они уже смогут проводить время все вместе. Но чуда не произошло. При любой встрече те делали вид, что другого не существует и каждый из них тянул Пака на себя. Парень сначала решил, что это банальная ревность с обоих сторон и пустил всё на самотёк. Побесятся и успокоятся, не дети малые. Но, как говорится, хрен вам в обе руки и пакет пиздеца в придачу.       Шону в один из дней потребовал, чтобы его парень оборвал все связи с Чонгуком, и ему было плевать, что это единственный близкий ему человек, не считая его самого. Чон же уговаривал Чимина порвать с Кимом, пытаясь доказать старшему, что того попросту используют как удобную вещицу. Пак с лучшим другом тогда сильно поругались и младший психанул и съехал. Чимин обижался, но гордость не позволяла вернуть друга, хоть остатки здравого рассудка и скребли корявым ногтем изнутри, намекая, что он идиот наивный.       Жить в квартире одному стало невыносимо и тоскливо. Хоть Чонгук и подбешивал знатно и иногда его хотелось придушить, но при этом он всегда был таким весёлым, внимательным и комфортным, с круглосуточной готовностью выслушать нытьё Пака. Парень решил сделать ход конём и предложил Шону съехаться. На тот момент они были в отношениях уже полтора года. В ответ он получил грубый отказ, аргументированный тем, что тот пока не готов и это всё навязанные стереотипы, что люди в отношениях должны жить вместе.       «Мне нужна свобода и доверие, а не попытки меня привязать», – вот, что получил на своё предложение когда-то робкий и боящийся делать первые шаги Чимин. Пробовал. Пролетел. Сделал выводы. Больше не будет.       И тут-то и появилась первая трещина на розовых очках Пак Чимина. Отношения всё больше стали походить на какие-то «набеги». Ким мог неделями говорить, что завал на работе, много дел и нужно съездить к родителям, а потом мог как гром среди ясного неба объявиться у квартиры, страстным ураганом снести Чимина в район кровати и втрахивать до звёзд перед глазами, шепча нежности и извинения.       Целое стекло выпало из розовых очков Пака в тот момент, когда его любимый человек забыл о его Дне Рождения. Ни поздравления, ни подарка, ни самого Шону. Чимин снова свёл это к «заработался», хотя он намекал своему парню о том, что хотел бы провести этот день только с ним в течение недели. Бедолага тогда знатно нажрался в одиночестве и позвонил Чонгуку, неся пьяный бред в трубку и позабыв об их ссоре. Тот дослушивать не стал, всё равно нифига разобрать не мог, и через десять минут уже тарабанил в дверь. Ошарашенный Пак не с первой попытки смог открыть замок, а потом ещё и глупо хлопал глазами, держа в руках подарок, впихнутый прямо с порога. Оказалось, Чонгук тоже соскучился по другу и решил пойти на попятную, смирившись с его идиотскими отношениями. Купил подарок и поехал к нему. А если бы тот не открыл, то просто оставил бы его под дверью. Чимин тогда разревелся не на шутку, размазывая сопли по куртке Чона, пока тот утешающе гладил его по спине. Вот только когда младший узнал о косяке Шону, предложил развеяться и поехать дать ему пиздюлей, заявив, что отменяет своё смирение касательно этих блядских отношений друга. Попинать Кима ему так и не разрешили. В итоге пришлось пить. Опять.       Сам Шону объявился на третий день после Дня Рождения как ни в чём не бывало. Он так и не вспомнил о празднике и был очень удивлён, что на него с чего-то дуется Пак. Узнав причину, тот, зная слабые места парня, смог загладить свою вину. И не раз. Чимин тогда надеялся, что это будет хороший пинок под зад Киму для того, чтобы тот стал более внимательным. Но чуда не произошло. Опять. Всё вернулось на круги своя: переписки, редкие созвоны и ещё более редкие встречи. Лишь Чонгук разбавлял это всё своим нескрываемым недовольством касательно нерадивого (Чон предпочитал использовать слово «припизднутый») парня и подкрепляя это множеством сравнений того с не самыми приятными животными. Чимин устал, но и выйти из этого замкнутого круга не мог. Привык, да и страшно. Вот и сидит теперь в своих розовых очках в котором только одно стёклышко осталось, да и то с кучей трещин, и не знает как выбраться из всего этого дерьма. Сил нет, и он тупо плывёт по течению, в надежде что всё само рассосётся.       – Так, хватит тут сопли на кулак наматывать! – даёт себе мысленную пощёчину Пак Чимин. – Надо идти хвостатых кормить!       Кивнув сам себе, парень встал с кровати, закинул телефон в карман и вышел из комнаты. Гостиная с кухней чуть ли не блестели, аж глаз радовался. Один. Второй не терял бдительности и следил за ситуацией. На диване по разным углам сидели два виновника небольшого апокалипсиса и делали умные морды, наблюдая по телевизору за жизнью хищных животных в естественной среде обитания. Казалось, что Юнги искал в этой программе лайфхаки как ужиться с монстром, а Булка просто наблюдал за своими родичами с кошачьим восторгом и уважением (ну и возможно тоже какие-то лайфхаки для себя подмечал).       Чимин, еле сдерживая улыбку, протопал на кухню и начал доставать нужные для приготовления салата продукты. Две пары глаз периодически с опаской косились в его сторону, поглядывая как тот самым большим ножом в доме разделывает огурец. Зрелище весьма показательное.       Приготовив себе салат и разогрев остатки рагу, что не влезло в контейнер Чонгука, парень достал еду для двух голодных ртов.       – Булка, у тебя сегодня королевская индейка, изволь сожрать, – обращается к рыжему комку шерсти Пак, накладывая корм из пакетика в металлическую мисочку на полу.       Хвостатый, демонстративно задрав свой розовый носик, спрыгнул с дивана и направился в сторону еды, не забыв по дороге потоптаться по Миновским ногам.       – Тебе нужно особое приглашение? – обращается Чимин уже к блондину.       Тот тяжело вздохнув, словно только что в угольной шахте лопатой полдня шерудил, как бы нехотя поднялся и направился к столу, за которым уже умостился Пак, открывая себе заслуженную бутылочку пива.       – И что у нас на ужин? – спрашивает Юнги, заглядывая в наполненные тарелки, стоящие рядом с парнем.       – У меня – рагу с салатом, – спокойно прилетает ответ. – У тебя – форель под соусом.       – О, да ты меня балуешь!       – А то! – ехидно улыбается Пак Чимин и пододвигает с своему новому сожителю глубокую тарелку с чем-то непонятным.       – Эт че? – лицо Юнги забавно вытягивается, пока тот слегка толкает тарелку, наблюдая как субстанция внутри неё приходит в действие. – Живое какое...       – Форель. Под соусом.       – Признайся, её уже Булка до этого ел? Че оно такое жеванное?! Больше на корм для котов смахивает, – возмущается Мин и смотрит в миску кота, стоящую недалеко от них, сравнивает. – Хотя даже у него посимпатичнее будет...       – Так это он и есть, – невозмутимо отвечает Пак. – Буквально с утра мне сообщили, что притащат кота. Коты едят корм. Так что, кушайте, не обляпайтесь. Вилочку дать? На десерт, если что, специально выращенная трава в горшочке на подоконнике, – кивает он в нужном направлении и смотрит так дово-о-ольно.       – Я не козёл, травы не ем, – бурчит блондин и смотрит своим кошачьим прищуром, словно план мести в голове разрабатывает. – А вилочку можно.       Пак Чимин передаёт ему необходимый столовый прибор и с внутренним ликованием ожидает насколько хватит выдержки Мина и когда тот начнёт канючить что-нибудь съедобное. Но уже через мгновение брови парня стремительно ползут на лоб, пока широко открытые от удивления глаза наблюдают как Юнги с нескрываемым удовольствием уничтожает корм из тарелки, блаженно мыча. У Чимина чуть рагу обратно на свет не полезло.       – Ты что творишь, шизоидный?! – практически пищит Пак, пытаясь отобрать у Мина тарелку. Но тот вцепился мёртвой хваткой и не отпускает. Словно на тарелке фуа-гра, а не желеподобное нечто. – Фу! Фу! Фу, я сказал! Отдай! Я ж пошутил! В детстве не учили, что нельзя тянуть в рот что попало?!       – Коты не дебилы, херни не едят, – парирует Мин Юнги, всё ещё пытаясь отвоевать свою тарелку. – Так что убери свои лапы загребущие от моего мишленовского блюда!       – Ну точно, крыша потекла... – причитает Чимин и решает сменить тактику. – Булка, не сцы в сумку нашего гостя!       Мин резко поворачивается в сторону, где бросил сумку, ища глазами одну рыжую скотиняку. Пак тем временем воспользовавшись моментом отбирает злополучную тарелку и выкидывает содержимое, чтобы не было соблазна ни у одного ни у второго доесть. Юнги, осознав, что его провели как младенца, вновь вперился недовольным прищуром в хозяина квартиры.       – Глаза сотрешь, – фыркает Чимин и двигает свои салат и рагу на середину стола. – На, ешь, кот недоделанный. Вообще шуток не понимаешь. Надеюсь, мне не придётся тебя постоянно отгонять от миски Булки?!       – Всё будет зависеть от того как вкусно ты будешь меня кормить.       – Кажется ты близок к тому, чтобы твоим постоянным главным блюдом стал лёд из морозилки.       – Отлично, – кивает Мин, закидывая в себя кусочек огурца. – Полей сверху вареньицем и норм.       – Ты страшный человек, Мин Юнги, – косится на него Чимин.       – Не страшнее пьяного Чонгука.       Пак звонко засмеялся в ответ. Ему ли не знать, что младший по пьяни готов на... всё. Хоть голым по улице бегать, хоть пытаться научить Булку материться, хоть госпожу Суëн на ночное рандеву звать, распевая серенады ей под окном. И это, между прочим, то, что Чимину первое в голову пришло из всех Чонгуковских пьяных идей. А список там приличный.       Отсмеявшись вдоволь парень подзавис на своём госте. Тот весьма забавный, когда не бесит. Улыбка, обнажающая десна с небольшими зубами, заставляет разливаться тепло по телу и улыбаться в ответ. Хитрый прищур выглядит больше умилительно, чем угрожающе. Ещё бы за языком своим следил, то может бы Пак и более спокойно отнёсся к этому коту. Забавное дурачьё.       – Так, ладно, – покончив с едой и сгрузив тарелки в мойку произносит Чимин. – Слишком насыщенный день у меня из-за вас получился, поэтому я спать. Встаю я в шесть утра и мне будет абсолютно пофиг спишь ты ещё или нет. Кофемашина всё равно включится. Я ушёл, до утра меня не существует.       На этой ноте он уходит к себе, чтобы, как только положит голову на подушку, размякнуть тельцем и отрубиться. Но как назло сон особо к нему не торопится и парень, крутясь как в жопу ужаленный, гоняет по своей черепной коробке весь сегодняшний сумасшедший день. Чимин вновь вспоминает о Шону, что так и не перезвонил, и думает о том, что наберёт ему по дороге на работу. Ведь понедельник, тот явно уже не будет спать. А ему так нужно рассказать ему всё, чтобы услышать... Услышать что? Пак точно не знает. Так же, как и не знает во сколько его организм все-таки сдался. Но последнее, что он слышит перед тем как уйти в объятия Морфея – звук струящейся воды и тихий звон посуды под еле различимое мелодичное мычание.