Приютите котика!

      Утром истошно вопящий будильник пытался донести до мозга Пак Чимина, что пора включаться, открывать зенки и, натянув рот максимально доброжелательно, двигаться на работу. Парень ещё несколько минут бездумно посозерцал в потолок, ухмыльнулся с сумасшедшего, но такого реалистичного сна, поднялся, засунул ноги в тапочки и направился делать спасательный кофе. Пытаясь ориентироваться через маленькие щелочки, которые ещё досыпали всё, что не доспали, Чимин неспеша двигался по квартире.       – Твою ж налево! – испуганно восклицает Пак, спотыкаясь об что-то длинное и распластавшись в районе дивана.       Проморгавшись хорошенько, он поднимается на локтях и оборачивается, пытаясь рассмотреть причину своего мимолëтного полёта.       – Не приснилось значит... – констатирует Чим.       На диване лежит нечто. Ну потому что поутру это трудно назвать человеком. То, что ещё вчера именовалось Мин Юнги сейчас больше смахивало на огромную игрушку-антистресс с хаотично разбросанными конечностями в разные стороны, которую, в зависимости от настроения можно либо жмякать, либо закручивать в морской узел. Одна нога была закинута на подлокотник и приветливо помахивала оттуда пальцами, пока вторая, свисая наполовину с дивана, пыталась угробить хозяина квартиры. Руки тоже разбежались кто куда: одна обхватывала второй подлокотник, пока её подруга прятала под своим локтем бесстыжие глаза хозяина. Когда-то имеющий место быть на голове парня хвостик теперь напрочь отсутствовал, а на его месте красовалось белобрысое гнездо по последнему писку утренней моды. Слегка приоткрытый рот с тонкими губами разносили по квартире храп по громкости способный переплюнуть реактивный самолёт. И Пак Чимин готов поклясться, что минуту назад его ещё не было. Ну или он оглох за ночь.       Всё бы, конечно, ничего во всей этой картине перед его глазами, если бы не одно «но». Юнги спал в одних трусах и в связи с тем, что одеяло судя по всему во сне было скинуто на пол, теперь тот светил своим бледным, но подтянутым телом на всю комнату. Знаете эту историю про чёрного кота в чёрной комнате, которого нужно найти? Вот тут вообще искать не надо. Вот оно, похрапывающее тельце, валяется себе на диване и отсвечивает своей белизной словно светодиодная лампочка.       И в целом, даже в этом нет ничего такого: у Мина было весьма привлекательное тело с россыпью родинок и слегка очерченными кубиками пресса. Пак даже облизнулся как дикое животное, смотрящее на свою добычу. И не важно, что после осознания действия, на щеках можно было рамен сварить. Вот только хозяин квартиры не подозревал, что вскоре гореть будут не только его прелестные щёчки.       Проводя взглядом вдоль расслабленного тела (хотя можно ли вообще назвать это тело в такой позе расслабленным?!) всё внимание сейчас на себя перетягивал Миновский стояк приличных таких размеров, смотрящийся как одинокий чёрный маяк на пустынном белом острове... Крепкий как Эйфелева башня посреди Парижа... Будоражащий как Джомолунгма где-то в Гималаях... Восхищающий как Lotte World Tower у реки Ханган... Выделяющийся как жираф среди сурикатов... Короче, у Пак Чимина очень много сравнений. Почему чёрный? Ну какого цвета боксёры, такой и маяк!       Чимин только спустя минут пять понял, что бесстыже пялится на этот дар природы, накрытый совсем некстати тканью, и отрывать взгляд что-то не очень-то и хочет. Он пытался списать это на нехватку сексуальной жизни в последнее время. Он уже и не помнит, когда последний раз хер в руках-то держал, не то что в заднице! Ну свой, конечно же, исключение.       «Интересно, он бы поместился в мой рот?» – прикидывает парень.       Испугавшись собственных мыслей, Пак, быстренько подтерев слюни тыльной стороной руки, подорвался с пола и поднял упавшее одеяло, суматошно накрыв им с головой причину своих горячих фантазий. Ну, теперь выглядело более или менее сносно... Протяжная белая равнина с небольшим сугробиком посередине.       – Хоть шапку сверху надевай... – обречённо вздыхает Чимин, смотря на всё ещё кричащий о своём существовании стояк.       – Если ты хотел, чтобы я задохнулся, то советую использовать подушку, – доносится сонный голос из-под одеяла, а после появляется блондинистая макушка. Следом за ней хитро выглядывают еле приоткрытые глаза и как-то недовольно посматривают на стоящего рядом.       – Если завтра опять обнаружу твоё лизунчатое тело в таком вызывающем виде, то воспользуюсь твоим советом, – скрестив руки на груди в своей любимой манере парирует Пак.       – Лизунчатое?! – непонимающе хмурит брови Мин.       – У тебя в детстве не было игрушки-лизуна?! – удивляется Чимин и получив в ответ лишь взлетевшие брови и заинтересованный взгляд продолжил: – Ты из какой пещеры вылез? Ну такие... На желешки похожи. Их в стену или об пол кидаешь...       – Не надо никуда меня кидать! – возмущается Юнги, хватаясь за край одеяла, словно оно сможет его спасти в случае чего.       – Цыц, не перебивай! – грозно смотрит на него парень. – Так вот... кидаешь, и они расплываются во что-то несуразное, а потом отлипают и возвращаются в форму. Вот и ты также! Растёкся мне тут по дивану во что-то «нечто», а сейчас встанешь и вроде и на месте всё...       Брови Мина продолжали находиться где-то в районе середины лба, но вот не отрывающийся от Пака взгляд сменился с любопытного на кричащий «ты ебанько или да?». Чимин только фыркнул на это и направился наконец-то к своей спасительной кофемашине. Он всё-таки на работу как-никак собирался, а тратит время на объяснение элементарных детских развлекух.       – Я тоже буду кофе, – уточняет Мин Юнги.       – А я и не предлагал, – отвечает Пак Чимин, но вторую кружку всё-равно достаёт и не видит, как за спиной его временный сожитель улыбается краешком губ.       Кофе готов и разлит по чашкам. Под ногами довольно урчит Булка, поедая свою утреннюю порцию корма (нужно же набраться сил перед битвой, да и в целом быстренько сожрать, пока один двуногий неадекват не позарился на его вкуснотень), а двое людей сидят друг напротив друга, играя в игру «чавкай и не вякай». Чимин рассматривает незамысловатый узор на своей кружке, словно пытаясь его расшифровать как послание от инопланетян, а Юнги бездумно листает ленту в телефоне, таская свободной рукой так удачно оказавшиеся сбоку печенюшки.       – Я вчера так и не спросил, – решает разбавить тишину Пак. – Как так получилось, что ты оказался без жилья?       – Легко, – отрываясь от телефона и убирая тот в сторону, отвечает Мин. – Моя соседка постаралась. Ей видите ли моё лицо кажется подозрительным и недоброжелательным. Она пару раз видела, как я музыкальную аппаратуру в квартиру таскаю, и решила, что я её спёр. Вызвала ментов, пальцем тыкала, ядом плевалась. Те быстро разобрались что к чему и наехали на неё за ложный вызов. Не трудно догадаться, что её «любовь» ко мне стала ещё только крепче. Она сделала ход конём и начала жаловаться на постоянную громкую музыку хозяйке квартиры. Я объяснил той, что если я и работаю дома, то только в наушниках, чтобы никого не беспокоить. Хозяйка это понимала, но просила быть осторожнее. И вот угораздило же меня один раз музыку негромко на часок включить! Я вот не пизжу, реально негромко! Ну вот чтобы на фоне поиграла, пока я порядки в квартире навожу. Так этот шпион в плюшевых тапках сразу же опять ментов на меня натравила и те со мной воспитательную беседу провели. Ну я и психанул. Через пару дней выставил таймер на проигрывателе, подключил колонки, включил на полную такое, чтобы барабанные перепонки разрывало нахер и пошёл преспокойно в магазинчик. А зная нетерпеливость этой грымзы, я прикинул, что менты объявятся ну минут через двадцать где-то, поэтому таймер на пятнадцать минут поставил. Уже выходя из магазина увидел, как они в сторону нашего дома летели. Ну и вот они такие ломятся ко мне в дверь, тарабанят, а тут я по лесенке поднимаюсь на этаж и такой «Здрасьте, а что происходит?». Ты бы видел как вставная челюсть этой бабки стремительно летела к полу. А лицо так забавно переливалось... то зелёное, то красное, то бледное... и перекосилось как у чувака на картине Мунка . Для убедительности пришлось показать, что в квартире никого не было. В общем, ей пригрозили, что ещё один такой вызов и её либо штрафанут, либо к дяденькам в халатах отправят. Всё конечно заебись, вот только хозяйка тоже шалость не оценила и заявив, что устала от постоянных гостей в погонах, ласково попросила съебаться. А дальше ты знаешь.       – Ну это ты, конечно, жук хитрожопый, – посмеивается Чимин.       – Ну а хули, – пожимает плечами Юнги. – Есть великая поговорка: не еби, да не ебим будешь.       – Там вообще-то немного по-другому говориться...       – Да побую, сути не меняет. Ты до скольки работаешь? – неожиданно интересуется блондин.       – До семи. Потом ещё надо по магазинам проехаться. А что? – задаёт встречный вопрос парень.       – Хочу понять задержаться мне в студии или же сидеть на коврике под твоей дверью и ждать хозяина, – бросает в ответ блондин.       – Хатико ждал, и ты подождёшь, – невозмутимо отвечает Пак, но потом решает сжалиться. Он же всё-таки сама доброта. – Хотя ладно, отдам тебе запасную пару ключей. Их раньше Чонгук таскал. Бля, не квартира, а проходной двор какой-то... – причитает он скорее уже для себя.       Закончив завтрак, Мин молча забирает запасной комплект ключей и уже планирует покинуть квартиру, как оборачивается прямо у двери и с лёгкой улыбкой бросает Чимину:       – Ты это, не переживай. Я постараюсь свалить побыстрее, чтобы тебя не разорвало ненароком от моих выходок. Перед Чоном объясняться не хочется потом, что я с его другом сделал. До вечера, одуванчик, – и не дождавшись ответа, но увидев краем глаза возмущённый взгляд, стремительно выбежал в подъезд.       – Ну что за сиамская морда, – буркнул в кружку Чим.

***

      Дорога до работы занимала около получаса. Сидя в автобусе, Пак Чимин размышлял, в какой момент его жизнь резко свернула с направления «в светлое будущее» на дорогу «не сдох и на том спасибо». На работе в последнее время завал, в отношениях херня какая-то, а теперь ещё и дома тихая кошачья война с элементами пиздеца. Что-то он подзаебался от всего этого. Сейчас бы на остров какой-нибудь, с бутылочкой рома посидеть у океана, а не вот это вот всё. Но денюжка сама себя не заработает, а жрать-то хочется.       Добравшись до приюта, парень натянул одну из своих самых ослепительных улыбок и зашёл внутрь, приветствуя всех попавшихся по дороге.       – Доброе утро, Юна, – поздоровался он с администратором, прелестной миниатюрной девушкой двадцати двух лет, заполняя журнал на стойке.       – Чима-а-а, – елейно протянула та в ответ и захлопала длинными ресницами, начиная накручивать каштановые кудри на наманикюренный пальчик. – Прошло всего два дня, а я уже успела по тебе безумно соскучиться! – слегка перекинувшись через стойку она заговорщицки прошептала: – Придёшь ко мне на чаëк в перерыв? Я тебя сладеньким угощу. Расскажешь как выходные прошли...       – Если не буду занят, – старается увильнуть Пак, всё также не убирая улыбку с лица, натягивая её уже через силу.       Он очень постарается сегодня быть занят. Ежесекундно, если будет возможность. И что-то ему подсказывает, что если он согласится на этот «чаёк», то из сладенького на столе будет только Юна. А от такого десерта жопа так слипнется, что больше не разлепится. А ему её жалко, не для этого она предназначена! И вообще Чимин вот не особо любитель сладкого. Он больше по членам. Да.       Ещё одна вещь, которая его утомляет. Ли Юна. Её постоянное кокетство и размахивание павлиньим хвостом перед носом только аллергию могут вызвать, но никак не симпатию. Тем более, что Чимин – гей и его вообще никаким боком эта куропатка не интересует. Но она – племянница хозяина приюта. Так что кого там ебëт, что волнует Пак Чимина, который не хочет ебать Юну? Ему остаётся только каждый день улыбаться и махать, как те пингвины из Мадагаскара, а потом ныкать жопу по углам, чтобы лишний раз на глаза не попадаться этой великой соблазнительнице прямоходячих.       Сегодняшний день явно не будет исключением. Быстренько заполнив журнал, Пак ретируется на своё рабочее место.       – Что, незамеченным прошмыгнуть не удалось? – беззлобно доносится из угла кабинета.       – И тебе привет, Джуни, – взмахивает рукой в приветственном жесте парень.       Ким Намджун – его коллега, с которым они делят кабинет. Самый обыкновенный и добродушный шкаф с обворожительными ямочками на щеках и прирождённой неловкостью. Как тот целëхонький дожил до своих двадцати восьми, Чимин не знает. Он за свои двадцать пять меньше калечил себя, чем Джун за три года знакомства с ним. У того если день без происшествий, то можно спокойно идти лотерейный билетик покупать, точно фортанëт.       – Чем на этот раз тебя соблазняли? – ухмыляется Ким, подперев рукой подбородок и наблюдая как Пак накидывает халат поверх рубашки.       – Сладеньким, – кривится Чима.       – Фу, – повторяет за ним выражение лица Джун. – Аж зубы свело. Мне кажется или её подкаты пошли по второму кругу?       – Не кажется, – кивает в подтверждение младший. – Кажись, книга со способами соблазнения наконец-то закончилась. Я уж думал не доживу.       – Вот это тебе тогда, конечно, повезло, когда она случайно у неё из-под стола упала. Кстати, про «не доживу»... Хреновенько выглядишь. Случилось что?       – Ага. Кота приютил. На время. Веселья теперь хоть захлебнись. Ладно, пошли работать.       Чимин решил, что не стоит пока рассказывать о том, что кот – ещё та задница двуногая и в целом от хвостатых у него только прищур. Сегодня он есть, завтра его нет. Нечего лишнего болтать.       За работой день летел незаметно. Их основная с Намджуном задача была –ежедневный осмотр животных и лечение при необходимости. Не все попадали к ним в хорошем состоянии. Поэтому их приходилось выхаживать, чтобы у тех был шанс потом попасть в хорошие руки. Так часы и летели: негромкие разговоры обо всём и ни о чëм, каждого осмотреть и погладить за ушком. Щëлкнуть по носу при необходимости. Юна пару раз заглядывала в надежде, что Чимин освободился и она может схватить его своими загребущими лапками, но тот постоянно был занят. То осмотр делает, то документы заполняет, то кнопки на клавиатуре не все понатыканы, то карандаши с одного конца стола на другой не переложены. Ну как белка в колесе, чесн слово! Под конец рабочего дня Джун был брошен на врага с отвлекающими разговорами, чтобы Пак мог спокойно сбежать домой. Эта схема у них была отработана до автомата.       На улице начинали собираться тучи и парень надеялся, что ему не придётся ковылять домой как мокрый цуцик. Зонта-то нет. Хотя у него его никогда нет. Не любит он их. Бесють неимоверно. У него в них: то спицы чуть глаз ему не выколят, то вывернет его нафиг от ветра и тянет за собой несколько кварталов как Мерри Поппинс, то просто улетает из рук, помахав на прощание своим хвостиком с кнопкой. Ну не сложилось у него с ними! Он вон, лучше одежду с капюшоном покупать будет. Тот никуда не свалит и не вывернется, и глаза в сохранности.       Парень быстро зашагал к остановке, старательно перебирая своими ножками. В планах было ещё заскочить в торговый центр и пошоркаться ради удовольствия. Может и дождь заодно переждëт, который уже начал накрапывать.       Дома он появился в районе девяти, уставший и очень голодный. Разуваясь у порога, Чимин почуял приятный аромат, доносящийся с кухни, и пошёл на запах.       Оперевшись о стенку, он наблюдал из-за угла как Мин Юнги, что-то опять напевая себе под нос, профессионально переворачивал блинчик на сковородке, подкидывая тот в воздух. Недалеко от него на полу валялся Булка, растянувшись сосиской и лениво катая мячик лапкой. Царила некая уютная атмосфера, словно всё на своих местах, отчего тепло становилось на душе. Хотелось, чтобы так было всегда.       – Чë ты там булки в проходе мнëшь. Тебя только слепой не увидит.       Всё, перехотелось.       – Вот всё изговнячил... – кидает в ответ Пак и подходит ближе. – А ты, оказывается, этими руками не только кнопки нажимать на своей аппаратуре умеешь.       – Ох, знал бы ты только, что эти золотые ручки умеют, – игриво задвигал бровями Мин.       – Вот как-то не хочется...       Да нет, блин, хочется. И вот, блин, бесит. У него вообще-то парень есть, а этого недохвостатого он сутки всего знает, но слюноотделение на него как у собаки Павлова, неебическое. Особенно если вспомнить утренний «маяк».       – В честь чего кулинарный шедевр? – интересуется парень, стараясь отвлечься от мыслей, что снова ровным строем пиздуют не в ту степь.       – Эдакая благодарность за то, что приютил. Должен же я хоть что-то делать, чтобы минимизировать твоё фырканье! – отвечает Юнги, наливая тесто на сковороду.       – Мог бы закончить на благодарности, – цокает Пак и переводит свой взгляд на рыжика, что словно не заметил проход хозяина. – А с Булкой что? Помирились?       – Ага, и имя этому примирению валерианка, – невозмутимо доносится в ответ.       У Пак Чимина вновь глаза из орбит начинают стремительно вылазить. Кажется, теперь это войдёт в привычку. Он опускается на колени и начинает тормошить пушистое создание. Тот лишь лениво переворачивается и смотрит на своего хозяина таким довольно-пьяненьким выражением морды. Умел бы улыбаться, точно бы давил клыкастую лыбу.       – Мин Юнги, – угрожающе шипит Чимин. – Тебя давно блинами по ебальцу хлестали?       – Буквально минут сорок назад, когда блин переворачивал. Он мне на лицо приземлился, – абсолютно невозмутимо отвечает парень, продолжая готовить.       – Нужно закрепить, – поднимается с колен парень и тянется в сторону тарелки с красивой башенкой из блинов.       – Не забывай, что ты самое доброе и чуткое существо на свете, – старается подлизаться валериановый барон, попутно отодвигая тарелку от греха подальше. – Ну подумаешь, отправил этот комок шерсти в нирвану. Смотри как ему там хорошо! И квартира в целости, и я в безопасности.       – Ещё одна такая выходка и я тебе зенки выцарапаю и обратной стороной воткну, а потом скажу, что так и было, – тычет своим пальчиком в миновскую грудь Пак, подмечая, что та до безобразия крепкая и соблазнительная даже в свободной футболке. Он-то уже видел, что прячется за этим клочком ткани и это воспоминание, пролетевшее вспышкой перед глазами, заставляет дёрнуться от предательского табуна мурашек. – А ну верни на родину, – машет он головой в сторону всё ещё отдаляющейся тарелки с едой. – Уничтожать их буду.       Под ухмыляющимся взором Юнги, демонстративно надув и так пухленькие щёчки, Чимин отжал ароматные блинчики и уселся за стол. Стараясь не смотреть выше столешницы, он поедал их с напыщенной злостью, угрожающе натыкая на вилку, словно показывая, что ждёт блондинистого, если тот ещё что-нибудь учудит. Мин молча наблюдал, сидя напротив и подперев щёки кулаками.       – Я тут подумал... – как-то подозрительно начинает Юнги.       – Не надо, тебе вредно, – с набитым ртом перебивает его Чимин.       – Ой, жри молча, – на мгновение вспыхивает парень, но потом спокойно продолжает: – Ты утром так шуганулся моего вида, что я решил для приличия спать теперь в пижаме. А то нервишки у тебя явно слабенькие.       В ответ прилетает только одобрительное мычание. Пак Чимин не будет раскрывать карты и говорить, что он не шуганулся, а сначала безбожно залип, а потом и чутка возбудился. Зачем тешить самомнение этого кошака? А вот то, что тот теперь в пижамке спать будет, так себе новость. Чимин даже подрастроился немного. Не видать ему больше белой равнины с чёрным маяком. Печалька ёбанная. Даже тут радости лишили.       Разделавшись с мучными кругляшками, которые к слову оказались очень даже вкусными, Пак подхватил рыжую кайфующую тушку и отправился отдыхать, не забыв поблагодарить блондина за ужин.       Приняв все водные и не только процедуры, он распластался свежевымытой звёздочкой на кровати. Тело требовало сна, а мозг хотел поговорить. Ну как типичная парочка после секса! Внутри черепной коробки гордо вышагивал Мин Юнги в одних трусах и требовал обратить на себя внимание. А тут, блять, даже бабка, с которой песок уже вёдрами сыпется, обратит, не то что горячий и незатраханный в прямом смысле этого слова Пак! Образ никак не хотел выходить из головы и начал потихоньку будить ещё один немаловажный репродуктивный орган.       – Ага, щаз, – взбрыкнул сам себе парень и скрутился в одеяле в гусеничку. – Ещё не хватало тут дрочить на всяких встречных-поперечных!       Вспомнив, что от Шону до сих пор ни слуху ни духу, он попробовал набрать ему снова. Телефон уже был в сети, но абонент никак не хотел выходить на связь. Грустно вздохнув, Чимин прикрыл глаза и мысленно присоединился к Мину, бегая за ним в своей головушке с увесистым тапком в руке. Но тоже только в одних трусах, м-да. Тяжело... Как быстро он вырубился – неизвестно.       Проснулся Пак Чимин посреди ночи от дикого грохота. Взглянув на часы, те твердили, что за окном три ночи и хули ты, дятел, не спишь?! За дверью слышался мат вперемешку с тихими ударами. Чимин недолго думая пошёл на звук. Включив торшер, парень не сдержался и заржал на всю квартиру.       Мин Юнги, решивший спать теперь в пижаме, благородно выполнял своё обещание. Но судя по всему, тело отторгало какую-либо лишнюю ткань на нём. Как потом узнает Пак, Мину стало как обычно жарко во время сна и после полёта одеяла на пол тот решил расстегнуть ночную рубашку. Ну а так как кто-то крутится во сне так, словно у него чесотка, то нескончаемые турне по дивану спящего Юнги привели к спущенным до колен штанам и путанице в рукавах рубашки. И вот, в попытке высвободиться из пут, парень полетел с дивана вслед за одеялом, что хоть немного, но смягчило падение. Правда он всё равно проснулся и матерясь пытался выкарабкаться из злополучной пижамы. Тут-то и Чимин подоспел.       – Чë ржёшь? Спасай, – бурчит Мин, пытаясь понять где вообще сейчас находятся его руки.       – Бля, ну угораздило же меня нянчиться с гамадрилом-дебилом, – не перестаёт смеяться парень, но на помощь все-таки спешит. – Ты можешь спать брëвнышком, чтобы не падать как мешок картошки? Или может тебе оградку как для малышей купить?       – Я смотрю ночью одуванчик превращается в кактус? Или на тебя так полнолуние влияет?       – На меня так один хвостатый влияет, – пропускает мимо ушей своё прозвище Пак. – Что ни день, то жопа жопная.       – Да что это за ебанина-то такая! – начинает психовать Мин, хаотично размахивая всеми конечностями.       – Успокойся, ужас ночи! – цыкает на него Чимин и даже даёт лёгкий подзатыльник. Всё равно тот ничего ему сейчас не сделает. А Юнги аж застывает от неожиданной наглости парня, благодаря чему Пак быстренько высвобождает его из коварных тканевых пут.       – Я эту срань больше не надену! – предупреждает Мин, усаживаясь обратно на диван и откидывая пижаму куда подальше. – Делай, что хочешь, но трусы – теперь мой единственный предмет ночного гардероба!       – Ой, напугал, – фыркает Чима, – я уже всё там рассмотрел, нового не предвидится. Так что давай, на бочок и баиньки.       На этой ноте парень направляется обратно в свою комнату, выключив по дороге торшер, чтобы спрятать свою довольную улыбку.       – Ну-ну, – тихо доносится из темноты со стороны дивана, – будет тебе новенькое.