Приютите котика!

      Очередное утро встречает Чимина постукиванием капель дождя в окно и задом Мин Юнги, прикрытым одеялом.       – Ну что не день, то поебень! – сетует Пак, лицезрев прикрытое туловище на диване и недовольно постукивая ногой по полу. – Никакой утренней радости! Алло! – начинает тормошить он спящего. – Яйца поднял, петух проорал! Вставай, красавица!       Юнги, подёргав плечами, что-то недовольно пробурчал в подушку про «заткнуть рот» и «большой и толстый». Чимин решил не уточнять от греха подальше о взаимосвязи этих слов и просто направился готовить завтрак. Дико хотелось омлета, аж скулы сводило. Взбивая венчиком в миске молоко с яйцами он слышал, как тело всё-таки отлепилось от дивана и направилось в сторону ванной. Спустя минут пятнадцать шарканье тапочек сообщило о его возвращении.       – Скажи-ка мне, прелестное создание, – парень усаживается за стол, сонно потирает лицо ладонями и тянется к кофе, любезно заваренный для него хозяином квартиры. – Какого ляда ты решил, что я обязан вставать вместе с тобой?       – А ты предпочитаешь бесить меня своим храпом и демонстративным «я посплю, а ты пиздуй»? – вскидывает бровь Чим.       – О-о-очень предпочитаю, – дразнится Мин.       – Сейчас, секундочку... – Пак демонстративно оживлённо начинает шарить по всем ящикам, громко хлопая дверцами.       – Что ты ищешь? – спокойно уточняет блондин, слегка дуя в кружку с бодрящим напитком.       – Большущий хер, который дам тебе в обе руки!       – Не там ищешь, – Юнги делает глоток, причмокивая. – Он у меня в штанах.       – О, подколы периода пубертата и юношеских прыщей, – закатывает глаза Чимин, прерывая демонстрацию и начиная раскладывать омлет по тарелкам. – Вырасти!       – Просто констатация факта, – пожимая плечами, как ни в чём не бывало отвечает парень, забирая при этом свою порцию и успевая подметить как взгляд черноволосого все-таки оценивающе скользнул по его паху.       – Ой, знаешь что?       – Дай угадаю... Чавкать и не вякать? – пытается сдержать улыбку Мин Юнги.       – Именно! – тычет в него вилкой Чим и сам начинает активно набивать щеки омлетом, чтобы самому чего лишнего не вякнуть.       Покончив с завтраком, Пак Чимин, быстро собравшись со скоростью реактивного веника, ретировался на работу, не удосужившись даже попрощаться со своим вредным сожителем. На улице всё ещё моросило, и он мелкими перебежками от дома до остановки, а потом с остановки до работы добрался до конечного пункта назначения, на удивление даже практически не намокнув.       К счастью, у стойки администратора не было липучки Юны, поэтому, быстро заполнив журнал, парень умотал к себе в кабинет. Намджун предпочитал появляться перед самым началом рабочего дня, поэтому его ещё не было на месте и его встречала гробовая тишина. Ну это ж надо было так сверкать пятками из дома, чтобы умудриться оказаться на работе на полчаса раньше обычного! И даже оценить некому это редкостное чудо!       – А день – не такая уж и поебень, – подмечает Пак, немного отдышавшись от своего небольшого марафона и уже спокойно вешая своё пальто в шкаф, прихватив оттуда халат.       Неожиданно раздался звонок мобильного, оповещая о том, что с ним соизволила побеседовать «Собака побитая». Именно так Пак Чимин переименовал Чон Чонгука в своей телефонной книге после того как его друг притащил к нему домой «кота».       – Чего тебе, скотиняка? – решает пропустить приветствие парень.       – Как там поживает мой временно бездомный хвостатый? – следует примеру старшего Чон и нагло игнорирует все нормы этикета.       – Подминает мой диван своей тушей и уничтожает запасы еды из холодильника, – отчитывается Чимин. – А ты уже выехал из страны?       – Зачем? – доносится удивлённо из трубки.       – Как зачем? Чтобы увеличить себе шансы не быть отпизженным своим лучшим другом.       – Быстрые ноги пизды не боятся! – хмыкает Чонгук, шурша чем-то на фоне. – Да и у тебя рука не поднимется! Я ж, считай, Робин Гуд!       – Робин Гуд воровал золото у богатых и отдавал его бедным, – уточняет старший, включая компьютер и параллельно наводя порядок на рабочем столе.       – Ну а я забрал Юнги у богатой хозяйки его съёмной хаты и отдал его бедному тебе. Чем не молодец, а?       – Свинота ты вьетнамская, а не молодец!       – Ты хотел сказать свинка?       – Нет, свинота! – утверждает Чим. – Свинки они маленькие... А ты себя давно в зеркале видел, кабан на откормке? А из маленького у тебя только твоя однушка. И вот глазëны твои эти... чёрные, круглые и до безобразия миленькие. Ух, бесють.       – Сказал мне хранитель тискательных щёчек... – бурчит в трубку младший.       – Чонгук.       – Ммм? – доносится из трубки.       – Посланные на хер обратно не возвращаются.       – Боже, я безвозвратно испортил пресвятого Чимини! – нарочно переигрывая вздыхает Чон, а в ответ слышит как старший ухмыляется. – Ладно, ближе к телу. Как там тебе теперь живётся с двумя нахальными мордами?              – Терпимо, – честно отвечает Пак, откидываясь на спинку кресла. Как ни крути, а жизнь-то у него теперь яркими красками заиграла! Сегодня, например, леопардовыми... – Ещё б твой подкидыш не светил по утрам своим стояком словно восьмым чудом света, то вообще было бы прекрасно.       – А он прям светит? – смеётся Чонгук.       – Ага, как стробоскоп. Аж слепит. Хоть очки солнечные по дому таскай! – шуткует любитель животных. – Правда утешает, что бонусом он пытается перекрыть это ужинами.       – Так, стоп, – голос младшего становится резко серьёзным. – Юнги готовит тебе ужины?!       – Ну фактически пока только один ужин. Но, я надеюсь, что он не будет первый и последний. Блинчики все-таки были безумно вкусные. Да и впадлу мне иногда приходить с работы и у плиты стоять! Ты же знаешь, как я периодически устаю, особенно если ещё волонтëрить хожу...       – Эм, Чимин, – как-то нервозно произносит Чон. – Помнишь свои кулинарные навыки в студенческие времена, пока я тебя готовить не научил? – в ответ доносится утвердительное мычание. – Так вот, Мин Юнги – это как ты в те времена, только с ещё меньшим талантом и намного большей несдержанностью. Он со всей кухонной приблудой не то что на «вы», а на «съебите от меня подальше нахер». Он однажды сосиски варить поставил, а они пожарились. Вместе с кастрюлей. Так что я не знаю, что ты там сделал, но, чтобы сам Шуга да блинчики жарил, это прям показатель...       – Показатель чего? – уточняет Чимин.       – Показатель того, что ты что-то в нём сломал, – цокает Чон. – Не тупи! Походу ты ему понравился. И, судя по блинчикам, очень сильно. Раз они съедобные оказались...       – А ты не думал, что это просто благодарность за то, что я его приютил?       – Ой, вот умеешь ты всё испортить! – возмущается младший и начинает чем-то хрустеть на фоне. Вот опять же всякую дрянь жрёт! Один корм у кота пиздит, второй в себя бич-пакеты как крекеры закидывает... Чимин бы им двоим по голове лопаточкой для перемешивания настучал, а потом бы пошёл к их руководству и ему бы ещё крышками от кастрюль трек по ушам захерачил, чтобы впредь за здоровьем сотрудников следили. – Короче, давай пошире там раскрывай свои два нихера не видящих ока и присмотрись к парню, – продолжает Чонгук. –Он конечно дикий местами и шипящий, но хороший.       – Во-первых, у меня есть парень, – строго произносит Пак. – А во-вторых, откуда такая уверенность, что он гей?       – Во-первых, баклан залëтный – это не парень, а кусок г...       – Чонгук! – громкий крик не даёт закончить парню мысль.       – А во-вторых, – невозмутимо продолжает младший, возвращая телефон к уху. – Юнги – би. И это стопроцентная инфа. Так сказать, от первоисточника.       – Так, всё, – устало произносит Пак Чимин. – Пойду я лучше поработаю, пока в твою головушку пустую ещё какая мысля не прилетела мимоходом.       – Давай, покрути там своей извилиной насчёт Мина. А можешь и задом перед ним, – быстро тараторит Чон Чонгук и тут же бросает трубку, пока его в очередной раз не отправили в далёкое пешее.       Чимин, тихонько выругавшись на потухший экран телефона, засунул его в карман халата и начал скрупулёзно искать себе хоть какое-то занятие в надежде, что в голове не успеет засесть и прорасти зерно сомнений, подкинутое младшим касательно одного белобрысого хвостатого. К его превеликому счастью в этот момент в кабинет влетел запыхавшийся Ким, по дороге чуть не снеся шкаф, так неаккуратненько стоявший сбоку от двери. И парень, от радости чуть не придушив того в своих объятьях, на что Намджун с подозрением на него посмотрел и спросил о его самочувствии, потащил его любимую работку работать. Тот еле отбился, чтобы хотя б халат свой нацепить. Халат надеть дали, а вот пальцы, которыми коллега Пака сразу же вцепился в свой стол, дабы хоть немного посидеть на креслице и настроиться на рабочий лад, с матами отодрали и самого после вот вообще нелюбезненько из комнаты вытолкали.       День на удивление проходил спокойно и размеренно. Юна на горизонте не объявлялась, осмотры проходили успешно без каких-либо серьёзных вмешательств, да и на радость парню несколько животных обрели сегодня для себя новые семьи. Пак Чимин надеялся, что и вечер будет ничуть не хуже. Собираясь домой он даже решил заскочить в магазин за бутылочкой вина, чтобы скрасить ужин и, так сказать, немного отметить временное сожительство с Мин Юнги.       Топчась у порога собственной квартиры в поисках проклятых ключей, которые умудрились через маленькую дырочку в пальто завалиться в подкладку и теперь не хотели оттуда вылазить, а бутылка вина и сумка в руках также не делали процесс легче, Пак услышал, как по ту сторону двери раздался звон бьющегося стекла. Тихонько матерясь сквозь зубы он уже подумал рвать к чертям эту подкладку лишь бы быстрее оказаться внутри и ввалить воспитательного нагоняя за очередное «что-то» двум котам. Потому что он уверен абсолютно, что бы там ни случилось, виноваты в этом оба. А значит и по мордасам получать в равной доле.       Вселенная всё-таки решила сжалиться над парнем и под облегченное «да-а-а, блять» позволила ему достать ключи, чтобы ввалиться домой.       Парень, наспех разувшись, вбежал в гостиную, притормозив в проёме для сканирования местности. В целом всё было на своих местах, за исключением появившейся груды стекла недалеко от книжных полок. Судя по осколкам, это была одна из ваз. Ничего дорогого и памятного, но всё равно неприятненько. Облегчённо выдохнув Чимин обратил внимание на Юнги, что сидел на полу у дивана спиной к нему и даже, судя по всему, не заметив его прихода. Сгорбившись он что-то там бурчал, а в ответ доносилось недовольное урчание.       – Да умости ты свою жопу мохнатую! – начинает закипать Мин. – Если б не возомнил себя обдолбанным голубем и не скакал по полкам, а молча получал пизды, то не пришлось бы тебя сейчас спасать. Сам виноват! Ещё вазу расхерачил... Хозяин твой придёт уже оба с тобой от сцаной тряпки бегать будем! – пытается удержать вырывающегося кота блондин.       – Ну и что на этот раз? – решает сообщить о своём появлении Пак, всё также оставаясь на своём месте.       – Нам пизда, – констатирует замерший парень и судя по тому, что Булка перестал вырываться, он с ним полностью солидарен.       Мин Юнги медленно оборачивается, стараясь натянуть самое невинное выражение лица на свой фэйс, но получается из рук вон херово. Рыжее создание тем временем высовывает свой розовый носик из-за плеча его личного тирана и пытается состроить глаза как у кота из Шрека. Спелись значит.       – Заканчивайте тут свою умилительную атаку. А то подташнивать начинает, – кривится Чимин. – Сами всё расскажете или мне всё-таки за сцаной тряпкой сходить?       – Это всё он! – тычет своим пальцем в сторону кота Юнги.       Ушастый в этот момент тоже начинает мяукать, проходясь одной из лап по груди Мина. У Пака закрадывается мысль, что знай он кошачий, то там явно со стороны рыжей морды было бы обвинение во всём блондина.       Чимину бы сейчас ведёрко запасных нервных клеток не помешало бы. На будущее. А в голове примечанием проносится, что нужно будет ещё и успокоительным в аптеке затариться. И вином. Много вина.       – По очереди, – бесцветно звучит хозяин квартиры, скрестив руки в районе груди, и кивает в сторону Юнги. – Говори.       Парень, всё также держа на руках уже успокоившегося Булку, рассказывает, что, благодаря ему, сегодня не смог поехать на работу. Видите ли, эта скотина злопамятная за валерианку решила ему отомстить: заныкал его ключи от квартиры и пропуск в компанию и не признавался. С ключами то хрен с ним, а вот без пропуска он может только стеклянные двери в здание поцеловать. Потому что система «не доебаться»: будь ты хоть Джастин Бибер, хоть Леди Гага или воскресший Фредди Меркьюри, но нет пропуска – вон дверь, вон нахер. Мин перерыл всё, что только можно и ничего не оставалось, как работать из дома. Благо, ничего записывать сегодня не надо было, а редактуру он частично и удалённо мог сделать. Пропажа обнаружилась ближе к вечеру, когда Юнги пошёл отлить и в процессе кинул косяка на лоток.       – Лоток, сука! – воет блондин. – Эта хитрожопая усатая морда спрятала всё в лоток и закопала! Признайся, ты его из какого-то спецотряда животных спёр? Спасибо, что не насцал! – это уже обращение было конкретно к главному герою рассказа.       Чимин честно старался держать невозмутимое выражение лица и не заржать. Скулы уже начали подёргиваться от напряжения и пришлось прикусить щёку изнутри.       – Дальше, – пытается не выйти из своей роли невозмутимого судьи Пак Чимин.       А дальше банальная бытовуха. Разъярённый Мин носился за довольным собой котом с первым попавшимся под руку полотенцем из ванной по всей квартире. Шерстяной решил, что он охрененный такой паркурщик и, взлетев на книжные полки, пытался улизнуть. Полотенце оказалось быстрее и догнало его мохнатый зад. На пол полетели кот и ваза. Итог – кот в ахуе, ваза в дребезги, у Мин Юнги ещё один седой волос на жопе. Правда рыжему ещё и от вазы прилетело: осколок зацепил его лапку и теперь от пореза она слегка окрасилась в красный цвет. Ну Юнги ж не изверг какой-то, сидит вот теперь, пытается обработать, а эта зараза неблагодарная шипит и сожрать его пытается.       – А давайте я вас обоих в приют сдам? – дослушав увлекательный рассказ предлагает Чим. – Там тоже крыша над головой, еда и персонал даже есть, а ещё клетка у каждого своя. Считай личные апартаменты. Зато моя квартира будет целой и каждое моё возвращение домой не будет сопровождаться пиздецом, м?       А в ответ опять две пары щенячьих глаз. У Чонгука что ли понахапались?!       Парень, усмехнувшись с этих мордашек, подошёл ближе и уселся на пол напротив.       – Ещё одна такая выходка и вы оба пойдёте искать себе коробки, – пытаясь сдержать улыбку строго произносит Пак, щурясь и поочерёдно тыча в каждого пальчиком, надувая при этом для суровости свои щёчки и сжимая губы в куриную жопку. Со стороны выглядит это скорее умилительно, чем угрожающе. Ну не может человек с такой внешностью одуванчика казаться грозным.       – Кажется, я только что понял, почему Гук постоянно хочет тебя потискать за щёки, – еле слышно произносит Юнги, смотря на Чимина, чьё лицо сейчас находится меньше чем в полуметре от его, и даже не моргая.       Чим решает никак не реагировать на эту вылетевшую фразу и начинает старательно изучать пострадавшую лапку Булки. Вот только покрасневшие кончики ушей не ускользают от внимательного взгляда блондина.       Покончив с обработкой и перевязкой, пушистого отпускают и тот возмущённо сбегает в спальню, чтобы уже в одиночестве попроклинать двух нехороших двуногих. Парни решают (хотя скорее Юнги предлагает, а Чимин соглашается), что сегодняшний вечер они проведут за просмотром чего-нибудь с купленной бутылкой вина и закусками. Поэтому Пак берётся за приготовление чего-нибудь на быструю руку, пока Мин в это время, нацепив большие наушники, заканчивает доделывать свою работу. За старшим хвостатым сегодня ещё выбор фильма.       «Это всё больше походит на тихие семейные вечера», – подмечает Пак и не понимает, что чувствует от этой проскользнувшей мысли.       У них с Шону никогда не было таких домашних вечеров. Если тот и приезжал к нему, то дальше кровати они никуда не двигались. Тот даже ночевать оставался всего пару раз. Ни ужинов, ни просмотров кино, ни уютных обнимашек, ни пожеланий доброго утра с сонным поцелуем. Ничего не менялось, даже когда он сам к нему приезжал. После горячего секса ему просто вызывали такси, аргументируя это тем, что не привыкли делить кровать с кем-то ещё. Его парень оказался ещё тем ценителем собственной свободы. Его парень. А действительно ли он его?! Возможно, пора наконец-то с этим разобраться?       Из раздумий Чимина вырывает входящий вызов на его мобильный, что всё это время валялся на кухонном столе. Он решает не поднимать, потому что младшенького с его советами на сегодня предостаточно. Очередные полоскания его отношений в совокупности с попытками усадить его на член Юнги он больше не вывезет. По крайней мере сейчас. Но скользнув глазами по экрану, Пак застывает. Это не Чон. Это Шону. Его Ким Шону. Или все-таки не его?!       Пак Чимин впервые осознаёт, что не хочет разговаривать с этим человеком, хотя сам последние несколько дней названивал ему в надежде на ответ.       Он хмурит брови, уставившись на телефон, словно пытаясь отключить его силой мысли.       Возможно, где-то на подсознательном ему давно стучало, что эти отношения неправильные и эгоистичные с самого начала. Но что вы хотите от скромного и робкого на тот момент парня, у которого за плечами до этого были отношения всего дважды и то дальше неловких поцелуев и обоюдной дрочки никуда не заходили?! А тут ему открыли врата в царство раскрепощённости и разврата, и вроде как специфического внимания. Вот только не предупредили, что это не царство, а банальный дешёвый публичный дом, где тебя будут иметь как последнюю шлюху, а на то, что там у тебя внутри, всем насрать. И кто б вытащил Пак Чимина из этого болота, потому что сам он не в состоянии. Чонгук вот не смог. Потому что его друг слишком привык и начал воспринимать всё как норму, и протянутую руку помощи не видел в упор.       Телефон не замолкал. Это был уже четвёртый звонок, а Чимин всё также не отрываясь смотрел на бездушный светящийся кусок металла с проводками, нервно покусывая нижнюю губу и не замечая, как за ним пристально наблюдает пара глаз с дивана. Закончив своё самокопание, парень решает окончательно расставить все точки над «i» и постараться наконец-то выкарабкаться из этого потребительского дерьма. Побольше набрав воздуха в лёгкие, он поднимает вызов.       – Минни, малыш, – слишком приторно доносится из динамика. – Почему ты не брал трубку? Ты заставляешь меня волноваться.       – Я могу задать тебе тот же вопрос, – старается быть словно лёд парень. – Но сомневаюсь, что ты удостоишь меня ответа.       – Ты же знаешь насколько я занят, – слышен тяжёлый выдох и Чимин только сейчас осознаёт насколько он наигранно звучит. – Эти постоянные командировки просто сводят меня с ума. Приезжай ко мне, Минни. Я соскучился.       – Нет.       – Прости?       – Я сказал нет! – он сейчас словно снежный буран: холодный и беспощадный.       – Не выводи меня, малыш! – вся напускная нежность моментально испарилась из голоса Кима и её место занял приказной, не приемлющий возражения тон. – Ты мне нужен здесь. Сейчас. Рядом со мной.       – А я сказал нет, – Чимин мысленно молится всем существующим богам, чтобы его собственный голос сейчас не дрогнул, потому что его самого уже начинает потряхивать. – Мне надоело приезжать лишь по твоей прихоти, чтобы ты меня трахнул, а потом опять исчез с радаров на неопределённый срок, пока тебе снова не приспичит.       – Детка, о чём ты? – снова елейно распевает Шону. – Ты же знаешь, что ты самое важное, что есть в моей жизни!       – Раз я такой важный для тебя, может быть тогда расскажешь, какой мой любимый цвет? Какие цветы я люблю? На каком фильме постоянно плачу? Или как зовут моего кота? Моего коллегу по работе? Или мой родной город? А может назовешь дату моего рождения, которую я между прочим тебе говорил, но ты всё равно благополучно его просрал? – начинает закипать Пак Чимин. Его просто разрывает изнутри из-за жалости к самому себе. Похоже всё, что копилось все три года, решило выйти наружу. – Ты хоть что-нибудь обо мне знаешь, кроме моего адреса проживания и того в какой позе меня лучше трахать? А хотя нет, с позой ты думаю тоже пролетишь.       – Я понял, – холодно раздаётся из динамика. – У тебя просто неудачный день. Давай ты успокоишься, и мы поговорим завтра.       – Не будет никакого завтра. И послезавтра тоже не будет. Ничего не будет, Шону. Сегодняшний день последний для нас с тобой как пары. Хотя я бы даже это слово к нам не применил.       – Даже не смей... – шипит мужчина.       – Уже посмел. Прощай. – и вешает трубку, отключая сразу же полностью телефон.       Чимин сам себе тотчас готов памятник при жизни поставить. Откуда только смелости-то понабирался?! Он, конечно, не ценитель расставаний по телефону, но тут по-другому никак. Чонгук, узнав весь расклад, точно бы сказал, что Ким и этого недостоин, предложив просто отправить ему смс с конкретным направлением и тремя стикерами в виде среднего пальца. А от себя бы ещё и весточку с рисунком двух яиц и ножом прислал. Ну любит Чон эту выразительную телефонную живопись!       Парень понимает, что стой они сейчас с Шону друг напротив друга, то скорее всего весь его запал быстро бы иссяк и Ким нашёл бы способ и слова, чтобы Пак усомнился и посчитал, что совершил ошибку, заикнувшись о расставании.       Чиму противно. От самого себя противно. Что позволял терпеть такое отношение к себе, позволял пользоваться как куклой столько времени. Хочется просто обхватить себя руками, свернуться калачиком и завыть. Завыть от своей тупости и наивности.       – Эй, я закончил, – доносится из гостиной и Пак, поднимая глаза, видит, как Мин снимает свои наушники и потягивается. Он совсем забыл, что он здесь не один. И он очень рад, что его разговор остался неуслышанным. – Фильм будем смотреть или как? – будничным тоном задаёт вопрос парень.       Чимин кивает в ответ, мысленно тормоша себя за плечи и заставляя прийти в себя, после чего быстренько заканчивает с закусками.       Они располагаются на полу у телевизора, смотря какую-то лёгкую комедию, попивая вино и закусывая. Пак не особо вникает в сюжет и часто смотрит невидящим взглядом в экран, погружённый в свои мысли. Юнги не задаёт вопросов и не мешает, давая парню время на то, чтобы расставить внутри себя всё по полочкам. А расставить нужно многое. И он не скажет ему, что наушники на протяжении всего разговора не были включены, и он слышал всё от начала и до конца.       Спустя час, насыщенный день даёт о себе знать и Пак Чимина начинает клонить в сон. Быстренько прибравшись совместными усилиями, Мин берёт на себя мытьё посуды, а Пака отправляет спать. Пожелав спокойной ночи, тот уходит в свою спальню и падает на кровать, решив, что в душ он сходит и утром. Сон накрывает моментально, но ненадолго. Чим всё равно беспокойно ворочается полночи, периодически проваливаясь в небытие и вскоре из него выныривая.       Очередное пробуждение посреди ночи сопровождается неожиданно подкравшимся сушняком. Помирать таким банальным способом не хочется, поэтому Пак поднимает своë вялое тельце и тащит его на кухню за спасительным стаканом воды.       Чтобы не разбудить похрапывающего в гостиной Мина, он освещает себе путь фонариком на телефоне, предусмотрительно прикрыв его у самого дивана. Залив свою внутреннюю пустыню достаточным количеством жидкости, парень возвращается ровно по такому же маршруту. Вот только всё равно умудряется мизинчиком удариться об основание торшера и, тихо поскуливая, и забыв притушить фонарик, хвастается за спинку дивана рукой с телефоном, пока вторая массажирует ушибленный пальчик.       Дождавшись, когда боль поутихла, Чимин неосознанно поворачивает голову в сторону освещённого участка комнаты. Свет аккурат падает на часто мелькающее в последнее время причинное место Мин Юнги. Пак Чимин прыскает, стараясь сдержать пробивающийся смех. Сегодняшней ночью Миновский член упакован в ужасно безвкусные леопардовые брифы, плотненько прилегающие к телу. Чимин не знает, что смешнее: само существование этих трусов или то, что их носит Юнги.       – Ну что за лев этот тигр, – шепчет Пак, держась из последних сил, и быстренько ускользает в комнату, чтобы проржаться в подушку.       А тем временем один кот с пятнышками в пикантной зоне довольно улыбается в темноте тому, что смог хоть немного отвлечь одного одуванчика от плохих мыслей, и повернувшись на бок, дохрапывает свой заслуженный сон.