Приютите котика!

      Пак Чимин ловит себя на мысли, что он теперь с каким-то трепетом и любопытством каждый раз ждёт наступления утра. Все нормальные люди встречают новый день с предвкушением чего-то нового и радостного в жизни, а он – с одним конкретным вопросом в своей черепной коробке.       Какие. Трусы. Сегодня. Напялит. Мин Юнги?       Для него это прям вопрос вселенского масштаба, который стоит по значимости где-то между «На самом ли деле человек произошёл от обезьяны?» и «Что приготовить на ужин?».       Пак сегодня даже проснулся пораньше, чтобы наверняка застать спящим диванного жителя в его гостиной и, возможно, даже чуточку попускать слюни. Зато полы мыть потом не надо будет. Считай убил двух зайцев одним махом: и квартиру прибрал, и удовольствие получил.       Чим сладко потягивается в своей кровати перед тем как подняться и направиться на выполнение излюбленной утренней миссии. Он тихонечко открывает дверь спальни, молясь, чтобы она не заскрипела на весь дом в самый неподходящий момент, и на цыпочках крадётся к причине своего раннего подъёма.       Юнги как обычно спит в какой-то непонятной позе «зю» на спине, словно у него растяжка как у олимпийской гимнастки. Ему явно что-то снится, потому что видно, как глазные яблоки двигаются под закрытыми веками, а губы слегка шевелятся, издавая что-то не поддающееся расшифровке.       Чимин стоит и лыбится как последний идиот, смотря на этого недовольного даже во сне бесшерстного кота. Интересно, а вот такие утренние любования можно уже считать звоночком о маниакальных наклонностях? Хотя, о каких таких любованиях может идти речь?! Пак, между прочим, стоит тут только из-за чисто научного интереса! Может он просто пытается найти взаимосвязь между днями недели и цветом трусов Мина! Вот у кого-то набор трусов «неделька» с названиями дней на жопе, а у Мин Юнги, например, чем ближе выходные, тем трусы ярче! Так что Пак Чимин тут чисто подтвердить свою теорию, да.       Парень кивает самому себе в знак одобрения и уже даже планирует приподнять одеяло, что сейчас бессовестно прикрывает самую важную для науки часть тела блондина, чтобы заглянуть по-быстренькому и ретироваться незамеченным куда подальше. Но в момент, когда его рука уже тянется к мешающей вещице, Юнги, что-то пробормотав, меняет положение, повернувшись на бок, спиной к хозяину квартиры, и одеяло само соскальзывает с крепкого бледного тела.       Говорят, что нельзя смотреть на солнце без специальной защиты. Очки, стеклышки тёмные там всякие. Вот Пак Чимину тоже сейчас не помешало бы такое стëклышко. Ну или маска сварщика на крайняк. А то у него тут есть все шансы ослепнуть.       Мин Юнги не переставал удивлять своим оригинальным вкусом касательно нижнего белья. Сегодня его постельный прикид состоит из одних таких серебристых блестящих брифов. Эдакий жопный диско-шар. И хочется прям сразу надеть яркие гофрированные брюки-клеш, облегающую рубашку с вырезом до середины груди и отрастить длинные чёрные усы, чтобы вилять бёдрами и размахивать руками под Boney M.       Ещё больше атмосфера дискотеки ощущалась в моменты, когда природное светило пробивалось своими лучами через неплотно закрытые шторы, которые падали ровненько на обтянутые ягодицы блондина и отражались, пуская по комнате блики и солнечных зайчиков.       Чимин честно держался как мог.       – Это Сан-Франциско, город в стиле диско! Это Сан-Франциско, тысяча огней! – запел он, хотя скорее заорал, во всех горло, двигая в такт бёдрами и очерчивая рукой полукруг в воздухе, не смотря на то, что единственный зритель лежит к нему задом и явно не оценит его старания.       Душа Мин Юнги в этот момент чуть тело не покинула, судорожно пытаясь вырваться из грудной клетки. Парень резко подскочил, тоненько вскрикнув, и начал испуганно вращать головой как сова на все двести семьдесят градусов. Увидев недалеко складывающего пополам от смеха черноволосого, Мин в мгновение ока протянул к нему руку, схватив того за запястье и рывком притянул к себе. Чимин не смог удержать равновесие, поэтому уже через секунду лежал на Юнги, а ещё через одну – уже под ним.       Мин устроился между ног Пака, держа свой вес на локтях, пока руки фиксировали запястья парня. Их лица были настолько близко друг к другу, что блондин ощущал на своей коже горячее неровное дыхание. Хотя у него самого сейчас сердце чечётку отбивает, а кислород поступает в лёгкие с огромным трудом. Чимин смотрел на парня, нависшего над ним, широко раскрытыми глазами, не делая даже попыток вырваться. Он, кажется, вообще забыл: что делать, как дышать, как говорить, как двигаться. Пак Чимин сейчас – желешечка. Может только слегка подрагивать и всё.       – Ну и каким будет твоё оправдание сегодня? – слишком глубоким голосом с нотками рычания произносит Мин Юнги.       Божечки, а вот у всех по утрам такой возбуждающий голос? Ему бы АСМР в своей студии записывать. Может именно этим он там втихаря и занимается, а всем про треки какие-то заливает? Член Чимина, также впечатлённый сексуальным тембром, любопытно дёргается.       – Настроение хорошее? – неуверенно, словно уточняя, говорит Пак, пытаясь освободиться из плена шоколадных глаз, что обжигают его сейчас, пристально изучая с близкого расстояния.       – Слушай, птичка певчая, – порыкивает Юнги, опускаясь ещё чуть ближе, отчего Чим непроизвольно издаёт писк. – Не буди во мне зверя. Он, бедный, и так не высыпается, – и смотрит диким взглядом, как кот на мышку.       – А кто виноват, что ты устроил тут светомузыку своей задницей? Так и хочется сразу в пляс пойти! – выплёвывает в ответ Чим, борясь с диким желанием дразняще легонько укусить блондина за нос своими острыми зубками. Ну, может лизнуть потом в знак утешения. Но это мелочи. – Ты лучше скажи, что это за магазинчик со странным ассортиментом, где ты эти помпезные трусишки прикупил? Спалю его нахрен, чтобы больше ничья психика не пострадала.       И вот никого не смущает, что они сейчас в весьма интересной позе фыркают друг на друга. Выражать своё недовольное «фи» так-то можно во всех плоскостях и на любых поверхностях, законом не запрещено. Чем они благополучно в данный момент и занимаются. Вот только Пак Чимин всё равно на периферии чувствует, как по стандарту возбуждённый член Мин Юнги периодически касается его между ягодиц. Так и хочется подловить момент и при очередном касании зажать его своими булками словно в капкан. Главное – не переусердствовать. А то его стальные ягодицы бамбуковые палочки пополам разламывали (и даже не спрашивайте, как он надоумился это проверять). Не хочется, чтобы и орган Мина постигла та же участь. Он, все-таки уже почти как член семьи... Вон, просыпается раньше всех, приветствует постоянно...       – А они всё тебе покоя не дают. Просто признайся, что ты впечатлён моей оригинальностью, – всё также на уровне глубокого шёпота отвечает Юнги, устраивая тем самым марафон мурашек по телу младшего. – Даже встаёшь пораньше от нетерпения, чтобы взглянуть. Рассказать, какие будут завтра?       – Боже упаси! – закатывает глаза Чимин. – Я и без этой информации как-нибудь проживу.       «Просто дождусь утречка и сам всё увижу. Схавал?» – ехидничает внутри себя Пак.       Мин Юнги ещё какое время пристально смотрит на самодовольного Пак Чимина, всё также держа его за запястья и наслаждаясь исходящим теплом от его разгоряченного тела, что так сильно контрастирует с его постоянно прохладным. Эти пухлые губы, что сейчас изогнуты в лёгкой ухмылке так и напрашиваются своим поведением на мокрый поцелуй, чтобы вместо колкостей из них вылетали стоны. Вредный, наглый Пак Чимин. Если он и одуванчик, то именно тот, на который ты дуешь изо всех сил, а он и не планирует разлетаться. А ты всё равно дуешь. Эдакий одуван-провокатор. Ты бесишься, а ему хоть бы хны, лежит себе такой, красивый, ресничками хлопает.       Парню не удаётся сдержать недовольного рыка от осознания, что Чимин так легко умудряется пробраться чуть ли не под кожу, при этом даже ничего и не пытаясь делать. Он провоцирует одним своим существованием.       Мин резко отстраняется от черноволосого, усаживаясь на диван подальше. Он, блять, тоже не железный. Ещё немного и у него башню сорвёт.       Чимин ещё какое-то время лежит в позе собачки, лапами вверх, задумавшись о своём, а после, как ни в чем не бывало, встаёт и вальяжно направляется на кухню, соблюдая свой утренний ритуал с кофе. Пока машина неторопясь пытается его в себе приготовить, он беззаботно улыбаясь притопывает ножкой, покачивая бёдрами, и продолжает напевать под нос песню, исполнение которой так беспардонно прервали ранее.       – Да ты, блять, издеваешься! – восклицает Мин, взмахивая в порыве руками и недовольно топает по направлению к ванной, всем своим видом излучая негодование.       Пак на это только злорадно скалится своему отражению на кофемашине и думает о том, что сегодня на завтрак идеально будет приготовить сэндвичи с индейкой, чтобы задобрить фыркающего кота, маты которого слышно даже с закрытой дверью уборной. Чем он и начинает заниматься, предварительно достав всё необходимое из холодильника и нарезая их теперь на разделочной доске. В голове пролетает мысль, что необходимо сделать ещё и на Чонгука и передать через Юнги, а то у того уже явно за эти пару дней, что он не объявлялся на пороге, запасы бич-пакетов знатно сократились. Господи, он, наверное, до самой своей смерти будет приглядывать за этим дитяткой-переростком, чтоб тот копытца по своей дурости не откинул раньше срока!       Кофе готов, сэндвичи горкой красуются на тарелке, Булка чавкает кормом у ног, Мин Юнги свеженький и чистенький сидит на стуле напротив и одобрительно урчит, поглядывая на стопку сэндвичей. Всё на месте. Идиллия. Пак Чимину очень даже нравится. Пак Чимин быстро привыкает к хорошему.       – Расскажешь о своих планах на сегодня? – начинает банальный утренний разговор за чашечкой кофе Чимин.       – Дожить до конца дня и не сдохнуть, – кривится белобрысый, закидывая в себя блюдо от шеф-повара этой квартиры.       – Так и веет оптимизмом.       – Зато честно, – хмыкает Мин. – Создавать шедевры – тоже непосильный труд. С нотками морального и психологического насилия. И не все справляются. Тяжело, когда то, что складывается у тебя в голове во что-то фееричное, на бумаге превращается в несуразный набор букв, ну или звуков. И ты как проклятый сидишь сутками, неделями, а может и месяцами, лишь бы все-таки получилось донести желаемое. И с каждым промахом сгораешь изнутри от собственной самокритики.       – Если тебе когда-нибудь предложат провести лекцию для привлечения юных дарований, не соглашайся. Вообще не твоё! – выдаёт Чим, стараясь вернуть разговор в более расслабленное состояние, чтобы парень напротив не начал загоняться.       Он уже как-то проходил это. С Чоном, когда у того долгое время всё на творческом поприще шло через излюбленное место. Пару раз даже до полётов вещей и нервных срывов доходило, которые быстро превращались в апатию. Зрелище не из приятных, когда твой друг похож на безэмоциональное «ничто» в течение нескольких недель. Пак Чимин тогда для себя один важный вывод сделал: с творческими людьми всегда нужно быть начеку и иметь спасательную бутылку виски в нычке.       Мин Юнги на замечание хозяина квартиры лишь издал короткий смешок, прикасаясь губами к кружке.       – А у тебя что сегодня по плану? – решает он задать аналогичный вопрос.       – Всё по стандарту, – Чимин своей пятерней зачесывает волосы назад, открывая лоб, но те возвращаются обратно в лёгком беспорядке. – Заботиться о братьях наших меньших, избегать мест, где меня может подловить и зажать наша дотошная администраторша, предотвратить очередной конец света из-за вашей с Булкой войны и добраться до кровати.       – Масштабно, – кивает в знак одобрения Мин Юнги. – Как насчёт того, чтобы внести ещё несколько пунктов?       – Валяй.       – У тебя там плойка пылится. Жалко. Давай устроим вечером марафон игр под пивко? Хочу мозгом отдохнуть.       – О, это я одобряю, – активно машет вверх-вниз тыковкой Пак и, чуть подпрыгивая на стуле, заявляет. – И накупим всяких вредностей!       – Сказал человек, что постоянно тычет этим Чонгука и даже приготовил ему полезную еду, – ухмыляется «кот», демонстративно тыча в сторону упакованных сэндвичей для младшенького.       – Тц, – недовольно цокает Чимин, морща носик и надувая свои притягательные губы. – Мы никому не расскажем об этом. Это будет нашей маленькой тайной, – и перевалившись через стол заговорщицки шепчет, хитро улыбаясь. – Иначе ты станешь неопознанным летающим объектом.       – Это ещё почему? – не понимает парень.       – Через форточку вылетишь и тебя никто не опознает.       Если бы кто сейчас из всемирно известных режиссёров увидел выражение лица Пак Чимина, то тому роль Джокера была бы обеспечена. Ну на крайняк Пеннивайза или куклы на велосипедике из «Пилы». Уж больно он сейчас на психопата с идеей фикс смахивает. Прям всем своим видом кричит «Я хочу сыграть с тобой в игру!». Страшно до усрачки. Благо у Мин Юнги напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.       – Я хомячков не боюсь, – парирует Мин, хватая младшего пальцами одной руки за пухлые щёчки и сдавливая так, чтобы сочные губы превратились в бантик, при этом абсолютно с бесстрастным фэйсом откусывая кусок от очередного сэндвича. – Да и лететь близко. Третий этаж всего-то.       – Айщ! – возмущённо вырывается и откидывается на спинку стула Чим. – Душнила.       – А то, – с набитым ртом лыбится дёснами Юнги.       По итогу, вечеру игр быть. Порешали, что с Пака – пиво, с Мина – тележка вредных закусок. Место и время встречи – диван в гостиной, 19:00. Оговорив все детали и покончив с завтраком, каждый направился в своём направлении, отрабатывать положенные рабочие часы, за которые им выдадут денюжку для благополучной траты её на человеческие нужды в виде запасов макарон «на чёрный день» или коммуналку.       Ближе к четырём на телефон Чимина чуть ли не ежесекундно начали прилетать сообщения в Kakao. Парень сначала испугался, что это дело рук Шону, который как-то очень подозрительно не давал о себе знать уже больше суток (ну или он просто накручивает себе). Чон - не вариант, ему влом пальцами в экранную клавиатуру тыкать, он сразу звонит. И проверить как назло нет возможности: телефон валялся на столе в углу кабинета, пока Пак с Кимом были заняты очень изворотливой собакой, в попытке сделать ей укол. Отвлечёшься на мгновение – либо хвостом по морде отхлестают, либо попытаются частичку тебя отхватить. Поэтому, минут пятнадцать парни, матерясь сквозь стиснутые зубы, выполняли свою любимую работу (сейчас, конечно, очень большие сомнения на этот счёт) под непрекращающееся пиликанье.       – Да кто ж тебя там так хочет! – удивляется Намджун, пока они в четыре руки пытаются вернуть четвероногого в клетку.       – Хотел бы я сам знать, – отвечает Чим, облегчённо выдыхая, когда миссия наконец-то была выполнена.       Тяжело передвигая тело по кабинету, он добирается до злополучного гаджета.       – Сто сорок шесть сообщений! Ох, ну нихера ж себе! – вскидывает брови парень.       Открывая приложение, он видит, что виртуальное домогательство идёт от одного абонента.       – Мин Юнги, котяра ты неуёмная, – шипит Пак, понимая благодаря кому они с Намом теперь будут ставить телефоны на работе на беззвучный. – Надеюсь, ты просто жопой сел на свою включённую звонилку.       Первые сообщения оказались весьма банальными: с ним поздоровались и сообщили, что освободились раньше, поэтому уже ходят по магазину с целью затарки. Дальше последовал вопрос о том, какие у Чимина предпочтения. Тому было приятно от того, что его мнение тоже учитывают. Но Мин Юнги – это Мин Юнги. Так что далее, не получив ответа, последовало «Алло», после него «Алло, бля!», а затем всё то же «Алло, бля!», но уже капслоком и с большим количеством восклицательных, подзаправленных смайлами в виде мордочки злого фиолетового чертёнка.       Судя по времени, обозначенном на сообщении, Мина хватило всего на две минуты. После этого в чат начали лететь однословные послания с перечислением всего, что есть на полках из «вредностей». Пак Чимин прям представлял, как один припизднутый кот сидит на полу магазина напротив громадных стеллажей, подсунув под себя ноги, и просто строчит по порядку всё, что есть на полках. Инвентаризация в прямом эфире. Заказывали? Нет? Да кого это ебёт!       Уже к середине диалога у Чимина начали болеть глаза от постоянного их закатывания. Юнги даже не поленился и на некоторые закуски присылал варианты вкусов. Конечно же, каждый вкус отдельным сообщением. Иногда предлагалось что-нибудь из еды для животных, тонко намекая на недавнюю шутку Пака. Черноволосый уселся на небольшой диванчик рядом со столом и продолжил листать чат, не замечая, как глупо улыбается с упёртости парня.       – Ты чего тут зубы сушишь? – уточняет Ким, падая рядом с недовольным шипением, так как в полёте умудрился приложиться локтем об угол стола, и заглядывает в телефон через плечо коллеги. – Что там у тебя?       – Да так, – бросает Чим. – Импровизированный магазин на диване.       – Что за жестокий человек присылает тебе по одному слову в сообщении?! – восклицает Намджун, увидев открытый диалог. – Это ж какое-то виртуальное насилие!       – Почему-то мне кажется, что это своеобразное внимание... – задумчиво выдаёт Пак, наконец-то долистывая до конца диалога.       Последнее письмо гласит «Всё, я заебался». Пришло оно семь минут назад. Чимин внутренне ликует, а то он чуть мозоль на большом пальце не заработал! Вот только радость длилась недолго. Впрочем, ничего нового.       Спустя несколько секунд прилетело «Ну что, погнали дальше», а за ним следом очередной нескончаемый список, сопровождающийся противным писком от каждого входящего. Судя по всему, у Мин Юнги открылось второе дыхание. Пак начал молиться, чтобы тот сейчас был не в гипермаркете. Настрочив в ответ то, что ему приглянулось из списка (заметьте, одним сообщением!), он быстренько его отправил, добавив в конце «Собака ты назойливая». На что ему прилетает «Я – кот!» и вызывает очередную улыбку от уха до уха на лице парня.       Около шести вечера Пак Чимин уже подходил к дому с большой пачкой пива. Он, конечно, хотел отомстить блондину и точно также поизмываться, отправляя все сорта и виды алкоголя из магазина, но потом понял, что он сам же заебётся первым и решил даже не начинать. Лучше он пару раз уделает того в играх. Заодно воочию понаблюдает за тем, как бесится Мин. Что-то ему подсказывает, что проигрывать тот явно не любит.       Зайдя в квартиру, повесив пальто на крючок и разувшись, парень шагает в сторону кухни, замечая по дороге в гостиной Мин Юнги, колупающегося с приставкой.       – Если ты пытаешься её сломать, чтобы не было возможности мне проиграть, то я тогда достану игральные карты и уделаю тебя в них, – предупреждает Пак абсолютно беспечно.       – И тебе привет, – доносится в ответ. – Я наоборот проверяю её на работоспособность, чтобы у тебя возможности увильнуть не было. Не могу упустить шанса показать, кто тут папочка, – хмыкает Юнги.       Чимин на это лишь кидает скептическое «пфф» и решает не шутить про другие возможности показать «кто тут папочка». Рано ещё. Пак пока трезвый и сама скромность, да. Ну, он так по крайней мере думает.       Закинув пиво в холодильник, а ключи и телефон на стол, парень направляется в сторону спальни, чтобы принять душ после тяжёлого дня и переодеться в домашнее. Не успевает он дойти до двери в комнату, как его мобильный вновь начинает разрываться от входящих сообщений.       – Эй, бесшерстный, – возмущается Пак, поворачиваясь к Мину. – Шутка смешная, когда её один раз используют. Прекращай спамить!       – Вообще-то это не я, – серьёзно говорит блондин, поворачиваясь к хозяину квартиры и теперь Пак Чимин видит, что у того в руках ничего нет, а сообщения продолжают приходить.       Парень напрягается и возвращается на кухню. Гаджет продолжает пищать и видя часть текста в всплывающих уведомлениях, Пак всё сильнее хмурится. Вспомни заразу – появится сразу. Ким Шону, чтоб его черти драли. Чимин его во всех соцсетях заблочил и номер в чёрный список кинул, а эта падла новый взяла.       – Вот говно на палочке, – шипит черноволосый.       – Что-то не так? – интересуется Мин Юнги, выглядывая из-за угла, и хмурится, видя, как младший нервно кусает губы, пялясь на экран. Не трудно догадаться кому он так не рад.       – Да так, пустяки, – пытается натянуть на себя беззаботное выражение Чим, смотря в ответ и стараясь не заморачиваться тем, что с каждым новым писком сообщения становятся всё более резкие и угрожающие. Эту страницу своей жизни он перевернул, поэтому нефиг тут забивать голову и реагировать на психи одной обиженки. Кивнув самому себе, парень кладёт телефон обратно на стол и выдохнув, идёт по ранее запланированному маршруту.       – Я быстро в душ сгоняю и приду уделывать тебя, – как можно спокойнее бросает он блондину, проходя мимо. – Будь готов, на желание будем играть, – и захлопывает за собой дверь. Ему нужно что-то, что отвлечёт от нехороших мыслей. Пиво, возбуждающий его мужчина под боком и список неприличных желаний за проигрыш. По-моему, лучше не придумаешь.       Юнги тем временем задумчиво смотрит на дверь в комнату Пака и активно работает шестерёнками. Он, конечно, не любитель совать нос в чужие отношения и предпочитает придерживаться стороны под названием «абсолютно похуй, пока меня не касается», но вот тут прям пиздец как хочется. И вот даже немного как касается. Хотя нет. Пиздец как касается. И вообще, какое-то нехорошее у него предчувствие.       Мин встаёт и идёт на кухню, берёт телефон Чимина и читает всплывающие уведомления, которые продолжают выскакивать, но уже без противного звука, так как Пак его отключил.       «Не обижайся»... «Вернись»... «Давай поговорим»...«Малыш, я скучаю»... «Ты – моё всё»... И прочая слюнявая ерундистика.       Вот только дальше уже следует то, что заставляет Мин Юнги сжать челюсть до скрипа зубов и чувствовать распаляющийся гнев где-то в районе грудной клетки.       «Ты не посмеешь уйти»... «Ты без меня никто»... «Я притащу тебя обратно, как бы ты не брыкался»... «Ты мой, запомни это»...       И эта последняя фраза вызывает желание пойти и просто дать в морду этому мудаку. Потому что Мин уверен, эти слова звучат отнюдь не от влюблённого человека, который благодарен за то, что такой человек как Чимин рядом с ним, а от того, у кого просто забрали любимую вещицу. Собственник хуев. Чим не заслуживает того, чтобы к нему относились как к игрушке или домашнему животному, которому свистнешь, вкусняшкой помашешь, и он уже бежит на задних лапках. Пусть Пак Чимин и вредный местами, а его острый язык иногда работает быстрее мозга, но, тем не менее, он – самое милое и заботливое создание, что когда-либо встречал в своей жизни Мин Юнги. И вот если никто не смог разъяснить одному дятлу как вежливо нужно общаться с важными для тебя людьми (хотя на счёт важности тут огромные сомнения), то это объяснит ему Юнги.       Достав свой мобильный, парень набирает одного надоедливого кроля и уже через несколько секунд слышит из динамика:       – Я вот сейчас даже охуел и не выхуел обратно. Что должно было случиться, чтобы сам великий господин Шуга мне набрал вечерком? На свиданку пригласить хочешь? – смеётся в трубку Чонгук, как обычно чем-то похрустывая.       – Выëбываться своим остроумием потом будешь, – быстро осаждает его Мин. – Расскажи мне лучше всё, что ты знаешь о Ким Шону.       – Что он сделал? – моментально меняется в голосе Чон, становясь серьёзным. Блондин уверен, что если тот валялся на кровати, то сейчас резко сел.       – Пока он только напрашивается на лёгкий массаж лица, – холодно произносит Мин Юнги. – Но в зависимости от того, что ты мне расскажешь, это может перерасти в полноценное и очень детальное изучение всего его тела моими кулаками.       На той стороне какое-то время стоит гробовое молчание и Юнги терпеливо ждёт, хоть и хочется гаркнуть от переливающейся за края злости изнутри. После довольного хмыканья в ответ звучит:       – Присаживайся поудобнее, сейчас дядечка Чон расскажет тебе увлекательную историю.       И Чонгук рассказывает. Очень подробно и не жалея красок. А Мин с каждой минутой всё сильнее сжимает кулак и телефон, который благо с металлическим корпусом, иначе бы он уже на середине рассказа превратился в кусок бесполезного пластика.       Когда младший красноречиво повествует о том, как Ким поступил с Чимином в его день рождения, раздаётся звонок в дверь. Мин Юнги на автомате поворачивает голову в сторону звука. Есть у него подозрение, что он сейчас ой как не будет рад тому, кто находится за металлической преградой. После, повернув голову в противоположном направлении, Юнги прислушивается и понимает, что Пак ещё в душе. А значит есть шанс, что тот не узнает о том, что тот планирует сейчас сделать.       Бросая короткое «я перезвоню», он отключает вызов и направляется в сторону двери. Предусмотрительно взглянув в глазок, он подтверждает свою догадку. Ким Шону собственной персоной. Как Мин его узнал? Чон Чонгук не поленился в красках описать этого мудозвона.       В голове загорается лампочка и хитро улыбнувшись лишь краешком губ парень, злорадно пробурчав «Ибо нехуй», снимает футболку, оставаясь в одних шортах, брызгает на себя из пульверизатора, так удачно стоящего рядом у цветочков на окне, создавая видимость недавнего окончания водных процедур, а после уже открывает дверь.       – Здравствуйте, – произносит ошеломлённый мужчина, явно ожидавший, что дверь ему откроет не полуголый, со стекающими капельками воды по торсу, Мин Юнги.       «Хуясе, какой манерный! Где ж эти манеры раньше были?» – пролетает в голове блондина, пока лицо выражает абсолютное «ничего».       – До свидания, – ледяным тоном произносит Мин, громко захлопывая дверь обратно.       Он уверен, что всё не будет так просто, поэтому молча стоит и ждёт, пока по ту сторону человек (коим его язык не поворачивается назвать) отойдёт от первого шока. Проходит долгие минуты две и вновь раздаётся звонок. Немного выждав, Юнги открывает дверь второй раз.       – Могу я увидеть Чимина? – уже более сурово уточняет Ким. Видно, как его ноздри расширяются от тяжёлого дыхания, а глаза начинают метать молнии. О-о-о, кто-то почувствовал конкуренцию...       – Не можешь, – всё также безэмоционально прилетает ответ, завершающийся очередным эффектным хлопком двери. Мин Юнги был бы безумно рад, если бы она ляснула этому козлу по носу, но тот, к сожалению, далековато стоит.       От второго шока Ким Шону отходит намного быстрее и, решив не мелочиться, начинает тарабанить по металлической обшивке.       – Ну, блять, чего? – выстанывает Мин, в очередной раз открывая нарушителю спокойствия и всем своим видом показывая, что тот его знатно утомил. Нет, он явно заслуживает не одного Оскара. Дайте два.       Возможно, мужчина на лестничной площадке мог бы сейчас находиться в глубоком ахуе, но бешенство взяло верх.       – Кто ты, сука, такой? Что ты здесь делаешь? И где, блять, Чимин? – брызжет он слюной, хоть зонтик доставай. А сам уже багровый, как свекла на грядке, и глаза бегают как у шалëного.       «Почти готово», – мысленно ухмыляется коварный кот, словно он сейчас блюдо до идеала доводит, а не человека до бешенства.       – Чимини сейчас занят, усердно моет жопку в душе, – проигнорировав первые два вопроса, отвечает Мин Юнги, выглядя как довольный кот, наевшийся сметаны. – А тебя каким хуëвым ветром сюда занесло? Давай, лети дальше, нефиг тут больше своим ебалом отсвечивать, если не хочешь, чтобы оно засияло новыми красками.       Ким уже в ярости хочет наброситься на наглого парня, что какого-то чёрта сейчас преграждает ему путь к его «вещице» и скалится, но где-то из глубины квартиры доносится возглас:       – Какого хрена тут происходит?       Чимин только выбрался из душа, как услышал, что кто-то кричит в коридоре и голос очень знакомый. Он подоспел ровно к тому моменту, когда Мин рассказывал о том, каким важным делом Чим сейчас занят. За это Пак наваляет этой бесстыжей морде чуть попозже, а сейчас он очень хочет послать Шону в далёкое беспросветное, без возможности вернуться обратно.       – Ты... – мужчина переключает своё внимание на хозяина квартиры, шипя, и теперь тычет в него своим пальцем. – Как ты посмел! – уже кричит он. – Ты забыл чей ты?       – А чей я? – парень складывает руки на груди и поднимает одну бровь.       – Ты – мой! – восклицает Ким. – И пока я сам не решу тебя отпустить, ты никуда не уйдёшь!       – Шону, – устало вздыхает Чимин. – Я уже тебе всё сказал. Я устал от всего этого дерьма. Поэтому, будь добр, иди на хуй.       – У шлюх нет права выбора, – плюётся словами словно ядом Ким.       Чимину неприятно. Обидно. Даже немножечко больно. Хотя он прекрасно понимает, что это просто злость и осознание проигрыша заставили произнести Шону такие слова. И как он смог влюбиться в него и не замечать всего окружающего его пиздеца?       Но долго поразмыслить об этом ему не дали. Уже через мгновение Пак наблюдал как миновский кулак со всей силы врезается в челюсть мужчины и тот просто грузно падает на землю.       – Если ещё раз твой поганый рот что-то вякнет в сторону Чимина, а твой зад окажется на этом пороге, то я выбью из тебя всё дерьмо без остатка. А его в тебе дохера, уж поверь, – рычит Мин Юнги и в последний раз закрывает дверь, не беспокоясь о том насколько сильно он втащил мужчине.       Блондин стоит, смотря на свои покрасневшие костяшки и недовольно шипит от ноющего ощущения. Потрясся рукой, он разворачивается спиной к выходу и встречается с круглыми и ошеломлёнными глазами Пак Чимина, что так и застыл как вкопанный, поражённый тем, что за него заступились. Ким Шону себе этого не позволял. И Пак задаёт себе в этот момент цель, больше никогда и никого не сравнивать с Кимом. Особенно Мин Юнги. Но истреблением этой вредной привычки он займётся чуть позже, потому что сейчас есть проблема посерьёзнее и её нужно решить ежесекундно.       – Поцелуй меня, Мин Юнги, – на грани слышимости произносит парень, так и стоя статуей посреди коридора, а спустя миг ощущая, как длинные пальцы обвивают его талию, пока тонкие губы впиваются в его пухлые...