Не сломаюсь

      Когда в СИЗО пришёл документ о вступлении приговора в законную силу, Алексея начали готовить на отправку по этапу, рано утром конвоир отвёл его в «отстойник», обычно там перед отправкой проводили обыск, но у Лёши не было с собой никаких вещей.       — Парень! — Усатый охранник сочувственно посмотрел на Алексея, — Нету, что ли, ничего с собой?       Лёша отрицательно помотал головой, смотря в пол.       — И принести некому?       — Некому... — Тихо произнёс парень.       — Эх... — конвоир вздохнул, — Не пойму никак, не похож ты на этих... У многих из них отпечаток уже на лице, даже у тех кто в первый раз — видно их, понимаешь? Многих как будто судьба уже отметила, не знаю... Может, кажется мне это... — Мужчина с сомнением задумался, — А ты не такой! — Он снова внимательно оглядел Лёшу, — Погодь... Есть немного времени.       Минут через десять мужичок снова зашёл в отстойник, в руках был холщёвый мешок, перевязанный верёвкой.       — Вот! — Он протянул парню мешок, — Не было больше ничего, да и пакет тут вряд ли подойдёт! Там в мешке печенье, пачка чая, сигареты, ну сухпаёк ещё, себе оставил, но тебе нужнее будет!       Алексей, дрожащий рукой, взял мешок, глаза заслезились, он с благодарностью посмотрел на конвоира.       — Спасибо! — Прошептал Алексей.       — Не за что, чай и сигареты отдай как в камеру войдёшь, в хату по ихнему... Не могу тебе удачи пожелать, неуместно... Терпи...       Он ещё раз окинул его взглядом, выводя к вагонам, в которых осуждённые должны были прибыть по этапу в колонию.       Тюремное учреждение находилось под Питером, в вагоне было двенадцать человек, конечно, вооружённая охрана, в туалет пускали не по первой хотелке, а когда было большинство, шли даже те, кто не хотел, поскольку останавливаться лишний раз никто не собирался.       Лёша не думал ни о чём, он как будто застыл, понимая, что ничего хорошего его не ждёт. Об учёбе можно было забыть, наверное, о нормальной работе тоже, жизнь шла под откос. Прибыв на место, арестантов отвели в карантин, вещи, что были на Алексее, забрали, выдали робу, бельё, обувь.       К робе нужно было пришить кусок белой ткани с именем и фамилией, с такой нашивкой осуждённый приходит на комиссию по распределению, и его прикрепляют в определённую камеру.       Зона обычная — «чёрная», вертухай провёл по длинному коридору, остановился у камеры, звеня ключами, открыл железную дверь. Лёша нерешительно-испуганно топтался у входа, конвоир безмолвно толкнул его внутрь и запер камеру. Лёша слегка споткнулся, во все глаза глядя на любопытно смотрящих на него четырёх мужчин.       — Здравствуйте... — побитым щенком затравленно осмотрел зеков Лёша.       — Здравствуй-здравствуй! — С нижнего яруса нар поднялся улыбчивый мужчина. Обычный, без наколок, совершенно не похожий на стереотипных зеков в кино.       — Кто ты? И какая беда у тебя?       Алексей назвал статью, опуская голову.       Мужчина пристально всматривался в сжатого паренька.       — Наркота... Ну, иди, вон там можешь занять место! — Он указал пальцем на пустующие нары.       Лёша с вещмешком пошёл было к месту, куда указал зек, но, вспомнив, подошёл к нему протягивая мешок.       — Это вам... — мужчина с усмешкой смотрел на действия парня, остальные тихонько посмеивались, Лёша стушевался. Он сделал что-то не так? А как надо?       — Давай гостинец! — Мешок осторожно забрали из рук, — Иди!       Лёша, наконец, уселся на нижний ярус.       — Как величать-то тебя? — Спросил уже более похожий на типичного «злобного» зека брюхатый, почти лысый мужик.       — Лёша...       — Лёша! — Хохотнул мужик. — Запоминай Лёша, я — Дуга, этот, — он кивнул на тщедушного пожилого мужика, — Просто дядя Геша, тот, — он обернулся, смотря на мельком взглянувшего на них, — Мот, а тот, кто тебя первым встретил, наш смотрящий по камере, значит — главный.       — Василь, но для тебя Василий Петрович! — тот уже вытащил нехитрые пожитики из мешка.       — А... Как вообще здесь? — Осмелился спросить Лёша.       — Ну, не курорт! — Мужики захохотали, — Подъём в шесть, работа, тебя определят, куда пойдёшь! Блатные здесь не работают! — Василь закурил, — Прогулка раз в день. Тут, у кого работающие родственники на воле, платят мзду. Ты?       — У меня нет никого...       — С зарплаты отдавать будешь! Сейчас зоны не те, что раньше, много воды утекло!       Вонючий дым заполнял камеру. Лёша сам не курил и в таком объёме сейчас табачный дым резко ударил по обонянию.       — Раньше тебя бы спросили за вход в «хату» и ещё трахнули бы точно! Смазливый потому что! Мы тоже не святые, и петухом тут можно стать проще простого. Будешь крысой — выебу, а вот шестёркой в самый раз...       Лёша вздрогнул, про «обиженных» он слышал, но никогда не интересовался этой темой, теперь же сердце бешено застучало от такого разговора!       — Я слышал, что на восьмой зоне опущенные отдельно в камерах живут! — Подал голос тщедушный, — Меняется время-то…       — Курорт... — ухмыльнулся Мот, — Не та уже зона!       — Не бери ничего с рук петуха, таким же стать можно махом! Касаться нельзя — западло!       — А... — Лёша не знал спросить, нет? — Вот... трогать их нельзя, а, то есть, трахать можно? Ну, это тоже ведь контакт? А трогать нет?       Зеки переглянулись.       — Ты понял, что я хотел до тебя донести! Не умничай слишком, здесь таких не любят! Давай задачки на логику не задавать, да? — Василь нахмурился, — Не так страшен чёрт, как его малюют. Только вот что, смазливый ты всё же, а не все правила ещё меняются. Тебе конкретно будет предложение от авторитета, ты — его шлюха на оставшийся срок, если нет — выебут толпой. Это практикуется...       — Как в кино? Там также бывает, например...       — Какое на хуй кино? — Разозлился мужчина, — Ты не в сказку попал! Просто с твоей мордашкой у тебя будет выбор, целых два, либо тебя пользует один, либо толпа! Здесь есть такое, я уже сказал! У многих нет такой внешки, поэтому они и убирают парашу! Всё! Вечером — ужин, там и бригадир подойдёт после, и работу тебе на утро определит, обустраивайся!       — А если я не хочу быть… Ну?.. Можно ведь просто работать? Если я откажусь быть шлюхой?       — Ты тупой? Я тебе только что обрисовал два варианта, ну ещё на перо, только здесь не кино, дурак, не режут здесь пачками, но могут. Или личико ещё можно попортить...       Лёша скрипнул зубами, он ведь этому козлу отказал, за что и мариноваться здесь будет, а теперь, выходит, опять? На член кому-то?       Бессильная ненависть охватила парня, эта сволочь жить не должна, он сломал ему жизнь...