Обратное эхо

Чтобы стать свободным, нужно сначала надеть ошейник.

      Энджел мог сказать, что у их нового управляющего нет ни гаек, ни шариков, ни роликов, потому что вкладываться в Счастливый Отель так сильно — это привилегия Чарли.       Но вот он, Аластор, притащивший кого-то еще в их пустую лачугу, починивший пол здания и устраивающий рекламу прямо сейчас рядом с перегревшейся от восторга принцессой.       Странный. Хотя в Аду все со странностями.       -Это часть тебе, мой друг.       Улыбка передает ему лист бумаги, поворачиваясь к их новому бармену и припечатывая на барную стойку страницу с жалкой парой строчек.       Хаск берет ее настороженно, и его взгляд искажается недоверчиво.       -Что это за дерьмо?       -Дерьмо, которое от тебя оценят, ха-ха. Будь любезен.       Кот вздрагивает от повышения насмешливости в интонации и под давлением тут же подхватывает свой сценарий.       Энджел всматривается в свой текст и там не так уж и много слов. Даже если он не устал, потому что Валентино дал ему внеплановый выходной по непонятной причине, связанной с какой-то повелительской чушью, он рад тому, что Улыбка оказался внимательным.       На самом деле все в этом парне джентельменское и абсолютно в сексе не заинтересованное, и для него это освежающе.       Сценарий хорош, и он даже присвистывает на последней строчке.       -Эй, милашка, ты не думаешь, что мне потом влетит от Валентино за такую рекламу?       Аластор появляется рядом, совершенно спокойно вскидывая голову, чтобы взглянуть на него.       -О, не волнуйся, мой друг. Я уверен, что твоему... боссу долгое время будет не до тебя. А если все же вдруг станет, у меня есть способы договориться.       Энджел изгибает бровь, недоверчиво взглядом окидывая уверенность на чужом лице.       -Ла-адно.       Он готовится почти три часа, прежде чем сообщает, что готов, и управляющий щелкает пальцами, опуская декорации-вуду на окрасившуюся в янтарные цвета барную стойку.       Аластор вручает Вэгги видеокамеру, а Чарли фотоаппарат без вспышки, и Ниффти хлопает дубль картонкой, на которой нарисованы тараканы.       Темный джаз играет тихо, Энджел скидывает фетровую шляпу, садясь на высокий стул, и призывающе стучит по столу пальцами.       И перед ним ставят Розовую Леди.       Он смотрит недовольно и перегинается через стойку, позволяя пиджаку натягиваться и облегать плечи.       -Что за херня, Китти? Где мой чертов виски?       Хаск, для Аластора — Хаскер, смотрит устало, так, словно и не понимает, какого черта он здесь, но его глаза цепляются за Энджела так, будто знают все. И, о, даже если это не роль, чужие чувства прекрасно вписываются во всю сцену.       -Не надо этого.       Бармен протирает рокс и безразлично передвигает коктейль из Нового Орлеана ближе.       -Это место называется Счастливым Отелем не для того, чтобы ты давился своим фальшивым дерьмом, которое никого не интересует.       Энджел вздрагивает и отступает, тонкими пальцами описывая края бокала, и с его губ сами слетают строчки:       -Значит, ты знаешь, чего я хочу?       Хаск отвечает, и на этот раз его взгляд иной. Энджел клянется, что это искренне.       -Мы все хотим одного,- зеленая цепь мелькает на его шее.- И поэтому ты останешься.       Свет гаснет, но Энджел продолжает смотреть на Хаска. Чарли кричит восторженно позади, и Вэгги выглядит удовлетворенной, кивая на будущую редактуру.       Ниффти сидит на плечах Аластора.       Энджел знает весь этот двойной подтекст с порнозвездой в главной роли, но он не про трах с барменом.       Грешник оборачивается через плечо, чтобы взглянуть на улыбающегося ему Аластора.       «Мы все хотим одного. И поэтому ты останешься».       Эта реклама нужна была лишь для того, чтобы сказать Энджелу, что он получит то, что желает.       На постере с фотографий Чарли изображен бар. Он смотрит запутанным взглядом на Хаска, и Хаск смотрит в ответ угнетенно.       Внизу элегантным почерком выведены слова.       Мы дадим вам свободу.