Как в плохой дораме

Омега и не думал отстраняться, когда губы Феликса легко коснулись его губ. Решив углубить поцелуй, Феликс притянул омегу к себе. Под руками оказалась тонкая талия, которую и не угадаешь под оверсайзной толстовкой. Вот только, поцелуй оказался смазанным и неловким. Создавалось впечатление, что омега совсем не умел целоваться. Да ладно!? Феликс улыбнулся в чужие губы и омега, почувствовав это, отстранился. - Правда не умеешь? Джисон кивнул и покраснев, опустил голову. Краснел Джисон не красиво. Не было никакого акварельного розового цвета, что медленно окрашивает щеки нежным румянцем. Лицо омеги покрылось яркими красными неровными пятнами, которые потом слились в сплошное полотно и распространилось на шею и ключицы, а кончики ушей стали просто малиновыми. Омега знал такую особенность своего организма, смутился еще больше и от этого его лицо стало почти пунцовым. Феликс усмехнулся и притянул Джисона к себе, буквально заставляя его уткнуться лицом в плечо, таким образом давая омеге возможность успокоится. Для того, чтобы перестать волноваться Джисону потребовалось не так уж и много времени, и все это время Феликс обнимал его и ничего не спрашивал, лишь изредка гладил по голове и спине руками, стараясь успокоить юношу. Почувствовав, что Джисон перестал нервничать и увидев, что румянец уже не настолько ярок, альфа немного отстранил от себя омегу. Но тот упорно смотрел вниз, опустив голову. Взяв в ладони его лицо, Феликс заставил Джисона поднять голову и посмотреть на себя. - Уверен? Джисон прикусил губу и согласно кивнул головой. - Точно? - Да… На секунду Феликс задумался, соображая, где ближайший отель. - Ко мне… я недалеко живу… Джисон теперь твердо смотрел в глаза альфы. - Уверен? Тащить к себе домой незнакомца. А вдруг я... - Нет... уверен, ты ничего не сделаешь… вот только… Джисон замялся и вновь вспыхнул румянцем. - Что? - Защита... у меня ничего нет. Сначала Феликс не понял, а когда сообразил, что омега говорит про презервативы, то мягко улыбнулся. - Где аптека, покажешь? - Да. - Тогда пошли. До аптеки дошли быстро, еще быстрее добрались до квартиры Джисона. Про оставленный автомобиль Феликс и не вспомнил. Целоваться они начали в подъезде, останавливаясь на площадках между пролетами и совершенно не заботясь о том, что кто-то из жильцов наткнется на них. Феликс ласкал чужие губы своими, целовал пока еще не глубоко, учил отвечать на поцелуи. Поцелуи были нескладными, неловкими и неумелыми. Где-то внутри Феликса удовлетворённо рыкнул альфа, что омега такой… невинный А разум Феликса цинично усмехнулся: ага, невинный... но вот потрахаться с незнакомцем эта невинность не отказалась. Зайдя в квартиру, он впечатал омегу к стене, прижав своим телом, целуя уже более серьезно и мокро, вжимаясь своим пахом в его. Джисон явно стеснялся и, хотя и постанывал в губы Феликса, но старался сдерживать особо откровенные и громкие стоны. А вот Феликс решил не сдерживаться – от этой ночи и от этого омеги он сегодня возьмет всё, что захочет и что сможет взять. Быстрый душ, и вот Феликс роняет омегу на разобранном кровать. Конечно, она не настолько большая и удобная, как в его доме, но сексом можно заниматься не только на горизонтальной поверхности. Поцелуи, которыми одаривал Феликс омегу были глубокими, иногда на грани грубости, но Джисона это не пугало, он хватался рукам за плечи альфы, выгибался и стонал в поцелуй. Феликс решил не сдерживаться, он мял тело омеги, целовал, прикусывал. Джисон был уже возбужден и послушно развёл ноги стоило альфе провести ладонью по внутренней стороне бедра. Организм омеги создан чтобы принимать альфу без всякой подготовки, тем более что естественная смазка способствует этому, но такое лучше практиковать в течку. У Джисона течки не было, потому Феликс решил, что лучше он потратит некоторое время на подготовку омеги, ведь он не собирается ограничиваться одним разом. Но Джисон был уже настолько возбужден и так стонал, и выгибался, что Феликс обошелся минимальной растяжкой, всего на два пальца. Однако, когда Джисон всхлипнул, принимая в себя его член, Феликс словно вернулся в реальность и дал омеге привыкнуть и только потом, медленно, мелкими фрикциями заполнил Джисона. И вновь сдержался, давая привыкнуть, хотя желание начать втрахивать такого отзывчивого омегу в кровать становилось почти нестерпимым. Джисон слабо улыбнулся и повел бедрами, что явилось не просто сигналом продолжать, а фактически спусковым крючком, после которого Феликс, зафиксировав бедра омеги взял быстрый темп. Долго они не продержались, слишком уж были возбуждены, и развязка наступила достаточно быстро. Первым пришел к финалу Джисон, выгнувшись, хрипло и громко вскрикнув и затем простонал имя альфы. Феликсу хватило еще несколько толчков, после которого и он упал за грань. Он успел выйти из омеги, чтобы не допустить узла. Они лежали, пытаясь отдышаться и им было лениво даже протянуть руку к салфеткам, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Но Феликс этой ночью не собирался давать ему отдыхать, он вновь навис над Джисоном и помедлив секунду, коснулся его губ требовательным поцелуем, а руки вновь пустились ласкать тело омеги. Сумасшествие ночи продолжалось: Феликс крутил омегу на кровати, загибал в немыслимые позы, но одно оставалось неизменно. Талия. Тонкая, невозможно тонкая талия, которую он оглаживал, сжимал своими руками так сильно, что на ней однозначно остались синяки. Он целовал её, кусал, оставлял засосы, выводил на ней языком замысловатые узоры и вновь сжимал. Видеть свои руки на талии Джисона было правильно. Феликсу казалось, что он сошёл с ума. Никогда раньше ему не хотелось говорить в постели. И именно теми словами, над которыми он всегда смеялся. Вот это всё: «…ты такой разбитый подо мной... ты так хорошо принимаешь меня, малыш... я хочу ласкать тебя изнутри вечность…» Но почему-то сейчас с его губ срываются именно эти пошлейшие фразы, и он хрипло шепчет Джисону о том, что ему, Феликсу, нравится, как омега выгибается, принимая в себя член альфы… как стонет и кричит от удовольствия… Утомившийся омега уснул, а Феликс, убедившись, что сон его крепок, встал и тихо прошёл по квартире. Аккуратно и осторожно он открывал шкафы, выдвигал ящики, просмотрел содержимое тумбочки, проверил карманы одежды омеги. И наконец нашёл то, что искал – документы, ID-карточка. Действительно, Хан Джисон. Он, все также тихо передвигаясь по квартире, взял телефон и сфотографировал документ, а затем вернул обратно, положив точно так же, как он и лежал. И вернулся обратно в кровать к сладко спящему партнёру. Ночь еще не закончилась.

***

Когда входная дверь хлопнула, закрываясь, омега открыл глаза и грустно улыбнулся. Джисону нестерпимо хотелось вскочить, бросится к окну и хотя бы еще раз увидеть альфу, подарившего ему такую ночь. Но вместо этого он только схватил подушку, на которой спал этой ночью Феликс и вжался в нее лицом. От нее слабо пахло карамелью. Скоро запах совсем выветрится, и Джисон хотел надышатся этим запахом, пока тот не исчез и уже ничто не будет в комнате напоминать о том, что он был кому-то нужен и важен. Хотя бы на одну ночь. Пусть всего ночь, но его любили, с ним были нежны. Непрошеные слезы навернулись на глаза, и Джисон сдавленно всхлипнул. Ему было грустно, что Феликс ушёл, и жалко себя, такого неудачника. А еще, было горько от того, что Феликс принял его за любителя разовых связей, или даже шлюху, и вряд ли поверил его истории. Что неудивительно, ведь альфа совсем не знал Джисона. А вот Джисон знал, кто такой Ли Феликс.

***

Чтобы оказаться на этом приёме, его отцу пришлось сильно потрудиться, но заветное приглашение он получил. И пусть он ни с кем и ни о чем не смог договориться, но само присутствие на этом приёме уже поднимало его в своем кругу. Ну, а то, что он с семьёй стоял в дальних рядах, у стены, чуть ли не около входной двери... Ну, право же, это такие мелочи! Его отец цепким взглядом осматривать зал и находящихся здесь людей, отмечал кто с кем общается, а также оценивал внешний вид приглашённых. И Джисон краем уха слышал, как отец негромко возмущался «неприличным» внешним видом одного из присутствующих. Отец шёпотом ругался на нарушителя и омега решил посмотреть на возмутителя спокойствия. Сказать, что это была любовь с первого взгляда, так это было бы неправдой. Нет, никакой любви. Но юный омега не мог не отметить, что юноша был красив: изящное телосложение, острые черты лица и такая солнечная и открытая улыбка для тех, с кем он общался. А еще, у него были голубые волосы, что делало его ярким в этой толпе и привлекало всеобщее внимание, что совершенно не смущало юношу и тот не прятал взгляд и общался со всеми на равных. Джисон старался не пялиться, ведь хорошо воспитанный омега не ведет себя так неприлично. Но его взгляд все время возвращался к ярко-голубому пятну почти в центре зала. И буквально краем уха он слышал, как раздражённо разговаривает с кем-то отец: - Вы только посмотрите на это непотребство... кто пустил сюда этого наглеца… просто позор родителям... - Ты что… это же Феликс… - Какая разница кто это... в таком виде...и что? Как он посмел только? - … это Ли Феликс... - Ну и что... да мало ли в Корее Ли? никакого уважения… - Ты с ума спятил, потише! – шепотом. - Это Ли Феликс... брат Минхо... - ... какого еще Минх… Минхо?... Ли Минхо? - Да… именно…тише же!.. - Вот как… однако... он явно умеет нестандартно мыслить… да… креативный молодой человек…

***

Джисон узнал его еще на крыше, когда незнакомец повернулся к нему. Нет, они никогда раньше не общались, ведь его бывшая семья не была вхожа в круг общения Феликса, слишком разные уровни. Но кто в бизнес-среде не знал о семье Ли? Уже после того, как от него отказались, Джисон иногда видел в новостях по телевизору или в интернете информацию о семье Ли. Тем более, что о грядущей свадьбе и соответственно, слиянии корпораций Ли и Янг, не писал только ленивый, да и фотографий было более чем достаточно. Так что в свою квартиру Джисон приглашал совсем не незнакомца. Феликс за прошедшие несколько лет изменился не так уж и сильно: повзрослел, ушла юношеская угловатость и он стал красивым молодым мужчиной. Однако, при этом не утратил свою солнечную яркость, которая и привлекла Джисона на том приёме. Почему Феликс решил изменить жениху накануне свадьбы, омега даже не хотел и думать. Возможно, альфа отрывается напоследок, перед тем как погрузится в семейную жизнь. А Джисон просто воспользовался этим, не смог отказаться пусть от такого суррогата, от видимости быть нужным и желанным. Джисон не был идиотом или маленьким глупым омежкой, как думали о нем родители и понимал, что теперь всех последующих мужчин, если и будут такие, он будет сравнивать с Феликсом, своим первым альфой.