Поднимаясь из пепла

Мы некоторое время просто молчали. Пили свои напитки и каждый теребил какие-то мысли в голове. В детстве и ранней юности, да и по сегодняшний день, я не была одарена тем, что могла завязать разговор с любым человеком. Если это, конечно, не касалось работы. Там открывался шлюз профессиональных скриптов и техник допросов полицейских, если требовалось. Лишь для того, чтобы выудить всю информацию для необходимого лечения из любого. Будь то старик с деменцией или иностранец. Но в обычной жизни появлялась та сторона личности, которая больше была обращена вовнутрь, чем наружу. Я слово черепаха, которая закрывалась в своем панцире и не выходила от туда без нужды. И вот сейчас, я чувствовала необходимость задать некоторые вопросы. Но язык не поворачивался. Даже выпитый виски не помогал расшевелить ленивый язык. — Как тебе работа в нашей клинике? — все-таки выдавила из себя первый вопрос. — Неплохо. Спокойней, чем на моем предыдущем месте работы, — незамедлительно ответила. Будто сама ждала, что я ее спрошу о чем-то. Хотя, если помниться, это у нее были ко мне вопросы. — Я работала на грузовом лайнере, который перевозил нефть по Атлантическому океану. — Я думала, что работа в подобных местах отличается однообразностью. — Да, но так же высоким риском получить травмы, отравления и прочими нюансами. Ты находишься посреди океана и помощи с земли ты не дождешься, — она сделала глоток вина. — А, еще пираты. — Это те, что с повязкой на глазу и крюком вместо руки? — я закрыла ладонью один глаз. Это развеселило Лилиан. Она широко улыбнулась и в уголках ее глаз появились морщины. Они ее не старили, а наоборот были чем-то очаровательным. — Не совсем. Мы разговаривали и пили неспеша. Немного поговорили о работе, о том, что произошло сегодня. Тяжело вздохнули и одновременно пригубили алкоголь. После минуты молчания, как будто проводили в последний путь мысли о тяжелом дне в клинике, продолжили беседу. Открылся невидимый барьер замкнутого мира, и из меня почти легко и непринужденно выливались фразы и вопросы для разговора. Я не могла вспомнить, когда в последний раз я так беседовала с кем-то. Ведь последние пару месяцев прошли в полном погружении в мое личное болото, сквозь которое я ничего не видела и не слышала об окружающем меня мире и населяющих его людей. Но настрой Лилиан чудесным образом передавался мне, и я начала резонировать, отвечаю добродушно и кое-где даже искренне улыбаясь. Запах жаренной картошки и луковых колец, еле слышное звучание спортивного матча и звон бокалов. Сегодня никто не играл в бильярд, все посетители кучками сидели и пили пиво, тихо разговаривая или наслаждаясь тишиной будничного вечера. Эта атмосфера мне была до глубины души уютна в тот вечер. За непринужденной беседой я узнала, что Лилиан во время нашей первой встречи знала, что я ее коллега — видела меня в клинике. А я призналась, что навела на нее справки через корпоративный портал, когда увидела ее на общем собрании в понедельник. Минута откровенности, чтобы расставить все нюансы по местам. Хотя, как по мне, этого не требовалось. Мы обе узнали правду, и даже если бы встретились лицом к лицу в клинике, то не удивились бы встрече. — Ты хорошо знакома с Шепард? — Лилиан села в пол-оборота, чтобы было удобней смотреть на меня. Теперь ее взгляд всегда был направлен на ту или иную часть моего тела. Не скажу, что это каким-то образом меня смущало. — Что-то вроде того, — кивнула, — Я проработала под ее руководством несколько лет, пока не сменила отделение. — Она хорошо о тебе отзывалась. Сказала, чтобы я обращалась к тебе, если потребуется консультация, — Лилиан пальцами схватила какую-то нитку на моей кофте и сдула, как будто загадывала желание. — Учись у нее столько, сколько возможно. Хелен отдала своей работе всю свою жизнь без остатка. Нет детей, нет мужа. Только работа и бесчисленное количество спасенных ею людей, — я допила одним глотком остатки виски и поставила стакан, еще с полминуты смакуя послевкусие алкоголя во рту. — И держись подальше от Кларка. Как бы он не хотел с тобой сблизиться. В его работе нет принципов чести и морали. Только выгода и деньги. Он как слизень, который паразитирует на ком-то, отбирая в нужный для него момент самое сочное, и оставляя тебя гибнуть. Научиться у него не представляется возможным, если только ты не хочешь жить по таким же правилам. Все остальные врачи среднего класса. Выполняют работу добросовестно, но если увидят перевес в чей-либо стороне в конфликте интересов, то не встанут на твою защиту, насколько бы часто вы не беседовали в ординаторской по душам. — Не думала, что получу от тебя наставления в таком ключе. — Это не наставления, а совет. Здесь я работаю уже достаточно времени, чтобы понять где прогнили доски. Время шло и в моем желудке начались голодные спазмы. Я заказала еще двойную порцию виски и сэндвич с яйцом. Лилиан все еще смаковала свой бокал красного вина и грызла арахис. — В любом случае, спасибо. Я промолчала. Помню, как сама набивала шишки, когда только начала вливаться в коллектив во времена ординатуры. Как было первое предательство коллеги, как был первый и единственный служебный роман, как были слезы из-за недоверия коллег. Все это было где-то далеко. Такое чувство, что в прошлой жизни. Сейчас я была оторвана от времени и места. Мой дух просто существовал в стенах клиники и по привычке выполнял ту работу, к которой привык, иногда пугая страшными историями молодых ординаторов.

***

Мочевой пузырь дал мне команду и я отлучилась в туалет. Облегчившись, я довольно долго мыла руки. В зеркале отражалось уставшее лицо с темными кругами под глазами. Я поправила свои волосы, зализав растрепанные локоны водой, чтобы немного выглядеть приличней. Хотя теперь было похоже, что мои волосы вылизывала кошка. Я давно не была у парикмахера. Темные отросшие корни на несколько сантиметров пробивались из головы, и виски настолько отросли, что стали закрывать уши, плюс виднелась прядь седых волос, из-за которых я начала старательно краситься в блондинку. Я подумала, что нужно сходить в салон и привести себя в порядок. Когда я вернулась в зал, то увидела, как на моем месте сидел мужчина и о чем-то беседовал с Лилиан. Хотя по ее внешнему виду нельзя было сказать, что они беседовали. Я буквально ощущала вокруг нее дрожащую ауру. Она не была похожа на ту, когда я ее встретила. В ней не было жизни и света. Наоборот, как будто она была пропитана страхом. — Все в порядке? — я подошла с другой стороны и встала рядом с Лилиан, мой взгляд зацепился за почти оцепеневший взгляд женщины, который был направлен куда-то на барную стойку. Ее темные глаза были не живыми. Они полностью превратились в два бездушных камня со дна топи. От этого вдоль моего позвоночника пробежала мелкая дрожь. — Отойди, дорогуша, ты нам мешаешь, — обратился ко мне мужчина с полуулыбкой. От него разило спиртным по хлеще чем от меня. Он обхватил запястье Лилиан. На четырех его пальцах с волосами на фалангах была почти синяя татуировка с какими-то буквами. — Извини, но ты находишься на моем месте. Можешь освободить? — я обошла Лилиан со спины и потянулась за своим бокалом, который теперь стоял напротив мужчины. Он даже не шелохнулся, продолжил сидеть. — Иди прогуляйся. Видишь, детка не против, что я здесь, — его усмешка с чуть желтыми зубами от никотина была тошнотворной. Его взгляд, когда он похотливо осматривал тело Лилиан и облизывал сухие и потрескавшиеся губы были отвратительными. Такое чувство, что ни одна женщина не давала ему на добровольной основе. Мое нутро говорило, что это только он наслаждается и не против находиться рядом с ней. Я почувствовала кардинальную разницу в настроении Лилиан, когда она сидела со мной, и когда рядом с ней сидел этот мужчина. Открытая, светящаяся от жизни и мрачная тень. В этот момент мне не было дела до того, знает ли она его или нет. Мне хотелось встать между ними и разорвать эту удручающую атмосферу, когда один человек потерял всякое желание находится в данном месте и закрылся где-то в недрах своего сознания. Ее опустошенный взгляд был от части мне знаком. В такие моменты ты находишься где-то далеко в себе, отрезая всякое взаимодействие со своей земной оболочкой, лишь бы не соприкасаться с внешним миром по какой-либо причине. — Погуляй сам, — я схватила мужское запястье пальцами и потянула на себя, отцепляя ее от руки Лилиан. Но он как клещ, вцепился в женское тело и отрывался с большой силой. Я сверлила его глаза с такой силой, как будто старалась проткнуть его череп копьями. Мне совершенно не нравилось, когда так по свойски поступают с чьим-то личным пространством. Почему-то мне казалось в этот момент, что с пространством Лилиан именно это и происходит. — Эй! Вали от сюда или я копов вызову, — крикнул бармен с другого края барной стойки, когда заметил, что происходит. В баре воцарилась тишина. Те, кто пил спокойно, стали теперь обращать внимание на словесную перепалку. Концентрация внимания к пьяному мужчине возросла и тот понял, что находиться не в самой выгодной ситуации, чтобы пытаться затянуть женщину в свои браконьерские сети. И я была благодарна, так как не хотелось бы получить удар от пьяного мужчины по лицу. А такое было возможным. Челюсть мужчины была сжата, под его кожей выступали твердые желваки, чуть ли не в половину моего кулака. По пьяни нет разницы кого ударить — вот что я читала у него по лицу. Мужик цокнул, отпустил руку Лилиан и резко поднялся с табурета, уронив его на пол. — Дрянное заведение, — мужчина громко прочистил нос и сплюнул прямо на пол. Мне не хотелось оставаться в баре, после случившегося. Атмосфера приятного вечера в тихом месте была испорчена тем мужчиной и на душе оставался неприятный осадок. Думаю, то же было и у Лилиан. Я расплатилась с барменом и увела ее на улицу.

***

Хоть и март месяц на дворе, но вечером, когда солнце скрывалось за горизонт, все равно чувствовалось, что приближаются теплые деньки. Воздух не успевал сильно охладиться, ветер приносил с собой атлантический воздух и освежающе пахло морем. Мы молча шли вниз по узкой улице вдоль небольших трехэтажных домов, мимо припаркованных машин у обочины. Без конечной цели, просто шли. С каждым шагом чувствовалось, что напряжение уходило и бодрящий ветер развеивал все больше негативных ощущений. Через десть или двадцать минут мы дошли до небольшого парка. Сели на ближайшую скамью и стали смотреть на редких проходящих людей. — Ты как? — спросила я осторожно. — Лучше, спасибо. — кивнула Лилиан. Ее остолбенение почти прошло, голос стал живее. Это не могло не радовать. Улицу освещали свет от фонарных столбов и фары от редких мимо проезжающих машин. Ярких вывесок магазинов почти не было. Только жилые или полу-жилые здания, из чьих окон пробивался свет. Еще не ночная темнота. Тогда совсем густая синева накрывает город. Сейчас же еще можно было кое-где на небе разглядеть отголоски заката. Но уже через минут десять, я думаю, этот свет тоже пропадет. Я достала свой мобильный. На экране высветились три пропущенных от Джулии. Я смахнула уведомления с экрана и положила мобильный в карман куртки. «Перезвоню попозже», думала в этот момент. Я приду домой поздно вечером, чтобы просто переночевать на диване и рано утром опять отправиться на работу. С момента последнего нашего серьезного разговора я так и жила — как домовой, который появлялся только ночью, но при этом его никто не видит. — Ты далеко живешь? Проводить тебя или вызвать такси? — Лилиан не ответила на этот вопрос. По крайне мере она с минуту молчала. Не в моих правилах было лезть насильно под кожу и выпрашивать что же все-таки случилось, почему у нее была такая реакция на пьянчугу. Но мелкий червь внутри меня извивался, щекотал и подбивал спросить об этом. Расскажет, если сама того захочет. У каждого человека за душой есть страхи и неприятные ситуации, которые он переживал в своей жизни. И рассказывать о них не у всех хватает смелости. Только опытный психотерапевт сможет докопаться и выудить все тревожащее, чтобы облегчить ношу. Но я таковым не была. — Когда мне было около двенадцати лет меня пытался изнасиловать муж моей тети, — тихим тоном сказала Лилиан. Я молча слушала. — После этого я впадаю в ступор, если без моего разрешения ко мне прикасается мужчина, — она обхватила себя руками и немного поежилась от дуновения ветра. — Понятно, — я кротко кивнула. Это объясняло ее поведение. Такая ситуация не была мне знакома. Мое детство прошло относительно гладко по сравнению с этим внезапным фактом моей спутницы. Никогда не ощущала на себе опасность быть в ловушке педофила или даже соратников парней, потому что все детство я была неказистым ребенком, который сидел почти все время дома под строгим контролем матери. — Я не хочу сегодня оставаться одна, — еще более тихим голосом она сказала, — Можешь остаться сегодня со мной? Уголки ее темных глаз чуть были опущены, и они немного заблестели. Вот-вот скататься слезы. Ее взгляд на меня был точно, как взгляд тонущего на спасателя. То ли от взгляда, то ли от голода, ведь я не успела съесть свой сэндвич, в желудке прошлась волна спазма. Я достала свой телефон и быстро настрочила сообщение Джулии. Я: Сегодня буду на работе. Не жди меня. Спокойной ночи.