Подвал

Тёплый июньский вечер. На скамейке во дворе старой обшарпанной пятиэтажки сидит Турбо. За его спиной раскидистый клён и какие-то кусты, впереди клумба с красивыми цветами. С немного косой голубой лавочки почти слезла краска, обнажая её деревянные края. Небо понемногу окрашивается в розовые и оранжевые тона. В воздухе летают букашки и маленькие невзрачные бабочки. Тихо. В окнах дома загорается свет. Кто-то сидит на кухне, а кто-то разговаривает в комнате. Сидящий достаёт из карамана пачку сигарет и зажигалку. Чиркает ей, но она загорается только с третьей попытки. Поджигает тонкую палочку и с наслаждением глотает густой дым. Он снова берёт зажигалку. Теперь зажглась с четвёртого раза. –Надо будет поменять.–Задумчиво говорит Валера. Рыжий огонёк слабо колышется на ветру. К нему подлетели два мотылька. Они кружились в неведомом танце пока источник тепла и света не исчез. Сигарета в руках неспешно тлела. Парень курит и играется с дымом–выпуская его то через рот, то через нос. Большая железная дверь скрипя немного приоткрылась. Из щели, образовавшейся между ней и стеной выскользнул худой высокий человек с очень коротким ёжиком волос. Зима тенью проскользнул к голубой лавочке и присел с краю, одёрнув футболку. –А мне?–почесав нос спросил новоприбывший. –И тебе привет.–отвечают ему.–У тебя что, свои кончились? –Ага. Денег нет, а есть что-нибудь надо. Дальше какое-то время они сидели молча. Где-то пели соловьи, слышалось стрекотание кузнечиков. В доме всё больше окон заливались тёплым светом. –Ну, как твоё ничего? –В принципе нормально, не жалуется. Я кстати, кошку завёл. Валерией назвал. –Э, Вах, какого хрена? –Шучу, Гречкой зовут. –Ты долбоёб?–С чувством спрашивает кудрявый и удивлённо поднимает брови.–Какая ещё гречка? А что не геркулес, или не знаю, пшеница. –Да она коричневая такая. И ещё жрёт много. Прям как ты. Парень с короткими волосами смеётся и нагибается, чтобы увернуться от подзатыльника. Дальше он выпрямляется и вытягивает ноги. Туркин рядом смотрит на друга, подмечая, что светлые волосы отросли настолько, что их можно теперь гладить. На улице становится темнее и прохладнее. Два огонька зажжённых сигарет светятся в темноте двора. Зима предлагает Турбо пойти к нему и познакомится с новым обитателем квартиры. Турбо соглашается. Два тлеющих бычка плавно,словно пёрышко опускаются на остывший асфальт догорать последние секунды своей короткой жизни. Голубая лавочка опустела лишь к десяти вечера. Ветерок трепал клён и ворошил цветы в клумбе. Теперь почти все окна дома светились. А на третьем этаже в уютной однушке двое парней играли с коричневым котёнком.