Гроссмейстер

***

Хван Хенджин, 24 лет от роду, был абсолютно доволен собственной жизнью. У него была своя небольшая квартирка в хорошем районе, блестящее образование, лучший друг и высокооплачиваемая, интересная работа, которую он смог заполучить едва ли не со студенческой скамьи. Джинни нравилась его работа. Получить место секретаря личного помощника генерального директора одного крупного холдинга в его то возрасте удавалось не каждому. Только сам Джинни знал, чего ему это стоило. Все время старшей школы и студенчества он пахал как проклятый на своё образование. Не потому что был беден и мечтал о лучшей жизни. Потому что ему не повезло, и он был красив. Действительно красив настолько, что даже он сам это признавал. Без самолюбования, просто как факт. И всё бы ничего, если бы к потрясающей внешности щедрый боженька не отвалил изрядную долю ума и наблюдательности. Людям почему-то казалось, что красивому Хвану мозги не полагаются. А Джинни рано понял, что люди не воспринимают его всерьёз. Девушки использовали его, чтобы похвастаться перед подругами, а парни дружили, чтоб поднять собственный социальный статус рядом с популярным Хенджином. Так и вышло, что к своим годам он был блестяще образован, общителен, но одинок. Его это как-то и не беспокоило. Казалось, его сексуальность спит мёртвым сном. Из всех людей в мире ему было комфортно только с Феликсом - они ещё с песочницы дружили. Девственником или ханжой он, конечно, не был, но разговоры коллег, за обедом обсуждающих свою и чужую сексуальную жизнь, навевали скуку. Он уже полгода работал в компании, и из всей болтовни зацепило только одно. Его непосредственный начальник и Большой Босс трахаются. Коллеги попытались и его спровоцировать на сплетни, ведь он работал с ними ближе всех, но Джинни так резко их осадил, что больше эту тему при нём не поднимали. Про Большого Босса, гендиректора, Ким Намджуна он мог сказать, что как человек тот строг, но улыбается так, что хочется подтаявшим мороженым под стол стечь. Хоть и редко, конечно, однако ямочки свои сногсшибательные показывает. Справедливый, компетентный, властный, даже жёсткий порой. Подавляющий. Роскошный. Непосредственное начальство тоже внушало. Личный помощник гендира - Чон Хосок. Вроде солнце светлое, со всеми улыбчивый, заботливый, всегда не прочь похохотать даже над какой-то ерундой. Но сразу становилось понятно, что злить его не стоит. Джинни видел однажды этого человека в гневе, когда тот отчитывал недобросовестных подрядчиков, и ему захотелось скулить и прятаться за спину подавляющего и пугающего Большого Босса. Пониже самого Джинни на пару сантиметров, стройный и гибкий, как хворостинка, с аристократичным лицом древней фарфоровой статуэтки. При этом умудряющийся держать всё внутренние дела компании под своим контролем. Красивый до одури и... заставляющий в солнечном сплетении дёргаться. Хенджин уже знал, что его боссы дружат ещё со времён университета, что постоянно спорят, кто круче. Потому что Хосок на полгода старше, а Намджун выше по статусу. Но перепалки именно дружеские, когда хотят подковырнуть, а не обидеть. А ещё Джинни даже не мог это сформулировать толком, но ему нравилось с ними находиться. Он, почему-то чувствовал комфорт. Несмотря на то, что поначалу Хосоку пришлось повозиться с его обучением, он чувствовал, что ценят именно его мозги. На такую должность за красивые глазки и не возьмут. А также, он не мог избавиться от мысли от том что Большой Босс, ну... как бы немного... последнее время начал нарушать его личное пространство. Это не раздражало, не пугало. Это было приятно, но непонятно. Потому что вот он подошёл, наклонился над Джинни, рассматривая правки к контракту, а мог ведь подождать пару минут и Хенджин принес бы их ему сам. Джинни столбенел и выдохнуть боялся, в голове билось только: «Господи, я после обеда даже жвачку не съел, от меня же кимчхи несёт! А от него - морем...» Или вот: Джинни кофе подаёт, а Большой Босс не ждёт, когда он его на стол поставит, а принимает прямо из руки. Одной своей блюдце берёт, а пальцами второй едва заметно к запястью прикасается. Джинни чуть не током бьет так, что едва кофе на Босса не выливает. А ещё он замечает, как странно на него смотрит Хосок в такие моменты. С какой-то совсем нечитаемой полуулыбкой. Джинни чувствует, что он не умный ни хрена и не наблюдательный. Потому что прочитать этих двоих вообще невозможно. А дома ночью, накрепко закрыв глаза, он почему-то думает о том, какая красивая родинка у Хосока на верхней губе. Маленькая, едва заметная только вблизи. Когда рассмотреть то успел? И о том, как светло сверкнул своими ямочками Большой Босс, когда Джинни сегодня заметил крошечное расхождение в старом и новом контрактах от партнёров, которое могло влететь компании в копеечку. Не премию вспоминал срочно выписанную, а улыбку.

***

Убедиться, что слухи о начальстве вовсе не слухи, ему довелось собственными ушами. Хосок и Большой Босс обсуждали что-то за закрытыми дверями кабинета главного, когда тишину уютной приёмной, где работал Джинни, разорвал включившийся селектор Намджуна. Из динамика доносились хриплые низкие стоны, Джинни даже было рванул в кабинет, оказывать помощь, пока не услышал рваное, -Господи, Джун, дааа аххх, ещё, дай мне ещё! И низкий рык Большого Босса. Хенджина парализовало. Он сидел и слушал задушенные низкие стоны, хриплое рычание и, совершенно охренев, понял, что у него так каменно встал, что ему стало больно в брюках. Он судорожно выключил селектор с надеждой, что его боссы не заметили в пылу страсти, что он стал невольным свидетелем. Сосредоточиться на работе не получалось от слова совсем. Когда Хосок вышел из кабинета безупречный как всегда, Джинни только диву дался, как человек, который так страстно занимался сексом несколько минут назад, прямо, блядь, на столе, что не заметил, как нажал на вызов селектора, умудряется выглядеть словно модель на подиуме. Но теперь Хенджин увидел ещё кое-что. Пухлые пылающие губы, румянец на скулах, и улыбка... Не заботливая и поддерживающая, какая бывает обычно у Хосока. Совершенно блядская улыбка. Джинни извинился и, прикрывшись папкой, рванул в туалет. И он вообще не понимал, как умудрился кончить, едва прикоснувшись к себе. Просто от всё ещё звучащих в ушах стонов. Когда вернулся в приёмную, с мыслью что смог взять себя в руки, наткнулся на обеспокоенный взгляд Хосока. - Джинни, ты в порядке? Ты покраснел, выглядишь... возбуждённым. Ещё бы, блядь. Хенджина опять в малиновый бросило. - Всё в порядке, сонбэ-ним. Выпил слишком много кофе . - Тебе надо лучше о себе заботиться. Когда ты последний раз делал себе приятно? Он, блядь, издевается?! Да вот только что! Джинни посмотрел на Хосока, чтоб уверить того, что он вполне взрослый и может сам позаботиться о себе, но наткнулся на такую улыбку... Будто Хосок знал. И про селектор. И про то, чем Хенджин сейчас в туалете занимался. И тут же сменил выражение на своё обычное смешливое, заботливое. - Не перетруждайся, ладно? Если тебе что-то будет нужно, скажи. Я всё сделаю. Почему в голове у Джинни это прозвучало так, что его опять бросило в краску? Работать стало невыносимо. Он постоянно залипал на то, как Хосок по дурной привычке постукивает карандашом по своим губам. На то, как Большой Босс снимает пиджак, и чёрная шёлковая рубашка, расстегнутая по случаю жары на три пуговицы, открывает ключицы. Ночью вообще произошло нечто странное. Джинни ворочался, пытаясь избавиться от наваждения, но вдруг подумал: «А кто там кого?». От этого стало так невыносимо жарко и тесно в пижамных штанах, что он их просто сбросил и неосознанно потянулся к стояку. Сука! У него не должно на это стоять! Он не должен представлять, как ебется его начальство! Не должен представлять, как Хосок расстегивает брюки Намджуна, стоя на коленях. Не должен представлять, каково это, когда язык Хосока проходится по члену сверху донизу и губы, пухлые эти губы с безумной родинкой, смыкаются на члене Джинни... КАКОГО ХУЯ?! Он же сумасшедше завёлся, представляя их секс, но какого хуя ебаное воображение подкинуло картинку того, как у него сосёт Хосок?! И как будто этого мало, он представил сильные, мощные руки Намджуна на своих плечах. Как он повернул его, нагнул над столом... - Да бляяяяяя!, - Хёнджин завыл просто в подушку, кончая так феерически, что залил спермой всю простынь. - Сука, да что со мной не так, что со мной не так?!, - матерился он, меняя бельё дрожащими руками. Еле уснул. Снов не помнил, но бельё утром опять пришлось стелить чистое. Хенджину не нужен секс. Вообще. Серьёзно! Теперь он пытался анализировать собственные чувства. Вот идёт Кан Кара, секретарь регионального директора. Потрясающей красоты девушка. Высокая, тоненькая с большой, но аккуратной грудью, длиннющими ногами (ха, у Намджуна длиннее), с нежными розовыми губками (ха, вы губы Хосока видели?). Нет, не привлекает. Вот идёт её начальник, Ким Сокджин. На него оборачиваются и девушки, и парни, которые абсолютно натуралы, и даже стены, кажется. Мужчина невозможно, потрясающе красив. Приветлив, даже добр, несмотря на статус. Но в Хенджине не дёргается ничего. А в их приёмной и кабинете Большого Босса словно своя атмосфера. Лично для Хенджина, наполненная предвкушением. Предвкушением того, как он опять будет дрочить на своих боссов ночью. И дохнуть от их присутствия днём. В нём что-то сломалось. Сошло с мёртвой точки. Словно то, что он не позволял своему телу одноразовых связей без отношений, сейчас мстило ему. Хенджин даже запретил себе фантазировать о них. Это неприемлемо, это слишком. Он проебëтся так, что просрëт работу! Но ему достаточно было просто воспроизвести в голове их стоны, чтобы кончить. Ладно. Их запахи он тоже помнил. Боже, какие запахи! Намджун - горьковатой древесной смолой и морем. А Хосок - свежестью чуть тронутых росой полевых цветов с лёгким шлейфом мандарина. Хенджин уже знал, что парфюм им делают индивидуально. Он сам заказывал эти духи. Ему хотелось всю свою квартиру ими залить. Ему порой до скулежа этих запахов не хватало. Он едва мог сосредоточиться на работе. И то, что Хосок не только прикрывал его косяки, но и не ругал, не помогало. Лучше бы он включил вот этот свой железный режим, отчитал так, чтобы Джинни действительно испугался. Ему необходимо перестать постоянно думать... Не о работе!